Сборник статей «Неклассическая философская мысль: история и современность (материалы межвузовской конференции)» М.2008. С.40-46 (0,5 п. л.)
-Аболина (Ростов-на-Дону, ЮФУ)
Психотерапия как поле неклассического философствования
( Виктор Франкл и Альфрид Лэнгле)
Специфической чертой «неклассической эпохи» в существовании философии как особой интеллектуальной сферы культуры является ее относительная «всеядность» и появление разнообразных синтезов с другими областями духовной жизни и творчества. Так философия тесно сплетается с литературоведением, лингвистикой и семиотикой, вступает в не всегда успешные союзы с естествознанием, активно взаимодействует с духовными практиками, увлекается информационными теориями и синергетикой, выходит на простор историко-культурных обобщений. Четкое отграничение философии от других дисциплин соблюдается только в диссертационных советах, да и то нарушается на каждом шагу в силу самой современной тенденции к «трансгрессии» - переходу границ.
Одной из популярных площадок, на которой разыгрываются в наши дни философские сюжеты, выступает психотерапия. Возникнув в начале ХХ века вместе с рождением психоанализа, психотерапия впоследствии развилась в мощное духовно-практическое направление, стала сферой деятельности многих специалистов, дала целый спектр методологически различных течений от аналитической психологии до нейролингвистического программирования, и от гештальт-терапии до экзистенциального анализа. Существуя как практическое искусство «врачевания души», психотерапия изначально не могла обойтись без мощного концептуального каркаса, позволяющего дать истолкование как психогенному страданию, так и путям его исцеления, поэтому она строила философские концепции или заимствовала их у профессиональных философов, чтобы применить для решения собственных задач. Все крупные психотерапевты философствовали и продолжают это делать, трансформируя философские идеи для реальной гармонизации внутреннего мира пациентов. Их штудии как правило не только направлены на излечение от явных неврозов, патологических состояний, но и обращены к широкому кругу людей, которых волнуют и увлекают экзистенциальные проблемы. Начавшись как «малая психиатрия», психотерапия затем выходит на простор мировоззренческой и смысложизненной рефлексии, обращает современного человека к «заботе о себе», которая неотторжима от «заботы о других».
В абсолютном большинстве случаев философствующая психотерапия не является конфессиональной, хотя последнее время речь нередко идет о «христианской» или еще более узко – православной психотерапии. Можно найти и психотерапию «эзотерическую» - дзенскую, шаманскую, трансперсональную, а также построенную на идеях буддизма. И все же чаще современные психотерапевты оставляют своим слушателям и читателям свободу духовного выбора, делая упор на самом процессе жизни и ее переживания, и лишь вскользь говорят о возможности иных измерений бытия.
Центром интересов психотерапии выступает внешний и внутренний опыт личности, ее мировосприятие и особенности коммуникации. В этом отношении философствующая психотерапия неметафизична – она не предлагает никакой целостной картины мироздания, никакого учения о концах и началах, ни материалистической, ни идеалистической доктрины, которые могли бы поместить сознание пациента в жесткие идейные рамки. Она не навязывает людям никакой явно выраженной поведенческой и мыслительной традиции, ориентируя человека на переживание и анализ собственного жизненного пути, и лишь прочерчивает ряд гуманистических ориентиров, которые имеют статус житейских ценностей, служат вехами при движении к внутреннему равновесию, гармонии и радости. Психотерапия глубоко экзистенциальна, вот отчего ей так мил экзистенциализм, хотя он далеко не всегда применим для решения вопросов самосовершенствования.
Не придерживается психотерапия и нововременного образа человека – рационалиста, чей внутренний мир хоть и сложен, но может быть при желании до дна прояснен светом разума. Ее человек глубок, его внутренний мир смутен и противоречив, наполнен страстями, влечениями, стремлениями, мраком и одиночеством ( ну а кто же ходит к психотерапевтам, кто читает их, как не те, кто сталкивается с «темной ночью души» - вне зависимости от убеждений и занятий?) Философствуя, психотерапия не является чисто теоретичной, она – инструмент для работы с внутренним миром, и ее философия – «философия дела», способ реальных трансформаций жизнечувствования: от худшего к лучшему, от отчаяния – к надежде, от смятения – к спокойствию.
К.-Г. Юнг и Л. Бинсвангер, Р. Мэй и А. Маслоу, К. Роджерс и И. Ялом - психотерапветы, проявившие себя как «неклассические философы», которые прочерчивают для своих пациентов возможные психологические и духовные траектории жизненного движения, а в еще большей степени – пробуждают в людях собственные потенции продуктивного практического философствования.
Обратимся к некоторым идеям экзистенциально-феноменологического подхода в психотерапии, к тем философско-мировоззренческим сюжетам, которые развивают выдающиеся авторы ХХ, а теперь уже и ХХ1 века. Бросим взгляд на то, как меняется проблематика философских размышлений психотерапевтов в зависимости от особенностей эпохи, от изменения социокультурной обстановки.
Сразу хочу заметить, что прямое заимствование психотерапеветами идей крупных мыслителей редко увенчивается успехом. Так, по отзывам комментаторов, эффективность терапии Л. Бинсвангера основывалась на его опыте психиатра, а не на теоретических заимствованиях у М. Хайдеггера, ибо его стремление помочь невротику осознать себя свободной личностью явно не подходило для более тяжелых патологических случаев. Кроме того, ставшая знаменитой хайдеггеровская установка на переживание ужаса перед Ничто ради пробуждения совести и открытия собственной уникальности, никак не поможет, к примеру, депрессивным людям, а лишь ввергнет их в еще более глубокую депрессию. Точно также довольно странно смотрятся танатологические размышления И. Ялома, замешанные на атеистическом сартровском стоицизме и идее свободы сознания. И. Ялом стремится ликвидировать «тревогу смерти» через полное свободное принятие мысли об окончательной гибели собственного Я. Этого, в сущности, не делал даже сам Сартр, который уклончиво полагал, что «смерть не имеет к нам отношения». В данном случае Ялом оказывается «большим роялистом, чем сам король», желая избавить пациента от страха смерти через представление собственного мертвого тела (кстати сказать, эти практики «созерцания своего трупа» заимствованы из оккультизма, где они призваны доказать прямо противоположное – не гибель Я, а бессмертие души).
На мой взгляд, гораздо более интересны в философском отношении основатель логотерапии Виктор Франкл () и его ученик, наш современник, Альфрид Лэнгле, развивающий методы экзистенциально-аналитической психотерапии.
Терапевтическая концепция В. Франкла выходит на социальную арену после Второй мировой войны, когда, вернувшись из фашистского концлагеря, он осмысливает свой и чужой опыт страданий, и развивает собственный метод – метод исцеления смыслом. Будучи по профессии врачом, В. Франкл создает третью (после З. Фрейда и А. Адлера) Венскую школу психотерапии, получает степень доктора философии и возглавляет австрийское общество врачей-психотерапевтов. Франкл – ученик М. Шелера, и идеи Шелера вместе с идеями Ф. Брентано и Э. Гуссерля, становятся его важнейшими методологическими установками.
Главная проблема современных людей, полагает В. Франкл, это потеря смысла жизни. В быстро оправившейся от войны обеспеченной Европе низшие потребности удовлетворены, но не удовлетворена потребность в смысле, не только пожилые люди, но и молодежь ввергнута в «ноогенный невроз», который означает отсутствие «интенционального объекта», того логоса, к которому устремляется душа. Франкл в противоположность фрейдовской «глубинной психотерапии» разрабатывает «вершинную психотерапию» - логотерапию, терапию смыслом, он старается помочь пациентам справиться с теми страданиями, которые вызваны не патологиями психики, но «философскими проблемами». Эти проблемы Франкл считает реальными и правомерными, они – не болезнь, как считал З. Фрейд. Каждый человек должен иметь цель, к которой он стремится, осознавать свою свободу и свою ответственность. Он должен понять, кто он, и как может измениться, так как он - не только психика, но и дух.
Применяя идею смысла к жизненно-практическим, а не теоретическим задачам, Франкл сформулировал ряд положений, согласно которым смысл – необходимый, неустранимый и витально-ценный момент нашего бытия. Эти положения таковы:
- Стремление к смыслу – ценность для выживания (« у кого есть «зачем» жить, тот может выдержать почти любое «как»);
- Жизнь не может лишиться смысла ни при каких обстоятельствах, смысл всегда может быть найден: даже перед лицом смерти;
- Смысл нельзя дать, его нужно найти, нахождение смысла подобно восприятию гештальта (обнаружение возможности на фоне действительности);
- Смысл может быть найден, но не может быть создан. Это значит, что он объективен, предполагает связь с другими людьми.
В. Франкл довольно низко оценивает наслаждение и успех, полагая их побочными феноменами достижения цели. Именно смысл, который дает цель, он считает принципом поведения взрослой зрелой личности, в то время как фрейдовский принцип удовольствия – это принцип поведения маленького ребенка, а адлеровский принцип могущества – подростка.
Важнейшим понятием своей концеппции В. Франкл считает понятие самотрансценденции. Перекликаясь по многим вопросам с экзистенциализмом, он критикует его, называя «калейдоскопизмом», потому что в калейдоскоп можно видеть только калейдоскоп. Человек же - вовсе не тот, кто просто «из себя» проектирует мир, мой мир – фрагмент объективного мира., и чтобы выйти к миру, считает Франкл, я должен игнорировать себя. Это – просто цена за «выход вовне». Самотрансценденция – выход за собственные пределы в объективное, к другим людям, к общим ценностям. Ценности трансцендентны мне самому, хотя я и смотрю на них со своей индивидуальной позиции, они отливаются в форму ежедневных требований и индивидуально-личностных задач, за выполнение которых я в ответе. В. Франкл говорит о созидательных ценностях (деятельность, творчество), о ценностях переживания, которые проявляются в нашей чувствительности, в восприятии мира, а также о ценностях отношения – отношения к факторам, ограничивающим нашу жизнь.
Важнейшими экзистенциалами человеческого существования являются для В. Франкла Духовность, Свобода и Ответственность. Как и Шелер он называет духовностью способность человека подниматься над данностями нашего психофизического организма, быть свободными от влечений, телесных детерминаций и среды, хотя и не апеллирует к духу как одному из мировых начал. Если психологическая установка разбивает мира на субъект и объект, то духовно сущему такой разрыв не свойственен. Мир не «снаружи», говорит Франкл, он «тут». Духовно-сущее (сознающее бытие) интенционально, направлено на других духовных сущих и создает со-бытие – любовь, возможность сказать Другому «Ты» и «Да» ( можно заметить перекличку идей В. Франкла с воззрениями , М. Бубера, ). В то же время духовное не предстает у Франкла как « ясное сознание», в нем есть подсознательный слой, где коренится все сознательное. Я не находится во власти Оно, но дух покоится на бессознательном. Духовное бессознательное выражается в феномене совести, и бессознательная духовность может быть понята по аналогии со слепым пятном в глазу, которое дает видеть, но само невидимо. Это центр духовных актов. Из этого центра мы, согласно Франклу, всегда направлены во-вне: поскольку мы интенциональны, мы экзистенциальны.
Альфрид Лэнгле – ученик В. Франкла, тоже психотерапевт-философ, экзистенциальный мыслитель, он – доктор медицины и психологии, президент Международной ассоциации психотерапии. Экзистенциально-аналитическая психотерапия Лэнгле, продолжая начатый В. Франклом подход, тем не менее, существенно переставляет акценты и в понимании человека, и в понимании задач психотерапии. Если в центре внимания В. Франкла находится поиск смысла, дефицит которого он считает главнейшей « болезнью времени», то для Лэнгле - как и для Юнга в середине ХХ века - главной проблемой выступает целостность человеческого Я, выстраивание жизни души вокруг Person - некоего таинственного духовного ядра, которое делает человека способным подняться и над природными, и над стереотипно-социальными моментами.
Лэнгле не персонолог в смысле персонализма Э. Мунье, центральным понятием для него является не «личность», а «экзистенция», в которой и через которую индивид приобретает свою самоидентичность. Его волнует вопрос о том, как человеку быть самим собой, если он неизбежно связан с другими людьми и вовлечен в совместную с ними деятельность. В чем заключается наша самостоятельность? Как мы приобретаем ее? Персонально проживаемая экзистенция, считает Лэнгле, неизбежно должна включать чередование внешнего и внутреннего, принятия и отдачи, контакта с другими и сохранения своего Я. Для Лэнгле центральной психологической проблемой сегодняшнего дня является не поиск смысла, а невозможность для многих людей быть собой, самоутрата, которая возникает как по внешним, так и по внутренним причинам.
Современный человек, говорит Лэнгле, везде востребован и везде нужен, он во все желает вникнуть и поучаствовать, поэтому смысла ему хватает. Однако, хлопот и обязательных позиций становится так много, что индивид вынужден забывать о себе, перестает чувствовать саму жизнь, не обращает внимания на то, что ему нравится, а что не нравится. Стремление «только к смыслу» становится компенсаторным механизмом, восполнением «непрочувствованной» и, в общем-то, безрадостной жизни. Фактически, Лэнгле реабилитирует наслаждение и радость, которые не противоречат смыслу, но дополняют его.
Обратим внимание на то, что, не строя никаких метафизических конструкций, Лэнгле исходит из реального опыта жителя большого города, но при этом неуклонно проводит идею ценности Я, важности заботы о позитивном жизнечувствовании. Экзистенциальное пространство не должно сужаться до такой степени, чтобы ситуация, в которой человек пребывает, превращалась в диктат. Если внешний смысл и «трансцендирование» будут чересчур довлеть, то мы будем находиться только во-вне, снаружи от самих себя. Внимание к внутреннему должно стать составной частью человеческой жизни.
Источниками идентичности, не позволяющими нам окончательно «овнешниться» в приходящих от мира смыслах, Лэнгле считает наличие тела, центрирующего нашу самость; чувства, которые мы всегда переживаем самостоятельно и за нас никто не может это сделать; действия, автором которых являюсь я и никто другой, а также Person – духовная сущность, самодетерминирующаяся личность. Все это не должно оставаться без внимания, ибо лишь отводя взгляд от мира и направляя его на себя, мы получаем доступ к собственной аутентичности. Развивая эти идеи, А. Лэнгле ссылается на работы М. Хайдеггера и М. Мерло-Понти.
Избыточное «овнешнение» согласно Лэнгле свойственно нарциссизму, ибо по его мнению нарцисс не имеет контакта с собственной духовной глубиной, отчего и пытается заполнить тягостную пустоту вниманием и похвалами других людей, обладанием вещами и символическим статусом.
Экзистенция является не только ответом на ситуацию, но и на вопросы Person, на вопросы идентичности и самостановления. Быть Person, - говорит А. Лэнгле, - означает быть способным проживать свое Я из глубины и тем самым быть Я в полном смысле. Эта духовная инстанция пробуждает в человеке чувство, что его жизнь должна быть прожита, что важно и необходимо пережить свой расцвет, и это чувство можно назвать праинтенциональностью. Однако, чтобы праинтенциональность реализовалась, должны выполняться четыре условия. Во-первых, человек должен иметь возможность «существовать в этом мире», он должен быть в состоянии справляться с жизнью, а для этого надо доверять ей, не убегать от нее; во вторых, человеку нужны близкие отношения с людьми и вещами, он должен находить время на то, что нравится ему лично; в третьих, каждый должен иметь право быть таким, как он есть, утверждать свою неповторимость и уникальность; и лишь, в-четвертых, человеку нужен смысл.
Важно отметить, что, осуществляя вполне неклассическое и «внеметафизическое» экзистенциальное философствование, и В. Франкл, и А. Лэнгле не могут косвенно не касаться вопросов традиционной духовности. Да это и не удивительно, потому что при психогенных неврозах, при потере смысложизненной ориентации, при тревоге и страхе перед жизнью люди интуитивно ищут опору в образах трансценднетного. Даже будучи воспитаны как атеисты, они начинают уповать на Бога, судьбу, «волшебного избавителя», на скрытые силы бытия, способные утолить печали и установить справедливость. Чувство безопорности взыскует к опоре. Франкл отмечает, что для психотерапии вера в Сверхсмысл – как в метафизическом, так и в религиозном ключе (то есть, вера в Провидение) имеет огромное значение. Такая вера осуществляет психогигиенические функции и делает человека более жизнеспособным. При такой вере ничто не бывает напрасным и бессмысленным, в мире как бы действует закон сохранения духовной энергии: каждый сознает, что содержание его жизни где-то сохраняется и оберегается. Наверное, поэтому одна из книг В. Франкла называется «Подсознательный Бог».
В свою очередь, А. Лэнгле, утверждая, что психотерапия – не религиозная деятельность и, будучи обращена к верующим и неверующим, никому не обещает спасения души, тем не менее, пишет, что для человека очень важно переживание «основы бытия». Такое переживание – база фундаментального доверия к миру, позволяющего нам быть в нем. Не имеет значения, считает Лэнгле, как именно воспринимается основа бытия, как идея, мировой порядок, космический закон или Бог, главное то, что человек согласен на нее положиться, что он чувствует себя «в надежных руках». А без этого не возможны ни избавление от невроза, ни полноценная гармоничная жизнь.
Таким образом, завершая наш краткий обзор взглядов В. Франкла и А. Лэнгле, мы можем заключить, что практическая обращенность психотерапии к человеку не позволяет ей быть до конца «неклассической», полностью свободной от метафизических привязок, всего лишь следующей за мыслью, переживанием и поступком. Корректировка мировосприятия, которой занимается психотерапия, обязывает ее не только явно и неявно указывать людям ценности и идеалы, но и позволять им опираться на любые онтологические модели, которые помогут им справляться с трудностями и противоречиями бытия.
Источники:
1. Жизнь, наполненная смыслом М. 2003.
2. Person. Экзистенциально-аналитическая теория личности М.2006.
3. Человек в поисках смысла М. 1990.
4. Доктор и душа СПб 1997.
Комментарии:
1. Вступительная статья научного редактора к книге А. Лэнгле Person. Экзистенциально-аналитическая теория личности М.2006.
2. Леонтьев к экзистенциальному миропониманию // Третья научно-практическая конференция по экзистенциальной психологии (Москва, 3-5 мая 2007) Материалы сообщений.
