Предприятие двойного назначения как стратегический субъект инновационного развития

ПРЕДПРИЯТИЕ ДВОЙНОГО НАЗНАЧЕНИЯ КАК СТРАТЕГИЧЕСКИЙ СУБЪЕКТ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ

аспирант (соискатель) кафедры «Инвестиционный менеджмент»

Финансового университета при Правительстве РФ

В статье рассматриваются предприятия ВПК (двойного назначения), как один из главных субъектов инновационного развития. Показаны сильные и слабые стороны российских предприятий. Обозначены основные проблемы предприятий двойного назначения. Обоснована высокая зависимость темпов инновационного развития от человеческого фактора. Предложен способ перехода к инновационному развитию на основе методологии стратегического проектирования с использованием стратегических рефлексивных игр.

Ключевые слова: ВПК, ВТО, инновации, предприятие двойного назначения, стратегические рефлексивные игры, субъект развития.

Формирование новых глобальных центров силы – одна из главных тенденций изменений происходящих в мире в начале XXI века. Россия является активным участником этого процесса, и ее вклад в течение следующих 10-15 лет в создание новой конфигурации мировых экономических центров будет только возрастать[1]. Вместе с тем, следует признать[2], что в России сохраняется острый дефицит представлений о национальной стратегии в отношении ключевых конкурентных преимуществ, которые были бы способны обеспечить устойчивость и придать желаемую динамику обществу в средне - и долгосрочной перспективе.

В XXI веке развитие человечества все в большей степени переходит от эволюционного к проектировочному[3], происходит смена доминанты парадигм: от каузального подхода (причинно-следственного) к телеологическому (целевая детерминация). Мы становимся свидетелями и участниками сложнейших процессов сотрудничества и конфликтов субъектов реализующих разнообразные социальные мегапроекты.

За последние два десятилетия реформ в постсоветской России так и не появились субъекты устойчивого развития экономики. Причем, ситуация усугубляется нарастающим внешним потоком угроз национальной безопасности,[4] при наличии у нас обширных территорий, богатейших запасов природных ресурсов, относительно высокого уровня технологий и высочайшего интеллектуального потенциала. Эти кризисные явления во многом обусловлены системной дезорганизацией государства и общества.

В этих условиях, отсутствие субъектов развития станы – одна из главных опасностей для современной России. Болезнь бессубъектности развития поразила в той или иной степени всех основных участников реформационного процесса (государство, общественные и политические сообщества, институты). Главные симптомы этой болезни[5]: блокировка рефлексии, неспособность адекватно воспринять и оценить сложившуюся ситуацию, подняться над нею, самоопределиться и самоидентифицироваться, отсутствие смелых, хорошо обдуманных «прорывных» идей и готовности умело их реализовать.

Не дает оснований для оптимизма и Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года – в ней уделяется большое внимание инновационному сценарию развития страны, но четко просматривается доминанта энерго-сырьевого и инерционного сценариев[6]. Аналогичные негативные оценки имеют место и для других стратегических документов.

Кроме того, в настоящее время в Министерстве образования и науки многие решения в области исследований и опыта конструкторских разработок принимаются, исходя из «либеральной инновационной теории». В этом подходе во главу угла ставятся экономический эффект от внедрения новых технологий, инновационные институты, соответствующие западным стандартам, а также обновление политической системы, которое должно дать простор частной инициативе. Практическая реализация подобного подхода в течение 20 лет показала его несостоятельность[7]. В самом деле, если доля России в мировом валовом продукте сейчас составляет 2,9%, то в ежегодно получаемых международных патентах она колеблется около 0,3%.

Другая инициатива государства – проект «Сколково» – в целом позитивна, но вместе с тем его реализация вызывает серьезную критику экспертного сообщества. Данный проект, претендуя быть стратегическим, не ориентирован в должной степени на учет важнейшей современной мировой тенденции смещения акцентов мировой конкуренции из материальной сферы в нематериальную: соревнование идей, проектов и схем развития, социальных и организационных технологий, методов воздействия на сознание, методов наращивания человеческого капитала и т. д.[8]

Некоторые эксперты указывают, что реальная цель «Сколково» – отработка механизма формирования частного государства – одного из важных трендов современного мирового развития. Однако это явно не соответствует декларируемым целям, причем в «Сколково» уже сейчас не только не применяются почти все значимые российские законы, но не применяется и сам русский язык, в нем предусмотрены специальный суд, специальная полиция[9].

В случае если в ближайшее время не удастся создать реальные условия для инновационного развития, то с большой долей вероятности можно утверждать, что дальнейшая либерализация экономики России после вступление во Всемирную торговую организацию, приведет только к увеличению оттока капитала из страны, что повлечет сокращение государственного бюджета, подавление центров капитала на предприятиях[10] и, как следствие, установление значительной их зависимости от внешних инвесторов и даже недружественное поглощение ТНК.

Однако далеко не все проблемы инновационного развития России лежат в сфере инвестиций. Дело в том, что долгие годы основным заказчиком проведения НИОКР и внедрения новых разработок был советский военно-промышленный комплекс. Особенностью разрабатываемых технологий было их двойное назначение – способность применяться как в военных отраслях, так и в гражданской жизни. После окончания «холодной войны», отечественные предприятия двойного назначения фактически лишились своих целеполагающих и контрольных функций.

В то же время, в силу объективных причин, предприятия двойного назначения как наиболее организованные и сохранившие свой научный и кадровый потенциал будут вынуждены стать одним из главных субъектов преобразований отечественной экономки в соответствии с реалиями XXI века.

Отечественный философ и публицист -Мурза[11] указывает, что существуют типы хозяйства, причем сложно организованного, при которых ценности и усилия складываются, а не обмениваются – так, что все участники пользуются созданным сообща. Советский строй породил тип промышленного предприятия, в котором производство было неразрывно переплетено с поддержанием важнейших условий жизни работников, членов их семей и вообще «города». Это переплетение, идущее от традиции общинной жизни, настолько прочно вошло в массовое сознание, что казалось естественным.

Фактически, в ХХ веке в России удалось сформировать предприятие на основе исторически сложившейся религии и культуры, хотя этой большей частью общества и не осознавалось. Поэтому, говоря об инновационном развитии экономики невозможно игнорировать предыдущий советский опыт, причем опыт как позитивный, так и негативный.

В мировой практике менеджмента общепризнано, что наиболее удачным примером организации предприятия, в котором воплотились свернутые формы общественного сознания, является японская модель, которая базируется на фундаменте местной культуры и духовности. Эта модель в значительной степени повторяет черты японской семьи.

В японской модели, каждый работник обладает видением будущего предприятия, поскольку осознает его базовые ценности, действия и руководителей и исполнителей скоординированы так, что достижение стратегических целей становится общим делом для всех и каждого.

На протяжении веков особенностью ведения хозяйства и Московской Руси был приоритет «общего дела» и, прежде всего, обеспечения обороны. Эта сторона хозяйства, вместе с общинными механизмами, непрерывно формировала и воспроизводила культуру России. В Новейшее время можно даже сказать, что «ВПК сформировал современный русский народ»[12].

Именно благодаря наличию мощного военно-промышленного комплекса, наша страна, производила во второй половине XX века до 50% мировых открытий и изобретений, имела эффективную систему взаимодействия инновационной сферы, передовой науки, серийного производства новой техники и ее быстрое практическое использование.

Попытки переложить эти функции на чиновников или бизнес к настоящему времени успехом не увенчались[13]. Системная дезорганизация предприятий ВПК, возникшая вследствие реформирования экономики постсоветской России является одной из главных причин упадка инновационной активности и мы вынуждены признать, что наша страна перешла в начале XXI века во вторую сотню стран мира,[14] причем тенденция отставания только нарастает.

Предприятия ВПК были именно тем стратегическим субъектом развития замены, которому за последние два десятилетия так найти и не удалось. Если сравнить стратегические характеристики предприятий России и Японии, то мы видим картину неутешительную (см. рис. 1).

Рис. 1. Сравнение обобщенных образов российского и
японского предприятий[15]

Приведенная оценка, если принять ее качественную адекватность, позволяет выявить основные направления повышения стратегических характеристик российских предприятий и одновременно заставляет задуматься об их конкурентоспособности в XXI веке, а также о необходимости учета этих аспектов в рамках нашего участия в ВТО.

Кроме того, в сложившихся условиях особо актуальными представляются следующие проблемы.

1. Предприятие становится неустойчивым центром финансового капитала в условиях либеральной экономики: финансовые ресурсы мигрируют в регионы, обладающие более высокой инвестиционной привлекательностью.

2. Проблема необходимости отвлечения значительных инвестиционных ресурсов предприятия на инвестиции в человеческий капитал: деградация и утрата кадрового потенциала; наличие проблемы утраты личностного («неявного») знания при переводе исследований из отраслевых НИИ в ВУЗы.

3. Острая необходимость ориентации на производство уникальной продукции, как главное условие сохранения российских предприятий в условиях глобальной конкуренции в рамках ВТО.

4. Деградация отечественных высоких технологий, проблема вырождения отраслевых НИИ в «обычные» промышленные предприятия, изношенность и выход из строя основных производственных фондов.

5. В случае падения конкурентоспособности высокотехнологичных производств двойного назначения велика вероятность потери социальной стабильности в стране из-за сокращения рабочих мест.

Названные проблемы могут быть решены только при условии консолидации усилий государства, общества и частного бизнеса. Для решения этих проблем нами предлагается методология проектирования развития на основе стратегических рефлексивных игр, разработанная (см. рис. 2). Речь идет о создании «человекоразмерных» рефлексивно-активных сред динамического моделирования социальных систем, в основу организации которых положены субъектно-ориентированные принципы[16].

Особо значимыми функциями стратегических рефлексивных игр представляются следующие.

1. Формирование базовой модели полисубъектной среды: 1) формирование ориентировочной основы глобального видения социальной системы и ее окружения; 2) формирование системы ценностей и смыслов адекватных культуре и ситуации; 3) выявление «скрытых» субъектов.

Рис. 2. Стратегическое проектирование с использованием рефлексивных игр

2. Формирование и сборка стратегических субъектов развития: 1) формирование профессиональных компетенций; 2) мотивация конкретных субъектов к включенности в деятельность; 3) самоопределение участников игры как стратегических субъектов развития; 4) выявление скрытого лоббирования интересов конкретных субъектов; 5) сборка стратегических субъектов развития; 6) формирование стратегического кадрового резерва.

В заключение, подчеркнем, что перевод страны на инновационное может быть осуществлен только при условии осознанной консолидации усилий государства, общества и частного бизнеса. Узкий экономический подход к современному предприятию, основанный на максимизации прибыли, становится малопродуктивным. В центре нашего внимания все в большей степени должны занять место представления о российском предприятии XXI века как целостной социальной системе, развитие которой вполне реально стратегически проектировать на основе субъектно-ориентированных принципов и конкретной социокультурной матрицы народа.

ЛИТЕРАТУРА

1.  Кара- Россия и Запад: Парадигмы цивилизаций. – М.: Академический Проект; Культура, 2011. – 232 с.

2.  , , Кризис инновационных сред в России [Текст] / и др. // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с.

3.  Проблема субъектов российского развития [Текст] / . // Проблема субъектов российского развития. Материалы Международного форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход» 16-19 октября 2006, г. Звенигород / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2006. – 232 с.

4.  Признаки и последствия недооценки роли средового подхода в инновационном развитии и модернизации России [Текст] / . // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с.

5.  Рефлексивно-активные среды инновационного развития. – М.: Когито-Центр, 2010. – 255 с.

6.  Социогуманитарная эргономика как механизм институциализации средового подхода к российскому развитию [Текст] / . // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с.

7.  Стратегические рефлексивные игры – социогуманитарные технологии сборки субъектов развития [Текст] / // Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов VIII Международного симпозиума 18-19 октября 2011, г. Москва / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 271 с.

8.  Как сделать Россию конкурентоспособной в мировой среде инновационного развития [Текст] / // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с.

9.  Сборка центров силы [Текст] / // Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов VIII Международного симпозиума 18-19 октября 2011, г. Москва / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 271 с.

10.  Проблемы субъектов в постнеклассической науке / Препринт под ред. и – М.: Когито-Центр. 2007. – 176 с.

11.  Организационный опыт США в создании сред инновационного развития (на примере DARPA и ARPA-E) [Текст] / // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с.

12.  Создание российской национальной инновационной системы, как рефлексивный ответ на сырьевой тупик отечественной экономики [Текст] / Е. Карлинская // Рефлексивные процессы и управление. Международный научно-практический междисциплинарный журнал. – М. – 2009. – № 1–2.

13.  Механизмы формирования центров капитала // Проблемы управления. Научно-технический журнал – М. – 2005 – №5.

14.  Третий срок Путина: есть ли у России шанс избежать системного кризиса? [Электронный ресурс]: Личный сайт : [сайт]. – М., [200-?]. – Режим доступа: http://www. *****/articles/20154.html (14.11.2011), свободный. – Загл. с экрана.

[1] Макушкин центров силы [Текст] / // Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов VIII Международного симпозиума 18-19 октября 2011, г. Москва / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 271 с. С. 175.

[2] Макушкин сделать Россию конкурентоспособной в мировой среде инновационного развития [Текст] / // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 147.

[3] Лепский эргономика как механизм институциализации средового подхода к российскому развитию [Текст] / . // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 174.

[4] Проблемы субъектов в постнеклассической науке / Препринт под ред. и – М.: Когито-Центр. 2007. – 176 с. С. 91.

[5] Лепский субъектов российского развития [Текст] / . // Проблема субъектов российского развития. Материалы Международного форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход» 16-19 октября 2006, г. Звенигород / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2006. – 232 с. С. 7.

[6] Лепский эргономика как механизм институциализации средового подхода к российскому развитию [Текст] / . // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 175-176.

[7] , , Посашков инновационных сред в России [Текст] / и др. // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 23.

[8] Лепский и последствия недооценки роли средового подхода в инновационном развитии и модернизации России [Текст] / . // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 16-17.

[9] Делягин срок Путина: есть ли у России шанс избежать системного кризиса? [Электронный ресурс]: Личный сайт : [сайт]. – М., [200-?]. – Режим доступа: http:// www. *****/articles/ 20154.html (14.11.2011), свободный. – Загл. с экрана.

[10] Механизмы формирования центров капитала // Проблемы управления. Научно-технический журнал - М№5.

[11] Кара-Мурза и Запад: Парадигмы цивилизаций. – М.: Академический Проект; Культура, 2011. – 232 с. С. 60.

[12] Кара-Мурза и Запад: Парадигмы цивилизаций. – М.: Академический Проект; Культура, 2011. – 232 с. С. 70.

[13] Савельев опыт США в создании сред инновационного развития (на примере DARPA и ARPA-E) [Текст] / // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. С. 202.

[14] Создание российской национальной инновационной системы, как рефлексивный ответ на сырьевой тупик отечественной экономики [Текст] / Е. Карлинская // Рефлексивные процессы и управление. Международный научно-практический междисциплинарный журнал. – М. – 2009. – № 1–2.

[15] Лепский -активные среды инновационного развития. – М.: Когито-Центр, 2010. – 255 с.
С. 197.

[16] Лепский рефлексивные игры – социогуманитарные технологии сборки субъектов развития [Текст] / // Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов VIII Международного симпозиума 18-19 октября 2011, г. Москва / Под ред. . – М.: «Когито-Центр», 2011. – 271 с. С. 155.