Великая Отечественная война

Великая Отечественная война.

Ранним утром в воскресенье 22 июня 1941 г фашистская Германия и ее союзники обрушились на нашу страну. Началась Великая Отечественная война нашего народа против немецко-фашистских захватчиков. Она длилась 1418 дней и ночей. Это было одно из тягчайших испытаний, когда - либо пережитых страной. Решалась не только судьба нашей Родины, но будущее мировой цивилизации.

Вторая мировая война вовлекла в свою орбиту 61 государство, 80% населения земного шара. Главные же события развернулись на советско-германском фронте. На защиту Отечества встали миллионы.. Неимоверные испытания, выпавшие на долю наших

соотечественников, не согнули их перед захватчиками, не сломили их волю. Для разгрома врага они отдавали все силы, не жалели своих жизней. Это они, преодолев огонь и смерть, спасли человечество от фашистского порабощения. Это они ценою своей жизни вернули нам мирную жизнь.

Из Краснощековского района было призвано 11331 человек.

Погибло – 2950 человек.

Из нашего села Маралихи было призвано на фронт более 600 человек от 18-ти летнего возраста.

Назад не вернулось 310 человек.

Среди них – погибшие от ран на фронтах, пропавшие без вести.

Мы помним всех, кто ушел и не вернулся. Слава их живет и поныне.

Мы помним всех, кто, пройдя сквозь ад войны, вернулся домой.

Низкий поклон бывшим фронтовикам!

Наша признательность, наша любовь – с вами, ветераны!

.

Судьба солдата.

…Сказать, что судьба благоволила к нему – нельзя. Но все-таки в самые невыносимые моменты ангел- хранитель берег его.

Этот высокий мужественный человек не очень любит вспоминать свое прошлое, вернее, совсем не любит. Потом он несколько дней пьет таблетки и капли. Однако, память о тех страшных днях жива. Она тяжкой болью плещется в его печальных умных глазах.

Павел Данилович Большаков родился 15 ноября 1922 года в селе Усть-Пустынка. Жил так, как жили все семьи, пока не обрушилась та страшная весть – война. В июле 1941 года его призвали в армию и направили учиться в Барнаул, в Лепельское артиллерийское минометное училище, эвакуированное из Белоруссии. После окончания получил звание лейтенанта и 5 мая 1942 года был зачислен в 411-ю стрелковую дивизию, 68-ю артиллерийскую минометную группу. Эшелон с бойцами был отправлен на юго-западный фронт, но, не доезжая Рязани, эшелон разбомбили и бойцы попали под жесточайшие боевые действия.

Павел Данилович вспоминает:

- Мы прошли пешком по линии фронта более 120 километров, совсем мальчишки, пацаны с трехлинейками против танков. У нас все закончилось, и патроны, и снаряды, и 27 мая под Харьковом попали в окружение. На полустанке Лозовенко на нас, почти безоружных, немцы бросили артиллерию, самолеты, танки. 2 дня нас буквально стирали с лица земли. И никакой помощи от наших. Ночью 29 мая оставшиеся в живых пошли на прорыв – пытались вплавь перебраться через реку Донец. Но и на том берегу немцы поливали непрерывным огнем почти в упор. Это было жуткое зрелище: мы наступали массой, почти без оружия и несметное количество солдат полегло тогда, берег был просто покрыт мертвыми, - Павел Данилович замолкает, пытаясь справиться с волнением.

- Меня контузило и ранило в ногу. Когда пришел в себя, было утро. Немцы собрали тех, кто остался в живых, погрузили на конные повозки и повезли. Тех, кто не мог идти, тут же добили. Я изо всех сил старался держаться.

Нас привезли на станцию Лозовую. Там советский военнопленный врач наложил мне шину на раненую ногу и шепнул: «Держись, а то убьют», и я держался, - Павел Данилович улыбается, - здоровье-то сибирское, крепкое было.

А дальше – плен, длиною в 4 года. В Лозовой их держали в церкви. Кормили одним жмыхом: бросали на пол, а когда изголодавшиеся люди начинали хватать его, по ним стреляли. Развлекались.

- Нас провезли через всю Украину, - продолжает Павел Данилович, - в городе Белая Церковь всех выгнали на плац и немецкий врач общупывал всем затылки, определяя евреев. Не знаю, как уж там у евреев затылки устроены, но 20 человек отобрали. В конце плаца был огромный бассейн, их туда сбросили и не давали выбраться из него, пока они все не утонули.

Дальше был Львов, потом – Яровое. Нас загнали в бараки, сказав, что будет баня. Мы уже были наслышаны про зверства, думали – все, каюк. Это были страшные, жуткие часы. Но нас действительно вымоли в бане, остригли наголо, дали венгерское обмундирование, на ноги – деревянные неподъемные колодки, чтоб не сбежали, ведь каждый солдат Вермахта имел полное право на 10 рабов. И повезли нас по Европе, сквозь решетки на окнах вагонов мелькали лишь названия городов: Варшава, Нюрнберг, Гаммельбург. Кормили одной сырой брюквой и многие гибли от страшного поноса. Меня опять спасло то, что сибиряк был, крепкий здоровьем. Уже на территории Германии нас всех сгрузили в стационарный лагерь, в нем было много наших пленных, и солдат, и командного состава. Тех, кто помоложе, на фурах заставляли собирать и увозить мертвых. За день каждый перевозил человек по 20. Потом город Вайзен, другой стационарный лагерь. В нем отдельно держали русских, французов, поляков. Французам и полякам через Красный Крест передавали сухие пайки, они нас, русских, жалели, подкармливали. Нам никто ничего не передавал, советской стороной это было запрещено. Все пленные работали на фарфоровом заводе господина Зельдмана. Когда-то он жил в России, но во время революции эмигрировал в Германию. Я попал в бригаду по обжигу. Мы загружали фарфоровую посуду в печи на обжиг. Очень тяжело было, жара страшная, каждый месяц команда полностью обновлялась – все умирали. А я всё жил. Норму не выполнишь – били по зверски. У меня стала болеть контуженная голова, открылась и болела рана на ноге. Есть давали – варёную картошку, капусту, брюкву. Я до войны весил 80 килограмм, а тут стал 41 килограмм – кожа да кости. Волосы на голове стали совсем седые, потом все выпали.

К 44 году наши войска дошли до Польши и к нам стали относиться лучше, видимо уже предполагали исход войны, и было не до нас. А потом, в один день, нас всех послали в город Хамм, на уничтожение, этого о нас не скрывали. Так немцы заметали следы своих преступлений. Гнали пешком, с собаками и сами немцы были, как озверевшие собаки. Нас загнали в какую-то деревушку, в кирпичный сарай, закрыли, и мы каждую минуту ждали: вот сейчас нас убьют…как убьют?.. Но про нас как будто забыли. До утра мы терялись в догадках, а утро наступило - мертвая тишина. Стали стучать, кричать – в ответ тишина. К обеду подъехали студебеккеры – оказалось, что американцы наступали, вот вся наша охрана и разбежалась, начальника нашего конвоя лишь схватили. Американцы выпустили нас, смеются: «Снимайте ваши калоши (это они про колодки) и делайте с ним что хотите». Фашиста забили этими же колодками.

Американцы дали нам одежду, обувь, по рюкзаку с едой и велели возвращаться назад той же дорогой, какой нас гнали. Мы вернулись в Вайзен, по дороге мы наелись, многие от этого умерли, хотя американцы предупреждали нас, что есть нужно по чуть-чуть, но сил сдержаться не было. Мне было очень плохо, но опять выжил.

Через месяц нас допросила наша контрразведка, еще через месяц нас отправили в Австрию, в г. Цеттель, и снова – допросы. Когда проезжали город Брно, что в Чехословакии, люди, узнав, что везут бывших пленных, кидал нам груши, яблоки. Жалели. В Невеле нас заставляли косить траву на минных полях, многие подрывались. В России три месяца до выяснения обстоятельств я добывал уголь на шахте в Туле, меня завалило углем, еле откопали. Через три месяца пришло подтверждение моей биографии и меня отправили в Москву, где снова – допросы контрразведки.

12 апреля 1946 года я, наконец, получил документы и приказ на демобилизацию. Вернулся домой, в Пустынку. Узнал, что на войне погиб брат, отец не вернулся из трудармии. Остались мать и сестренка, - пытаясь справиться с волнением, Павел Данилович замолкает.

И тогда трудности не покинули Павла Даниловича. Работа – только черная, раз был в плену. Долгое время был под надзором, всё время контролировали районные власти. Тяжело было переносить недоверие властей. Ведь в том, что 19-летний мальчишка с трехлинейкой против артиллерии и танков защищал свою Родину, его вины не было. Но потихоньку жизнь налаживалась, Павел Данилович женился, родились две дочери. Работал трактористом. С 1951 по 1958 год был нормировщиком в Маралихинской МТС. Председатель колхоза заметил сообразительного парня и послал учиться. Отучившись, с 1965 года по 1978 он работал в колхозе плановиком. С 1978 по 1982 год был диспетчером.

Сейчас Павлу Даниловичу Большакову 83 года. Не так давно у него случилось горе, умерла жена, с которой в мире и согласии прожили 58 лет. Но не оставляют дочери, заботятся, помогают.

Он многое чего из пережитого тогда не рассказывает. Не может – слова не идут из уст. И еще - ничем не оправданная вина до сих пор гнетет его. Боль от пережитого в те страшные годы навсегда застыла в глазах ветерана.

.

Во имя Победы.

, ветеран Великой Отечественной войны нашего села родился 1-го июня 1917 года в селе Маралиха Краснощековского района в семье крестьян. В 1930 году окончил 5 классов Маралихинской школы и работал в колхозе «Ударник».

В1938 году был призван в ряды Советской Армии, службу проходил на Дальнем Востоке, в кадровой армии, был рядовым легкого артиллерийского полка. Отслужив 2 года, должен был демобилизоваться в мае 1941 года, но из-за сложной обстановки с Германией домой не отпускали, а 22 июня началась война.

Армию, в которой служил Константин Михайлович, держали на Дальнем Востоке по причине возможного выступления Японии на стороне Германии. Только тогда, когда стало известно, что Япония в данной войне не будет союзничать с Германией, армию перебросили под Москву.

В то время наступление немцев под Москвой было остановлено, на всем пространстве ближе к Москве солдаты видели огромное количество разбитой техники: танки, машины, артиллерийские орудия и погибшие солдаты – это были первые страшные картины войны. Отсюда, от Москвы, началось наступление Советской Армии. Константин Михайлович воевал в армии под командованием Маршала Жукова. В начале войны он был в десантных войсках, совершил 6 прыжков с парашютом. Десантников забрасывали в тыл врага для проведения боевых операций.

(Свидетельство парашютиста, выписанное на имя

Кузьмин продолжил войну в артиллерийских войсках, сержантом, был командиром отделения 299 стрелкового полка.

(Красноармейская

книжка )

В Румынии, при форсировании реки Свирь, отделение Константина Михайловича первым закрепилось на другом берегу – за это он был награжден орденом Красной Звезды.

В апреле 1945 года при штурме города Секерваш, в Венгрии, был ранен осколком при разрыве артиллерийского снаряда. С тяжелым осколочным ранением ноги Константин Михайлович почти год лежал в госпитале в г. Днепропетровске.

награжден Орденом Красной Звезды, Орденом Отечественной войны, медалью «За отвагу», восемью юбилейными медалями.

Закончилась война. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Вернувшись в 1946 году из госпиталя, Константин Михайлович работал заместителем председателя колхоза «Ударник» по 1948 год. Далее учился на механизатора в р. п. Тальменка, до 1969 года работал в родном колхозе механиком по сельхозмашинам. С 1970г. по 1975 г. работал механиком по трудоемким процессам, с 1975г. ушел на заслуженный отдых.

Константин Михайлович с женой вырастили троих детей, дочь Вера Константиновна работает в нашей школе, преподает русский язык и литературу.

У Константина Михайловича был родной брат, Петр Михайлович, который тоже воевал на фронте. Он был командиром разведки и в 1945 году погиб в Германии.

Сейчас Константина Михайловича уже нет в живых, но память о нем жива в сердцах благодарных односельчан. В школьном Музее Боевой Славы хранится материал о Кузьмином Константине Михайловиче, который передала дочь ветерана Вера Константиновна.

( На этой фотографии – тесть , , во время войны он был шофером, возил командира. Он в первом ряду, в центре.

1945 г., Германия.)

.

Победитель с улицы Победы.

Дом с ветвистыми яблонями под окнами радушно встречает нас детскими голосами и ароматными запахами с кухни. Да и сам хозяин не скрывает, что рад гостям. В доме уютно, на кухне хлопочет внучка Женя, играют правнуки, Данила и Настя. Ради гостей Иван Михайлович надевает пиджак, сияющий орденами и медалями. Я прошу его рассказать о войне, о себе.

- Ну, если все рассказывать, то твоей тетрадки точно не хватит, - смеется Иван Михайлович.

В1939 году призвали Ивана Михайловича Иванова в народную армию. Служил на Востоке, в танковых войсках. Получил звание старшего сержанта, был водителем танка Т-34. В сентябре 41-го должен был демобилизоваться, и тут – весть о войне. По пути следования к месту назначения из Новосибирска успел дать домой телеграмму, что отправляют на фронт, на Запад.

В дальнейшем воевал на 1 Белорусском фронте под командованием маршала Жукова, в 11-ом танковом корпусе, с боями прошел всю западную Европу до Берлина.

Иван Михайлович вспоминает, как брали Берлин:

- 22 апреля 45-го года наш фронт под командованием маршала

Жукова вступил в Берлин. 10 суток тяжелейших боев – и половина города была взята. А с 1 на 2 мая был массированный налет тяжелой авиации стран союзников – Америки, Англии и России, и 2-го мая город капитулировал. Двое суток мы сидели в танках, которые защитной броней стояли под стенами города, а пленных фашистов нескончаемой колонной выводили из города.

Когда шли бои за город, немцы сильно доставали нас – забрасывали фауст-патронами, от ударов о броню они взрывались, выводили из строя технику, солдат. Были и такие, что приматывали фауст-патроны к поясу и бросались на наши танки. Но русский солдат смекалистый – мы придумали обтягивать танки сеткой. Сетка не допускала удара о броню, и патрон не разрывался.

Война закончилась для Ивана Михайловича через полтора года после Победы, в конце 46-го. Корпус, где он служил, стоял в Берлине, делали облавы, зачистки, выкуривали остатки фашистов, окопавшихся в городе.

- Вот, посмотри-ка! – Иван Михайлович бережно показывает мне медаль «За взятие Берлина. 1945 год» из нетускнеющего от времени металла.

- Деда, ты расскажи, как тебя ранило, - вступает в разговор внучка Женя.

Иван Михайлович смеется:

- Я лучше расскажу, как судьба меня от глупой смерти уберегла. С тяжелыми боями взяли мы город Мелитополь. Команда – окопаться на отдых, бойцы устали смертельно. Ну, все окопы копают, а мне повезло – наткнулся на готовый. Поскидал на дно всю амуницию, сам свалился и уснул – как умер. Просыпаюсь – шинель вся землей засыпана. Оказалось, мина упала на мой окоп и по счастливой случайности не разорвалась. А то убило бы, землей засыпало – и без вести пропавший.

- Страшно это – знать, что смерть все время рядом?

- Еще как! – смеется Иван Михайлович. – Я, когда глаза открыл и увидел, что мина оперенный хвост свой мне в окоп свесила, так меня из этого окоп как ветром выдуло. А если серьезно, то со всем смиряешься - и со смертью, и со вшами, что донимали. И очень тяжело было находиться по нескольку суток без сна. А вот голод – нет, не голодали. Один раз только неделю жили подножным кормом: немцы эшелон с продовольствием разбомбили. А смерть что – мы ведь и сами без промаха стреляли.

Но один раз за всю войну я себя убийцей почувствовал. Зашел тогда наш корпус в Польше в тыл врага. Берем пленных, а девать их некуда – мы в тылу. Командир говорит: «Отведите их на опушку леса». Ну, понятно, зачем. Ведем, а один немец заплакал, дома, мол, фатер, мутер, киндеры, пощадите. Вот тут я себя зверем каким-то почувствовал, - горестно качает головой Иван Михайлович, - жалко стало его, хотя зверств за всю войну нагляделся – не перескажешь.

В той же Польше концлагерь Освенцим – так там тоннами исчислялся человеческий волос, который шел на переработку. И нескончаемые рвы, доверху наполненные человеческими костями. Нам такие рвы потом приходилось засыпать землей.

Освобождали Бухенвальд, подходим к воротам, удивляемся – в огромной клетке цементная пещера, ров, наполненный водой, и белый медведь лютует. А вокруг клетки – сиденья. Оказалось, узников бросали в ров с водой, а медведь их, как рыбу, выуживал, утаскивал в пещеру и там сжирал. А сиденья – для наблюдателей. Говорили, что достопочтенные бауэры из близлежащих окрестностей приходили поглазеть в бинокли на это зрелище. А в другой клетке – удав, которого тоже кормили узниками, и такие же сиденья для «любителей зрелищ».

Особенно поразили меня семь здоровенных печей на территории Бухенвальда, на трубах которых огромными буквами было написано «1000 трупов в сутки». Вот она, война-то, - с горечью вздыхает Иван Михайлович.

Вернувшись в родное село, Иван Михайлович узнал, что в Бухенвальде был его односельчанин Герасимов Александр.

За боевые заслуги ветеран награжден 5-ю орденами и многими медалями.

У Ивана Михайловича сейчас 10 внуков и 9 правнуков.

Он живет на улице Победы, и это закономерно – Победитель должен жить на улице Победы.

.

Фото из школьного музея.

Петр Корнеевич родился в 1917 году в селе Харлово. В семье родителей-колхозников было четверо детей. Жили очень трудно, голодно было. Чтобы выжить, дети собирали в поле колоски, но если попадались, колоски те отбирали, вываливали на землю, могли и побить. За колосками ходили даже в соседнюю Комариху за 12 километров. Несмотря на трудности, в Харлово Петр закончил четыре класса вечерней школы, а с 19-ти лет, в 1936 году, молодого парня посадили за штурвал трактора, колесного ХТЗ, работал и на комбайне.

В мае 1939 года Петра Корнеевича призвали в действующую армию.

Служил на Востоке, в кадровой армии, в городе Чита. В 1940 году окончил бронетанковую школу в военном городке Ничанка, сразу после окончания перебросили на станцию Даурия, в механизированный полк. Находясь в Даурии, стали понимать, что дело идет к войне, с Востока войска перебросили на Запад, в марте 1941 года полк прибыл на Украину, в Винницу.

- Утром разгружали технику, слышим, что такое – страшный гул, бомбежка, самолеты… Оказалось, началась война, - вспоминает ветеран.

- С Винницы перебросили на границу, в город Ямполь, на реке Днестр приняли первый бой. На границе держались две недели, она была хорошо укреплена. Но со взятием Брестской крепости началось отступление. Это была жуткая картина – горели хлеба, и заскирдованные, и поля, горели заводы, техника, ничего не должно было достаться врагу. Вооружены были крайне плохо, техники было мало, пушки перетаскивали на лошадях. Лишь с 1943 года начали воевать по-настоящему, стала появляться техника, вот тогда у солдат поднялся боевой дух.

С отступлениями наша часть попала на Северо-Кавказский фронт, когда освободили Ленинград, мы пошли вперед тем же путем, что отступали.

Полк Петра Корнеевича участвовал в переселении немцев из Ростовской области. Людей подвозили на подводах и грузили в эшелоны под страшной бомбежкой. Машина, которой управлял Петр Корнеевич, загорелась от взрыва снаряда, он получил ожог 1-ой степени и попал в госпиталь.

- Что пережил за эти годы – и вспоминать страшно. Особенно тяжко приходилось в окружении, голод – убитых лошадей съедали, - Петр Корнеевич волнуется, - при отступлении насмотрелись на зверские издевательства, убийства такие, что кровь в жилах сворачивалась, встречались колодцы, забитые трупами детей…

Петр Корнеевич молчит, покачивая головой.

С боями прошел солдат Болдырев Румынию, Чехословакию, Венгрию, Австрию. Он награжден Орденом Красной звезды, Орденом Отечественной Войны 2-ой степени, медалями «За взятие Вены», «За взятие Будапешта», «За освобождение Праги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и множественными юбилейными медалями.

В 2007 году в апреле ветерану исполняется 90 лет.

- Не дай Бог никому и никогда испытать войну… - печально говорит Петр Корнеевич на прощание.

.

Николай Степанович Федяев родился в 1925 году в селе Усть-Козлуха. Семья была большая – мама, бабушка и шестеро детей.

С семи лет стал работать, так как надо было помогать матери, познал не только тяжелый труд, но и голод.

Затем началась война. В декабре 1941 Николая забрали на фронт. В числе других односельчан его на санях увезли до Бийска. В Бийске некоторое время учился в учебке. Далее воевал на первом Украинском фронте под командованием Конева, в четвертой танковой армии
под командованием Малюшенко. Под военные действия попал впервые в Брянском лесу, форсировал Днепр. Далее служил в разведке. Первые годы войны было очень трудно, помощи никакой не было, одежду приходилось снимать с убитых, было мало техники, плохое вооружение. Лишь после трех лет войны стало немного легче, стало больше техники, вооружения. С боями Николай Степанович прошел Киев, станцию Шепетовку, города Гусев, Камень-Подольск, Румынию, Черновицы, Карпаты, города Львов, Краков, форсировал реки Вислу, Одер. Дважды был ранен: осколочное ранение в грудь, пулевое ранение в ногу, перелом правой стопы. Лежал в госпитале в городе Ровно с тяжелым ранением шесть месяцев, затем был отправлен домой. Это было в сентябре 1944 года, вернулся домой на костылях, получил инвалидность 1 группы.

У ветерана более 15 наград: «За отвагу», «За победу над Германией», орден Жукова и другие. Здоровье его не балует, но жить Николаю Степановичу помогает добрая душа и хорошее чувство юмора.

Маматов Бури Маматович.

Маматов Бури Маматович родился в 1924 году в Душанбе, оттуда же был призван в 1941 году на фронт. Награжден многими медалями: «За доблесть и отвагу», «За храбрость и мужество», медаль Жукова и др.

.

родился 19 декабря 1927 года в селе Маралиха. В 1944 году был призван на фронт, воевал в 300-й пехотной стрелковой дивизии. Войну закончил в 1945 году в Харбине. Участник Военного Парада 45-го

года. Имеет награды «За победу над Японией», Орден почета.

.

родился 25 июля 1927 года в селе Харлово. В 1944 году был призван на фронт, в войска НКВД. Воевал на Дальнем Востоке, в Корее. Из тех далеких военных лет рассказывает запомнившийся случай: « Это было в Маньчжурии. Уставшие, к вечеру зашли в одно село, а ночью внезапно начался страшный обстрел. Почти до утра поливали нас огнем из пулеметов и гранатометов.

Но потерь было совсем мало, поэтому этот бой запомнился». Илья Дмитриевич награжден медалями «За победу над Японией», «За победу над Германией», орденом Отечественной

войны.

.

родился 19 сентября 1927 года. В 1944 году был призван на фронт. Воевал на Первом дальневосточном фронте в войсках артиллерии. С боями прошел весь Дальний Восток, но особенно запомнилось взятие города Нинань и форсирование реки Янцзы. Награжден медалями «За освобождение Кореи», «За победу над Японией»

и др.

.

родился 12 декабря 1925 года. В декабре 1942 года был призван на фронт из села Маралихи. Воевал в сухопутных войсках, был ранен, в 1944 году получил третье тяжелое ранение и вернулся домой. В одном из осадных боев получил задание идти в разведку и взять языка. Их группа попала в засаду, но в плен был взят фельдфебель, за что Николай Семенович получил орден Красной Звезды. Кроме того, награжден Орденом Отечественной войны и юбилейными медалями.

.

Елена Финогеновна родилась в Солонешенском районе Алтайского края 25 мая 1925 года. Война застала ее в г. Барнауле, когда она училась в ФЗУ. На фронт пошла добровольно, была зачислена в аэростатную часть для обороны Москвы, прослужила шесть месяцев и подала рапорт с тем, чтобы зачислили в военную часть для боевых действий. Была зачислена в артиллерийскую часть, сначала подносила патроны, а затем была пулеметчицей. С боями прошла до Германии, закончила войну во Франкфурте. Награждена медалью «За боевые заслуги», орденом Отечественной войны.

.

родился 22 марта 1919 года. В 1938 году был призван в действующую Красную Армию, в 1941 году был зачислен на Ленинградский фронт в войска противовоздушной обороны. Под Ленинградом получил ранение. Имеет награды: два ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны.

.

родился 25 июля 1907 года в селе Маралиха в семье бедняка. В 1917 году родители умерли и 11 осиротевших детей забрал дедушка, материн отец. Работать пришлось с малых лет, в основном батрачил, в 1933 году работал в колхозе, бригадиром тракторной бригады. С 1941 года ушел на фронт, прошел всю войну. Награжден медалями: «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», «За взятие Кенигсберга», «За Халхингал», «За победу над Японией» и др.

.

Иван Александрович родился 25 июня 1910 года в селе Маралиха. В связи со сложной политической обстановкой был призван в армию 12 мая, а в июне началась война. Воевал на Западном фронте, в войсках артиллерии, в 1942 году под Калугой был тяжело ранен и списан из рядов Красной Армии. Награжден медалью «За боевые заслуги в

ВОВ».

.

Родился 15 марта 1920 года. Война застала Тимофея Ивановича на Дальнем Востоке, воевал в воздушном десанте, войну закончил в Маньчжурии. Награжден медалью «За боевые заслуги в ВОВ».

.

Родился 20 июня 1921 года в селе Маралиха. В 1942 году был призван на фронт, воевал на западном фронте, в 298-й стрелковой дивизии,

892-ом стрелковом полку. В тяжелых боях на Смоленском направлении, под местечком Заячья гора был тяжело ранен и вернулся домой, в дальнейшие военные годы работал в колхозе бригадиром. Награжден орденом Отечественной Войны 1 степени, орденами за доблестный труд во время ВОВ.

.

Василий Елизарович родился в 1918 г в поселке Рассвет 39 октября 1939 года забрали в армию. Служил в городе Чита. В1941 ушел на фронт, 22 июня их дивизию внезапно бросили на Дальний Восток, в Маньчжурию, как потом оказалось, в этот день началась война. Василий Елизарович служил снайпером и водолазом в

6-ой роте 3-го батальона на фронте Сербского и Малоярославского направления. Очень тяжело приходилось под Москвой, немцы яростно шли в наступление, почти все танки их роты были подбиты, но с приходом кадровой армии натиск немецкой армии был остановлен. Василий Елизарович дважды был тяжело ранен, в 1941 году получил обморожение 2-ой степени. Вспоминает случай из фронтовой жизни: «Когда были в обороне под Москвой, я пошел на задание в разведку. При выполнении этого задания я случайно встретил лучшего друга, с которым разминулись в водовороте военных событий. Он был тяжело ранен осколком мины. Друга я не оставил, хотя задание было особой сложности, доставил до места и задание выполнил».

7 июня 1942 года Василий Елизарович по ранению вернулся с фронта домой. Он награжден многими медалями.

Тыл – на помощь фронту!

Нелегко приходилось тем, кто остался в тылу, это в основном были женщины и подростки, на плечи которых легли все работы дома и в колхозе. С раннего утра до позднего вечера работали женщины комбайнерами, трактористками, возили сено, сеяли, убирали за себя и за мужчин, ушедших на фронт. Комбайнерами работали Суворова Зинаида, Медведева Татьяна, Забабурина Анастасия, Гамова Агафья; трактористками – Медведева Василиса, Позднякова Мария, Лукина Ольга, Ковалева Екатерина, Лытнева Мария, Тимофеева Елена, Шорова Анастасия, Стародубцева Екатерина.

Многие женщины были награждены медалями «За добросовестный труд» - а и были награждены велосипедами. Женщины нашего села активно принимали участие в оказании помощи фронту: сдавали шерсть, молоко, яйца, вязали рукавицы, носки, выращивали табак. Вся тяжесть и невзгоды жизни, судьба тылового села – в автобиографии Клинцовой Евдокии Ефимовны, председателя колхоза «Знамя революции» с 1942 по 1946 год.

, июнь 1985г.

«Родилась 14 марта 1920 года в селе Усть-Белое Краснощековского района Алтайского края в семье крестьян. Закончила семь неполных классов школы. В дальнейшем больше нигде не училась, так как в семье была старшей – надо было помогать поднимать на ноги

младших братьев и сестер. В 1936 году моя семья переехала в село Маралиху и вступила в колхоз «Знамя революции». Свою трудовую деятельность я начала в 16 лет на Маралихинском маслозаводе (принимала от населения молоко, изготавливала мороженое и выполняла другие работы). Через несколько месяцев я пошла работать в колхоз. Приходилось молотить зерно, вязать снопы, поварить в отдаленной бригаде. Вскоре вступила в члены ВЛКСМ, с удовольствием выполняла общественные поручения, а немного погодя была избрана комсомольским секретарем колхоза и оставалась в этой должности три года. Вечерами и по воскресеньям комсомольцы работали на поле, на ферме и других местах, где требовалась помощь колхозу.

В 1937 году стала кладовщиком колхоза, на этой должности несла ответственность за сохранность колхозного инвентаря и зерна. После этого была избрана председателем Маралихинского сельпо.

И вот настало 22 июня 1941 года…Война резко изменила нашу

жизнь. Здесь, в тылу, мы работали с утроенной энергией. Весной 1942 год наш председатель колхоза был призван в армию. По рекомен-

дации Краснощековского райкома партии на общем собрании колхоза я единогласно была избрана его председателем. Для меня это

случилось совершенно неожиданно. Временами в первые дни даже становилось страшно. Что смогу я, 22-х летняя женщина, не имеющая специального образования? Ведь оставались в то время в колхозе люди и опытнее и старше меня. К тому же не приходилось слышать мне о женщинах – председателях. Поддержала меня моя мама – . До сих пор помню ее строгий голос: «Справишься!». А я-то рассчитывала, что она меня пожалеет! Во многом помогал и опыт отца – Щетинина Ефима Гордеевича. Он начинал работать председателем колхоза еще в первые годы коллективизации. Вот такой я приняла колхоз…1942г.

Отец часто брал меня, еще девчонку, с собой в поездки по полям. Это был очень требовательный и принципиальный человек. И где-то в глубине души я всегда старалась быть похожей на него. Вот с такими мыслями и большим желанием оправдать доверие и начала я свою пятилетнюю председательскую деятельность.

Я нашла поддержку среди женщин нашего колхоза. А время было очень трудное – в колхозе остались одни женщины и старики, на фронт надо было поставлять хлеб и другие продукты. Забрали у нас много лошадей – основную тягловую силу того времени. Тогда мы начали запрягать бычков и коров, предварительно обучая их. На бычках и коровах работали дети 8-10 лет. Жили, конечно, впроголодь, мяса совсем не было. Помню такой случай: однажды приезжаю в бригаду – супом мясным пахнет, аж дух перехватывает! Оказывается, галок настреляли. А знаете, как вкусно было! Отдельно варили мы для детей, которые работали, все самое лучшее отдавали им. А заведовала у нас кухней Жугина Аксинья, настоящий мастер своего дела.

Самым трудным был 1943 год. Кончились к тому времени запасы хлеба, кормов, поизносилась одежда, нужны были запасные части к технике, мешки, сбруя и многое другое. Одна за другой шли в наш село похоронки, горе каждой семьи было общим горем. Я помню письма фронтовиков ко мне, в них они просили заботиться о своих матерях. И мы старались в первую очередь заботиться о тех семьях, которые получали похоронки.

Вся надежда в этот трудный год была только на хороший урожай. И тут колхозу неоценимую помощь своим советом оказали старики Прокопий Иванович Зубов и Афанасий Малахов. Облюбовали мы вместе с ними хорошую землю неподалеку от фермы, навозили на нее перегной и посеяли рано весной овес. Потом низко его скосили и посеяли под зиму рожь. Посеяли прямо в невспаханную землю, у нас это тогда называлось под «ленивку». А что делать было? Пахать-то

не на чем. Зима стояла в тот год суровая. У меня изболелась вся душа за посев – то и дело ездила смотреть поле. Понимала, как много зависит от этого урожая. И, знаете, на славу уродилась рожь – по 30-35 центнеров с гектара. Земля словно смилостивилась над нами вопреки всем агрономическим правилам и порадовала хорошим урожаем.

С техникой тогда трудно было. Колхоз имел один комбайн, да и тот часто выходил из строя из-за отсутствия запчастей. Жали хлеб вручную и на оставшихся лошадях. Работали день и ночь, с настроением, выкладывая все силы. В тот год наш колхоз перевыполнил план по сдаче зерна государству, выдали колхозникам хлеб на трудодни, заложили семенной фонд, заготовили корма. Надо сказать, что все жители села сдали много хлеба, полученного на трудодни, в фонд обороны.

И с этого времени, можно сказать, встал наш колхоз на ноги. Было тогда в Краснощековском районе 63 колхоза, но наш колхоз всегда числился в передовых. Молоко мы возили сдавать за 20 километров. Был такой случай, когда лошадь, на которой везли молоко, загрызли волки, только чудом уцелел сопровождавший.

Помню и другой случай. Хлеб мы возили в Поспелиху на лошадях, а оттуда забирали горючее для МТС, которая располагалась на территории нашего колхоза. Однажды отправили 4 подводы с зерном. Стоял февраль и, неожиданно, замела пурга, люди были вынуждены пережидать ее в населенном пункте в 50-60 километрах от Маралихи по пути в Поспелиху. Кончились у них продукты питания, кончился и корм для лошадей, который брали с собой в дорогу. Один человек вернулся в Маралиху и рассказал о случившемся. Мы повезли им еду

и корм для лошадей, а также запасных лошадей для подмены отощавших. Все также мела пурга, но хлеб был доставлен на станцию вовремя. Вот в таких трудных условиях мы и работали.

Каждую ночь в сельском совете по телефону я участвовала в районной перекличке. Каждого председателя колхоза спрашивали: «А что ты сегодня сделал для фронта? Что сделаешь завтра?». На этих же перекличках же нам сообщали о последних новостях с фронта, а утром я пересказывала новости своим односельчанам. Ведь в первую очередь их интересовали именно эти сообщения.

В годы войны мы жили одной дружной семьей, люди понимали друг друга с полуслова. Большим моим помощником был вернувшийся с фронта с ранением Кирилл Иванович Иванкин. Он работал бригадиром, я помню его как честного и обладающего хорошими организаторскими способностями человека.

Члены нашего колхоза. В первом ряду, в центре,

крайний справа – Иванкин 1944г.

Люди, в основном женщины и дети, вставали рано и шли пешком или ехали на коровах в поле по20-30 километров. Часто оставались

ночевать на полевом стане, и тогда звучали по вечерам песни. Мне кажется, что никогда в жизни я потом не слышала таких голосов – сильных и красивых.

Становлению колхоза способствовало еще и то, что мы выжигали известь и продавали ее другим хозяйствам. Из года в год мы сеяли коноплю, лен, зимой их обрабатывали и изготавливали мешки и веревки. Наладили и выпечку хлеба. Выдавали строго по норме, уравниловки здесь не было. У некоторых семей – бывших

зажиточных - сохранилось зерно, а они еще и паек требовали. В таких случаях мы у них излишки зерна в долг выпрашивали и даже конфисковывали. Конечно, это было превышением власти, но людей надо было кормить.

Передовиков мы поощряли всегда, даже в то трудное время: выдавали им денежные премии, а особо отличившимся, по решению правления, выделяли телку.

До войны я, знаете, хохотуньей была, а за годы председательствования стала такой серьезной. Так и вижу себя сейчас со стороны – в красной косыночке скачу по полям на верном своем коньке Зените. С тех пор прошло много лет, но труднее и прекраснее у меня в жизни ничего не было. И если бы сейчас сказали: «Надо», я бы, несмотря на свои 65 лет, начала бы все сначала.

Медаль «За самоотверженный труд в Великой Отечественной войне» я получила в 1946 году одной из первых. Помню радость свою оттого, что труд мой, а значит и труд моих односельчан,

оценен так высоко. В день вручения медали. 30июня 1946 г.

И недавно, когда мне вручали юбилейную медаль «40 лет Победы», радость эта как бы повторилась. На пенсию я ушла в 1979 году в 59 лет с должности инспектора районного финансового отдела, награждена медалью «Ветеран труда».

На всю жизнь я сохранила благодарность земле за то, что она

смогла вместе с нами выстоять в те страшные годы. И сейчас, когда я беру в руки горсть земли, теплой волной поднимаются в душе воспоминания о далекой юности, чувство благодарности к тем, кто помогал тогда советом и делом, любовь к земле и нашей Родине.

Июнь 1985 года».

Они достойно противостояли друг другу, лихое военное время и молодая женщина.

Летом 1946 года получила медаль, а осенью того же года за превышение должностных полномочий, за разбазаривание семенного фонда получила 6 лет лагерей Колымы.

Разбазариванием было признан такой факт: во время самого голодного года закрайки полей засевались пореже, а из сэкономленного зерна в бригаде варили мучную похлебку и кормили людей. Превышением должностных полномочий посчитали и тот факт, когда задранную волками лошадь с позволения председателя колхоза скормили колхозникам в бригадной столовой. Но именно такая позиция председателя и позволяла людям работать с невероятным подъемом духа. Колхоз «Знамя революции» был впереди и по урожайности, и по заготовке сена, и по сдаче хлеба в фонд обороны. Евдокия Ефимовна была властная, жесткая, ее характер ковало беспощадное время, но люди ее уважали и побаивались, за своих членов колхоза она стояла горой: ни один немец-переселенец из этого колхоза не был в трудармии, семьи погибших получали поддержку от колхоза, забота о человеке была одним из принципов ее работы. И люди платили ей тем же. Ни один человек из ее колхоза не ушел, наоборот, подавали заявления из других колхозов (а в Маралихе их тогда было восемь). Люди были уверены в председателе: поможет, защитит, накормит. Но вот сами защитить своего председателя не смогли. Когда по доносу одного из членов колхоза приехала комиссия во главе с фининспектором, на общем собрании колхозников люди безропотно проголосовали: да, ели затируху из семенного хлеба, да, ели лошадь, задранную волками. Что здесь скажешь? Лишь надежда на то, что время рассудит.

Евдокии Ефимовны Клинцовой уже нет в живых. Но добрая память о ней жива, равно как и горькая, больная память о том злополучном собрании, когда руки тянулись «за». И эта поздняя боль раскаяния виновато прячется за торопливые слова признательности и благодарности. Что ж, лучше поздно. Она ведь тоже не сразу, но поняла и простила.

В семье Щетининых было 5 детей, старшая – Евдокия, кроме нее Дмитрий, Василий, Тася, Наталья (в замужестве – Короткова). У Евдокии было двое детей, Валентина и Людмила. Когда Евдокию сослали на Колыму, Валентине, старшей дочери, было два года. Отсидев на Колыме 6 лет, Евдокия не вернулась домой, а уехала жить в Алма-Ату, там прожила оставшуюся жизнь. В ссылке она вышла замуж второй раз за Мартына (предположительно русский вариант немецкого имени Мартин) Шумахера, родила вторую дочь Людмилу.

, мать Евдокии Ефимовны, до замужества была Белокопытова, во время столыпинских реформ с семьей прибыла из Белгородской губернии (Воронежской).

.

Судьба распорядилась иначе.

…Она ждала его всю жизнь…

Эмма Ивановна Циммер родилась в 1915 году в Ростовской губернии. Жили в достатке, был свой крепкий дом. В 1926 году она и четверо ее братьев и сестер лишились отца. С 15 лет пошла работать. В 37-ом году вышла замуж. Муж ее, Евгений Валентинович, был добрым, работящим, очень любил маленькую дочку Лилю. Обзавелись молодые собственным домом, работали в колхозе: она – дояркой, муж – трактористом.

Казалось, ничто не может порушить такую спокойную жизнь.

И вдруг – в один миг – страшная война ворвалась в тихий и мирный дом и пошла кромсать на куски судьбы человеческие.

В 1941 призвали на фронт Евгения Валентиновича. До сих пор помнит Эмма Ивановна, как прижал муж к груди дочку, обнял ее, поцеловал и наказывал беречь себя, дочь и не родившегося еще малыша.

Но пришла беда – отворяй ворота. Вскоре жители деревни получили приказ быстро собраться, взять немного продуктов.

- Вас эвакуируют, - пояснили.

Эвакуация оказалась длиною в жизнь. Все, что было нажито и добротный дом остались там, в другой жизни и в памяти. Узелок с бельем, трехлетняя дочь да вот-вот готовый появиться на свет малыш – немудреная поклажа, которую она могла взять с собой. До железнодорожной станции их везли на бричках, летели во весь мах. А дальше – посадили в поезд и повезли. Куда, зачем, почему – никто из пассажиров не знал, и никто ничего не сообщил напуганным, растерянным людям.

Уже тогда фашисты бомбили эти поезда, предполагая, что в них увозят евреев. Ее поезд уцелел. В поезде же родился сын, которого она в честь мужа назвала Женей. После долгой дороги поезд прибыл на станцию Поспелиха. Как выжили в той дороге голодные, раздетые – непонятно. И вновь на телегах развезли их по селам Алтайского края.

Эмме Ивановне посчастливилось не разлучиться с детьми, матерью, сестрой и племянниками. Привезли их в Маралиху, подселили к местным жителям. Что пришлось пережить тогда? Эмма Ивановна рассказать не может, душат горькие слезы. А тут новая беда: родную сестру Милю забрали в трудармию, и двое ее малолетних детей остались на руках у Эммы. Саму же ее не забрали только лишь из-за грудного малыша. И осталась она с четырьмя детьми мал-мала-меньше на руках да со старой матерью.

Спасало лишь одно – работа. Чтобы не быть обузой приютившим, сама слепила избушку-саманушку, в которой и жили. В 1942 году пошла работать в колхоз.

Годы войны были самыми страшными: непосильная работа, голод.

Самой вкусной едой были лепешечки из гнилой или мороженой картошки. «Тошнотиками» их называли, потому что много их не съешь, как бы голоден ни был, тошнить начинало. Работать было тяжело, мужчин в селе мало осталось, все приходилось делать самим. Работала дояркой, телятницей. Женщины сами возили сено, солому, огромные возы вручную накладывали.

В 1943 году еще одна беда: пришло извещение, что муж ее, , пропал без вести. Но, наперекор судьбе, надеялась Эмма Ивановна, что, может, отыщется, даст весточку о себе, может, ранен был.

И опять от горя спасала надежда, крошечная и хрупкая.

Эмме Ивановне любой труд был под силу. Когда работала свинаркой, так от каждой свиноматки по 12 поросят выхаживала. До сих пор сохранилась у Эммы Ивановны обида на то, что, как бы хорошо они, переселенцы, не работали, не щадя сил, чуть ли не каждый день проверяющие с района приезжали да глядели, хорошо ли, мол, вы тут вкалываете.

- А у нас все счастье было в детях да в работе. Ватные штаны да фуфайка, бечевкой подвязанная, - вот и весь наряд на все молодые годы, - вспоминает Эмма Ивановна.

Мужа она так и не дождалась, не удалось выяснить, при каких обстоятельствах пропал без вести. Пытались сделать это через военкомат, сын пытался разыскать хоть какой-то след, но как сгинул Евгений Валентинович. Эмма Ивановна вспоминает, как хотелось сыну увидеть отца, но не суждено это было.

За отличную работу, за высокие показатели награждена была Эмма Ивановна множеством грамот, которые бережно хранятся в семье. Была награждена она поездкой в Москву, на ВДНХ. Но, хотя так хотелось съездить, это не удалось. Толи по причине того, что была репрессирована, толи, что не была членом партии – поездку ей не разрешили. Но вот серебряную медаль с выставки и награду – швейную машинку с именной надписью Эмма Ивановна получила. Эта машинка до сих пор хранится в семье, до сих пор работает.

За самоотверженный труд она награждена Орденом трудового Красного знамени, у нее много медалей, Почетных грамот. Долгое время была депутатом Райсовета, три срока доверяли ей эту работу односельчане.

И уважение было оправдано и заслужено.