, д. э.н.,
профессор кафедры мировой экономики
РГТЭУ г. Москва
Глобализация и государство
Эволюционное ускорение глобализационного процесса с которым столкнулось человечество во второй половине XX века и по нарастающей продолжающееся в начале XXI века, не только преобразует отдельные сферы человеческой деятельности, но бросает вызов самим формам и устоям земных цивилизаций. Именно этим обстоятельством вызвана обостренная политизация проблем глобализации и поляризация позиций сторон «глобализационной» дискуссии. Одна сторона требует поставить этот процесс под рациональный контроль и регулирование демократической части мировой общественности. На наш взгляд, она представлена форумом в «Порту-Алегри», как некой противоположности форума в Давосе.
Идеологическая и политическая разнонаправленность и непримиримость обнаруживается уже в том простом факте, что Давоский форум преподноситься ведущими мировыми СМИ, как событие «первой полосы» масштабно, многословно, красочно, судьбоносно для всего мира, в то время как форум «Порту-Алегри» или только «мелко» упоминается между рубрикой «происшествия» и «спортивные новости», или вообще не удостаивается внимания, просто замалчивается.
Социально-классовая природа различий интересов и воззрений форумов, представляющих подавляющее большинство, планетарной «массы» одной стороны и «элитарное vip - меньшинство» с другой стороны предопределили положение и роль большей части «свободных» СМИ. Ее главные технологи позаботились о том, чтобы СМИ превратить в оружие массового манипулирования коллективным сознанием в непрерывно и системно ведущейся войне мировой финансово – олигархической элиты против мировой демократической общественности. Русская реформа ввела в оборот не только понятие «новый русский», но и понятие «пипл», которым элита определяет «массу» и не менее показательное понятие «офисный планктон», которым выражается отношение и социальная оценка к служащим контор, бюро, и различного рода администраций. Более изощренные в политике «братья по классу» в развитых странах, хотя и более тактичны в определениях по отношению к «массе», столь же циничны по существу и медийное оружие для манипулирования сознанием рассматривают не только как выгодное вложение капитала, но, прежде всего, как эффективное средство охраны, защиты и апологетики системы капитала и рынка в глобализационном процессе. И эта новая роль СМИ одна из характерных черт действующей модели глобализма, в которой декларация о глобальном социальном партнерстве с трудом скрывает классовое противостояние бедности и богатства и то только потому, что богатство через тотальный контроль СМИ буквально «заткнула» рот бедности и ее вопли, обращения, предложения не слышны, не видимы, ловко используются политическими «шоуменами» в выборных целях. Именно из этой ситуации осуществляется сегодня прорыв масс к формам и методам прямой и непосредственной демократии. Народ возвращает политику на улицы и площади городов тем самым, возвращая к себе право голоса, право источника власти, право на справедливую жизнь и законность. Это возвращение к истокам демократии осуществляется тем успешнее, чем многочисленней и упорней, яростней, масштабней выход «массы» на улицы и площади. В этом выводе еще раз убеждают события 2011 года в странах Северной Африки. И что особенно примечательно, они опровергают устоявшееся в западном сознании представление, видящее во всех революциях современности заговор коммунистов, большевиков, троцкистов, ведомых некими «подпольным» интернационалом пролетариев. Конечно, знаменитое «Пролетарии всех стран объединяйтесь», прозвучавшее в 1847 – безусловно, лозунг глобального мира, глобального человеческого сознания, мысли философии глобализма, как видим, возникшей намного раньше современной теории, но не он вывел людей на улицы, а вывело и политическая, идеологическая, социальная тупость элит, о которой говорил и предостерегал Ортега-и-Гассет. Приведем один только отрывок из его замечательной книги «Восстание масс»: «Европе не на что надеяться, если судьба ее не перейдет в руки людей, мыслящих «на высоте своего времени», - людей, которые слышат подземный гул истории, видят реальную жизнь в ее полный рост и отвергают саму возможность архаизма и одичания». [1]
Традиционное мышление большинства национальных элит, так и не сумело подняться к новому политическому мышлению социального государство, способному адекватно интегрировать принципы справедливости, права демократии для большинства общества т. е. для «массы». Вместо этого создают режимы власти, которые по своей сути являются ни чем иным как оккупационными режимами элит-захватчиков, чуждых народу, опасающихся народа, отгораживающихся от народа и потому презирающих его и считающих его «быдлом».
Притворная демократия является формой этого режима, манипулирование через СМИ – главным инструментом управления, а обогащение элиты и абсолютное и относительное обнищание масс – главное в содержании такого рода режимов. Они не способны к изменению, воспроизводят сами себя наподобие деления клетки и сметаются из системы власти только метлой восстаний масс, что и продемонстрировали революции Магриба. И не надо искать объяснения этим революциям, в неких конспирологических схемах. «Мировой центр» был застигнут врасплох этими событиями, реагировал растеряно и неадекватно, о чем говорит «экспедиция» НАТО в Ливию. Если что из вне и имеет отношение к восстанию масс Магриба, так это идеи модернизации феноменология которых выходит далеко за пределы экономики и обнаруживает себя во всех возможных измерениях развития современного человека и общества.
Без всякого преувеличения можно утверждать, что подобно времени европейского Просвещения, сегодня в мире господствуют идеи модернизации, идеи «отречения от старого мира», от «архаики» и принятия ценностей «нового мира», и в качестве таковых при ближайшем рассмотрении оказываются институциональные «образцы» европейского социального государства, разносимые по миру процессом глобализации.
Введение термина «глобализация»[2] в научный и публицистический оборот, благодаря своему эвристическому потенциалу и масштабности отражаемого явления сформировало и «глобальное» поле научной дискуссии, которая быстро приобрела междисциплинарный характер, охватывая вопросы экономики, социологии, истории, политики, культурологи, философии, языковедения и др. и вовлекая в полемику не только представителей научного сообщества, т. е. «профессионалов», но и самые широкие общественные силы, став вселенским диспутом, который не умолкает, но благодаря интернету только расширяется и набирает силу.
При таких масштабах дискуссии, которая со всей очевидностью демонстрирует не только фундаментальность предмета, но и фундаментальность его практической составляющей на второй план отступают частности и тонкие дефиниции[3], вытаскивая на авансцену споров наиболее крупные, значимые и острые проблемы, поляризируя вокруг себя и основные позиции участников дискуссии.
В этом смысле мы утверждаем, что объективность данного явления (глобализация как цивилизационно-исторический процесс) уже основательно субъективтзирована и прошла следующие стадии: идеологизацию, политизацию, наконец – приватизацию, т. е. ассимилирована определенными мировыми силами и получила модельную интерпретацию, став тем самым инструментом защиты специфических интересов и достижения стратегических целей на «мировой шахматной доске». Не трудно догадаться, что таковой общественной силой, осуществившей «приватизацию» глобализационного процесса был финансовый капитал наиболее развитых стран мира. Намного раньше других, вышедших экономически за рыночные пределы своих стран и обнаруживших возможности «мира без границ». Используя свою историческую «продвинутость» как конкурентное преимущество теория и практика рыночного капитализма США, Великобритании, Канады, Японии, Германии, Франции и создали исторически первую интерпретационную модель современного глобализма как рыночного глобализма финансовой олигархии.
Ввиду того, что ведущими инансовыми центрами второй половины ХХ века были Нью-Йорк и Лондон, а основополагающим регулирующим центром – Вашингтон (Вашингтонский консенсус г. г.) то эту модель глобализма условно можно было бы определить как Американо-Английскую, что весьма созвучно встречающимся в литературе понятию «Англо-саксонского мира».
Историческое время распорядилось так, что совместило работу по завершению этой модели с господством на Западе неолиберальной волны, пришедшей на смену Кейсианской теории и практике, и это с одной стороны, а с другой, возможность создания иной, альтернативной модели глобализма была временно утеряна вместе с падение социализма СССР. Более того, англосаксонский глобализм или неолиберальный, монетарный глобализм был и одной из причин и одним из средств падения социализма (достаточно вспомнить клишированные лозунги лидера пересройки – «новое мышление», «общечеловеческие ценности», «преодоление прошлого» и т. д.), а сам факт падения послужил и служит до сих пор существованию этой модели и ее претензиям на определение судеб человечества. Это отнюдь не значит, что потенциал оппортунизма этой модели в мире утерян. Он существует, о чем свидетельствует широкая дискуссия по этому поводу в мире и опирается на «восстание масс», сознанию которых в разных странах на всех континентах все более очевидной становиться антидемократическая, антигуманная элитарно-олигархическая сущность этой модели ведущая к формированию мира «нового колониализма», с англосаксонской метрополией и глобальной периферией для всех остальных.
Для того, чтобы дальше пройти в этой маленькой дискуссии и выразить некоторые особенности понимания проблемы дадим определение глобализма без претензий на оригинальность.
Глобализация есть существенное свойство эволюционного развития цивилизаций, которое заключается в возрастании взаимозависимости существования народов и стран, формировании единых мировых инфраструктурных пространств и интегральных форм организации деятельности, снижении потенциала разделяющих страны барьеров, выравнивании уровня благосостояния и качества жизни при сохранении национальной государственности и национального хозяйства, как условия сбережения этнокультурной идентичности народов и их многообразия.
В этом определении глобализация предстает как свойство исторического потока развития, которое будучи познанным человеком (человечеством) становиться объектом регулирования и субъективизируется в форме стратегий особой политики – глобализационной политики. Ясно, что эти политики могут быть очень разными – все зависит от «стратегов», которых история, в силу своего фатализма, наделила правом определения этой политики, и правом (не бесспорным) ее осуществления. Выше мы указали на страны которым выпала миссия оказаться во главе современного, чрезвычайного интенсивного этапа глобализации в отличии от столетий прошлого (а процесс глобализация «стартует» вмести с образованием государств и цивилизаций), отмеченного необыкновенным ускорением, вызванным научно-технологическими прорывами второй половины ХХ века.
Глобализационный рывок второй половины ХХ века, сформировавший и особый исторический этап этого процесса – тема специальная, заслуживающая специального научного анализа. Ограничимся в нашем случае несколькими замечаниями. Прежде всего, отметим, что человечество входило в это ускорение имея две альтернативные философии развития земной цивилизации: капиталистическую и социалистическую или рыночную и нерыночную. Потенциально это открывало возможности для придания глобализации двух форм: в основном рыночной, конкурентной, с разделением на сильных и слабых, богатых и бедных с господством «денежного предложения» или денег (нет необходимости говорить о том кто может деньги «предлагать» и что из этого получается в глобальном масштабе) и в основном нерыночной, проникнутой духом справедливости, свободы, равенства и братства народов – всего того духовного, возвышенного, что звучит в обращении к народам в «Марсельезе» и «Интернационале».
Существовало и существует научное направление, которое полагает, что эти два начала, подаренные диалектикой истории с целью постижения истины, могли конвергировать и отбрасывая худшее в своих системах дать нечто новое, «третье»: ни капитализм ни коммунизм, но и капитализм и социализм. В синтезе зазвучали ноты новой социальной партитуры – социального рыночного хозяйства, социального государства или капитализма с «человеческим лицом», ведущего и к глобализму с «человеческим лицом».
Нельзя говорить о провале этой теории и практики и видеть в крушении социализма только победу капитализма и на этом основании требовать очищения капитализма от пятен социализма, что и обнаруживается сегодня от Америки до Армении, но особенно в России и Киргизии.
В этом «казусе» все обстоит иначе: капитализм Запада выиграл у социализма СССР как раз потому, что под его «давлением» конвергировал более быстро, осваивая возможности потенциала (и экономического прежде всего) социализации чем система советского социализма осваивала потенциал рыночных отношений. В категориях недавнего прошлого можно сказать, что капитализм Запада сумел «перестроится», а социализм СССР, не прошел испытание «перестройкой». Почему? Сегодня ответ более ясен, чем когда – либо ранее. У общества сверху донизу не было идеологической подготовки, не было понимания смысла конвергенции, не было реформационного мышления и культуры, получивших развитие на Западе еще с начала ХХ века - вспомним Э. Бернштейна, К. Каутского, и что существенно – не было ясности в стратегии политического действия, в программе реализации этого действия. Идеологический фундаментализм и ортодоксальность политической практики руководства центра социалистической системы перекрыли «кислородный кран» реформ и в Чехии, и в Венгрии, и в Польше, перекрыли у себя в с стране, а когда открыли, то так конвульсивно и неосмысленно, что просто «захлебнулись» и вместо конвергирования системы, получилась трансформация системы к чистому капитализму без остановки у станции «социальное государство», «капитализм с человеческим лицом».
Бывшие социалистические страны «запихнули» в станционные тупики капитализма начала ХХ века со всеми его прелестями «человеческих отношений» того времени, приведших к Великой депрессии 1929-32 годов и к новой философии капиталистического существования – «Нового курса» .
Роль Запада в этой исторической катастрофе вполне объяснима. Он действовал и действует не как благородный рыцарь средневековья, терпеливо ожидающий, когда оппонент, упавший с лошади, поправит амуницию, возьмет в руки меч и сообщит, что может продолжить поединок. Нет, конечно, он поступил в соответствии с философией капиталистического рынка – если конкурент падает, его надо подтолкнуть, «Боливар двоих не вынесет». И подтолкнули, и толкали, и толкают. Они ведут себя естественным образом, поэтому все вопли и крики отечественных патриотов следует обратить на то, что происходит внутри страны, а не во вне. Запад делает то, что ему дают делать, а не только, что он хочет делать.
Однако с точки зрения процесса глобализации более важным является иной аспект – воздействие этой катастрофы на Запад. Множество факторов последнего десятилетия свидетельствуют о том, что превратно понятое падение социализма как победа капитализма привело к формированию неконсервативного направления экономической политики по «реставрации» чистого капитализма и «чистых» рыночных отношений и их «очищению» от социал-демократического наследия социального европейского государства. Более катастрофической по своим возможным последствиям интерпретации исторического процесса для Запада представить нельзя. Социализация капитализма спасла Европу от пролетарской революции, создала взамен отношений войны классов среду социального партнерства и демократического диалога без чего невозможно существование гражданского общество и правового государства. И именно эти достижения вывели Запад на позиции экономического и политического лидерства в мире, что и позволило облечь глобализационый процесс в форму «вестернизации» т. е. сказать миру - «ваше будущее – это наше настоящее». При всем богатстве и значимости для мира европейской культуры и науки в политическом и социальном плане Европа была для мира моральным образцом именно благодаря социал-демократическому «укрощению» капитала и рынка, благодаря социализации капитала, что и позволило ему приобрести «человеческое лицо». Неолиберальное «очищение» капитализма от социализации есть нечто иное, как лишение его человечности, как отступление к стадии капиталистического варварства. За доказательствами возможности отступления цивилизаций к историческим формам варварства и дикости в развитии обществ далеко ходить не надо – достаточно посмотреть на социальные руины многих стран постсоветского пространства, остановить деградацию которых уже не удастся в обозримом будущем.
Особую озабоченность демократических кругов как в теории так и в политической практике должно вызвать упорное стремление неолиберальной идеологии включить в современный глобальный модернизационный проект «демонтаж» всеобъемлющего опыта социального государства и в целом – философии государства, его исторической роли и функций. Государство атакуется по всем направлениям: в экономике - неэффективно, в управлении – бездарно, с коррупцией справиться не может, с криминалом тоже, парламент – говорильня, политики продажны, бюрократия воровата, законы не работают, бедных все больше, богатых все меньше (но со все большим количеством богатства!) и т. п. и т. д. И все завершается одним лейтмотивом: государство надо «сократить» до минимума («ночного сторожа»), естественно, сокращаются налоги «эффективных и успешных собственников», которые и решают все проблемы всех «неуспешных» при помощи эффективной рыночной селекции – выживает тот, кто платит. «Остатки» государства должны заниматься одним – охранять собственность «успешных» (это и есть «ночной сторож!») на что денег и патронов не жалеть. И чтобы «пипл» не зверел – дать минимум хлеба и, конечно, максимум зрелищ. Шоу-бизнес вкупе с алкоголем, травкой и ТВ важнейшее из политических искусств новейшего буржуазного государства. Чем упорней оно борется за свободу рынка, тем масштабней нелегальный бизнес, тем эффективней глобальные системы отмывания и легализации денег, пополняющих сейфы Финисовых империй. За атакой на государство как цивилизационный институт не надо искать конспиралогического заговора масонов, коммунистов, «жидов», инопланетян. Все если не очевидней, то гораздо материалистичней и проще. С традиционным государством Аврамовой эры, соединившей бытие народов со временем и пространством борется метафизика рынка, ставшего глобальным и стремящего создать в интересах господства капитала, абсолютного и безоговорочного одно универсальное, безграничное пространство отношений продавцов и покупателей, где уже нет добра и зла, а есть только товар и деньги, где уже нет ни государств ни граждан, а только супермаркеты и потребители, и где вместо человека разумного, ищущего смысл жизнь истину, есть новый человек homo marketings (человек рыночный) смыслом жизни и исканий которого является «шопинг». Жизнь – это потребление и прогресс заключается (по логике абсолютного рынка) в движении от меньшего потребления материальных благ к большему.
Рост рынка, его будущее есть рост потребления, а оно зависит от количества потребителей (значит необходимо всех живущих на планете включить в единый рынок) и от дохода этих потребителей, их способности не получать, а покупать блага, а значит всем надо дать источники дохода, способного поддерживать товарный эквивалентный обмен и обеспечить качественное многообразие потребностей, что уже за пределами возможностей процесса обмена относится к сфере деятельности государственной организации общества.
Буржуазные теоретики не редко в своей критике марксизма обвняют его (и пугают им) в чрезмерном «экономизме» всемирной истории и экзистенции общества. Боятся надо не социально-экономической диалектики, а фундаментализма и агрессивности современного рыночного глобализма, явно выходящего за пределы рациональности и все больше приобретающего формы иррациональной злобной языческой идеологии, требующей всеобщего поклонения идолу капитала и избравшего в качестве главной жертвы современное государство, как главную конструктивную институциональную основу земной цивилизации.
Вне всякого сомнения здесь дело не в простой конкуренции глобального рынка и национального государства, порождающей неантагонистический «конфликт интересов», устраняемый процедурами партнерства и солидарности. Нет, это принципиальный системный вызов, направленный на изменение эволюционной траектории исторического развития и заменяющий эру цивилизации, построенной на государственной организации общественной жизни людей и системе национального хозяйства как его экономической базы, эрой в которой государство «отмирает» вместе с системой национального хозяйства и оставляется один только рынок с его субъектами и его «невидимой рукой».
Как известно, марксисты говорили об «отмирании» государства, но когда и как? Они связали этот процесс с развитием главного субъекта земной цивилизации – с человеком «homo sapiens», с его переходом к более высокому уровню «разумности», духовности и нравственности – с его эволюционно-историческим обновлением, в котором легко узнается «человек христианский», обновленный по образу своего создателя: «А теперь отложите все совлекшись ветхого человека с делами его. И облекшись в нового, который обновляется в познании по образу, создавшего его. Где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». ( Колоссянам, Гл. 3, с. 8,9,10,11). Работа по обновлению человека – это работа тысячелетий, работа системная, организованная, продуманная, упорная, что просто невозможно осуществить без государства, без единения государства и церкви. И нечего зубоскалить по поводу того, что «моральный кодекс» коммуниста во многом созвучен заповедям христианина. Это говорит о признании коммунистами единого источника нравственного в человеке – учения И. Христа. Это говорит о признании совершенной ими большой и фатальной (как показала история) ошибки – отделение церкви от государства и строительства нового общества вне христианской веры. Это должно быть уроком для всех левых (народных) движений, впрочем и для церковных иерархов, исповедующих принципы «вне государства» и «вне политики», что в сущности приводит к политике «невмешательства», а значит лишения смысла для бедных, слабых, незащищенных искать справедливости, правды и милости у церкви. Необычайно высокий авторитет польской церкви (костела) у поляков сегодня объясняется как раз тем, что польское католичество и в годы борьбы с фашизмом и в годы народной, демократической «солидарности» (что уже в прошлом!) было ясно и категорично с народом, на стороне народа и потому польский священник был удостоен чести стать главой Римской церкви.
Земным церквям всех направлений христианства надо иметь ввиду, что рынок как некая специфическая общественная сила, как некая мистическая матрица организации сознания человека и организации людей в общество бросает вызов не только государству, но и церкви, вере ее слову и ее символам, ее духовности. Рыночная матрица не только стремиться вытеснить и заменить государство и его функциональные институты своими и квазигосударственными образованиями (под видом самоуправляющихся, «автономных» и иных организаций), но и вытеснить ценности верования ценностями и символами потребления, торговли и обогащения. Наконец, заменить в сознании людей христианское прочтение свободы, идущей от духовного нравственного начала, свободой рыночной, идущей от потребностей плоти и идолов обогащения. Апостол Павел говорит: «…стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Павел «К Галатам», гл. 5,1.). Свобода христианская и свобода рыночная – это разные свободы. Одна становится истоком «свободы, равенства и братства» и это едино. Возможна ли свобода без равенства и братства; возможно ли равенство без свободы братства, возможно ли братство людей без свободы и равенства. И возможно ли это все без христианского понимания социальной справедливости, как нравственной основы социума.
Современное буржуазное прочтение либерализма служит рыночной матрице и представляет не что иное, как свободу делать деньги, обогащаться без вмешательства государства, общества и церкви, т. е. без правовых ограничений (кроме защиты собственности) без учета интересов общества и без морали, нравственности. Это не свобода, а рыночный анархизм и волюнтаризм, превращающий государство в ночного сторожа, общество людей в орду потребителей и стяжателей, рынок в джунгли, а экономику из системы и орудия развития в разновидность игровой казино-деятельности по обогащению одних и обнищанию других.
Государство есть высшая форма общественной организации людей, а социальное европейское государство есть высшая форма государственности, достигнутая человечеством к настоящему времени. Организация хозяйства в рамках государства или национальное хозяйство является высшей формой организации экономической практики, осуществляющей осмысленное соединение экономической деятельности с социальным развитием, прогрессом, нравственностью и правом. Вне государственной формы социализация экономики невозможна, а «изгнание» государства из экономики неизбежно ведет к ее десоциализации и хаосу, ибо все ныне существующие системы социальной инфраструктуры, определяющие качество гражданского общество и уровень цивилизованности, базируются на государстве и требуют не сужения его роли, а как раз наоборот – расширения его роли, и, прежде всего, в инфраструктуре и перераспределении.
Социальное государство «снимает» противоречия и борьбу государства и общества как противоположностей, захваченных комплексом господства и подчинения. Комплексом, в котором «сильное государство» мыслит себя таковым только при наличии «слабого гражданского общества» с архаичным сознанием раболепствующих верноподданных, лишенных гражданской чести и достоинства. И наоборот – «сильное гражданское общество» - это обязательно «слабое государство», которое не мешает жить «по законам джунглей (рыночных)» делать бабки и в лучшем случае – играть роль «ночного сторожа» или «доброго шерифа».
Социальное государство – это органический синтез «сильного» гражданского общества и «сильного» государства. Синтез, рождающий синергетический эффект развития и человека, и общества, и государства. Развития в котором они служа друг другу, движимые высшими духовными идеями и ценностями человеческого бытия.
Есть все основания считать, что европейское социальное государство является не только неким «модельным экземпляром», эксклюзивным и неповторимым, но открывает собой целый этап, способ производства и общественного бытия в эре человеческой цивилизации, построенной на государственной организации людей. С появлением государственности человечество переходит от эры дикости к эре цивилизации. Все, что достигнуто человечеством на этом пути – достигнуто благодаря государству. Все то, что еще нужно человечеству совершить, чтобы разумная земная форма жизни выжила и еще «поумнела», делая цивилизационные завоевания необратимым и принятым космосом (небом) как разумные – будет осуществлено только при наличии разумного государства. В чем его существенная особенность? Социальное государство потому и называется социальным в отличии от предшествующих форм государственности, что преодолевает отчуждение от общества (или его «приватизацию» тем или иным классом, лицом, элитарной группой) и становится исполнительной системой служения обществу, осуществления целей развития в интересах общества, поэтапно, вместе со всеми государствами земли, поднимаясь к целям служения и развития разумной формы жизни планеты Земля.
Исходя из сказанного не составит труда увидеть различия между формой государства развития общества и человека и формой государства развития капитала или обогащения.
Это будут формы с разными пониманиями права, демократии, выборов, налоговых систем, построения бюджетов, политической этики и т. д.
Переход к форме социального государства является содержанием модернизационного скачка традиционного общества с традиционной государственностью, несущей в себе отпечатки национальных особенностей. Вопросы модернизационой политики – это не вопросы вкуса и пристрастий элиты и господствующего класса – это вопросы бытия.
Народ, нация, стремящаяся к сохранению себя, своей идентичности в потоке земной цивилизации совершают модернизационный скачок по необходимости. Качество скачка во многом определяется пониманием идеологии социального государства и его ценностного ряда, готовностью общества проявить волю, достоинство и взять под свой контроль государственный механизм и соответствующим образом его перенастроить в целях развития.
Решающим условием превращения государства в социальное государство и преодоления его «отчуждения» от гражданского общества является отделение денег от власти. Отделять от власти (государства) надо не церковь (нравственность), а деньги. Отделять системно, последовательно, на всех уровнях политической системы власти. Без этого не будет ни правового государства, ни демократии, ни открытости, ни благосостоянии для большинства, ни развития. Из соединения денег и власти возникает олигархическое государство и что это такое известно теории социал-демократии с конца XIX века и европейские левые сделали выводы и пришли к социальному государству. Власть-обществу, а деньги на рынок. Каждому - свое.
Противостояние глобального рынка (глобального капитала как общественного явления и общественной силы) и национального государства (как цивилизационного институционального явления и силы) носит диалектический характер борьбы двух начал, формирующих и основной противоречие и основные тенденции современного развития, синтезирующие совместимые возможности этих начал. Цивилизационному развитию сегодня одинаково нужны энергия и потенциал государственной организации общества и энергия и потенциал глобального рынка. Без государства глобальный рынок приведет к глобальному хаосу и концу земной цивилизации, возврату ее к дикости и варварству, что и наблюдается в явлениях деградации, дегуманизации и озверения, в обществах, подвергающихся рыночной трансформации с сознательным ослаблением государства и его экономической и социальной активности. В этих государствах мы находим явные признаки отступления цивилизационных завоеваний, особенно в малых странах, что как раз и свидетельствует о реальности угроз, возникающих с ослаблением государственности. В конечном счете, качество государственности является функцией качества гражданской ментальности населения страны, ибо выступает выражением его потребности. Народ, исполненный достоинства и свободолюбия приводит государство к праву и демократии. Рабы и холопы приводят государство к тирании деспота и олигархии. Из этого следует, по крайней мере один, имеющий значимость вывод – для того, чтобы изменить строй государства, необходимо изменить ментальность народа. Политической революции предшествует культурная революция. Великой Французской революции предшествовало Великое Просвещение. И если новое сознание не может охватить сразу все население, то тем более важна роль той части, к которой в силу ее места и роли в обществе, первой приходит осознанная потребность в праве и демократии как условии существования. Именно поэтому данную часть общества определили как интеллигенция, т. е. «живущих разумом». Интеллигенция как ведущая часть среднего класса современных обществ ответственна за движение от архаичных форм власти к «просвещенной демократии». В этом суть всякой модернизации и начинается она с политического просвещения масс, дав ей надежду лучшей жизни через лучшее управление, в котором оно само участвует, прямо избирая своих представителей. Всем известна, ставшая метафорой, статья Ф. Фукуямы о «конце истории». Менее известна, но более значительна по своему концептуальному содержанию книга другого представителя страны восходящего солнца К. Омае «Мир без границ», всем лейтмотивом которой является славословие миру без национальных государств. Само собой разумеется, что этот крупнейший и виднейший специалист по деятельности японских ТНК рисует мир в качестве единого глобального рынка, в котором институт государства «отмирает» и замещается глобальными, интернациональными, гигантсткими по масштабам капитала ТНК, берущими на себя функции общественной, т. е. рыночной организации людей. Так вот, если соединить теоретические взгляды этих двух детей страны восходящего солнца, то действительно – конец государства как основы цивилизации приведет неизбежно на данном этапе к концу всякой истории людей, народов, наций, их языков, культур, традиций, обычаев, философий, верований, ибо ноосфера превратиться в единую, универсальную маркетсферу, населенную «человеком торгующим», основным видом жизнедеятельности которых является «шопинг».
Вне всякого сомнения, что такой образ бытия приведет «homo» к полному «жопингу» и никуда, ни в какой космос не полетит, перестанет ходить в музеи, театры, забудет о книгах и учениях и сосредоточит все свои усилия на улучшении потребительских свойств моющих средств, лака для ногтей, зубочисток, туалетной бумаги и т. п.
История земной жизни хранит множество примеров, когда народы не протяжении столетий и даже тысячелетий, как бы ходят по кругу, не совершая движения вперед, имея, при этом, и развитые антропометрические характеристики (например, объем черепной коробки), и благоприятные природные условия, и частную собственность, и торговый обмен. Есть и предпосылки, есть и условия, есть и мотивация (желание жить богаче), но нет движения. Главная причина этого исторического застоя – нет должной государственной организации людей, приводящей их в движение по достижению целей развития, раскрывающей новые горизонты познания, видения, возможностей, рождающей энергию поиска, творчества и созидания. Высокие цели горизонтов будущего может ставить только государство, но никакая бизнес-структура, даже самая глобальная и гигантская, которая ничего кроме прибыли не видит и чем она крупнее, тем уже взгляд на вещи – большая прибыль должна принести еще больше прибыли и «ничего лишнего, только бизнес!»
Сегодня есть уже сотни лиц, чьи личные состояния превосходят ВВП и бюджеты многих десятков малых и средних стран планеты. На что «нацелен» миллиардер: купить яхту, спортивный клуб, дворец, принадлежавший когда-то королевскому дому, развестись со старой женой и устроить «королевскую свадьбу» с молодой топ-моделью и т. п. А вот малое государство с многократно меньшим бюджетом преследует другие цели: строит школы, больницы, библиотеки и музеи, дороги, жилье и т. д. Оно вкладывает в развитие нации и тем оправдывает свое существование и в настоящем и в будущем. Государство есть хранитель и гарант существования национального многообразия планеты, более того и биологического этно-рассового многообразия. Если человечества озаботилось сохранением биологического многообразия и борется за сохранение видов насекомых, птиц, млекопитающих, растений и животных, то почему оно исключает себя из этой правильной, гуманной программы? Как знать, возможно в нашем земном этно-рассовом многообразии Создатель заложил будущее многообразие в освоение космических далей: белые полетят в одни окраины, черные в другие, желтые в третьи, индусы в четвертое, арабы в пятое и т. д.
Космос не имеет границ («У отца моего обителей много…» От Иоанна, Гл. 14) и там всем найдется свое пространство колонизации, но до этих далеких времен человечество не дойдет без государства, уточним – без социального государства развитого глобально.
Говоря о работах Ф. Фукуямы и К. Омаи выскажем попутно одно предположение. Возможно, они и им подобные являются неким литературно-клиническим выражением бизнес – рыночного психоза, внесенного в человечество скачком глобализма и Вашингтонским консенсусом конца ХХ века. Особо острые формы этот психоз приобрел в некоторых странах переходной экономики, отягощенных не столько «пережитками социализма», сколько «родимыми пятнами» азиатского способа производства, менталитета, культуры поведения. Когда по опросам столичных выпускников средних школ до 40 % заявляют о своем желании заняться бизнесом, а примерно 10 % стать телохронителями, 20 % собираются куда-то выехать, потому что у себя на родине «ловить нечего», а «там» легче устроить жизнь, и только около 5% видят будущее педагога, врача и инженера и единицы думают о науке, космонавтике, то явно нацию ударили по голове чем-то оглушающим и опасным, требующим срочного пересмотра принятой в государстве философии и экономической, социальной и политической практики. Это свидетельствует о том, что в стране произошел «антикультурный переворот» и она нуждается в новой «культурной революции», восстанавливающей ценности христианской нравственности, гуманизма, гражданского достоинства и ответственности, что невозможно осуществить без современной образовательно-научной, культурно-просветительской государственной инфраструктурной базы, как ключевой системы национального хозяйственного комплекса. Системы, которая не валяется на задворках бюджетного процесса, выпрашивая крохи у разжиревших котов бюрократически-силовых ведомство, а задает тон и делает бюджет действительно социальным.
Психоз рыночного глобализма овладел частью низов, «что объяснимо и простительно, учитывая в чьих руках власть и СМИ, но и верхов, что «опасно и непростительно». Можно предполагать, что в определенных кругах мировой финансовой олигархии и обслуживающей ее политической элите, весьма осведомленной и хорошо понимающий характер последствий разрушения национальных государств и национальных экономик, возникло и существует искушение воспользоваться ситуацией для осуществления своего глобального господства посредством геополитической доктрины «организованного хаоса». При повсеместном разрушении и ослаблении локальных национально-государственных регуляторов экономической и социальной практики, при слабости или даже полном отсутствии международных регуляторов естественным образом стихия глобального рынка ведет к глобальному хаосу, который будет, прежде всего, проявляться в нарастающем обострении системы кризисов: энергетического, экологического, демографического, продовольственного, водного, финансового, экономического, инвестиционного и т. д. Можно также допустить, что в этом случае в соответствии с доктриной «организованного глобального хаоса» функцию мегарегулятора этого хаоса берет на себя в императивном порядке некий мировой центр, некая мировая сверхсила, обладающая реальными, т. е. финансовыми, экономическими, военными и политическими возможностями наведения какого-то порядка в этом хаосе, вынесения дисциплинарных взысканий и наказаний к «хулиганам» этого хаоса и поощрения послушных. Вообщем, глобальному хаосу нужен глобальный добрый и сильный шериф, в распоряжении которого не только тяжелый кольт, но куча пронырливых ковбоев ТНК, банков, портфельных инвесторов, которых можно послать в одичавшие прерии периферий глобального рынка.
Финансово-экономический кризис гг., стартовавший как раз в «хозяйстве» глобального шерифа показывает, что психоз рыночного глобализма зашел слишком далеко, перестает реагировать на рациональные доводы и предложения и продолжает упорствовать в политике «организации глобального хаоса» - ломки национальных хозяйственных систем и всяческом торможении идей по созданию нового, более справедливого мирового экономического порядка.
Американские экономисты (отнюдь на марксисты) Пол Кругман, Нуриэль Рубини, Джим Роджерс и др. задолго до кризиса говорили о его фундаментальных причинах – уже давно известные теории и практике явления «провалов рынка» в условиях глобального рынка приобретают характер «глобальных провалов» и выход из этой ситуации известен буржуазной экономической и социальной теории по крайней мере со времен «Великой депрессии» и практики – время «свободного капитализма» прошло. Настали новые времена, когда дальнейшее существование капитализма связано с одним непременным условием – капитал и рынок должны находиться в видимых, крепких, настойчивых и требовательных руках социального государства и столь же социально ориентированных и крепких руках международных, государственных (а не частных лиц) организаций. Без этих «наручников» хаос все больше будет напоминать глобальный бардак, который уничтожит в людях веру в возможность рациональных решений проблем существующими институтами цивилизации и тогда ….и тогда апокалипсические видения голливудских фильмов-фантазий могут стать кошмаром воплощенной иррациональности глобального бунта масс, как пророчески сказал поэт «бессмысленного и беспощадного». И то, что произошло в начале августа 2011 г. в Англии – витрине буржуазного благополучия и ведущем центре глобализма – для подавления молодежного бунта в государстве «не хватило» полицейских - является грозным предостережением посидельцам Давосского Форума.
Характерно то, что очередной «мегапровал» капиталистического рынка, капиталистической системы, организованной ею хаос, поручили расхлебывать именно государствам. Долговые обязательства были национализированы и покрыты бюджетными источниками, для поддержания деловой активности и устойчивости балансов сформированы коллосльные программы государственной поддержки. Очередное спасение капитализма по различным оценкам находится в пределах 7-8 трлн. долл. и спасательные работы еще продолжаются как в Европе, так и в США, Японии, Ю. Кореи. Долги национализированы, доходы, как всегда приватизированы. Еще не рассеялся дым кризиса, а ведущие ТНК и банки уже радостно сообщили о растущих прибылях и что просто замечательно – журнал «Форбс» известил потрясенный мир о выросших мировых рядах миллиардеров, в том числе и в России, а рынок роскоши вырос с 270 млрд. долл. до 290 млрд. долл. Эта «радостная весть» хорошо смотрится рядом со статистикой мирового рынка о занятости, социальных прожиточных минимумах, смертности, голодающих и т. д., укрепляя в сознании миллиардов людей уважительное отношение к Спартаку, Робин Гуду, Пугачеву и другим народным бунтарям (а у каждого народа он обязательно есть как миф, как легенда, как предание, как быль) избиравшим насильственные методы устройства более справедливых социальных отношений людей. Бунты, восстания, революция есть производные тупости, глухоты и жадности класса имущих и власть приватизировавших. Сегодня эти производные в «невидимых руках» мировой финансовой олигархии и ее «национальных отрядов».
К сожалению, но события последнего кризиса не оставляют места для оптимистических ожиданий. Ни одна из фундаментальных проблем, ведущих к «провалу глобального рынка», несмотря на обилие предложений, звучавших в начальной фазе кризиса и в Европе, и в США, и в России, и в Китае, и в Индии, и в Бразилии не были «кем-то» услышаны и реализованы. «Кто-то» дал указание ограничиться монетарным спасательным кругом государства, обложив данью массы, призвав их затянуть пояса. В США не восстановили действие акта Гласа-Стиглица, не ужесточили банковский надзор, оставили без изменения антимонопольное законодательство, не тронули налогообложение сверхдоходов. Ни «G-8», ни «G-20» так и не приняли решений по пересечению деятельности различного рода оффшорных финансовых зон, отмывающих и легализирующих преступные доходы «объединенной коррупции мира». Не договорились по поводу открытия «банковской тайны» для организаций борьбы с вывозом капитала теневой экономики, а в некоторых странах она превышает 20-25 % и более того. Не договорились по поводу знаменитого «налога Тобина», который вот уже лет как 20 назад предложил облагать все межстрановые финансовые спекуляции налогом (адвалорный) в 1 % и за этот счет сформировать под контролем ООН специальный фонд развития. Не договорились по поводу деривативов, ограничившись констатацией факта важности проблем существования и развития рынка инструментов в 700 трлн. долл., что уже более чем в 10 раз превышает мировое ВВП и согласием в том, что с этим что - то надо делать. Не договорились по изменениям мировой денежной системы, хотя доминирование доллара уже открыто ставиться под сомнение и Европой (де-факто созданием евро), и Китаем, и Россией, и Индией, и Бразилией, и группой арабских стран залива, прорабатывающих планы создания своей объединенной денежной системы наподобие евро. Не договорились и по проблеме энергетической безопасности т. е., о совершенствовании регулирования рынка нефти, хотя есть полное понимание, что дорогая нефть станет тормозом для выхода мировой экономики из кризиса и одной из главных причин разгона инфляции. Вообще в торговой политике самым большим антикризисным решением стал призыв «G-20» не прибегать к протекционизму и надо сказать, что ведущие страны в основном следовали ему. Наконец, и это самое замечательное, ни «G-8», «G-20», ни Давоским форумом, ни МВФ, ни в ООН не было принято публичного решения или поручения о создании международной комиссии по изучению причин и характера мирового финансово-экономического кризиса и почему он не коснулся Китая, который продолжал свой рост в 9-10 % годового ВВП и стал своеобразным локомотивом мировой экономики, не допустив ее глубокого падения. При огромном множестве международных комиссий высокого уровня по самым разнообразным проблемам, волнующих человечество – от борьбы с голодом до сохранения популяции бабочки монарха можно было бы ООН найти место для комиссии по мировому кризису. Но ее нет, и Запад не допустит ее создания. Причина простая – ученым этой комиссии придется в официальном отчете сказать, по каким причинная Китайская экономика, интегрированная в мировой рынок, оказалась за «китайской стеной», не пустившей к себе мировой кризис. И почему, когда Запад полон переживаний по поводу возможности второй волны финансового кризиса и новых потрясений на глобальных рынках, очередной съезд КПК говорит о рубежах китайской экономики 2050 годов, когда она станет первой, намного обогнав США? Авторам отчета придется сказать, что за Великой китайской стеной в результате реформ сложилась новая модель Азиатского социального государства, соединившего в себе особенности азиатского способа производства, конфуцианские традиции, марксистское понимание рынка, науки, образования, инноваций. Придется сказать, что коренное отличие Китайской (Азиатской) модели социального государства от Европейского социального государства, как раз заключается в уровне и качестве социализации рыночного хозяйства, осуществленного на основе следующих принципиальных основах:
- Наличие организационно-управляющей национальной политической мегаструктуры, КПК, отражающей и выражающей интересы большинства наций, признанной большинством наций в качестве идеологического и политического лидера, способного контролировать государственную власть для осуществления целей, стратегий, программ долговременного, исторического развития нации в широком контексте повышения качества жизни, нравственности, научно-технического прогресса, гуманизации человеческих отношений;
- отделением от власти денег;
- укреплением государства и усилием его функций в национальном хозяйстве, как главного регулятора;
- примат государственного регулятора национального хозяйства над рыночным;
- формирование структуры смешанной экономики с приматом государственного сектора над индивидуально-частным и корпоративным и сохранением в государственной собственности земли, природных ресурсов, большей части банковской системы, транспорта (общественного) ключевых индустриальных объектов промышленности и энергетики;
- ограничение рыночных отношений и недопущения их экспансии на сферы образования, здравоохранения, социального обеспечения, культуры;
- системное осуществление государством философии, политики и функций «государства развития» нации на основе рационального налогообложения доходов и имущества, бюджетной мобилизации средств с последующим их использованием активной, программной инвестиционной практикой государства.
Конечно, особый интерес в этом гипотетическом докладе вызовет пункт о субъекте нации, способным к такому «тотальному» политическому лидерству и «вождению» нации к далеким и светлым горизонтам будущего, отогнавшим деньги от власти, ограничившим экспансию рынка и поставивших их на колени перед обществом, заставившим их работать вместе с мировым рынком в интересах развития нации.
Душа китайской модели социального государства – синтез Субъекта-дирижера с государством, легитимизированный полной поддержкой подавляющей части нации, насчитывающей 1,3 миллиарда человека, и даже, если 100 миллионов из них будут не согласны с такой моделью (и это больше любого европейского государства) всем в мире и особенно США и Европе следует видеть и помнить, что за этими 100 миллионами стоят еще 1,2 миллиарда людей, согласных с руководством КПК, согласных иметь такого дирижера во главе своего государства. И все больше фактов говорит о том, что они с этим «дирижером» будет первыми и на Земле, и на Марсе.
То, что никакой комиссии ООН не создано ни по какому кризису, ни по Китаю в условиях кризиса не говорит о том, что никто этими вопросами не занимается. Наоборот – это может как раз говорить о том, что тема соперничества Китая и Запада постепенно становиться доминирующей, формируя особое направление в мировой общественной и научной мысли, в политике и публицистике[4].
Соревновательные аспект отношений Китая и Запада уже четко сформировался в концепции «Пекинского консенсуса» и его противопоставления концепции «Вашингтонского консенсуса». И это не игра слов. Это начало принципиального и глобального противостояния двух системных моделей организации общественной жизни и развития наций: Американской с тотальным господством рынка над обществом и государственностью и Китайской – с тотальным господством государства над рынком и отделением денег от власти. В Американской модели рынок – цель и «священная корова» (точнее – «золотой телец»), а государство – средство его обслуживания. В китайской модели рынок – утилитарное и прагматическое средство достижения целей государства, находящимся под контролем КПК, т. е. большинства общества.
Это фундаментальные различия неизбежно приобретут идеологические различия со всеми вытекающими последствиями глобального противостояния двух систем. Противостояния, в котором Запад не должен повторять ошибок СССР, так и не сумевшем вовремя перестроиться и осуществить модернизацию, подобно Китаю, т. е. поставить на службу общества энергию рынка. Суть же западной модернизации должна заключаться как раз в том, чтобы освободиться от «рыночного тоталитаризма», от господства рынка над обществом и над государством, или, иначе, пройти радикально дальше по пути социализации экономических отношений, по пути развития европейского христианского социального государства.
Европейской демократической общественности надо сказать «stop» рыночной экспансии и психоза, еще дальше отодвинуть деньги от власти и вернуть под полный контроль государства сферы образования, науки, здравоохранения, социального обеспечения, энергетики, общественного транспорта, превратить их в органическую систему государственных базовых гарантий осуществления естественных прав человека на достойную социальную жизнь соответствующую христианским принципам справедливости и нравственности, без чего существование и развитие европейской цивилизации невозможно.
В состоянии ли сегодняшняя Европа тесно связанная с США, принять вызов Китая и сделать очередной модернизационный шаг по дальнейшему развитию и укреплению философии и институций социального государства, отвергая и преодолевая экстремизм и психоз глобального рынка «без границ», без национального хозяйства?
Конечно, по исторической логике модернизационный скачек социального европейского государства должен был бы совершиться в США – лидере Западного мира и центре идейном, техническом, организационном, финансовом, экспансии и экстремизма рыночного глобализма. Именно в этом центре должны были бы раньше всех осознать противоречия, тупики и границы существующей и поддерживаемой ими философии рыночного «тоталитаризма» и фундаментализма. Выборная программа Обамы, его победа и тот энтузиазм, с которым она была встречена, говорит о том, что в Америке «в низах» уже существует понимание потребности изменений. Но в Америке есть и «верхи» и то «чаепитие», которой они устроили Обаме по поводу дефицита бюджета и госдолга США, заставив его отказаться от повышения налогов на доходы «богатых» и решить все за счет «бедных» путем сокращения расходной части бюджета, говорит о многом. Оно говорит о том, Американский класс имущих в силу своего богатства жадности и вселенской гордыне, самоуверенности в своей правоте и непогрешимости, готов пойти на какие-то изменения в государстве только по «дулом» всеобщей экономической катастрофы, ставящей под вопрос само существование наций. Реформы стали возможны только в условиях катастрофы «Великой депрессии» , хотя уже Великая русская революция 1917 года, революции в Германии и Австрии 1918 года говорили о том, что мир вступил в полосу изменений в организации общественной жизни и функциях государства.
Это «ковбойское» отношение к необходимости изменений, по-видимому, в силу известной (и не только голливудской) специфики США, стало их национальной традицией, некой «нормой» исторического развития. И потому их сегодня особенно не беспокоит и «китайский кольт», который им кажется и не слишком еще большого калибра, да и стрелок не быстр на руку. Даже финансовый кризис годов в шкале потрясений не поднялся у них выше «ОРЗ». Для терапии их общественной жизни нужны «Великие шоки». Нужны ли они миру? Нужны ли они Европе тесно связанный с Америкой? Ответ может быть только один – нет, не нужны, учитывая, прежде всего, то обстоятельство, что Америка является ракетно-ядерной сверхдержавой и любая «шоковая терапия» и угроза национальной «разборки» вызовет в мире состояние всеобщей паники страха и приближающегося конца света.
Ответить не китайский вызов и осуществить модернизацию действующей модели социального государства сможет только сама Старая, континентальная Европа. Она сделает это в силу действующих фундаментальных исторических фактов.
Континентальная Европа является носителем духа Европейской цивилизации, определенного христианским нравственным законом, повелевающим нести милость, справедливость (суд) и правду. И этот дух еще не покинул Европу и движет ее народами в поисках истины и праведных путей.
Христианство наделило народы континентальной Европы осознанным чувством и пониманием свободы, человеческого и гражданского достоинства, законности и права. Оно провело эти народы через Великие крестьянские восстания, Великие революции, Великие реформации, к Великим идеям и ценностям социального государства. Народы континентальной Европы не унизят своего человеческого и гражданского достоинства, не предадут, не откажутся от их ценностей, не позволят сделать из себя рабов, холопов, «лузеров» олигархам глобального рынка, не позволят разрушить национальные очаги государственности и национального хозяйства и философия построения «ЕС» подтверждает это.
Континентальная Европа является и мировым духовным центром демократии и культуры правового государства, сформировавших в общественном сознании позитивное отношение к опыту эволюционных изменений государственности и социума под действием базисных сил экономики, науки и техники. Именно поэтому в Европе находятся истоки современного социального государства и именно поэтому народы Европы совершат очередной шаг на пути модернизации социального государства, сохраняя и развивая его как базу и условие гуманизации и демократизации глобализационного процесса.
Россия – органическая часть европейской христианской цивилизационной культуры. Вне всякого сомнения, она преодолеет наваждение рыночного экстремизма и вернется в своем развитии к духовно-нравственным ценностям истоков, присоединяя свое историческое наследие к общеевропейским усилиям по совершенствованию системы христианского социального государства.
Литературные источники.
1. «Жизнь в глобальной цивилизации Запада». М.: Знание, 2008г., с. 556
2. «Параметры порядка социокультурного пространства». М.: Нова, 2007г., с. 248-265
3. «Общая теория глобализации и устойчивого развития». М.: Изд. ТД РФ, 2003г., 335 с.
4. «Что такое глобализация?» пер. с немецкого М.: Прогресс-Традиция 2001г., 304 с.
5. «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы». М.: М. О., 2005г., 392 с.
6. «Глобализация и Россия: … стратегия левых сил». М.: ИТРК, 2004г., 367 с.
7. «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире» пер. с английского. СПБ, Университет, 2001г., 416 с.
8. «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». М.: Весь мир, 2004г., 312 с.
9. «Мировой кризис: общая теория глобализации». М.: ИНФРА-М, 2003г., 768 с.
10. «Глобальный человейник» Москва, Центр-полиграф, 2003 г.
11. «Глобализация и судьба человечества». М.: Молодая гвардия, 2002г., 446 с.
12. «Глобализация: иллюзии и реальность». М.: Свободная мысль., 2001г., №1, с. 81-88.
13. Кара- «Глобализация и исторический путь России». М.: Альманах МГУ Экономика - №4, с. 58-68.
14. «Информационное общество» (перевод), Москва, 2003г.
15. ««Глобализация» – превратности термина» М.: журнал «США и Канада», 2003г., №9, с. 47-59.
16. «глобальные вызовы человечеству: доклад Генеральной Ассамблеи ООН». М.: журнал «Спасение», 2008г., №11, с. 5-9.
17. «Упадок национального государства: становление региональных экономик». М.: Европа, 2009г., 336 с.
18. «Искушение глобализмом». М.: Эксмо, 2003г., с. 413.
19. «Стратегическая нестабильность в XXI веке». М.: Алгоритм, 2003г., с. 560.
20. «Россия и процесс ее американизации». М.: Нова, 2003г., с. 426.
21. «Открытое общество и его враги». М.: Молодая гвардия, 1992г., с. 580.
22. «Дискурсы глобализации». Россия и современный мир, 2001г., №1, с. 214-219.
23. «Культура, цивилизация, глобализация». М.: «Глобул», 2002г., с. 55-63.
24. Сорос Дж. «Глобализация». М.: Эксмо-Пресс, 2004г., с. 680.
25. «Открытое общество: реформируя глобальный капитализм». М.: 2001г.
26. «Глобализация и взаимодействие цивилизаций». М.: Экономика, 2001г., 346 с.
27. Стиглиц Дж. «Глобализация: тревожные тенденции». М.:,Мысль, 2003г., 300 с.
«Человеческое лицо глобализации». Политический журнал, 2004г., №7, с. 60-68.
28. «Цивилизация и модернизация в контексте глобализации». М.: Знание, 1999г.
29. Томпсон Дж. «Глобализация и социальное государство». Журнал «Госспроба», 2001г., №5, с. 152-163.
30. «Третья волна». М.: АСТ, 2002г., с. 770.
«Футуршок». М.: АСТ, 2004г., с. 550.
31. «Глобализация: процесс и осмысление». М.: Хочос, 2001г., с. 250.
32. «Конец истории и последний человек». М.: АСТ, 2004г., с. 590.
33. «Столкновение цивилизаций». М.: АСТ, 2003г., с. 603.
[1] Хосе Ортега-и-Гассет «Восстание масс», Москва 2001 г. с. 91
[2] В большинстве специальных работ в качестве «модератора» термина «глобализация» указывается американский ученый Т. Левит, издавший в 1983 г. статью, в которой воспользовался этим термином.
[3] В связи с высказанным замечанием всех интересующихся можно отослать к работам: Бек. У. «Что такое глобализация?». М: Прогресс – Традиция, 2001 с. 304; – системный анализ», М., Знание, 2004, с. 580; «Глобализация: процесс и осмысление» М. Логос, 2001, с. 250; «Глобализация – превратности термина», Журнал «США и Канада», 2003 - №9 – с.47-60 и др. работы.
[4] По этому поводу мы имели возможность более подробно высказаться в публикации «Две социально-экономические системы – реальность глобального мира». Журнал «Проблемы экономики» (…) №1, 2011 с. 16-23
