Административно-территориальные преобразования
в годы Великой Отечественной войны в Северной Осетии
Статья освещает административные преобразования, имевшие место в Северо-Осетинской АССР в годы Великой Отечественной войны, связанные с депортацией народов Северного Кавказа.
G. B. Tuskaeva Administrative Reorganization In North Ossetia during Great Patriotic War.
The article dissects and analyses the process of administrative-territorial reorganizations and migrations which were held by Soviet power within the territories of North Ossetia and Chechen-Ingush Autonomous Soviet Socialistic Republics after the deportation of the Ingush people.
___________________________________________
40-е гг. ХХ века принесли для советского государства проблемы, разрешение которых часто диктовалось сложной общественно-политической обстановкой. Напряженные отношения с Германией, и последовавшая война привела в движение маховик этнических репрессий. Обвинения в «коллаборационизме» были использованы для депортаций некоторых народов с Северного Кавказа: в немцев, осенью 1943г. – карачаевцев и калмыков, в феврале 1944г. – чеченцев и ингушей, в марте 1944 г. – балкарцев.
Репрессивная политика Советского государства по отношению к народам Северного Кавказа и последующие административно-территориальные преобразования имели далеко идущие негативные последствия. Среди них – напряженность в отношениях населения Осетии и Ингушетии. Поэтому важно рассмотреть механизм последовавших за депортацией ингушского народа административных преобразований и, так называемых компенсационных перемещений населения на «высвобожденные» территории.
По разным аспектам национальных отношений на Северном Кавказе имеется немало научных исследований, как комплексных, так и освещающих историю отдельных народов. Среди них - посвященные национально-государственному строительству, национальной политике советского государства, проблемам интернационализма и другие. Заслугой исследований последних десятилетий, основанных на привлечении широкого круга ранее недоступных материалов, является объективное и всестороннее рассмотрение различных аспектов проблемы, в том числе и проблем административно-территориальных преобразований и миграций населения.[1]
В данной статье предпринята попытка осветить административные преобразования, имевшие место в Северо-Осетинской АССР в годы Великой Отечественной войны, связанные с депортацией народов Северного Кавказа.
Правовой основой административных изменений явился проект «О районировании территории бывшей Чечено-Ингушской АССР» 24 февраля, 1944г., подготовленный Комиссией по административно-территориальному устройству региона.[2]
По проекту, в состав СОАССР включались районы ЧИАССР, в которых проживало преимущественно ингушское население. Это Пседахский район в существовавших границах, Пригородный район, за исключением его южной части – Джераховского района (30%), который был отделен от основной территории горным массивом и по этой причине отошел Грузинской ССР.[3] К СОАССР переходили также Назрановский и Ачалукский район, а также часть Сунженского района (70% территории проживания ингушей).
Административно-территориальные преобразования сопровождались другими правительственными мерами - переселением в опустошенные населенные пункты населения из Северной Осетии. Так, население части колхозов Гизельдонского района Северной Осетии в полном составе было переселено в районы бывшей Чечено-Ингушской АССР (в основном в Пригородный район)[4]. Часть территории Гизельдонского района отходила от СОАССР к Грузинской ССР. Никакой территориальной и иной целесообразности в этой передаче, в отличие от предыдущих преобразований не наблюдалось. К тому же этот район отделен от Грузинской ССР высоким отрогом Бокового хребта. Единственным объяснением такого действия властей может быть то, что жители этого района явились резервом для заселения более эффективных с экономической точки зрения районов бывшей ЧИАССР.
Проект «О районировании Бывшей Чечено-Ингушской АССР» стал основой официального постановления СНК СССР от 9 марта 1944 г. «О заселении и освоении районов бывшей Чечено-Ингушской АССР». Основным принципом распределения и заселения районов явился принцип географической целесообразности, неразрывно связанный с целью распределения – не допустить выпадения территорий из сельскохозяйственного оборота.
В рамках генеральной цели стояли задачи мобилизации населения из разных районов СОАССР, а также других республик и областей страны для освоения опустевших вследствие депортации ингушского народа земель; быстрое восстановление и освоение новых районов; сохранение и использование имущества спецпереселенцев. Такой контингент переселенцев определен как «компенсирующий». Причем компенсирующие миграции отнесены, как и депортации, к принудительным переселениям.[5]
Отличие компенсирующих миграций от депортаций определяется различием причин переселения, а также тем, что при осуществлении первых использовались не силовые методы, а массированная агитация.[6] Формально добровольное переселение в условиях тоталитаризма, фактически оказывалось принудительным. Помимо принудительных переселений на территорию преобразованной СОАССР, имели место и вынужденные переселения населения из Южной Осетии, а также населения из разных регионов СССР. Первые из этих переселений, по нашему мнению, являются следствием культурно-экономической дискриминации южных осетин в Грузинской ССР, вторые - обусловлены причинами, связанными с Великой Отечественной войной.
Заселение районов, опустошенных вследствие депортации, с целью восстановления народного хозяйства, с одной стороны, говорило о долговременности политики, проводимой советской властью; с другой стороны, такая долговременность была призвана внушить будущим жителям этих районов, а также самим депортированным, уверенность в постоянности существовавшего положения и необходимости беспрекословного подчинения административно-командным методам, осуществляемым правительством. Несмотря на такие решительные административные меры, в Северной Осетии в отличие от других республик РСФСР до июля 1956 года не было специального органа с широкими полномочиями управления и исполнения переселений. Существовала лишь переселенческая комиссия (с 25 февраля 1944 года), главной функцией которой являлась мобилизация всех исполнительных органов республики в дело переселения и восстановления районов.[7] На местах создавались организационные группы из 2-3 человека, за которыми закреплялась массово-политическая и организационная работа. Руководил работой отделов районный комитет ВКП(б).
Говоря о процессе заселения присоединенных районов, необходимо отметить, что механизм переселения принимал различные формы – это и организованное заселение органами Советской власти присоединенных территорий, и внеплановое (не контролируемое органами власти) заселение их населением из разных мест.
Несмотря на то, что органы, занимавшиеся переселением, вводили конкретные сроки переселения, период миграции не ограничился строгими хронологическими рамками. Миграции населения продолжались с 1944 года почти до восстановления ЧИАССР (1956 год), хотя в последний период активность была низкой.
На протяжении процесса переселения условно можно выделить два периода, когда переселение носило массовый плановый характер: это начальный период заселения - 1944 год, и первая половина 50-х годов. В обоих случаях организатором переселений являлись исполнительные органы и ведомства. В промежутке между этими периодами и после годов, переселение в присоединенные к СОАССР районы отличалось меньшей степенью активности, связанной с тем, что органы власти на это время отстранялись от содействия переселенцам.
Первая волна переселения имела место после Постановления № 000-7сс «О заселении и освоении районов бывшей ЧИАССР» от 9 марта 1944 года. Вторая массовая волна переселений относится к периоду годов, когда в роли вынужденных переселенцев оказались главным образом осетины из Южной Осетии.
Культурно-экономическая дискриминация осетин в Грузинской ССР, начавшаяся с 30-х гг. ХХ в., и усиливавшаяся в разные периоды, вынуждала их покидать свои земли и уходить за хребет – в Северную Осетию. Националистические позиции и действия грузинских властей (в частности, «школьная реформа» – перевод обучения на грузинскую графику, запрет преподавания в школах на осетинском языке, перевод на грузинский язык делопроизводства, изъятие всей литературы на осетинском языке и др.) имели своей целью, без всякого сомнения, ассимиляцию осетин или могли привести к открытому конфликту, с последующим их вынужденным исходом. [8]
В рамках переселений на территорию бывшей ЧИАССР власти частично реализовали и ранее неосуществленное переселение с гор на равнину. Органы, занимавшиеся переселением старались организовать переселение, в первую очередь, слабых и малоэффективных колхозов из горной местности.[9] Так, по Гизельдонскому району о переселении во вновь присоединенные районы «просили» правления 7 колхозов, по Садонскому – 5 колхозов.[10] Просьбы о переселении горных колхозов были по сути формальными. Жители горных колхозов неохотно покидали свои дома и обустраивались в чужих местах.[11]
Районные комитеты ВКП(б) рассматривали и утверждали поступившие от населения заявления о переселении. Заявления часто писались в принудительном порядке и после массированной агитации. Как правило, такая агитация в селах проводилась жителями того же селения, состоявшими в партии. Члены партии агитировали и уговаривали своих односельчан и родственников переселяться по их примеру.[12] Казалось, меры по переселению целых колхозов из горной местности на равнину носили положительный характер: улучшение социального положения трудящихся горных районов, стремление не допустить исключения из экономического потенциала Северного Кавказа огромного экономического района – территории бывшей ЧИАССР. Однако эти меры носили и негативный характер. Мало того, что меры по переселению были принудительными, они нарушали этническое единство, отрывали людей от исконных мест проживания, терялись многие навыки и традиции устройства в горных условиях и использования земельных массивов в горной местности.
Наряду с горскими колхозами, в новые районы СОАССР переселили несколько колхозов из Ставропольского края.[13] Среди контингента переселенцев имелись семьи, эвакуированные ранее из прифронтовой полосы и зоны военных действий.
Органы, занимавшиеся переселением, неудовлетворительно выполняли распоряжения властей о распределении населения по районам, вследствие чего происходил приток населения в одни и те же населенные пункты. Быстрее всего был заселен Пригородный район, что было во многом предопределено его близостью к городу Владикавказу (тогда – Дзауджикау).[14]
Неудовлетворительные итоги первой волны переселений проявились также в том, что из-за плохой работы органов, задействованных в переселении (то, чем позже спекулировали лидеры ингушских общественных организаций, называя такое заселение «захватом» со стороны осетин) некоторые переселенцы, не дожидаясь сложной процедуры регистрации в присоединенные районы, самовольно стали обосновываться здесь. Следует учитывать и то, что случаи самовольного вселения имели место не только среди осетин, но и среди переселенцев из других республик, краев и областей СССР.[15] Никаких мер к самовольно вселившимся со стороны органов власти, задействованных в переселении, не предпринималось. Видимо, по той причине, что эти органы не могли обеспечить быстрого, организованного заселения районов и в какой-то степени такое самовольное вселение было им на руку. Необходимым условием для переселения в новое место была сдача своего прежнего имущества и жилья в пользу государства. Дома и имущество ставились нам учет в райисполкомах и передавались наиболее нуждающимся участникам и инвалидам ВОВ, семьям погибших на фронтах и т. п. Часто прокредитованные и полностью неоплаченные дома пустовали. Оставаясь неиспользованными, они со временем разрушались.
Другим условием для переселения было также обязательное вступление в колхоз. По инструкции переселенцам, не вступившим в колхоз, запрещали селиться в домах. Но в связи с нехваткой населения, их не выселяли из занятых домов.[16]
Говоря о задачах административных преобразований, властям удалось частично осуществить несколько из них: выполнить поставленную цель по заселению и восстановлению народного хозяйства в выпавших, вследствие депортации, из хозяйственного оборота районах; позаботиться о жителях нерентабельных с экономической точки зрения горных районов; обеспечить жильем население, потерявшее кров в ходе военных действий. К сожалению, эти меры имели также негативные, трудноразрешимые последствия, решение которых затянулось на многие десятилетия. В результате депортации и проследовавших административно-территориальных преобразований было нарушено одно из важных условий любого общества – консолидации народов в историческом месте их проживания. Бездушное перебрасывание территорий во владение то одного, то другого народа порождало неустроенность людей и вело в конечном итоге к недовольству, к наличию постоянной конфронтационной обстановки. Несоблюдение сбалансированности между историческим прошлым и имеющимися реалиями как в 50-е годы, в момент возвращения депортированных народов, так и сегодня привели к фактическому тупику.
ССЫЛКИ и ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Кавказ: народы в эшелонах (20-60-е годы). М., 1998; Национальный вопрос и национальная политика в СССР в годы Великой Отечественной войны: мифы и реалии.//Вестник МГУ. Сер.8 История. 2003, №5; Национальные отношения на Кавказе. Владикавказ. 2000; Не по своей воле: география принудительных миграций в СССР. М. 2001; Депортация этнических групп и народов Северного Кавказа в ХХ веке.//Северо-Кавказский регион: история и современность. СПб., 2003; Северный Кавказ. : История и границы. Владикавказ, 1997, и многие другие.
[2] , Гонов Кавказ: границы, конфликты, беженцы (документы, факты, комментарии). Ростов-на-Дону, 1997. С. 133.
[3] Там же, с. 119.
[4] Российский государственный архив социально-политических исследований (РГАСПИ). Ф-17. Оп.44. Д.1250. Л.35.
[5] Полян принудительных миграций. Диссертация на соискание ученой степени доктора географических наук. М. 1998.
[6] ЦГА ИПД РСО-А. Ф-1. Оп.4. Д.323. Л.6.
[7] РГАСПИ. Ф17. Оп.44. Д.1253.Л.9; ЦГА ИПД РСО-А. Ф.1. Оп. 4. Д.321. Кор.197. Л.132.
[8] Тедеева -осетинские противоречия: социальные и идеологические основы. Дисс. канд. Ист. Наук. Владикавказ, 2006. СС. 138-139.
[9] ЦГА ИПД РСО-А. Ф.1. Оп.13. Д.584. Л.10.
[10] ЦГА РСО-А ФР. 629. Оп.2.Д.145.Л.37.
[11] РГАСПИ. Ф.17.Оп.44.Д.1251.Л.53.
[12] Полевой материал автора, а также ,
[13] ГА РФ. ФР.5446. Оп.47. Д.1572.Л.4.
[14] ЦГА РСО-А ФР.629. Оп.5.Д.110. Л. 70.
[15] ЦГА РСО-А ФР.602.Оп.1.Д.3.ЛЛ. 21, 29.
[16] ЦГА РСО-А. Ф. Р-602. Оп.1. Д.3. Л.1.
