Уклады, культуры и К у л ь т у р а.
Заметки с III Российского культурологического конгресса
Данная статья является продолжением моего выступления на дискуссии, завершившей работу конгресса, где вследствие недостатка времени я не смог изложить в полном объёме мои предложения.
«Мы не понимаем друг друга» – для меня это, пожалуй, наисущественнейший вывод, к которому я снова пришёл после этого конгресса. Осознание того, что именно терминология является «технической» причиной этого непонимания, давно уже пришло к наиболее чуткой части культурологического сообщества, о чём свидетельствует остроумный девиз : «Через термины к звёздам!» Но остроумие, являющееся одним из обязательных условий продуктивного культуротворчества, тем не менее не является научным методом. Метод изложен в моём докладе «Место культуры в деятельности человека, рассматриваемой как система». Это не главная, а побочная тема доклада, но прозвучала она вполне внятно. Текст доклада можно найти в Интернете [1].
Главное, что необходимо сделать – это избавиться от многозначности терминов, чтобы читателю каждый раз не приходилось проводить собственное расследование с целью установления, что понимает автор, например, под культурой. «Определяйте значение слов, – учил нас Декарт, – и вы избавитесь от половины заблуждений». Конечно, к процедуре «разделения власти» между существующими и вводимыми терминами надо подойти по возможности не формально, а основываясь на понимании механизмов деятельности человека. К сожалению, достаточно полного их понимания нет до сих пор, и эта задача выходит далеко за рамки философии и её падчерицы культурологии.
Моё глубокое убеждение, что наиболее короткий путь к цели обеспечивает применение методов общей теории систем плюс феноменологический подход. Модель деятельности описана в упомянутой статье [1], рассмотрение её приводит к пониманию роли культуры как в ы с ш е г о у р о в н я регулирования и управления стремительно усложняющимся процессом человеческой деятельности.
В качестве первого шага я предлагаю развести два понятия: культуру как уровень деятельности и уклад как специфику обитания. В силу каких-то ещё не до конца понятых причин жители побережий морей не умеют делать шашлыки и произносить длинные тосты. У человека, который живёт в горах, ходит по узким и крутым тропам, слушает блеяние овец, формируется другой склад ума и особый уклад жизни. А у тех, кто живёт на равнинах, в результате этого возникают крупные проблемы. Потому что далеко не всегда уклад, точнее люди, живущие в рамках определённого уклада, поднимаются до уровня культуры (смотри упомянутую модель). Существует множество текстов, где как о культуре говорят о тех укладах, которые ещё до уровня культуры не поднялись и которые, возможно, никогда до него не поднимутся.
Не дав себе труда хорошо подумать, культурология (в лице её деятелей, обладающих статусным весом, но не чувством научной ответственности) завела себя в тупик, лишив бытие человека всё связующей и возвышающей культуры, и введя представление о множестве культур: от духовной до уголовной. Но моё внутреннее чувство художника и музыканта, которое – я знаю это – почти никогда не подводит меня, противится этой множественности. Я принадлежу к Культуре с большой буквы, которой сегодня в культурологии уже нет.
В моём понимании, конечно несколько идеализирующем действительность, культуролог – это философ, наделённый способностью тонко чувствовать. Но на этом поле действует немалое число philosophus vulgaris, основным занятием которых является не постижение сути явлений, а игра в понятия.
Обязательным условием достижения уровня культуры являются развитые чувства меры, гармонии, прекрасного плюс здравый смысл (который, впрочем, обязателен уже на более низких уровнях деятельности). Их отсутствие в нужное время в нужном месте привело к тому, что сегодня, что ни делается, принадлежит к какой-нибудь культуре и уже этим оправдывается. А мы, если не принадлежим к культуре уголовной или – благодарение Богу – к массовой, должны искать себя в других, испытывая чувство неприкаянности и ненужности ни культуре торговли, ни культуре рабочего места, ни множеству других, может быть и хороших, но нам не очень симпатичных культур. Вот, казалось бы, вполне приличная и подходящая мне «художественная культура», но как только подумаешь, сколько макулатуры в ней наплодили графоманы и деятели абстрактного и, ещё того хуже, современного искусства, желание числится в ней пропадает. А после того, как мне поведали в одном из установочных докладов, какие художества выделывает культура с человеком, все культуры стали казаться мне подозрительными.
И я понимаю почему. Процесс их размножения – один из примеров (лучше, конечно, если бы его не было) и доказательств существования разрушения, одного из двух фундаментальных процессов, осознание и понимание которых лежит в основе «Миродеяния созидания» [2]. Конкуренция разрушения и созидания определяет результаты всего, происходящего в нашем мире. Осознание разрушения как обналиченной в деятельности тенденции, которую мы должны преодолеть созиданием, если хотим «остаться быть», является тем единственным путём, который приведёт нас в приемлемое для нас будущее.
Искусство, культура в принципе созидательны. То, что разрушительно, и что сплошь и рядом встречается в феноменах, внешне похожих на искусство, культуру – таковыми не являются. Эти «обманки» располагаются в области негативного бытия (см. упомянутую модель). Один из примеров так называемая массовая культура. Там же место и той ограничивающей и порабощающей человека, конечно, не культуре, о которой говорил . Её, также как многие другие негативные феномены, так ловко сумевшие смешатся с позитивными, необходимо должным образом поименовать, но не в коем случае ни антикультурой, ни псевдокультурой. Имеющих изначально позитивное значение слов эти термины в своём составе содержать не должны. Разрушение надо бескомпромиссно позиционировать как разрушение. Это одно из обязательных условий успешного противостояния ему.
А Культура – это совершенно другое. «Соперничество, борьба культур» – явление в принципе невозможное: культура ни с кем и ни с чем не борется. Она «устремлена вверх» и объединяет всех, вовлечённых в это движение. Содержанием мировой истории является конкуренция укладов. Правомерно говорить о столкновении цивилизаций (известный тезис Хантигтона), так как цивилизация является апогеем, которого в своём развитии достигает уклад в определённом регионе Земли. Чем ниже уровень деятельности, тем больше центробежная сила, разъединяющая тех, кто действует в различных укладах. С представителем подлинно высокой культуры из другого, глубоко чуждого мне уклада (пусть это будет французский или немецкий, где средняя пенсия 80 000 рублей, а у депутата пенсия больше профессорской не в 20, а в 2 раза) я гораздо быстрее найду общий язык, чем с выросшими в соседних дворах алкоголиками, рейдерами, содержателями стрип - и футбольных клубов, с кем меня теоретическая мысль безжалостно объединяет в одну «русскую? культуру». Правильно говорить о разнообразии укладов, которые объединяются культурой (точнее в результате подъёма деятельности в рамках этих укладов до уровня культуры). В этом и заключается роль Культуры и её отличие от непонятно в угоду чему искусственно созданных неполноценных, убогих, а порой и агрессивно разрушительных «культур».
Моё предложение заключалось в создании комиссии из компетентных учёных (желательно как можно менее похожей на традиционную комиссию), которая бы, проведя соответствующий анализ с позиции принятой модели деятельности (пусть это будет не моя, а другая модель), упорядочила бы категориальный аппарат и соответствующую ему терминологию. Наступило время, когда это просто необходимо сделать, если мы не хотим окончательно заблудиться и потерять себя во множестве «культур».
Возражения, которые мне приходилось выслушивать, исходят от двух групп «нехотяев»:
1. «консерваторов»: «Мы к такой терминологии привыкли, и так понятно, что есть что». – Но ведь от марксизма-ленинизма отказались, хотя и там было всё «понятно»;
2. «прогрессистов-западников», которые знают, откуда идёт прогресс. «У них этого не делают, а мы что, умнее их?» – Хватит оглядываться на Запад. Да, эта мода всё называть культурой пришла оттуда. Ну и что? Давайте введём моду на здравый смысл и снизим градус абсурдности, если не в целом мире, то хотя бы в нашей профессиональной сфере.
Существует также мнение, что как спасение утопающих, так и исполнение желаний чего-то желающих, дело рук «сами знаете кого». Я из своей пенсии ст. н. сотр. оплачиваю орг. взносы, компьютера у меня нет и мой друг, тоже неработающий пенсионер, несмотря на проблемы со здоровьем находит силы и время, чтобы помочь мне с печатью, оформлением и пересылкой моих работ. Думаю, что выполнять в порядке личной инициативы упомянутую работу – это будет уже слишком.
Ещё одно соображение относительно масштаба ставящихся проблем. Ведь что получилось? На заседаниях многих секций вполне серьезно обсуждали, чем креативность отличается от творчества. И пришли к весьма и весьма различным заключениям. Это ещё один пример «проблемы», которая возникает из-за неупорядоченности терминологии, в данном случае другого её варианта: необдуманного увеличения её избыточности. А в результате «научный пар» уходит в свисток.
Считаю правильным, совершенно необходимым все последующие конференции объединить одной сверхзадачей: «Спасение и возрождение культуры», точнее, «Спасение России, всей земной цивилизации через возрождение культуры». Мне снова могут возразить, что я идеализирую культурологическое сообщество. Где ему найти силы для решения проблемы такого масштаба? Да, идеализирую. Но, если вдуматься, идеализация – это ведь один из механизмов культуры. Конечно, идеализация созидательная. И бесконечное число примеров её мы находим в произведениях подлинного искусства. И граничащая с ним культурология тоже должна включить этот мощный метод в свой арсенал.
Я свой вклад уже внёс. Две попытки зажечь путеводные огни – пусть это звучит несколько высокопарно, но зато верно передаёт моё ощущение современной России – в сумерках и неразберихе угасающей культуры я предпринял в упомянутых статьях. Заметят ли их, введут ли в научный, публицистический, политический обиход, овладеют ли они в конце концов умами – это уже другой вопрос. Не услышат меня, услышат другого идеалиста. В любом случае мне останется глубокое удовлетворение от сделанного. Это и есть созидательный идеализм. И когда всё потеряно, только в нём могут обрести свою опору надежды на лучшее будущее.
Список литературы:
1. Поляков культуры в деятельности человека, рассматриваемой как система. Доклад на III Российском культурологическом конгрессе, СПб, октябрь 2010 http://www. *****/avtor/polyakovol2010
2. Поляков как общечеловеческая и национальная идея. Проблемы информационной цивилизации: Международный ежегодник. Выпуск 3. СПб, 2007 http://www. *****/avtor/polyakovol2010
