В моих стихах лишь истина видна,

Я не придумываю к ним сюжеты.

Однажды умирала девочка одна,

Не знаю где, да и не важно это.

И очень слабым детским голоском

Отцу сказала вроде бы некстати:

-  Вот я хочу спросить тебя о том,

Ты сколько за год на меня потратил?

Отец, богатый светский человек,

Весьма далёк от веры и от Бога,

И свой почти приличный уже век

Был поглощен делами очень строго.

Теперь, увидев в смерти своего дитя,

Был сокрушен и опечален очень,

И потому ответил: «Дочь моя,

Зачем считать расходы? Что ты хочешь?

Ты знаешь хорошо, что папа твой богат,

Что он сейчас живёт тобой одною.

Я заплатил бы больше во сто крат,

Лишь только б оставалась ты со мною.

-И всё же, папенька, ты мне скажи, -

Настаивала дочь, прищурившись от света, -

-Скажи мне прямо, без ненужной лжи.

Я знать хочу. Мне очень надо это».

«Ну, если так», отец тогда сказал,

В уме, развёртывая быстро думу,

И через две минуты ей назвал

Он приблизительно внушительную сумму.

Когда же он умолк, нависла тишина.

Ум девочки усиленно работал,

Потом вдруг слабым голосом она

Отцу поведала предсмертную заботу.

«Теперь мне, папенька, ты твёрдо обещай,

Когда умру, ты станешь ежегодно,

Нет, подожди, себя не возмущай,

Я говорю тебе открыто и свободно,

Ты эту сумму будешь отдавать

Тем детям, что в подъездах коченеют,

Что никогда не знали свою мать

И доброго такого папы не имеют.

И вот скажи мне, сделаешь всё так?»

Отец словами этими был озадачен,

Потом ответил: «Врать я не мастак,

Всё сделаю, дитя».

-Чего ж ты плачешь?

Сдержать не в силах слёз, отец рыдал,

А дочь, светлеющая тихо отдыхала.

Он никогда такой малютку не видал.

Да и вообще бывал с ней очень мало.

Дела съедали время всё его.

Домой он возвращался только ночью,

Уставший, и, не видя никого.

Тем более её, единственную дочку.

На несколько минут к ней в спальню заходил,

Смотрел на сонную и целовал ручонки

Неслышно, чтоб её не разбудить,

И удалялся от своей девчонки.

И вот она лежит, как прах земли.

Вдруг дочь его решительно привстала

-Там папа ангелы, за мной пришли.

Потом умолкла. Дочери не стало.

От ужаса богач застыл, заледенел,

Всё золото сейчас, увы, бессильно.

В одно мгновение он сразу поседел,

И слёзы потекли его обильно.

Но нет, друзья мои, отец не сник,

И после похорон он в корне изменился.

Он сделался Иисуса ученик,

Пришел в себя, окреп и ободрился.

Слова же дочери запомнил навсегда.

Для сирот дом один сперва отделал,

Потом ещё, ещё.… Так все свои года

Он занимался только этим делом.

Вы спросите, друзья, мораль тут какова,

Ведь вы её, конечно, ждёте?

Возлюбленные, сейте только добрые слова

И добрые дела тогда с лихвой пожнёте!