Бухгалтер в прошлом и в будущем
Человек – мера всех вещей.
Протагор.
Когда мы говорим о больших проблемах, включая бухгалтерский учет, мы все внимание уделяем разным схемам, имеющим, как правило, научное происхождение и слишком часто забываем о тех, кто по этим схемам работает. По большому счету не столько учет важен, сколько важны люди, работающие в бухгалтериях.
Сегодня, когда мы празднуем столетие одной из старейших и ведущих кафедр бухгалтерского учета, нам следует сказать, что самое главное в нашем, как и в любом деле, – это человек. Сто лет, замечательные люди, которые работали на этой кафедре, подготовили множество специалистов, которыми по праву можно гордиться. Но сейчас самое время сказать не столько о прошлом даже не о настоящем, сколько о будущем. И тут главный вопрос о том, какие придут люди, к нам, в нашу профессию. И наш лозунг такой:
«Дайте нам хорошего человека»
Это был призыв замечательного русского публициста (1856–1919). И он справедлив. Человека выучить на бухгалтера нет проблем. Лишь бы человек был порядочный. И в самом деле, если хорошо вдуматься, то предметом бухгалтерского учета выступают: человек действующий хозяйствующий субъект (бизнесмен) и человек мыслящий понимающий (бухгалтер). Первый оставляет следы своих действий в виде набора документов, а второй рассматривает и анализирует их архив, превращая данные в отчетность.
Конечно, бухгалтер существует для бизнесмена, но и без бухгалтера ни какой бизнес невозможен. Недаром известный экономист В. Зомбарт (1863–1941) справедливо полагал, что капитализм был невозможен, пока люди не изобрели двойную запись, ибо без нее систематически рассчитывать финансовые результаты нельзя. Отсюда можно заключить, что весь бухгалтерский учет с его регистрами и файлами данных и самой громоздкой отчетностью только следствие мозговой деятельности людей, тех, кого в просторечии называют счетными работниками. И настоящий содержательный учет ведется, прежде всего, в головах бухгалтеров, а не на носителях информации будь то египетский папирус, вавилонские кирпичи, перуанские веревки или так хорошо нам известная бумага. Все эти информационные носители только «терпят» волю бухгалтера, а он живой человек и, как любой из нас преследует свои цели.
Цели бухгалтера очевидны и законны: гибкий график выхода на работу, стабильность существования фирмы, хорошие отпуска, деньги на лечение, достойная и постоянно возрастающая заработная плата и премии, по самым разным поводам. Все это говорит о том, как важно понять человека, имеющего отношение к бухгалтерскому учету, а не сам бухгалтерский учет. Только поняв человека у нас будет шанс понять и учет. Спрашивается почему? А просто потому, что у вещей нет намерений, а у человека есть, у счетовода нет, а у бухгалтера – есть. Отсюда важно знать, как намерения превращают просто человека в хорошего человека. В связи с этим следует обратить внимание на одно часто забываемое явление: на то, как бухгалтерия становится, вернее, может стать средством перестройки именно человека, ибо бухгалтерский учет не только дает знания людям, но и воспитывает их: так, если отпетого мошенника поставить на должность завмага, то, в случае эффективной системы учета и контроля, он, мошенник, при всем его старании и умении стянуть ничего не сможет и он станет святым. Тому было много примеров. А если на фирме и дальше станут расти недостачи или сомнительные излишки, о которых будут явные улики, то, скорее всего, скажут, что это свидетельствует о недостатках в системе учета. Однако в таких и подобных случаях речь идет не о недостатках в учете, а о недостатках людей, занятых учетом или, если хотите, об их греховности. Кто бы что бы не говорил, но бухгалтерский учет это правовой инструмент насилия и если он действует эффективно, то и всему коллективу организации под таким прессом работается и дружно и весело. Именно благодаря правильному дозированию принуждения и насилия вырабатывается чувство долга, и вся хозяйственная система начинает работать эффективно.
Бухгалтер делает для дела очень много и хочет, чтобы его уважали. Бухгалтер практик меньше всего думает о науке. У него слишком много дел и когда ему надоедают с праздными вопросами типа: какой профессиональный журнал вы читаете, он часто зло отвечает: «Только Плей Бой». Почему так? Да потому что не чувствует он, ни моральной, ни юридической защиты, даже седьмую главу о главном бухгалтере хотят убрать из Закона «О бухгалтерском учете». И только относительно недавно у самых лучших бухгалтеров появилось что-то вроде заступника – мощное объединение Институт профессиональных бухгалтеров Российской Федерации (ИПБ РФ). Но далеко не все осознали его значение и еще достаточно многие наши коллеги игнорируют его работу, а ведь он – залог успехов не только и даже не столько нашего дела, сколько людей работающих в нашем деле.
Нужна наука
Для хорошего и порядочного человека наука – это, прежде всего приятное времяпрепровождение. Бухгалтеру практику в это трудно поверить. Он полагает, что если и существует наука, то она обязана чем-то помочь людям практики, а если этой помощи нет, то и науки нет. Так рассуждают и некоторые научные работники, думая, что надо предложить для жизни что-то необходимое, например, разделить какую-нибудь статью затрат на две статьи, для прозрачности или для простаты две статьи объединить в одну, как лучше разграфить лист бумаги, или как лучше премировать бухгалтеров, что тоже правильно. Такие специалисты рассуждают в духе ироничного завета : «Только то говорят и действительно, что для нашего тела чувствительно». А если чувствительной пользы человек не ощущает, то всем теоретикам и выносят приговор: «Выдумывают все от него делать, а сами НДС сосчитать не могут». Это те говорят, кто в вузах не работает, а профессура и кандидаты наук с этим не согласны и все время предлагают что-то добавить и усложнить в учете, для «прозрачности». Все это оправдывается «теорией». Но жизнь многообразна и противоречива, а подлинно научные теории всегда ограничены в своих описательных и дидактических возможностях.
При этом в науке следует всегда ставить цель и выявлять все возможные варианты ее достижения. Их множество и все они, как правило, равноценны. В своих работах я всегда поступал именно так, просто перечислял варианты, но большинство моих коллег, не понимая этого, всегда задавали один и тот же вопрос: «Вы, за какой вариант, за какое решение?»
Я не понимаю этого, для меня то и ценно, что решений много и, как правило, все они именно в комплексе представляют ценность. Лучший пример, вы спросите, какой из тридцати томов энциклопедии важный и должен быть рекомендован. А для меня и для каждого кто занят наукой и / или пишет диссертацию, если хоть одного тома нет, то и энциклопедии нет. И плохо поступают те, кто, забывая идеи науки, начинает требовать раздачи призов: вот, дескать, двадцать вариантов, из них девятнадцать плохих, а один хороший. На деле каждый том и плохой и хороший. И только тот, кто живет практической жизнью, вынужден делать выбор. Людям науки этого делать, к счастью, не надо, но людям практики необходимы критерии: что есть наука, а что нет. Мудрые бухгалтеры хорошо знают, что в основе научных положений лежат, сформулированные К. Поппером (1902–1994), два критерия: верификация – выявление фактов, которые данную теорию подтверждают – «практика критерий истины» и фальсификация – раскрытие фактов, которые данная теория не может объяснить. Это касается всех наук, например, трудовая теория стоимости хорошо объясняет множество фактов ценообразования, но она не способна истолковать возникновение цен на редкие предметы. Например, трудовые затраты в нефтеперерабатывающей промышленности остаются те же, а цены растут. С точки зрения современной науки этот выявленный при фальсификации факт доказывает именно научный характер марксисткой экономической теории.
Поэтому у современного исследователя есть только один поиск проблем и всех возможных вариантов их решения. Всех! Для этого и существует теория. Как хорошо сказал великий испанец Ортега-и-Гассет (1883–1955): «Люди, для которых не существует проблем, обыкновенно довольствуются фальшивыми, случайными, парадоксальными решениями»1. И решениями не просто парадоксальными, а парадоксально скверными. Поэтому для современной бухгалтерии важно не то, что собой представляет учет, а то чем бы он мог быть. Наша задача – найти новые решения старых проблем вот в чем теория может быть полезна людям. Каждая проблема, это важно помнить всегда, имеет как минимум два решения и задача нашей науки показать и описать как проблемы, так и возможные варианты их решения, не давая предпочтения тому или иному варианту. Сказанное приводит к тому, что целью бухгалтера-методолога становится поиск не какого-то одного варианта решения проблемы, а раскрытие по возможности их исчерпывающего списка. Сам этот поиск получил название деконструкции. Этот термин в методологию науки введен нашим современником замечательным французским философом Жаком Деррида (р. 1930). Именно он показал, что в исчерпывающем выявлении и описании возможных вариантов вся суть работы, причем согласно критерию фальсификации К. Поппера, нет ни одного идеального варианта, каждый имеет свои плюсы и минусы, каждый на практике предполагает риск, и хороший бухгалтер это понимает, когда представляет весь комплекс возможных решений. При этом описать – значит проанализировать проблему, т. е. найти варианты и способы их решения.
Отсюда экономический анализ – это операция, позволяющая из рассмотрения всего поля возможностей найти в нем место реально случившимся или тем фактам, которые могли или могут случиться. В этом вся наука. Она никогда не стареет. Товары поступали в магазины древнего Рима, также как они поступают и сегодня в супермаркеты Нью-Йорка и Санкт-Петербурга. Ничто не меняется. Но бухгалтерские записи разные. И то, что делают бухгалтеры в разных местах они понимают только как свою задачу, им не приходит в голову простая мысль, что каждое из их решений, а теоретически возможно еще и n решений – это только частные случаи некой программы разрешения путей снятия общей проблемы. Такое снятие и такая теория имеют огромное практическое значение, ибо «теория, – как говорили о Дж. М. Кейнсе, – позволила ему улучшить его спекулятивные расчеты»2. Теория заставляет бухгалтера всегда делать выбор, дабы достигать если не спекулятивных, то, по крайней мере, эффективных целей, и как следствие быть разумным и честным.
В Советском Союзе учет был строго регламентирован и бухгалтер должен был неукоснительно следовать указаниям, инструкциям и предписаниям. Шаг вправо, шаг влево карались как грубое нарушение общих правил. Теперь, в рыночной экономике, характер людей и условия их работы существенно изменились, люди стали лучше, и бухгалтер не то что вправе, но, согласно выбранной учетной политике, обязан все время делать выбор в пользу правильно выбранных целей. Он стал свободным. А в результате само описание проблемы оказалось неотделимым от статуса хорошего человека, ибо предполагает у бухгалтера совершенно особые возможности выявления истины путем критических вопросов и очень осторожных ответов.
Поиск истины: диалог
Представим, что один исследователь задает вопросы или другому исследователю или самому себе. При этом суть ответа сводится только к тому, чтобы понять, правильно понять, суть вопроса, а диктует диалог не тот, кто спрашивает и не тот, кто отвечает, а тот, кто больше говорит.
Представим, несколько парадируя формы бесед, принятых в аналитической философии, ученика с учителем.
Ученик. Что такое дебет?
Учитель. Латинское слово, в переводе на наш язык значит: он должен.
Ученик. Не ясно. Если, например, в кассу внесены деньги, то, как деньги, рубли и копейки могут быть кому-то, что-то должны?
Учитель. Ваше замечание правильно. Поэтому, многие десятилетия, если не сказать столетия, под дебетом понимали просто приход ценностей. И знаменитый французский бухгалтер Э. Дегранж (1768–1818) ввел правило: «Тот кто получает – дебетуется, тот кто выдает – кредитуется».
Ученик. Но почему тогда убытки записывают в дебет?
Учитель. Трудно сказать. Пытались объяснить, что это плохое размещение ценностей. За те же деньги можно купить товары и будет дебет, т. е. приход товаров, но деньги могут украсть и тогда вместо денег и товаров мы и получим (в дебет) убыток.
Ученик. Но одно дело ценности – товары или деньги их приход понятен, а убыток – это просто пшик!
Учитель. Не вы первый кто так думает. Были и до вас умные люди: на Западе (1846–1924), у нас (1867–1956). Они учили и все до сих пор учат, что дебет – это только левая сторона любого бухгалтерского счета.
Ученик. Это верно?
Учитель. Есть сомнение. Особенно относительно счетов расчетов. Возьмем счет: «Расчеты с поставщиками и подрядчиками». У него может быть дебетовое и (или) кредитовое сальдо. В первом случае счет активный и показывает, что наши контрагенты должны нам, например, имела место предоплата, а во втором – счет становится пассивным и означает, что мы должны уже им. Тут есть некоторое неудобство.
Ученик. Но может быть просто то, что поставщики дали товары это причина, а факт оприходования товаров следствие этой причины?
Учитель. Ваше предположение внешне убедительно. Именно так учил (1866–1935). Но можно же посмотреть на все это и с другой стороны, как учил (1894–1952). Факт оприходования товаров (причина) имел следствием возникновение кредиторской задолженности. Два зеркальных, равноценных и обоюдоострых объяснений.
Ученик. Значит левая сторона это самое дельное объяснение?
Учитель. Можно сказать наименее плохое. Теперь это называют оптимальным. В нем есть большой минус: оно не раскрывает содержание дебета, уходит от этого, подменяя сущность фактов хозяйственной жизни описанием процедуры. Оно не говорит: что такое дебет, а просто рассказывает, как надо делать записи.
Ученик. Но если мы говорим: дебет это левая сторона счета, а, соответственно, кредит – правая, то почему бы их не поменять местами?
Учитель. И меняли. В старину Дж. Кардано (1501–1576), в наше время (1895–1980) слева помещали кредит, а справа дебет. И ничего, все получалось. Не случайно самый известный из наших бухгалтеров (1863–1931) презрительно именовал это объяснение фельдфебельским (левая, правая – вперед марш).
Ученик. Что же тогда дебет по вашему?
Учитель. По совести сказать, не знаю.
В нашем случае ученик был теоретиком. Он задавал вопросы. А это и есть путь к тому, чтобы быть хорошим человеком, освоить науку и успешно решать ее задачи. Учитель был то же теоретиком, только с большим опытом. И он давал обзор возможных ответов на поставленные вопросы, отлично понимая, что конечного, абсолютно правильного ответа быть не может, ибо каждая теория, проходя критерий К. Поппера на фальсификацию, может объяснить одни факты и не может другие. Поэтому обе теории Дегранжа и Шера отвечают требованиям науки. Так первая теория приводит к пониманию всех счетов как счетов расчетов, т. е. для нее каждый счет активно-пассивный и она отлично объясняет все записи кроме фиксации фактов хозяйственной жизни на счетах собственных средств. Вторая теория, деля все счета на активные и пассивные, дает прекрасное понимание записей на счетах собственных средств (включая результатные счета), но часто бессильна при раскрытии записей по счетам расчетов. Поэтому нельзя сказать про любую из этих теорий, что одна хорошая, а другая плохая. Они дополняют друг друга и каждая из них, одновременно и плохая и хорошая. Нужны обе.
В этом весь смысл подхода человека науки, ибо он знает много и хорошо понимает, как противоречивы и относительны человеческие истины. Даже математика сплошь состоит из парадоксов. И, наверное, первый в новое время показал Дж. Беркли (1685–1753) на самом элементарном примере: 12 ´ 0 = 0; 13 ´ 0 = 0. Отсюда 12 ´ 0 = 13 ´ 0. Если обе части управления разделить на ноль будет: 12 = 13. Отсюда видно как безукоризненная логика приводит к абсурдным результатам.
Подобные парадоксы переполняют всю бухгалтерию: прибыль есть, а фирма объявляется банкротом; чем выше себестоимость готовых изделий, тем при стабильном или возрастающем незавершенном производстве в балансе оказывается больше прибыли; убыток входит в состав полноценного имущества; рыночная стоимость предприятия не равна стоимости его частей; и ряд других парадоксов3.
Парадоксы существуют в рамках определенной парадигмы. Приведенные бухгалтерские парадоксы вытекают из постулата двойной записи и в случае отказа от нее будут сняты. Однако в новой парадигме будет парадоксов не меньше. И, в сущности, еще вопрос какая парадигма лучше.
Ответ на этот вопрос в нашем случае, можно найти в истории нашей науки.
Нужна ли история: и да, и нет
Иногда говорят: древние греки были великой нацией потому, что у них, по сравнению с нами истории не было. Однако при этом забывают, что именно они и создали историческую науку. С тех пор труды Геродота (480–425 до н. э.) и Фукидида (460–400 до н. э.) читают интеллигентные люди, но, неинтеллигентные обычно говорят, что в нашей жизни – история для практики ничего не дает и только загружает учебные программы.
Помню памятные слова проф. (1904–1983), с которым я имел счастье вместе работать, он частенько говорил: «Было что-то, прошло, ну и черт с ним», – хорошие слова, но не золотые. Ибо в прошлом было множество замечательных идей, самых разных, самых действенных для наших дней, для дней, в которые мы живем. Но память о прошлом необходимо хранить и в ней есть очень зрелые и действенные идеи. Они могут помочь очень многим, а некоторых даже озолотить. Помню свои аспирантские годы, пришел к своему научному руководителю проф. (1896–1981) и спрашиваю, как векселя влияли на методологию бухгалтерского учета. Мой седовласый учитель сказал: «Брось это! Были векселя, были акции, было черт знает что и больше ничего этого нет и не будет. Не забивай голову старьем. Смотри вперед». Я поверил. А мой друг, отличаясь здоровым скептицизмом и любя историю, что необходимо для человека науки, не поверил, засел за старинные книги, все про векселя дословно узнал, со всем старанием изучил, а тут и перестройка подоспела, и сколько он на практической стезе денег благодаря тому заработал, не передать, чемоданами носил.
Вот вам и история, вот вам и практика с наукой вместе. Отсюда вывод: нужна история идей. Вексель – это идея реализации одной из форм кредита и он вечен, а изучение истории техники, как эти векселя заполняли гусиными перьями, – то это действительно былая песня.
Отсюда и ответ на вопрос: нужна ли история. Если мы готовим квалифицированного бухгалтера, который просто должен отлично работать и хорошо зарабатывать – нет, но если речь идет о подготовке компетентных специалистов, понимающих проблемы, то без истории и шагу ступить нельзя.
Как научить бухгалтера
Прежде чем обучить бухгалтера профессии, чтобы он был хорошим человеком и дельным знатоком своего дела, надо научить его хорошо отдыхать. Если в свободное время бухгалтер, вместо того, чтобы идти в пивной зал, сидит и слушает фуги Баха, он дельно проводит время. Если он, бухгалтер, вместо книг Валентина Пикуля читает «Этику» Аристотеля и при этом переживает экстаз, то нам за него можно радоваться. Если он, бухгалтер, вместо того, чтобы сгорать от солнца на пляже размышляет о том, есть ли жизнь на Марсе, то такого человека не соблазнишь, посулам такой не поддастся.
Как его сделать, воспитать и обучить? Если воспитать, то и учить не надо, человек сам выучится, ведь лучшее образование – самообразование.
Воспитание человека и привитие ему чувства долга достигается последовательным проведением дисциплины, каждый ученик должен понимать, что он подчинен учителю, и равенство между ними будет только на кладбище. Если с погоста перейти в аудиторию, то мы увидим, что все наше обучение предполагает несколько возможных методов. Изначально, до конца XIX в. пытались обучить будущих бухгалтеров только учетной процедуре: выдавали бланки, учетные регистры – книги и под руководством учителя не обсуждали праздные вопросы типа того, что такое дебет, а под диктовку учителя делали в этих книгах записи. Предполагалось, что после некоторого числа подобных занятий молодой человек пойдет на практику, сядет за конторку и тоже самое станет делать уже не на уроке, а в жизни. Потом в таком методе разочаровались: а) книги в каждой бухгалтерии особенные; б) операций бесчисленное множество, все в классе не изучишь; в) логика хозяйственной записи растворяется в разграфленных листах; г) у будущего бухгалтера воспитывается аккуратность, но не развивается мозг.
Многие учителя стали искать иных путей. Суть их предложений сводилась к отделению логики бухгалтерской записи от среды ее реализации. И с тех пор стали широко использовать Т-модели (самолетики) и граф-схемы. Логику осваивали, но суть бухгалтерской работы новые ученики забывали. Так мы и дожили до наших времен: одни заставляют учеников заполнять бланки и регистры, заполняя записи, скажем в журналах-ордерах; другие решают задачу на Т-моделях (самолетиках); третьи изучают проводки на граф-схемах в нотации (1852–1917) – Э. Шмаленбаха (1873–1955). В первом случае роль бланков студентам не понятна, а в регистрах слишком много колонок и внимание их рассеивается; во втором – остаются голые схемы проводок, а комплекс их практического и содержательного отражения выпадает; в третьем – вся система бухгалтерского учета превращается в абстрактные символы, человек их легко запоминает, но далеко не каждый видит скрытый за ними смысл. А компьютерная техника только добавляет трудности: ибо к знанию бухгалтерского учета добавляются трудности овладения вычислительной техникой.
Очень важно отметить и саму манеру проведения занятий, особенно чтение лекций. Их роль необходимо свести до минимума, ибо с тех пор как И. Гутенберг (1406–1468) изобрел книгопечатанье лекция осталась в высшей школе как средневековый анахронизм, в котором заинтересованы кафедральные эликты и тупые ленивые студенты. Первым это выгодно для нагрузки: они из года в год зачитывают по тетрадочке, а то и прямо из книги какие-то упрощенные тексты, а вторые с радостью это записывают в полной уверенности, что на экзамене сверх этого профессор не спросит. Основная тяжесть изучения предмета должна быть перенесена на практические занятия и семинары, которые должны проводиться по классической университетской схеме.
Далее возникает сложный вопрос о степени понимания студентом изучаемой темы. Тут тоже есть два подхода: бихеверестический и рационалистический. Первый предполагает привитие навыков практических реакций, например, показали студенту накладную на поступление товаров, а он бодро отвечает: дебет 41, дебет 19 и кредит 60. учитель приходит в восторг, родители ученика плачут от счастья. Это обучение по системе условных рефлексов (1849–1936) и (1857–1927), которая предполагает наличие двух элементов S ® R, т. е. стимула, в нашем случае накладной и реакции – правильного ответа. Привитие нужных реакций – это все, что нужно для воспитания хорошего человека и высококвалифицированного бухгалтера.
Но не все согласны с таким выводом. Говорят, что студент в этом случае превращается в попугайчика. Он бессмысленно твердит заученное, в духе гетевского Мефистофеля:
Профессору смотрите в рот
И повторяйте что он врет.
А студент должен быть творческим работником, он должен понимать то, что говорит и уж тем более то, с чем ему придется иметь дело. Однако, у нас, как правило, обучение пониманию сводится к некой схоластике: счет 41 активный, по дебету показывается увеличение товаров в магазине, счет 19 активный, показывает дебиторскую задолженность налоговых органов, счет 60 в данном случае пассивный показывает рост кредиторской задолженности. На самом деле для понимания этого слишком мало.
Тут речь идет с одной стороны о выполнении двух договоров: материальной ответственности (дебет 41) и поставки (кредит 60), а также обязательств, вытекающих из налогового законодательства (дебет 19), а с другой стороны: за счет средств поставщика возрастают активы хозяйствующего субъекта. Но рассказать и тем более понять все это студенту очень трудно. Пристрастие к деловым играм и кейсам, что-то помогает в нашем деле, но не решает проблемы окончательно.
Однако не в этом главная беда высшей школы. Все дело в том, что ее представители придерживаются догматической системы обучения, суть которой сводится к правилу: каждая задача имеет только одно правильное решение. Именно этот постулат калечит умы и сердца наших коллег. Вместо него нужна деконструкция или постулат мудрости:
каждая задача имеет минимум два правильных решения.
Конечно, с точки зрения нормативных документов, как правило, решение возможно одно, но вспомните идеи учетной политики и вам станет ясно: всегда, или почти всегда есть выбор. И поэтому в современных условиях в высшей школе главной темой в обучении будущих главбухов должна стать учетная политика, ибо бухгалтерский учет – это наука о понимании искусства возможного.
И тут надо еще раз подчеркнуть: самое страшное, когда вам во время изучения какой-то науки четко проводят определенные взгляды, учат одной методологии, всячески избегая противоречивого диалектического разнообразия идей. Помните завет великого философа Б. Рассела (1872–1970): «Единообразие мнений, выражаемых преподавателями, – это то, к чему не только не следует стремиться, но чего, по возможности, следует избегать, поскольку разнообразие мнений среди наставников необходимо для любого разумного образования»4.
Надо ли учить МСФО?
У нас давно говорят о переходе на международные стандарты финансовой отчетности. Даже несколько раз объявляли, что уже перешли, но потом спохватывались и требовали новых денег на очередной переход. Признавали в международных органах, что учет у нас неподобающий и заказывали новые дорогостоящие темы по НИР. В общем, положение напоминало то, что сложилось в одной памятной школе. Там умер учитель математики. Новый преподаватель в ужасе сообщил директору, что покойный учил школьников, что 2 ´ 2 = 10. Собрали совет. Выяснили, что дальше так учить нельзя, но и утверждать, что 2 ´ 2 = 4 тоже нельзя, так как это подорвет авторитет заслуженного и всеми уважаемого педагога. И, соответственно, всей школы. После долгих прений единодушно решили, что весь текущий год детям будут объяснять, что 2 ´ 2 = 9, следующий год, что 2 ´ 2 = 8 и т. д. Со временем будет то, что надо. Вот по этому принципу и стали работать составители ПБУ. Все время чего-то заимствуют и преподают как отдельный предмет везде где это надо и не надо. И люди за это охотно платят большие деньги. Тут все не верно.
МСФО это величайшее достижение теоретической мысли, достойное нобелевской премии. Но, когда речь идет о их практическом применении, то тут то и наступает главный вопрос: готовы ли бухгалтеры их понимать и применять, понимают ли актуальные и потенциальные собственники МСФО и будут ли они требовать финансовую отчетность, составленную по таким стандартам. Таким образом, главный вопрос: кому это нужно? Ответ очевиден МСФО прежде всего нужны научно-практическим работникам, тем, кто сочиняет новые учетные методы и тому кто эти методы использует в повседневной работе. Поэтому, изучая бухгалтерский учет нельзя МСФО выделать в отдельный самостоятельный курс. Все дело в том, что они несамостоятельны, их объект – те же проблемы бухгалтерского учета, а особенность только в том, что они предполагают иные, не такие, как в ПБУ, решения. Следовательно, нужен единый курс бухгалтерского учета, он должен рассматривать факты хозяйственной жизни (предмет) и варианты их анализа и регистрации.
Вот какое изучение МСФО нужно.
Болонский процесс и наша высшая школа
Мы живем в мире глобализации. Она захватывает если не все стороны нашей жизни, то, по крайней мере, многие. В числе многих – бухгалтерский учет. Мы уже если и не знаем как следует, что такое международные стандарты финансовой отчетности, то, по крайней мере, умеем расшифровывать аббревиатуру МСФО. Все это предполагает, что бухгалтеры разных стран если и не сейчас, сразу, то, по крайней мере, в обозримом будущем станут одинаково понимать методологию учета и у них появится замечательная возможность работать, без больших сложностей, в любой стране. Это существенное завоевание, тем более что ездить из страны в страну можно без проблем. Однако для таких вояжей нужно понимание и единой системы учета и единых принципов обучения. Первая проблема решается с помощью МСФО, вторая, а именно она нас в данный момент интересует: болонских принципов. Они предполагают дать возможность молодым людям, выбирающим нашу специальность, освоить профессию в четыре блока: этапность, мобильность, крéдитность, подконтрольность. Рассмотрим их.
Этапность. Высшая школа распадается на два этапа: бакалавриат и магистратура (третий – аспирантура она же докторантура). Бакалавриат предполагает обучение в течение минимум трех максимум четырех лет, магистратура – два года. Но тут нас подстерегают некоторые опасности. Первая связана с тем, что при очередной перестройке образования очень «умные» чиновники могут просто ликвидировать нашу специальность, объявив, что все мы экономисты, и слово гордое бухгалтер начнет исчезать из русского языка. Этому есть тревожные подтверждения. Многие главные бухгалтеры переименовываются в финансовых директоров. И это очень скверно. Другая опасность связана с тем, что руководство наших вузов, а это частично уже и делается, превратит бакалавриат в общеобразовательный общеэкономический блок. Проучится человек четыре года, освоит микро-, макроэкономику, философию, все виды историй и, между прочим, что-то услышит и о бухгалтерском учете. В этом случае предполагается, что свою специальность, если она останется, он, студент будет осваивать в магистратуре. В магистратуру пойдет не каждый, пойдут лучшие те, кто собираются быть капитанами экономики.
У высшей школы две задачи: 1) давать знания; 2) фильтровать людей, выявлять степень пригодности учеников. Поэтому все знания делятся на этапы: с первого класса до последнего курса университета. Переход из класса в класс, из курса в курс – это взятие очередного интеллектуального барьера. Освоил знания – ступай дальше, не освоил, по хорошему оставайся на второй год. Это и есть фильтрация. А нам, бухгалтерам, прежде всего, надо отобрать порядочных людей и сохранить свою профессию.
Отсюда главный вывод: бакалавриат должен обеспечить подготовку высококвалифицированных бухгалтеров и так чтобы они смогли эффективно работать в народном хозяйстве, а магистратура должна воспитать высококомпетентного специалиста, который будет не только хорошо выполнять учетные функции, но еще и отлично понимать как свое дело, так и смежные проблемы юриспруденции, микро - и макроэкономики. Поэтому упор следует делать на то, что многие страны проводят различие между академическим и профессиональным бакалавриатом. Нам нужен второй вариант5. А уже в магистратуре человек должен получить общеэкономическое образование.
Мобильность. Студент не должен учиться все время в одном университете. Как минимум один семестр он должен провести в другом вузе, как правило, за границей. Скажем, условно, бакалавриат предполагает восемь семестров, минимум один – за границей, скажем в Глазго или в Жмеринке, не важно.
Учетные единицы. Каждый предмет должен иметь определенное число баллов и студент, выбирая предметы, набирает нужный ему объем учетных единиц. С этим объемом он и может учиться в разных вузах. В одном набирает столько, в другом прибавит. У выпускника возникнет совершенно иной кругозор.
Контроль. Учат преподаватели одного вуза, а для экзаменов привлекаются ученые других вузов. Это суровое, но единственно разумное требование. В нашей высшей школе отсев практически ничтожен. На Западе он, в среднем, составляет 30 %. Почти каждый третий человек оставляет вуз недоучившимся.
Болонский процесс уже охватил нашу высшую школу и он должен существенно повлиять на подготовку бухгалтерских кадров.
Заключение
В статье было сказано много о настоящем, ибо прошлое в нем растворено как сахар в чае и кое-что было сказано о будущем, которое по словам поэта «прикрыто прослойкой тумана». И теперь, подытоживая все о чем шла речь, надо сделать какой-то вывод. Он не может быть однозначным. В самом деле мы живем в сложное время: старая великая бухгалтерия с ее постулатами медленно умирает. Ей на смену стремительно идет более реалистичная творческая бухгалтерия завтрашнего дня. Пока мы еще живем представлениями, которые господствовали пять долгих веков, и лучи заходящего солнца все еще освещают нашу эпоху и наши дни. Но свет тускнеет. И в полутьме наступающих сумерек нам все труднее находить правильный путь. Тьма поглощает нас. Но в конце нашего пути, в конце туннеля – уже мерцает свет. И мы знаем: мы выйдем из тупика, и все будет хорошо.
