Гениальные сельхозугодья

	http://www. amur. info
03 августа 2009

Гениальные сельхозугодья, потрясающие даурские журавли и заразительный смех директора – визитные карточки Муравьевского парка. Герой сегодняшней программы «Между тем…» – Марина КОЛОДИНА.

В Муравьевском парке

- А вы потомство от своих журавлей ждете или нет?

- Конечно!

- Хотите?

- Ну конечно! (смеются) Мы говорим о том, что всё, что мы содержим здесь, мы не изымаем из природы. Мы, наоборот, хотим в природу выпускать. Потому что есть проблемы и с журавлями.

- Птенца, которого вы не выходите, вы же не будете выпускать? Он не приживется в дикой природе.

- Нет, у нас как раз такой план, чтобы мы его выпустили в дикую природу.
***
У нас, конечно, больше образовательная цель. И для того чтобы посетители приезжали.

- Так жалко же будет, если они принесут птенца, а потом его взять и отдать?

- Мы вообще хотели бы выпускать его в природу.

- Такие вещи не жалко?

- Конечно, нет! Наоборот, нам приятно будет.

- Грустно будет.

- Мы не знаем. Это чувство новое будет для нас (смеются).

- Не самое лучшее время для съемки, погода сегодня дождливая. Марина, погода бывает плохой?

- Нет, не бывает. Вот эта погода для нас очень хорошая. В нас живет два человека: эколог, природоохранник, который радуется дождям – потому что это хорошо для болота – и аграрник, который огорчается – потому что поля стоят, это проблема для полей. Так что это и хорошо, и плохо. Никогда нет какого-то определенного ответа.

- У тебя какая любимая погода?

- Солнечная.

- Наверное, то, что мы приехали в дождь в парк – хороший знак?

- Да, несомненно.

- Вы вообще любите принимать журналистов у себя?

- Долгое время о Муравьевском парке было известно за рубежом больше, чем в Амурской области.

- Вот.

- И, знаете, мы не торопились каким-то образом выходить, заявлять о себе.

- Почему?

- Потому что нам было важно, чтобы мы создали условия для приема людей. Даже сейчас мы ходили, и к нам очень много претензий – там дорожечки не такие, там грязи много, и так далее. Но тем не менее, то, что сейчас мы вольеры построили, центр у нас есть, есть тропа, уже есть платформа.

- Смотровая площадка.

- Да; сейчас мы готовы людей принимать.

В парке

- Ландшафтным дизайном мы начали плотно заниматься с этого года. Заставил этим нас заниматься Сергей Петрович Гуцан.

- Ага, ивановский умелец! Глиняных дел мастер!

- Да, он многое умеет, он, действительно, очень хороший мастер. Вот, например, его площадка. Если всё просто так будет, то полопается. Он сделал такими кусочками. Но сделать кусочками – это же не интересно. Надо сделать так, чтобы был какой-то вид. И он сделал всё в виде березового листа. Береза же – символ России. Несмотря на то, что мы – международное место, мы ощущаем и осознаем свои национальные корни.

- А вообще, Муравьевский парк для себя, для людей, для природы или для науки – для кого?

- Вы знаете, вот у нас Сергей Петрович Гуцан, к слову.

- Один из друзей.

- Да. И еще у нас Ирина Вячеславовна Афонина – моя учительница английского языка. Спрашиваю: «Мы сейчас занимаемся ландшафтным дизайном. Мы для кого этим занимаемся? Давайте определимся – для тех, кто здесь живет? Для посетителей?».

- Ой, да живут-то тут, господи, пять человек.

- А мы говорим – давайте делать для тех людей, которые здесь живут. Потому что если делаешь хорошо для себя, то это будет хорошо и для посетителей.

- Да.

- Вот поэтому, отвечая на ваш вопрос «Для кого Муравьевский парк?», мы бы сказали – для людей. Для всех желающих.

В парке

- Здесь людям нравится просто общаться. Потому что сегодняшние компьютеры, бешеный темп, телевизоры заменили живое общение. Вот у нас здесь нет телевизора, потому что его фон иногда просто мешает.

- Ты говорила про телевизор, я подумал – когда начинаешь смотреть: вот – картинка, которую ни по одному телевизору не покажут. Покажите, пожалуйста, эту картинку (кадры видов Муравьевского парка).

- Знаешь, когда бываешь там, когда находишься в Муравьевском парке, такое создается впечатление, что здесь нужно находиться в некоем умиротворении, наслаждаться природой, по-своему кайфовать, релаксировать и никакого труда.

- На самом деле, это очень хорошо – что вы приезжаете и вам хочется отдохнуть. Потому что у вас…

- …Своя миссия.

- Да, своя миссия. Вы, горожане, устаете в городе. Или вот из районов люди – у всех жизнь бешеная, сумасшедшая. А то, что сотрудники парка делают многое для того, чтобы это стало реальностью – это несомненно. У нас заведующий производством – Александр Иванович Колотий.

- Столяр который?

- Да, да. Он у нас работает уже 10 лет.

- 10 лет?!

- Да. Он живет в Тамбовке, приезжает к нам постоянно. Это тяжелый труд. Но всё, что построено – ангары, площадки, вольеры – это все сделал он. Все по крупицам. Или вот, скажем, Галя, Галина Владимировна Носаченко.

- Четыре года назад приехала и не уезжает.

- Да, не уезжает. Она пишет диссертацию. У нее своя миссия, но, тем не менее, она проводит экскурсии. К нам приезжают гости и всегда удивляются ее подготовке и готовности. Сразу ведь видно, как ты любишь это всё!

В парке

- (смеется) Нет, вы знаете, когда у нас какие-то проблемы, мы говорим – дальше нас не сошлют. Мы, наше существование, очень многим не нравится.

- Кому, скажи?

- Конкретно мы не нравимся тем, кто официально занимается охраной природы.

- Почему?

- Потому что мы оттеняем их. Потому что показываем, что небольшим коллективом при отсутствии средств можно что-то делать. А у них хорошая зарплата, хорошие места, но они же не делают.

- А вообще, тамбовские власти – они как?

- Никак.

- Вообще никак? Вы для них белое пятно?

- Кулешов, глава администрации, к нам приезжал года два назад. Он не знал даже, как мы правильно называемся. Уточнял.

- Как так? Вы на территории Тамбовского района. Казалось бы…

- Не всем нравится наша независимость.

- Я не могу понять!

- Понимаете, мы заботимся не о своих амбициях. У Муравьевского парка амбиции есть, конечно. Нужно, чтобы всё это сохранилось. Ситуация ухудшается. Правда, из-за дождика она сейчас поправляется. А нам главное, чтобы дело было. А сегодня многие уже делом не живут. Сегодня живут своими карманами.

- Есть очень много людей, которые вас любят? А много тех, кто не любит?

- Я бы сказала, такие есть.

- За что вас можно не любить, Марина?

- Есть такое понятие, как гибкость.

- То есть, вы держите свою линию строго?

- Да.

- Что нарушать покой прилетающих птиц нельзя.

- Вот вы знаете, нас часто обвиняли в самом начале, когда мы только начали привозить посетителей в парк. Мол, как же вы говорите о покое, а сами привозите сюда столько посетителей? Вы знаете, мы очень грамотно этим занимаемся. Вы когда приезжаете, вы хóдите на очень ограниченном участке и не выходите дальше него. Главное, что парк, центральная усадьба, расположена на террасе. У нас свое царство, у птиц и других обитателей – свое царство.

В парке

Адам Стайн, доктор биологии (США): - В Амурской области очень много уникальных животных, которые проживают только здесь, в бассейне реки Амур.

- Именно птицы?

А. С.: - Да, в частности, птицы.

- Я общался со многими иностранцами, которые у вас в парке перебывали уже за это время. И у них у всех общее мнение: уезжать от вас абсолютно не хочется.

- Вот видите, это секрет биолога (смеется)

- Как он сказал, «лепота».

- Да, это наши друзья его научили. Еще он знает «сорока-белобока».

- Птицы, бурундук, собака… (Стайн вспоминает русские слова)

- Что их держит?

- Возвращаясь к нашему разговору, что у нас как медом намазано – это человеческое отношение. Достаточная строгость к себе самим она подкупает людей. Я удивлялась – допустим, Адам Стайн должен что-то сделать. Ну, думаю, сейчас придется десять раз объяснять. Мужчинам, особенно русским, надо повторять все по несколько раз. А этот – раз, и сделал. Удивительно! Ну, думаю, этот – наш. (смеется)

В парке

- По ней можно сказать, что она – директор?

А. С.: - «Испуг пробегает в моих глазах, и я отвечаю – да» (смеются).

- Хэ Сан Ю услышала о нас у себя в Южной Корее, там у них есть Сеульский большой зоопарк. Но она не знала конкретно, чем мы занимаемся. До этого она работала в Самсунгском парке. Что означает – парк? Это как наш Городской парк, масштаб большой. Туда приезжают группы, там есть аттракционы и прочее. И когда она к нам приехала, и я упустила, и она упустила, когда мы общались – что предполагает быть добровольным помощником в парке? (смеется) Она приехала из Казани, она там сейчас русский язык изучает. Мы думаем, ну ладно, пусть первый день отдохнет, придет в себя. Потом мы ей тут дали работу. У нас с утра до ночи, с 8 часов и до 21 часа люди работают, пока не упадут.

- Пока не упадут или пока комары не заедят?

- Пока не упадут, мы на комаров уже не обращаем внимания. Она так поработала, потом третий день отлеживалась (смеется), приходила в себя. А на четвертый день смотрим, ей не хочется всё это делать, потому что работа разная. Тут надо работать.

- Она устала?

- Да. И мы говорим ей: «Ну, знаешь, Юля, у нас тут не Самсунгский парк». Приехали посетители, а с посетителями ей тяжело работать, потому что надо знать язык, надо знать природу. Через неделю она уехала. Такие люди у нас не задерживаются.

В парке

- Я хочу сказать, что японцы потеряли интерес к России. Давно потеряли. Русские люди берут деньги, а потом как бы толком не отчитываются. И то, что нам дают японцы, до сих пор дают – мы считаем, что это заслуга Муравьевского парка.

- А для чего это нужно японцам?

- Японцам это нужно, потому что птицы, которые у нас гнездятся, у них зимуют.

- Сначала у нас, а потом к ним летят.

- Да, да, конечно!

- Получается, что Муравьевский парк – это некая составляющая в общей мировой экологической системе? Это частичка, у него есть свое место. Вот, пожалуйста – сначала птицы живут у нас, потом летят в Японию. Не будет этого места… Получается, Япония заинтересована в Муравьевском парке больше, чем Россия.

- С другой стороны, мы заинтересованы в Корее. Вот сейчас проблема в Корее – у них новый президент, они делают большой канал. Все места зимовок наших журавлей, даурских в том числе, уничтожаются. К власти пришли промышленники. Вообще, президент Южной Кореи – менеджер большой корпорации «Хёндай». Его интересует промышленный аспект.

- Понятно…

- Если Муравьевский парк – международное место, то это место могло бы выглядеть посолиднее, посерьезнее, поблагоустроеннее?

- (смеется)

- Ведь могло бы?

- Мне нравится русская народная пословица: «Если бы да кабы, то во рту росли б грибы». Мы со своей стороны делаем максимум из того, что можем.

- Парку 15 лет. Это очень хороший срок для заявки о себе. За эти 15 лет в парке перебывали представители разных стран. Но кто-то же должен вложить деньги, чтобы к вам проложили нормальную, заасфальтированную, дорогу; было вдоволь электричества. Чтобы вы там не углем топили.

- Нет, судьи Амурской области стараются.

- Помогли, это понятно.

- И «ТЭМБР-банк» старается, и старается ряд других организаций.

- Друзей хватает, это понятно.

- Но дело в том, что мне трудно отвечать на этот вопрос. Почему до сих пор не разглядели, что мы можем очень много дать? Хотя я не могу сказать – «не разглядели». Сейчас интерес всё-таки проявляется. Что касается финансов, то это всегда сложно – ведь мы некоммерческое учреждение.

В парке

- Мы очень узко мыслим – как бы самим выжить. А уже тот этап, когда выживание подходит, и начинается жизнь, оглядываешься по сторонам. Например, во время фестиваля мы собирали деньги на туберкулез. Нам деньги нужны самим, но в Муравьевке очень большой процент людей, страдающих туберкулезом. В Амурской области в два раза выше, чем по всей России. Это ужасный процент! И поэтому, если будет плохо всем, то будет плохо и нам.

- Я всегда просыпаюсь и думаю: а зачем я так рано встаю? (смеется)

- Я хочу пожелать вашему парку и тебе лично, Марина, чтобы не нарушались ваш покой и умиротворение этого уникального места природы. При этом чтобы как можно больше было внимания к парку посетителей. Чтобы о вас всё больше и больше людей знали и чтобы парк стал визитной карточкой нашей области. Спасибо тебе за то, что ты делаешь.