Школа жизни (стр. 2 )

Они дошли до двери с надписью «Директор», разговаривая о пустяках. От Джо веяло какой-то неуловимой аурой сексуальности, и Листи нисколько не удивился, когда робот признался, что он из серии Жиголо, хотя успешно сачкует от своей прямой обязанности уже очень и очень давно. Убедившись в том, что появление человека не вызвало в сексроботе первоначальную программу, Дэйв попрощался со своим новым учеником.

- Крайти, - развёл он руки навстречу директору сего заведения, ввалившись к нему в кабинет, совсем забыв, что его друг не встретил его в космопорте, как обещал, а поэтому совсем не держа на него зла.

- Сэр! - из директорского кресла, утирая гипотетические слёзы, встал навстречу старый добрый Крайтон… таки исполнивший свою угрозу и сменивший пол. – Сэр, я уж думала, вы не приедете! Зачем вам ваш старый преданный механоид… - лицо робота сморщилось, как сухофрукт, послышались сдавленные всхлипы.

- Ну-ну, Крайти, не стоит так убиваться, я же здесь. Признаться, я проспал свой рейс… Так значит… - Дэйв многозначительно ткнул пальцем в значительно увеличившуюся в размерах грудь механоида.

- Да, сэр, - кокетливо смутился… лась роботесса.

- И… Как тебя теперь звать? Э… Кретин?

- Крайтин, сэр! – обиделась робоняня.

- Ладно-ладно, я пошутил. Так что у нас по расписанию?

- Да, сэр, - чуть отошёл от бурных эмоций робот. – Занятия начнутся с завтрашнего дня, а сегодня я вас устрою в комнате, где я сама, своими руками… - сквозь слова снова прорвался рёв.

- Ну-ну, Крайти, - успокоил её Листер.

- Так вот, сэр, в вашей комнате я устроила всё, как вы любите – запасы карри на три года…

- На три года? Крайт, я буду здесь всего месяц.

- Ну… Кто знает, сэр, кто знает… - глубокомысленно ответил механоид, но тут же быстро замял этот вопрос, как бы спохватившись.

По дороге в общежитие Крайтин ещё долго рассказывала о том, что она предприняла для комфортного времяпровождения Листи на Шелезяке, но Дэйв её не слушал – его грызла одна нехорошая мысль, возникшая у него при ответе Крайтин. Мысль была чересчур нехорошая, чтобы он отважился думать её вслух, так как она очерняла, и практически безосновательно, его давнего хорошего друга, но всё-таки какая-то доля извечной Риммеровской паранойи всё-таки смогла просочиться сквозь его родной природный оптимизм, и вовсе выгнать эту мысль из головы было весьма трудно. В общем, Листер приготовился к, скорее всего, всё-таки неизбежному – Крайтон… вернее Крайтин попытается задержать его на планете как можно дольше. На всякий пожарный, тайком, хотя Дэйв это прекрасно видел, Арнольд положил ему в сумку свисток, который мог из любого мира перенести сразу на Промежуток. Правда, насколько Дэйв помнил из лекции, и если это ему не приснилось (на лекциях в Сопротивлении он обычно спал, но там считали, что это вроде гипнопедии, и не мешали ему), для этого свистку нужно было потребить немалое количество энергии извне, к примеру, от взрыва. Подрываться ему что-то не хотелось, но найти источник электричества на планете, заселённой роботами, было пара пустяков. Чем он и решил заняться по ходу дела. Так, на всякий случай…

Комната и правда оказалась абсолютно такой, какой Листер её и ожидал увидеть – копией его собственной каюты на Карлике. Даже кровать была двухъярусная. И на нижней полке…

- Римси! – от неожиданности у Дэйва перехватило горло, и крик получился сиплым. На нижней полке лежал Арнольд. Самый натуральный, с нахальной улыбочкой и прочими атрибутами. В голове промелькнула буря эмоций – от простой радости до сложнообъяснимого гнева. И множество мыслей вроде – а какой это Риммер вообще? Впрочем, через секунду все вопросы отпали, а эмоции улеглись, после слов Крайтин:

- Как вам мой сюрприз?

- Сюрприз?

- Ну да, я говорила вам о сюрпризе. Это голограмма, - и Римси исчез. В руках Крайти держала пульт управления. – Не голограмма, каким был мистер Риммер, а просто картинка. Я подумала, сэр… Что это украшение вам не помешает.

Подобная забота Крайтин стала для Дэйва откровением. Всё-таки не стоило думать о ней так плохо, - решил он. Плохая мысль тут же забылась. Ну и правда – стала бы Крайти напоминать о том, кто его ждёт дома, если бы хотела оставить его здесь?

Глава четвёртая

Бобик в гостях у Барбоса

Я, подметавший бородой пороги кабаков,

Простился и с добром и злом великих двух миров.

Пусть оба мира упадут, ты их во мне найдешь.

Когда лежу мертвецки пьян в одном из погребков.

Омар Хайам

- В нашей вселенной добро – это контролирование зла, - произнёс Римси с некоторым пафосом, подняв вверх палец. На палец тут же села бабочка. В подземном мире всё напоминало диснеевские мультики – изумрудная зелень, радуга из цветов, птичек и бабочек, так и норовивших на тебя приземлиться, прозрачные студёные ручейки и любезно перекинутые через них горбатые мостики… Для полной иллюзии, что они в стране Оз, Асам не хватало жёлтой кирпичной дороги. Они уже оторвались от преследователей и осторожно шли по подземной долине, ведомые поисковым указателем, который дал им Лео ещё в своём кабинете – этот маленький приборчик чувствовал нексус на расстоянии в пятьсот футов, и сейчас медленно, но верно вёл их к первому его куску, находящемуся в каком-то демоне.

- А в зеркальной, - попытался думать Арни, - зло – это контролирование добра?

- Именно. Поэтому здесь добро находится в том же положении, что у нас зло – то есть вне закона.

- Ну… Ты был в зазеркалье раньше, тебе лучше знать, - проворчал Арни.

Арнольд вспомнил свой поход в зазеркалье и усмехнулся. Не всё было настолько однозначно.

- Ну, предположим, что добро и зло в этой вселенной поменялось местами, и местная мораль спятила, - как это может работать на практике? Мы уже видели кучу гостеприимных аборигенов, и мне как-то не слишком понравилось их гостеприимство. Если они добрые, то почему гнались за нами? Почему не оставили нас в покое?

- Возможно, это были низшие демоны, не наученные манерам, или демоны гостеприимства, кто их знает.

- Демон Гостеприимства – звучит, - оценил ученик Аса.

- Попробуем понять, как это работает, на примерах.

- Ага. Возьмём вампиров. Здесь они бегают за тобой, чтобы отдать тебе свою кровь?

- Вполне возможно, что местные вампиры – это доноры крови, - согласился с усмешкой Арнольд. – Ну а ещё?

- Всадники Апокалипсиса – это не Мор, Глад, Война и Смерть, а Здоровье, Благополучие, Мир и Жизнь. И как это работает?

Риммер только пожал плечами. Психология зазеркальщиков была и для него загадкой.

- Может, спросим первого попавшегося демона? Который, кстати, совсем рядом. Судя по этой штуке.

- Судя по твоей теории, добра в этом мире больше, чем у нас.

- Почему?

- Потому что оно естественней. Зло здесь делают из необходимости, как у нас добро – чтобы остаться цивилизованными, чтобы вписаться в нормы морали… Если нашу и их мораль поменять местами… Представь – ты не только должен делать добро, это не только необходимость, но ещё и потребность, это легко.

- Ты прямо ужасы какие-то рассказываешь, - пожурил ученика Римси, вглядываясь в прибор. По всей видимости, он показывал на стоящего неподалёку задумчивого демона в белом. – Дело в том, что большинство людей, кроме, конечно, крайних случаев, придерживается определённого баланса в морали, и никакого изменения в массах бы это не вызвало. Да и во всём остальном. Просто миры поменялись бы моралью, вот и всё. У нас демоны бы стали хорошими, а тут – резко испортились. Автоматическая подстройка под условия. Условиями считается система морали. Всё остальное – следствия. Контроль – это всегда усилие. Если добро станет естественным, оно перестанет контролировать, контролировать начнёт то, что даётся с усилием. Возможно, забавно для человека из нашего мира было бы пожить в мире, где добро естественно, но свою мораль он уже не изменит, а значит ему от этого одни неприятности – ведь за то, что в нашем мире поощряют, здесь ругают, и наоборот. Он будет в растерянности. Смег, - внезапно остановился Арнольд, разинув рот. – Я начал говорить, как Листи. Меня это пугает.

Он помотал головой, облизнул губы и, решив не брать в голову, снова пошёл. Арни, пропустив это всё мимо ушей, решил продолжить тему:

- А если сюда придёт какой-нибудь «естественный» злодей с нашей стороны зеркала, приживётся он среди своих контролирующих собратьев?

- С некоторой долей вероятности, думаю, что он способен дать всем местным злодеям, то есть местным законникам, фору, так как для него быть злым гораздо легче, чем для них. То же самое и наоборот – вполне возможно, что большинство святых в нашем мире были зазеркальцами. И тогда никакие они не святые, ибо они не совершали подвигов, не пересиливали себя, не боролись с внутренними демонами… В общем, тогда они просто-напросто фуфло. Впрочем, если нашего гипотетического злодея, переселившегося сюда, вычислят здесь, о нём скажут то же самое. Главная основа морали не плюс или минус, а легко или сложно. Если добро здесь – легко, то оно должно быть отвратительно и вызывать брезгливость.

- Меня уже тошнит, - заверил его Арни.

- Доброго дня вам, любезный, - наконец решился обратить на себя внимание указанного демона Римси.

Демон легко поклонился, приветствуя приближающихся. Он был сед и худощав. В его бледных глазах читались доброта и понимание.

Арнольд вынул из кармана пузырёк с зельем и замахнулся. К несчастью, добро тоже бывает с кулаками, даже если оно даётся легко. Ловким ударом демон выбил пузырёк из руки Риммера, и он покатился, неразбитый, по траве. К счастью, Арни быстро сориентировался и швырнул один из своих бутыльков. Поднявшийся зелёный дым окутал демона-хоркрукса, и нечто, вырвавшись из него, устремилось в сосуд для нексуса.

- Ничего себе доброго дня, - проворчал, отчихавшись, демон.

- Простите, что побеспокоили, - пискнул Арни, сам не ожидавший от себя такой прыти, и поэтому пребывающий в некотором шоке.

- Пустяки, - уже обретя, по всей видимости, свою обычную манеру говорить, произнёс демон и представился. – Барбос, к вашим услугам. Весьма странно видеть зелье в руках у людей, да ещё здесь… Неужели подлые ведьмы дошли до того, что присылают вместо себя беззащитных людей, зная, что мы не сможем тронуть невинных? Чем они вам угрожали? Как обманули?

- Вообще-то мы просто нексус собираем…

- Ага, в горшочек… - брякнул всё ещё пребывающий в шоке Арни, стискивая поименованный «горшочек» в руках.

- Занку захватил нексус, но Зачарованные его развеяли вместе с нексусом, а без нексуса никуда, вот мы и ходим…

- Побираемся…

- Потому что Занку был предусмотрительным, и оставил семь…

- Хрюкряксов…

- То есть что-то вроде страховки – если его уничтожат, то то, что от него останется, вселится в эти самые…

- Хрюкряксы…

- И нексус, получается, заодно…

Арнольд выдохся. Он уже понял, что совершил непоправимое – если хоркруксы узнают, что можно собрать Занку, то они так и сделают. Лео не говорил ему о том, что надо держать язык за зубами, и Римси всё ещё надеялся, что демоны и без него всё знали, но ещё больше осветившаяся морда демона говорила об обратном.

- Значит, вы хотите собрать Занку?

- Нет, только нексус, - честно ответил Арнольд.

- А как вы определяете, кто является… хрюк…

- Хоркруксом, - на сей раз успел Риммер раньше Арни. – Вот по этой указке.

- Замечательно, - похвалил их Барбос. – Значит, если я соберусь с ещё шестью демонами, которых укажет ваша указка, мы станем Занку? – у Римси начало складываться ощущение, что демон принимает их за умалишённых.

- Нет, если вы соберётесь, вы сможете его возродить. Но зачем вам это?

- Мне? Вот уж действительно незачем, - заверил их Барбос. – А вот нексус – это уже интересней. Так говорите, без него – никуда?

- Он бы и сам постепенно собрался, но так как Занку оставил хоркруксы, а нексус соединился с Занку, процесс может затянуться до собирания самого Занку, поэтому мы и…

- Замечательно, - ещё более сладким голосом пропел Барбос, жмурясь от удовольствия. – Так кто же вы – профессиональные собиратели нексуса?

- Мы что-то вроде наёмников, - Римси становилось всё неуютней и неуютней. – Мы из другого мира, и ваши разборки нас не касаются, но наше руководство против подобных ситуаций, поэтому прислало нас, чтобы мы уладили это дело. По возможности без конфликта. Если бы за сборы нексуса взялись сами ведьмы…

- Да, было бы много шума, - согласился демон и улыбнулся жёлтыми зубами.

- Так что… Мы пошли?.. – Арнольд взял за руку всё ещё пребывающего в ступоре младшего Аса и попятился от Барбоса.

- Стойте, - мягко повелел он, и они остановились. Демон провёл ладонью перед каждым из них, и, удовлетворённо кивнув, отпустил.

- Они надеются, что выполнят задание без крупного провала, - сказал он незримому гостю, рассматривая свою ладонь. – К мелким неприятностям они уже привыкли.

- Нексус они соберут, не бойся, - промолвил гость. – А собранный Занку не причинит вреда ведьмам. Этим двум ничего не грозит.

- Замечательно, - промурлыкал Барбос, улыбнувшись. – Невинные не должны пострадать. Они вообще не из этого мира. Ловко придумали ведьмы, ловко…

- Не забудь проследить за ними, - напомнил незримый.

- Не бойся, они от меня не уйдут, - слегка раздражённый подобными понуканиями, ответил демон и решил попробовать ещё раз. Он провёл рукой перед местом, за которым стоял незримый. Когда-нибудь это должно было сработать. К сожалению, не сейчас. Гость умел предугадывать его действия и каждый раз нырял ещё глубже, туда, докуда силы Демона Надежды не доставали.

- На что ты надеешься? – спросил Барбос пустоту.

Глава пятая

На дне

Твой взгляд огромен -

Твои глаза – озёра,

И в каждом – свой мир.

Слова Уборщика поразили Рэндалла. Теперь каждый раз, когда он оказывался в темноте или в одиночестве, или просто чувствовал себя одиноким, он свистел в свой собачий свисток. Хорошо, что псов в округе было немного, иначе их лай мог перебудить всю школу. Потому что темно бывает ночью, и чувствовал себя одиноким Лукас тоже в основном по ночам. Когда его сосед, Маршалл, засыпал. К счастью, уши Маршалла были очень чувствительными, и он просыпался, когда Лукас свистел. К ещё большему счастью Лукаса, он не мог понять, отчего просыпался. Иначе Лукасу было бы несдобровать. Иногда Лукасу даже удавалось добиться желаемого с помощью свистка, то есть перестать чувствовать себя одиноко, так как, проснувшись и заметив, что Лукас тоже не спит, Маршалл заговаривал с ним. А один раз даже перебрался к нему в кровать. Хотя, проснувшись утром на полу, Маршалл вслух зарёкся делать это когда-либо снова.

Братья Смиты оказались весьма интересными профессорами, и даже Лукасу было чему у них поучиться, так что время летело незаметно. И только в одну ночь, когда наступило новолуние, Рэндалл понял, что Уборщик говорил об именно такой темноте – кромешной… Что-то нехорошее надвигалось, пользуясь покровом этой тьмы… Впрочем, Лукасу казалось, что нехорошее надвигается, пользуясь также покровом дождливого вечера, или туманного утра, или даже солнечного дня, так что подобные умозаключения были Рэндаллу не в новинку. Лукас считал, что лучше паранойя, чем беспечность, которой страдали все окружающие. Так что самым неожиданным было то, что на сей раз все его худшие опасения всё-таки сбылись. Нехорошее-таки надвинулось…

В два часа ночи, когда Лукас, несмотря на нехорошие предчувствия, уже начал проваливаться в сон, по школе пронеслась громкая резкая трель.

- Лукас, ты опять, - проворчал Маршалл, просыпаясь.

- Это не я, - испуганно прохрипел Рэндалл.

- А кто, моя бабушка? – ещё более недовольно пробурчал его сосед по комнате, закрывая голову подушкой.

- Это пожарная тревога, - Лукас вскочил, зажёг свет и стал спешно одеваться.

- Чёрт! – Маршалл также вскочил, но, не спеша одеваться, высунулся из двери в коридор. – Что случилось? – спросил он пробегающих мимо полуодетых учеников.

- Мы откуда знаем? Пожар, наверное.

- Одевайся, - Лукас бросил Маршаллу его штаны и рубашку и вскоре они тоже мчались по коридору.

- Думаешь, это обычный пожар? – задыхаясь на бегу, просипел Лукас.

- В этой школе? – скептически хмыкнул Маршалл.

- В кабинет Зи, - изменил направление бега Лукас. Маршалл, кивнув, согласился.

Но в кабинете профессора Закари не было ни души. Они также проверили кабинет физики, тоже оказавшийся пустым. Лукас вынул свой датчик воронок и убедился, что никаких завихрений пространства-времени не происходит. Он пожал плечами. На всякий случай сняв показания с ещё нескольких приборов, подтвердивших, что аномалий в районе школы не наблюдается, Лукас сказал:

- Все-таки, наверное, это просто пожар. Если это только не чья-то шутка или учения.

- Или приборы не могут заметить то, что здесь творится. Может, нам всё-таки выйти из здания? – Маршалл явно нервничал.

Рэндалл оценил обстановку. Да, была вероятность, что приборы не могли уловить неизвестную им опасность, но тогда и никто не мог её уловить, а, соответственно, и дать сигнал на эвакуацию школы. В любом случае надо было найти профессора и остальных членов их клуба. Искать их здесь было практически бессмысленно, по крайней мере, до того, как они смогут убедиться, что их нет там, куда побежали все – то есть перед школой.

- Пошли, - согласился Лукас со вздохом.

В коридоре, по которому только что бежали толпы учеников, было пусто и тихо.

- Мы последние, - проворчал Маршалл.

Погас свет. Казалось, он погас не только по всей школе, но и во всей округе.

- Пробки выбило? – задал вопрос в никуда Лукас. – Маршалл?

Маршалла не было. Его было не только не видно (что вполне понятно, так как настала кромешная тьма - только проёмы окон угадывались по россыпи звёзд), но также не слышно, и руки испугавшегося Рэндалла наткнулись на пустоту.

- Чёрт, Маршалл, это не смешно, - прошипел Лукас, найдя на ощупь стену и медленно продвигаясь в сторону лестницы. Но Маршалл как в воронку провалился. Лукасу неистово захотелось выть.

И тут он вспомнил, что в панике умудрился забыть – нужно не выть, а свистеть! Нащупав свисток на груди, он поднёс его ко рту.

Последними воспоминаниями стали ослепительный свет, несущийся на него, и почти потерявшийся на его фоне маленький силуэт человека. И закладывающий уши свист. Первый раз он услышал свой свисток. Или это был свист взрывной волны? Приготовившись к контузии, Рэндалл потерял сознание.

Лукас почувствовал, что тонет. Причём, если мозжечок ему не врёт, то тонет вверх. Вверху оказался всё-таки воздух, так что, возможно, с его ориентацией в пространстве ещё не всё было безнадёжно. Выбравшись на траву, росшую по берегу крохотного озерца, он слегка удивился, обнаружив себя сухим.

«Эта вода вовсе не вода», - сделал он вывод и убедился в этом, наклонившись над поверхностью лужи, из которой только что выбрался. Больше всего местная «вода» напоминала ртуть. В жидком зеркале отражалось его лицо на ослепительно белом фоне. Лукас отшатнулся, вспомнив стремительно надвигающийся свет.

Оглянувшись, Рэндалл увидел лес, обступавший озерцо со всех сторон. Лес был могуч, ветки деревьев смыкалась над озером, не пропуская ни клочка неба, если оно там было. Только зелёный свет, просачивавшийся сквозь листву, выдавал дневное время суток. И над всем этим стояла полная тишина. Ни ветерка, шелестящего в кронах, ни щебета птиц, ни шуршания зверья. Озерцо было не единственным – весь лес, как сыр дырками, был утыкан маленькими жидкими зеркальцами, не отражавшими зелень над ними. Что же они отражали? Именно для того, чтобы исследовать этот вопрос, Лукас и тронулся с места.

Вообще-то им двигало даже не любопытство, - очнувшись в этом лесу, Рэндалл напрочь забыл, как он сюда попал. Он не думал ни о Маршалле, ни о школе, ни даже о свистке. В голове была приятная пустота, он не испытывал никаких эмоций. Спроси его кто-нибудь: «Откуда ты, мальчик?», - он бы, пожалуй, ответил: «Да был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?». Во всяком случае, так ему чудилось. Он был уверен, что провёл в лесу всю свою жизнь, которая длилась бесконечно, и вовсе не полагал себя каким-то там мальчиком. Просто предметом обстановки – таким же деревом, как и все вокруг. Но вот это самое «дерево», размяв свои «корни», отправилось исследовать окрестности, потому что даже скука имеет свои границы.

В следующем озере отражалось ярко-голубое небо. Подняв взгляд, Лукас убедился, что над озером нет ничего, кроме зелёного полога леса. Поглазев пару минут на проплывающие по озеру облака, он пошёл дальше исследовать этот мир озёр. Или озёра миров?

В основном отражения в жидких зеркалах были однотипными – различные по погодным условиям небеса. В одном даже случилась гроза, и Лукас еле оторвался от завораживающей пляски электрических разрядов в тёмных глубинах озера. Но однообразие кончилось, когда в очередном озерце он обнаружил не небо, а землю. Это было вроде вида с птичьего полёта - и вид действительно проплывал по поверхности озера, как будто и впрямь передавался через глаза какой-то птицы - кукурузные поля довольно быстро сменились на лес. Но тут глаза Рэндалла зацепились за особняк, растущий среди почти дикого сада. Было в нём что-то знакомое. Движение карты тут же прекратилось. Лукас попытался разглядеть особняк, и он тут же приблизился. На крыльцо вышла девушка. Масштаб снова изменился. Неясное беспокойство превратилось в настоящее волнение, разрушая равнодушие, навеянное лесом.

Нет, он не узнавал этого особняка, он был всего лишь слегка похож на здание школы имени Блэйка Холси, в которой, он это вспомнил, он учился, а девушка и вовсе была незнакомой. Но когда она посмотрела вверх, прямо на Лукаса, ему стало нехорошо, казалось, шнурок от свистка, повисшего над озером, душил его. Он схватил его и рванул, прохрипев «Я…». Что он хотел сказать, он додумать не успел, так как оторвавшийся шнурок вместе со своим драгоценным грузом, а Рэндалл только что вспомнил, что, возможно, именно свисток виновен в его нынешнем положении, полетел прямо на вышедшую из дома девушку. Попытавшись поймать шнурок, Лукас полетел следом.

Он очнулся в кустах. Всё тело болело, впрочем, кусту тоже досталось. Перед глазами стояла мутная пелена, происхождение которой он вскоре установил – очки лежали рядом. Им тоже изрядно досталось – левую линзу выбило начисто, а правая аккуратно растрескалась, как будто на ней успел соткать свою паутину какой-то расторопный паук, так что никакого смысла надевать их не было, поэтому он засунул их в карман. Подняться ему не удалось – голова кружилась, муть перед глазами потемнела. Простонав что-то ворчливое, Лукас снова повалился на пружинящую подушку из сломанных веток и закрыл глаза. Открыв их снова, он увидел над собой инопланетянина. Таким, каким его обычно представляют – маленьким и лысым, с большими чёрными глазами.

«Наше M. I.B. нас бережёт», - пробормотал Рэндалл, закрываясь руками.

- Ты что, с неба свалился? – спросил инопланетянин.

Лукас кивнул.

- В порядке? – спросил инопланетянин.

Лукас помотал головой и ойкнул – шея тоже болела.

- Встать сможешь? – инопланетянин протянул ему руку и встал с корточек. На самом деле он был довольно высоким.

Лукас осторожно взял протянутую ладонь и попытался подняться, но, поморщившись, оставил попытки.

- Да… Тяжёлый случай, - вздохнул инопланетянин и снял свои большие чёрные глаза, по всей видимости, оказавшиеся солнцезащитными очками. – Ну что, поехали?

Лицо инопланетянина приблизилось так, что Лукас смог разглядеть неземные его черты, и в следующий миг почувствовал, что летит – его подняли на руки. Не сдержав шипения от боли, Рэндалл вцепился в шею лысого инопланетянина.

- Тебя бы в больницу надо – ничего там себе не сломал?

Лукас яростно замотал головой.

- Настолько? Ну не беспокойся, вызовем на дом. А ты сам-то откуда? Папа с мамой, поди, волнуются?

Лукас ещё яростней замотал головой, несмотря на боль в шее и головокружение.

- А ты случаем не немой?

Лукас сначала снова замотал головой, но потом, опомнившись, сказал вслух:

- Нет.

Они как раз поднимались на крыльцо, когда Рэндалл вспомнил про свисток.

Глава шестая

Урок человечности

Ты можешь научиться тому, на что не был запрограммирован, чтобы быть… ну знаешь, более человечным? А не таким придурком всё время?

Джон Коннор «Терминатор 2»

Ночью, играясь с пультом от голографического Римси, Листи сочинил стишок. Он очень нервничал перед своим первым уроком, поэтому решил его проспать. В чисто воспитательных целях – первым шло Сачкование. Чтобы не проснуться раньше времени, то есть обеда, он не спал сколько мог. Очень помогла новая игрушка, то есть «украшение», занимавшее нижнюю полку. На записи голограммы было несколько моментов – Римси просто тупо ухмылялся, Римси говорил «Отвали, гимбоид», Римси раздувал ноздри от возмущения и Римси отворачивался к стенке в попытке игнорировать этого самого гимбоида, который его снимал. Когда Крайти успел произвести подобные действия с Арнольдом, Дэвид не знал, но, судя по кристаллу памяти, отобранному им у Римси, на Карлике все поголовно были вуайеристами. Кот, впрочем, если за кем и подсматривал, то только за собой, любимым. Да и сам он, Листер, никогда не задумывался о такой возможности. Хотя это было бы забавно. Решив увести голограмму с собой, чтобы поприкалываться над Римси дома, он заголосил только что сочинённую речёвку, проявляя недюжинную самокритику:

- We were Dwarfers, now are Buggers!

We were crew-mates, now are screw-mates!*

{* Непереводимая игра слов: Dwarfers – парни с Карлика, Buggers – парни с Жука, но они же грубо содомиты; crew-mates – коллеги по экипажу, screw-mates – грубо любовники.}

Хотя, конечно, будучи на Жуке, они ещё не достигли тех вершин отношений, которые Дэвид отразил в стихе, а значит, с исторической точки зрения сие произведение устного народного творчества было некорректно. Голография Римси подтверждала это истерическим криком «Отвали, гимбоид!» и возмущённым раздуванием ноздрей.

Утром… то есть где-то около полудня, скатившись с верхней полки, Дэвид почувствовал себя в глубоком похмелье, так как не помнил, как снова очутился на Карлике. На нижней койке, уткнувшись в стенку, спал Римси, и когда Дэйв попытался его разбудить, его руки прошли сквозь голографическое тело. Снова Карлик, снова мягкосветовая заноза по кличке Смегхэд, а всё остальное было просто сном. Долгим, кое-где даже прекрасным, но всё-таки сном. «Добро пожаловать в реальность, балда», - поприветствовал себя Листи в зеркале, запахнувшись в одеяло, и с горечью в сердце пошёл справлять нужду.

Всё ещё смакуя приснившуюся эпопею (жесткосветовая голограмма – это надо же… потерять Карлик – вот это да… Римси уходит в Асы – ухохочешься… найти Карлик и живого Римси – какой поворот сюжета… Карлик снова утерян, а Римси оказывается своим, сбежавшим из Асов и поменявшимся с воскрешенным телами – ну, какого только бреда не приснится… жаркое тело Римси, его жесткие изгибы, покрытые смазкой пота, тяжелое дыхание и сдерживаемые стоны… - ну, этого-то добра всегда снится навалом) Листер подтянул трусы и потопал обратно в комнату.

- Да, Крайт? – поприветствовал он без удивления своего верного робота, уже стоявшего у порога.

- Вы опоздали на урок, сэр. Вернее, на все уроки, - укоризненно проскрипел андроид, и только тут Дэйв заметил кое-какие изменения в облике железяки. Память медленно возвращалась, растягивая губы Листи в идиотской счастливой улыбке.

Через полчаса он уже стоял перед классом, в котором учителя этой школы дисциплинированно ждали своего новоявленного учителя на ближайший месяц (у обычных учеников был выходной). Ждали с самого утра, пока зашедшая их проведать Крайтин, узнав о ситуации, не пошла урезонить того, в чью честь назвала школу.

Перво-наперво они познакомились. Помимо уже знакомого учителя Сачкования, бывшего жиголо Джо Листеру представились: профессор по Дуракавалянию Бендер, казалось сплошь состоявший из пивных банок, причём это ощущение базировалось не столько на его конструкции, сколько на количестве употребляемого алкоголя; Эндрю Мартин, учитель Человечности, невысокий андроид; Сложные Вопросы преподавал чёрный ящик с одним окуляром по кличке Хэл 9000; ещё один невысокий андроид по имени Райан, заикаясь, представился как аватара космического крейсера «Громкий Призыв» и преподаватель Неуверенности в Себе; странный стеклянный робот, ещё один Джо, по прозвищу Консервный Нож, был профессором Нарциссизма; Осознанный Выбор вёл довольно изящный робот по имени Салли; робот с огромной головой и ворчливым голосом по имени Марвин преподавал Пессимизм; Преданность было поручено вести трогательному андроиду с не менее трогательным именем Бишоп; уже упоминавшуюся Халтуру вёл Улисс, также человекообразный. Единственной, помимо директрисы, представительницей относительно женского пола (насколько робот может быть какого-либо пола), была маленькая брюнетка по имени Колл, преподававшая Независимость. К концу представлений в класс зашёл тренер местной команды «Консервные банки», которые играли в вышибалу за кубок Вселенной и, как Листи тут же сообщили, имели на него неплохие виды. Представившийся Омегой Дум андроид был как две капли воды похож на ЭйТи, о чём Дэйв тут же сообщил.

- Возможно, он был моим прототипом? – очень вежливо откликнулся Омега. – Вы не подскажете координаты планеты, на которой я могу его найти?

Листер был в курсе, что планета, на которой обосновался Штаб Сопротивления, засекречена, поэтому отделался полным незнанием координат, впрочем, лгать ему не пришлось.

- А наша основательница и добрая директриса преподаёт Ложь, - закончил представление штата Джо, тот, который экс-жиголо, а не стеклянный.

- Негусто, - пожал плечами Листи.

- Мы всё ещё не полностью укомплектованы, всё время ищем новые кадры. Многие ученики по окончании учёбы намереваются здесь остаться уже в качестве преподавателей. Мы молодая школа. Именно поэтому мы пригласили вас для, так скажем, ревизии. Возможно, вы сможете нам подсказать какие-то методы обучения или темы для обучения…

- Вопросы, кто-нибудь? – Дэйв весело поддержал Джо и уставился на дисциплинированный лес рук. – Ну… по очереди. Э… Бишоп?

- У меня на уроках я разделяю учеников на пары, и они учатся быть преданными друг другу. Но насколько я понимаю свой предмет, они должны быть преданны человеку. Вопрос: не могли бы вы немного побыть для моих учеников тем самым человеком?..

- Да, да! И для моих тоже! – посыпалось со всех сторон.

- Я обязательно приду на все ваши уроки и с удовольствием побуду вашим учебным пособием, - с охотой согласился Дэйв, потому что резко осознал свою ущербность – у него не было никаких планов, он не представлял, как может помочь, и посчитал, что хоть таким образом сможет оправдать своё присутствие здесь. Работать экспонатом в музее Листи привык – осознание того, что ты последний представитель рода людского порождает определённый менталитет. К счастью, конечно, он оказался далеко не последним homo sapiens во вселенной, но менталитет приобрести успел и вряд ли потеряет его так быстро.

- Тогда приступим к собственно вопросам. Райан, вы поднимали руку?.. – Джо явно понравилось председательствовать.

- Не-а, - завертела головой аватара корабля, пытаясь сползти под парту.

- Тогда вы, Джо?

Другой Джо, оторвавшись от созерцания своих внутренностей, видимых сквозь стеклянный корпус, презрительно хмыкнул:

- Больно надо.

- Но кто-то же хотел спросить что-то по существу вопроса?

- Да. Можно мне? – Из-за парты встал Салли. – Как преподаватель по Осознанному Выбору я стремлюсь показать другим роботам, что выбор решения полностью зависит от них, а не от человека, но при этом не должен идти вразрез с Законами Робототехники, если в свою очередь людьми соблюдаются Законы Науки о Человеке. В этом балансе я вижу ключ к совместному сосуществованию людей и роботов. Скажите, а какова позиция человека в этом отношении?

Листер поперхнулся. Конечно, он уловил суть, но что он мог ответить?

- Думаю, что так же, - решил он не заморачиваться.

- А у меня тоже есть вопрос, можно? – от двери, он всё ещё вежливо стоял в дверях, отозвался Омега.

- Разумеется, тренер, - любезно разрешил присоединиться к дискуссии Джо.

- Я, конечно, не преподаватель как таковой, но в мои обязанности также входит воспитание, поэтому, когда мои ребята задают вопросы, я должен как-то на них отвечать. И в одном вопросе я совершенно запутался. В своё время мои воспитатели-люди не смогли мне ответить на этот вопрос, но, возможно, вы сможете. Почему люди, создавая роботов, прекрасно понимая, насколько большая аналогия между этим и их собственным созданием богами, не взяли со своих богов пример? Поставив, таким образом, себя в опасное положение, ведь создатель не должен находиться слишком близко к своим созданиям, давая им повод сомневаться в его могуществе. Так в чём дело?

Листи… даже не поперхнулся – его аж скрючило. Подобные вопросы были явно не в его компетенции. Он никого не создавал… Кроме, может, народа Кота, но он, помимо своей воли, стал для них настоящим богом, ибо никак не мог быть с ними рядом, а Кот так ему и не поверил, да и в любом случае был не слишком религиозен.

- Я думаю, - наконец, откашлявшись, начал Дэйв, тщательно подбирая слова. – Я думаю, люди, создавая роботов, больше имели в виду домашних животных, с которыми у них по сути дела никогда особых проблем не было.

- Значит, они недооценили свои создания? Глупая недальновидность?

- Может… Видите ли, обычно, когда ты что-то создаёшь, ты понятия не имеешь, что у тебя в результате получится.

- Поразительно…

- Но в этом-то и весь кайф! – бросился Листер на защиту человеческих недостатков.

- Кайф – это да… - проскрипел Бендер, опрокинув в свою ржавую глотку очередную порцию горячительного. – В кайфе я разбираюсь… Вечером будет грандиозная попойка в честь прибытия нашего нового друга! – громогласно провозгласил он. – На сей раз с присутствием нашего нового друга.

- Вчера мы уже устраивали бессмысленное проведение времени, но не решились вас беспокоить, сэр – вы, должно быть, устали с дороги, - объяснила Крайти, проходя в класс.

- У вас была вечеринка, а меня на неё не позвали? Крайти, сегодня я полностью с вами.

- Можно считать, что нам дадут показательный урок по Дуракавалянию? – скептически отметил Бендер.

- Ещё бы! – радостно пообещал Листи, осознавая, что практика будет гораздо легче, чем теория. – Класс распущен! Вечеринка начинается! Крайти, ты помнишь рецепт коктейля, придуманного для тебя Холли? Впрочем – Холли, - обратился Дэйв к часам. – Ты помнишь рецепт?

- Разумеется, Дэйв. Но мне нужно будет загрузить данные по остальным роботам, чтобы сделать коктейли, наиболее подходящие для их серий.

- Джо, займись этим, - распорядился Листер. – Профессионал научит вас, как проводить вечеринки, а то, несмотря на вчерашнюю пирушку, вы сегодня что-то слишком хорошо выглядите. Учитесь, пока я живой. Салли, мне нужно будет…

И Листер стал делать приготовления к вечеринке, которую собирался закатить не хуже, чем ту, на которой ему удалось победить фатализм Крайти и пробудить его жажду жизни.

Глава седьмая

Ordeal or deal with it

{Испытание или разберись с этим}

В готовности к облому наша сила.

Владимир Вишневский

- Зря они думают, что они хорошие, - в который уже раз за их путешествие проворчал Арни младший.

Риммер вздохнул, соглашаясь. Несмотря на то, что намерения у местного народа были хорошими, получалось у них всё едино плохо. Асам осталось заполучить всего один хоркрукс, но предыдущие пять, исключая вполне безобидного первого демона, тяжко отразились на их здоровье, как физическом, так и душевном. Сразу после Барбоса им попался демон Правды, который угостил их пентатолом натрия, и они, узнав друг о друге много нового, порвали бы друг другу глотки, если бы не демон Согласия и Примирения, который носил в себе третий хоркрукс. Впрочем, радовались они ему недолго, после того, как его чары ослабли, и искусственный унисон пропал, жить стало ещё отвратительней, теперь уже от осознания, что жить так дружно они могут только под чарами. Четвёртым носителем куска нексуса был мелкий бес, противоположность купидона. Здесь он занимался тем, что разбивал неправильные (на его извращённый вкус) пары. Тут Арнольд узнал много нового о Листи. Но настоящие чувства победили, и нос анти-купидона был расквашен, а нексус благополучно перенесён в бутыль, уже наполовину заполненную. На самом деле, размышлял Римси по дороге, он прошёл стадию отвращения к Дэйву так давно, что его это уже не задевало.