Название: Всего лишь бабочка.
Автор: Я.
Рейтинг: Да хоть малышне на ночь. Доверьтесь моему опыту, я самолично им читала.)
Дисклаймер: Все мое.
Размещение: Согласуйте с объектом посвящения.
Посвящение: СуслеГу Смерти я посвящаю, ибо с мыслями о ней и бабочках сие произведение появилось на свет из глубин меня, безжалостно выпнутое оттуда вдохновением. ^^’
Suslya-chan, daaaaaaaisuki! :-*
С Днем Рождения тебя!))
Я точно поздравила тебя самая первая… >_<
Трава была шелковой.
Нет, нет, честно! Когда хрупкие травинки под ласковыми поглаживаниями рук ветра становились единым трепещущим покрывалом, задорно-ласково щекочущим щеки и бока, трава на самом деле становилась шелком. Зеленым-презеленым и теплым. А еще живым. И если его в ответ погладить, он охотно прогнется под ладонью и довольно зашуршит.
А игриво щиплющие еще не успевшую загореть кожу солнечные лучи напоминали шерстяной плед. Знаете, это когда плед совершенно новый, и время вместе с ненасытной молью еще не успели скатать в мягкие катышки его нежную колючесть и прогрызть дырочки в его недолговечной новизне, вот именно тогда в него приятнее всего зарываться с головой. В нем так тепло-тепло и какое-то детское чувство подсказывает, что безопасно. Вот так же греет и солнечный свет! Но только в отличие от пледа, он греет очень обманчивой лаской, оставляя на слишком нежной коже алые пятнышки ожога. Вот действительно, тот еще хитрюга!..
Звон посеребренной росой паутины, переливчатый смех колокольчиков, стеснительный шепот листьев, задиристое фырканье ветра, нежная податливость травы, молчаливая ласка солнца…
Она остро чувствовала это всем своим существом, как никто другой. Ах, если бы она могла еще и увидеть все краски этого мира! Но ей не нужно было столь многого. Достаточно просто чувстовать это дыхание. Пусть слабое. Но живое.
Лямка сарафана упрямо сползала с плеча, но это ничего. Самое главное сейчас было не спугнуть бабочку, нашедшую пристанище на чужом для нее носу. Из-за постоянного трепыхания перепачканных пыльцой крылышек небесного создания, девушке жутко хотелось чихнуть. Но нельзя. Иначе бабочка улетит, а поймать ее она уже не сможет. И если честно, девушке этого совершенно не хотелось. Пусть хоть кто-то будет свободным. Даже если это только бабочка.
Девушка попыталась представить, какого цвета оказалась ее нежданная гостья. Перед внутренним взором подозрительно послушно вспыхнула картинка.
«Интересно, почему же все-таки белая? Белыми обычно бывают капустницы, а ведь они вроде бы вредители…» - удивленно подумала она. – «А хотя, какая разница, погрызенная капуста беспокоит только огородников. Зато бабочка, наверное, очень красивая, хоть и обыкновенная! Ой, вернее, необыкновенная! Потому что именно эта бабочка не может быть просто обыкновенной…»
Бабочка с грацией королевны переступила тонкими ножками, распрямила тонкие паутинки крыльев и собралась взлететь. Синее небо звало ее, да и чего греха таить, ветер призывно доносил запах так любимых ею колокольчиков.
Девушка почувствовала скорое расставание и огорчилась. Возможно, это и было немного эгоистично с ее стороны, но ей не хотелось оставаться одной.
Она всегда до жути боялась темноты. Даже в детстве, выключая свет в комнате перед сном, она испуганно юркала под одеяло, прежде чем темнота окутает ее своими липкими лапками. Там, сидя в удушливой, но уже не такой страшной тьме пододеяльного пространства, она, отчаянно дрожа, пыталась сражаться с ночными демонами кошмаров.
Но после болезни, когда она ослепла, темнота стала постоянной. И демоны уже не отступали ни днем, ни ночью.
Никто никогда не знал, как ей было страшно забываться в короткой дремоте по ночам, боясь снова встретиться с кошмарами. Как она снова и снова, до звона в ушах вслушивалась в ночной гул машин на улице, чтобы почувствовать, что она все-таки не одна в этой чернильной темноте. Как поначалу она отчаянно распахивала во всю ширь свои невидящие белесые глаза навстречу свету, в безумной надежде, в ожидании несбыточного чуда… Но девушке никогда и не хотелось, чтобы кто-то об этом узнал.
Бабочка легонько взмахнула своими прозрачными крылышками в пробном замахе. Сердце девушки сжалось. Этот теплый пульсирующий комочек жизни пусть ненадолго, пусть непрочно, но соединял ее со светом. И хоть сердце желало не связывать это создание, а хотело дать ему свободу, ему все равно было больно.
В отчаянии, не в силах сдержать мольбу в себе, девушка, почти оставив надежду, горько прошептала:
-Не уходи… Пожалуйста!
Прошла томительная секунда, растянувшаяся в вечность. За ней еще одна. И еще. А бабочка все не улетала.
Больше всего на свете девушке сейчас хотелось, чтобы бабочка осталась еще хоть ненадолго. Она крепко-крепко зажмурила слепые глаза, нырнув из одной темноты в другую. По щеке скользнула непрошенная слеза.
«Пожалуйста!»
Недовольно пошевелив усиками, бабочка осторожно повернулась к девушке и обреченно сложила крылья. Весь ее нарочито высокомерный вид говорил только одно: «Ну ладно, так и быть, чего уж там, посижу еще немного! Мне от этого честно ни горячо, ни холодно! И не смейте улыбаться! Я же говорю, мне абсолютно все равно!»
Не знаю как, но, похоже, эти двое друг друга все-таки поняли.
Чистый, звонкий смех девушки разнесся далеко-далеко вокруг, подгоняемый ветром. Пусть всего на взмах крылышка бабочки, но темнота девушки стала светлее. И этот свет подарил миру ее смех.
-Ты ведь с самого начала не собиралась улетать, правда?
Бабочка демонстративно отвернулась и, злорадно шевельнув крылышками, сыпанула на нос девушке изрядную порцию пыльцы.
- Нет, правда, правда, я в это верю! – широко улыбнулась девушка, бережно снимая насекомое с носа, чтобы пересадить его не плечо. Бабочка, кажется, была совсем не против, протестуя лишь для вида.
Прошло совсем немного времени и притихли они как-то одновременно.
Бабочка тихонько шевелила усиками и деловито стряхивала с лапок пыльцу. Дыхание же девушки выровнялось. Она впервые за долгое время уснула. Потеряться в темноте она уже не боялась, потому что демоны бессильно топтались, отделенные от нее чертою света.
Взмахом белого крылышка бабочки.
Неизвестно, как девушке удавалось слышать биенье крохотного тельца о стекло. Каждый день бабочка прилетала, и билась в окно, пока ее не впускали, чтобы с довольным видом собственнически усесться на плечо подопечной. Девушка устала каждый раз беспокоиться, чтобы ее маленькая подруга не поранилась, и, наконец, перестала закрывать форточку совсем.
***
Она проиграла темноте совсем незаметно, тихо угаснув. Просто однажды утром она не проснулась.
Позже врач сказал, что сердце не выдержало. Возможно слепоты, а может постоянной борьбы, но диагноз оставался неизменным. Инфаркт.
Хоронили ее молча, без слез.
Да и грустить было особо некому. Родных у девушки не осталось.
Несколько пришедших на похороны, стыдливо пряча глаза, пробормотали пустые, неискренние слова соболезнования и поспешили убраться восвояси. Холодно было в тот день.
Сторож с досадой плюнул вслед «соболезнующим», а могильщик молча достал бутылку водки. Сторож понимающе кивнул, и ушел куда-то.
Минут через пять вернулся. С букетом сорванных полевых цветов.
Мужчины заботливо положили цветы на холм свежезакопанной могилы, да дерябнули грамм по сто, не закусывая. Так и помянули неизвестную им девушку.
Может, затуманенным алкоголем глазам и почудилось, да только рассказывают с тех пор они одну историю.
Мол, говорят, есть у них на кладбище одна могила особая. Денек прошел, как девчонку одну слепую похоронили, так закружила над ее могилой капустница, вредительница чертова, да не улетала никак. Уж гнали мужики ее, гнали, а она все не улетала. Ну и плюнули они на нее. А утром, говорят, приходят, а там капустница эта мертвая прямо посерёдке могилы лежит. Крылья все изодраны, видать билась, болезная, о землю то. Рука не поднялась у мужиков так просто выкинуть ее. Сердце ёкнуло, говорят, отчего-то, аж в горле комок застрял, когда вгляделись в искалеченное тельце да в белые клочья крыльев. И зарыли они ее в могилку, к девушке той.
Так и ходят они теперь каждый год исправно на могилу эту особую. Потому как, говорят, видать, девушка уж очень хорошая была. Не за всякого тварь божья жизнь свою отдавать будет. Поди сейчас и такого человека то не найти, у которого мужества на такое хватило бы. А эта вон, хоть и всего лишь бабочка, а вишь какая! Вродь животина крохотная, ума в ней вродь как и нету, а за девчонкой в могилу пошла.
И жизнь свою, и крылья отдала.
