ВЛАСТЬ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ В "ПОЗДНЕМ" СССР: ПРОБЛЕМА РЕГИСТРАЦИИ
Отечественная история. 2008г. № 4. C. 124-130.
В отечественных исследованиях, посвященных истории церковно-государственных отношений в СССР, утверждается тезис о противоречивости религиозной политики Советского государства в последние десятилетия его существования. С одной стороны, политика была направлена на нормализацию отношений с религиозными структурами[1], особенно в контексте подписания Хельсинкских соглашений, с другой стороны, продолжали действовать старые схемы и методы борьбы с религией[2]. Исследования, посвященные истории конфессий в советских республиках содержат сведения о преследованиях и всевозможных ограничениях их деятельности со стороны государства[3]. Используемые государством механизмы ограничения и контроля религиозной активности населения остаются пока вне поля зрения исследователей.
С. 124
Необходимо отметить схожесть исторических и конфессиональных судеб Украины и Белоруссии и распространение среди населения разных христианских традиций: православной, католической, а позднее протестантской, что обусловило их многоконфессиональность. В 1х гг. республики отличались особым характером религиозности населения. Сохранялось разделение в религиозном отношении на запад и восток; на западе республик сосредоточивался основной массив религиозных общин всех конфессий, поскольку присоединение западных частей республик к Советскому Союзу в 1939 г. позволило избежать массовых репрессий и практически полного уничтожения религиозных структур. Между религиозными общинами на западе Украины и Белоруссии, особенно протестантскими и старообрядческими, существовало больше связей и сходства, чем с общинами восточных регионов. Можно утверждать, что населению западных областей Украины и Белоруссии удалось сохранить религиозную культуру, до конца советского времени.
Законодательно положение конфессий в советских республиках было отрегулировано только во второй половине 1970-х гг. (1 ноября 1976 г. в Украинской ССР, 27 февраля 1977 г. в Белорусской ССР), до этого их деятельность регулировалась на основании актов, принятых правительством РСФСР. Согласно действовавшему законодательству необходимым условием деятельности религиозных объединений в Советском Союзе была их обязательная регистрация органами советской власти. Согласно нормам 1х гг. была узаконена обязательная регистрация не только религиозных обществ, но и религиозных групп (менее 20 человек).
На практике до 1988 г. продолжали действовать многочисленные подзаконные акты, имевшие секретный характер, которые ограничивали деятельность религиозных объединений и создавали механизмы вмешательства органов власти в жизнь религиозных структур. Принципиальный характер в вопросе регистрации имели "Инструкция по применению законодательства о религиозных культах" 1961 г. и "Инструкция об учете религиозных объединений, молитвенных домов и зданий, а также о порядке регистрации исполнительных органов религиозных объединений и служителей культа" от 01.01.01 г. Согласно этим документам, регистрации подлежало не только религиозное объединение, но и служители культа, которые не могли выполнять свои "религиозные функции" без регистрационной справки.
Для того чтобы верующие могли собираться для "отправления культа" (под этим понималось и простое чтение Библии), необходимо было получить статус религиозного общества или религиозной группы, для этого следовало подготовить учредительные документы и передать их на рассмотрение в местные органы власти (исполкомы). После рассмотрения уполномоченный Совета по делам религий при Совете министров СССР (СПДР) передавал документы с мотивированными заключениями местной власти (и собственными предложениями) на окончательное рассмотрение СПДР, который принимал итоговое решение о регистрации религиозных объединений. После получения регистрации, исполнительный орган ("двадцатка") религиозного общества мог заключить договор с исполкомом о передаче верующим культового здания.
Сложившаяся в 1980-х гг. ситуация с регистрацией религиозных объединений отражала двойственное отношение к конфессиям в Советском Союзе. С одной стороны, идеологическая установка Коммунистической партии (орган, ответственный за реализацию государственной политики в отношении конфессий - Совет по делам религии, курировался непосредственно ЦК КПСС) декларировала постепенное отмирание религиозных пережитков в социалистическом обществе, с другой стороны, регистрация новых религиозных объединений свидетельствовала об отсутствии успехов местной власти в вопросе идеологического воспитания населения. Именно поэтому местные власти могли на протяжении длительного времени не рассматривать поступающие заявления о регистрации религиозных объединений, отклонять, неправильно оформлять или просто не давать ход документам о регистрации; распространены были методики давления на верующих с целью отзыва подписей и отказа от написания писем - на языке чиновников это называлось "работой предупредительно-профилактического ха-
С. 125
рактера"[4]. Часто верующих обвиняли в подделке подписей, когда за неграмотных сельчан расписывались их соседи. Собранные для регистрации подписи могли служить основанием для преследования подписавших, угроз в их адрес[5]. С целью лишить верующих, в первую очередь, православных, возможности вернуть церковное здание, в 1980-х гг. проводились активные мероприятия по их "освоению". Ежегодно уполномоченные СПДР отчитывались об успехах в деле освоения пустующих культовых помещений под "народные нужды"[6]. Десятилетиями стоявшие заброшенными церковные здания "осваивались" под дома культуры, музеи, "дома траура". Во второй половине 1х гг. продолжалось снятие с регистрации религиозных объединений. Так, в 1975 г. на Украине были сняты с регистрации 563 общины, в 1976 г, в 1986 гобщин РПЦ и 9 Евангельских христиан-баптистов (ЕХБ).
Верующие активно боролись за сохранение своих храмов и общин. В фонде Совета по делам религий отложились сотни писем от верующих, жаловавшихся на самоуправство властей. Одно из таких писем поступило в 1985 г. от верующих с. Южинец Черновицкой обл., пытавшихся защитить свой православный храм. В первом письме сообщалось, что после того, как церковь в их селе была снята с регистрации, верующие устроили круглосуточное дежурство у храма. Приехавшее начальство с милицией и собаками силой разогнали народ, вывезли церковную утварь, а наиболее активных верующих привлекли к административной ответственности. Во втором письме, уже совсем ином по стилистике, подробно рассказывается история мытарств сельских жителей, связанных с попыткой сохранить свою церковь. Авторы письма требовали соблюдать принятое законодательство и обвиняли власть во лжи и издевательствах над гражданами[7].
Кроме общеограничительных мер в отношении всех конфессий, был ряд деноминаций, существование которых советская власть не признавала и поэтому не регистрировала. Согласно п. 23. "Инструкция по применению законодательства о религиозных культах" 1961 г., отмененной только в 1988 г., "не подлежат регистрации религиозные общества и группы верующих, принадлежащие к сектам, вероучение и характер деятельности которых носит антигосударственный и изуверский характер: иеговисты, пятидесятники, истинно-православные христиане, истинно-православная церковь (ИПЦ), адвентисты-реформисты, мурашковцы и т. п.". Так, пятидесятники с 1944 г. регистрировались только в составе Всесоюзного совета евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ). Свидетели Иеговы не регистрировались, поскольку попали в разряд "антисоветских" по причинам отказа от службы в армии по религиозным убеждениям, нахождения их духовного центра на территории США, получения ими журнала, через который осуществляется религиозное руководство из этого духовного центра. Не подлежали регистрации общины и греко-католической (униатской) Церкви, поскольку ее структуры на основании решения Львовского "собора" 1946 г. были переведены в состав РПЦ[8].
К 1980-м гг. на Украине и в Белоруссии действовало множество незарегистрированных органами государственной власти религиозных обществ, которые чиновниками СПДР обозначались как "религиозное подполье". Чиновники признавали, что именно отказы в регистрации религиозных объединений приводят к росту нелегальной религиозной активности. В этот период СПДР неоднократно предпринимал попытки учета незарегистрированных религиозных объединений. Уполномоченные рассылали указы по проведению учета совместно с местными органами власти. Наиболее многочисленное религиозное подполье существовало в 1980-х гг. на Украине. В 1980 г. чиновники насчитывали там 951 незарегистрированную религиозную группу, в Белоруссии - 109[9].
В числе незарегистрированных религиозных групп находились верующие практически всех конфессий. На Украине к началу 1981 г. власти насчитывали 266 общин пятидесятников (15537 членов), 230 общин Свидетелей Иеговы (12819), 151 общину евангельских христиан-баптистов (6691) и 103 общины сторонников "Совета церквей" (4885), 76 общин РПЦ, 19 общин адриановцев (729), 13 общин Адвентистов седьмого дня (505), 13 иудейских, 4 католических, 4 общины ИПЦ, 3 реформатских и 19 общин мелких сектантских объединений. В Белоруссии были взяты на учет 29 общин "Союза церквей" (1796 членов), 47 общин пятидесятников (1543), 35 общин евангельских хри-
С. 126
стиан баптистов (1873), 15 иудейских объединений (181), 6 общин Свидетелей Иеговы (334), 6 общин католиков, 3 общины ИПЦ, 2 общины Адвентистов седьмого дня (97 членов). На Украине областями с высоким числом незарегистрированных религиозных объединений назывались Волынская, Закарпатская, Львовская, Ровенская, Харьковская, в Белоруссии - Брестская и Гомельская.
Из 116 незарегистрированных общин РПЦ в СССР, взятых на учет к 1981 г., 76 находились на территории Украины. Чиновники отмечали, что эти религиозные объединения имели свои исполнительные органы, культовые здания и имущество, в некоторых из этих церквей проводились богослужения служителями культа[10]. Практика совершения богослужений в православных храмах без священников была распространена в Закарпатье Галиции и Волыни, где местное население очень держалось за "свои" церкви, в которых молились их деды и отцы. Существование незарегистрированных религиозных групп давало возможность для любых беззаконий по отношению к ним со стороны местных властей (начиная от засыпки церковного здания зерном, изъятия и ликвидации культового имущества и заканчивая задержанием местными правоохранительными органами собравшихся помолиться людей, конфискацией религиозной литературы). Именно поэтому верующие активно подавали документы на регистрацию фактически действующих религиозных объединений. Дела СПДР за 1980-е гг. содержат тысячи писем верующих, добивающихся регистрации своих религиозных обществ. Местные уполномоченные и СПДР были буквально завалены письмами о регистрации, нередко приезжали целые делегации с просьбой открыть их родную церковь (Совет по делам религий при Совете министров УССР в 1976 г. посетили 136, в 1977 г. 160, в 1978 г. 199 делегаций). На Украине в 1976 г. было подано 387 просьб о регистрации, в 1977 г, в 1[11]. В 1981 г. было направлено 124 просьбы о регистрации и 654 о возобновлении деятельности ранее снятых (в большинстве случаев, в хрущевский период) с регистрации (при чем на РПЦ приходилось соответственно 6 и 605). В 1980 г. верующие Украины направили 1507 писем уполномоченным и 732 в СПДР УССР; в 1981 г. - соответственно 917 и 511. В 1984 г. в СПДР СССР поступило из УССР 674 письма (из 333 населенных пунктов), из БССР - 168 (из 59 населенных пунктов). Почти 40% всех письменных обращений поступило по вопросам регистрации или возобновления деятельности ранее снятых с регистрации религиозных обществ[12].
Необходимо отметить, что наиболее активно регистрации добивались верующие западных областей Украины и Белоруссии. Они атаковали заявлениями и письмами не только исполнительные органы власти, но и партийные инстанции. Огромный поток писем о притеснении прав верующих шел в связи с подготовкой XXVI съезда КПСС. В основном письма были связаны с отказами местных властей в регистрации[13]. Если все же документы на регистрацию православных объединений доходили до Совета по делам религий, то в большинстве случаев отказы в регистрации основывались на заключениях местных властей и уполномоченных Совета о том, что верующие могут "отправлять свои религиозные нужды" в соседних храмах[14].
Председатель Совета по делам религий УССР М. Колесник считал, что многочисленные инициативы об открытии церквей возникают под влиянием "религиозных экстремистов", настроенных враждебно по отношению к советской власти, они "паразитируют на чувствах верующих, нередко подбивают их писать письма и жалобы с требованием неограниченной религиозной деятельности"[15]. Активно подавали документы на регистрацию не только православные верующие, но и католики. Регулярно поступали письма и обращения с просьбой о регистрации отдельных греко-католических общин и легализации греко-католической Церкви[16].
Вместе с тем регистрация накладывала на членов религиозного объединения принципиальные ограничения в их деятельности. Организаторы религиозного общества при заключении договора о регистрации давали обязательство исполнять действующее законодательство, которое ограничивало их духовную жизнь исключительно возможностью "отправления культа". Считая неприемлемым для себя исполнение действующего советского законодательства, часть протестантских деноминаций принци-
С. 127
пиально отказывалась от регистрации своих общин в органах власти. Позиция "Совета церквей" относительно действующего в Советском Союзе законодательства очень четко была сформулирована в письме, направленном руководству страны в 1988 г. большинством общин этого объединения: "Ныне действующее законодательство о культах, на основании которого осуществляется регистрация, не только не предусматривает свободы проповеди Евангелия, но административно и уголовно преследует христиан за всякое ее проявление. Таким образом, мы поставлены перед выбором: жизнь веры или духовная гибель. В связи с этим мы вновь исповеднически свидетельствуем: до тех пор, пока свобода проповеди Евангелия не будет законодательно закреплена и не появятся очевидные и устойчивые обеспечения этой свободы на деле, регистрация церкви и связанные с ней вопросы рассматриваться не будут"[17]. Решительно отказывались от переговоров о регистрации в 1980-х гг. и общины Свидетелей Иеговы.
Наличие развитого монолитного религиозного подполья, особенно в протестантской среде, открыто заявляющего о преследованиях верующих за их религиозные убеждения и нежелающего идти на компромисс с безбожной властью, вынудило пересмотреть отношение к регистрации протестантских объединений. К тому же, практиковавшиеся в отношении членов нелегальных религиозных объединений силовые методы - разгоны молитвенных собраний, аресты, заключения, ссылки активистов и лидеров, административные взыскания в отношении рядовых членов, методы общественного воздействия, - меры, активно практиковавшиеся и в 1980-х гг., не давали желаемых результатов.
Начавшаяся с конца 1960-х гг. регистрация "автономных" протестантских объединений стала принципиальной победой решительного противостояния "Совета церквей" властям в период хрущевских гонений. Регистрация автономных пятидесятников, хотя и весьма ограниченная с 1969 г. также отражала признание властями неудачи "августовского соглашения" 1945 г. об объединении баптистов и пятидесятников в один союз. Другое дело, что, согласившись на регистрацию протестантских объединений, советская власть преследовала и свои цели. Во-первых, уничтожить монолитность внутри оппозиционного "Совета церквей", который поддерживали общины евангельских христиан-баптистов, не сумевших получить государственную регистрацию[18]. К 1980-м гг. оформилось жесткое противостояние в протестантской среде именно по вопросу регистрации.
Регистрация обязывала членов религиозных объединений действовать в рамках действующего законодательства. "Разъяснение о регистрации религиозных объединений" от 01.01.01 г. (N 21) сообщало, что "регистрации подлежат все баптистские религиозные объединения и группы верующих при условии безоговорочного признания и соблюдения ими советского законодательства о религиозных культах и других законов государства. Непризнание верующими церковных властей и авторитетов, малая численность того или иного религиозного объединения, отсутствие специального молитвенного дома не могут служить основанием для отказа в регистрации... Для регистрации религиозного объединения необходимо письменное заявление верующих... [в котором] должно быть сказано, что верующие берут на себя обязательство безоговорочно соблюдать советское законодательство о культах и все другие законы государства"[19].
Наконец, регистрация была важным способом контроля за существующей религиозной жизнью. Основанием для начала автономной регистрации стало вышеназванное "Разъяснение", в котором констатировалось преимущество для власти, "открытой, легальной деятельности религиозных объединений, находящихся под контролем государственных органов по сравнению с нелегальной, как правило, неконтролируемой государственными органами". Регистрация давала возможность контролировать членство и деятельность религиозной общины, не допускать ее увеличения и крещения новых членов, влиять на избрание лояльного пресвитера, ограничивать и контролировать привлечение детей к богослужениям. Аналитики СПДР отмечали неправильность политики местных властей, отказывающих в регистрации общин ЕХБ, поскольку
С. 128
"многие из этих объединений отличаются высокой активностью и миссионерской деятельностью верующих и служителей культа, а некоторые находятся под сильным влиянием фанатиков и экстремистов... А к чему же это ведет? Если в Калужской, Калининской, Смоленской областях, где почти все лояльные объединения зарегистрированы, за ними осуществляется контроль, число крещаемых в зарегистрированных обществах не восполняет естественную убыль (в каждой из них умерло больше, чем завербовано новых членов!), то в Брянской, наоборот, число новых членов, принявших крещение, более чем вдвое превысило число умерших (т. е. окрещено 644, а умерло 275); то же наблюдается в Рязанской, Ярославской областях". Схожими, по мнению СПДР, были результаты регистрации общин пятидесятников[20]. (Было бы, однако, неверно утверждать, что ситуация, описываемая чиновниками, наблюдалась повсеместно. Скорее имело место стремление выдавать желаемое за действительное. В Одессе, например, число членов автономно зарегистрированной общины пятидесятников выросло со 125 членов в 1969 г. до 190 членов в 1977 г.; в Киеве во второй половине 1970-х гг. также наблюдался активный рост числа членов в двух зарегистрированных общинах пятидесятников)[21].
Чиновники СПДР считали также регистрацию религиозного объединения способом перевода верующих на позиции лояльности по отношению к власти. В 1982 г. СПДР было разослано рекомендательное письмо "О некоторых вопросах организации контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах местными советскими органами", в котором указывалось, что "регистрация - единственный путь, ведущий к созданию правильных, построенных на принципах обоюдного соблюдения, законных взаимоотношений между государством и Церковью. Необоснованный, под разными надуманными предлогами отказ в регистрации фактически действующих религиозных объединений вызывает законное недовольство верующих граждан, активизирует деятельность разного рода фанатиков и экстремистов"[22]. В письме указывалось на необходимость действий в рамках законодательства и утверждался тезис о правильности не открытой борьбы с верующими, которая загоняет религию в подполье и тем самым обостряет экстремизм, а о необходимости совершенствования системы контроля над религиозной жизнью и обеспечения лояльности власти со стороны верующих. Кроме того, подчеркивалось, что регистрация "позволяет ликвидировать отчуждение этих верующих от советской действительности, преодолеть фанатизм в их взглядах, прекратить изуверские моления"[23]. Уполномоченный по Витебской обл. в 1982 г. отмечал, что "с тех пор, как пятидесятники были зарегистрированы, только административная комиссия при исполкоме Оршанского горсовета народных депутатов по представлению комиссии содействия один раз рассматривала вопрос о нарушении законодательства о культах, выразившемся в том, что состоялось водное крещение без разрешения исполкома. Другие нарушения не выявлены"[24].
Если в начале 1970-х гг. регистрировалось незначительное число протестантских общин, то с 1976 г. регистрация таких объединений на Украине и в Белоруссии стала производиться ежегодно. В 1980 г. на Украине из подавших на регистрацию 37 протестантских объединений были зарегистрированы 10 общин[25]. В Белоруссии в 1980 г. было зарегистрировано 9 общин ЕХБ, из которых 7 вошло в состав ВСЕХБ, а две были зарегистрированы автономно[26]. В 1986 г. на Украине было зарегистрировано 30 религиозных объединений, из них 29 протестантских: 12 общин ЕХБ было зарегистрировано в составе ВСЕХБ, 10 общин христиан веры евангельской (пятидесятников) автономно, 7 общин Адвентистов седьмого дня, 1 община римско-католической Церкви. В Белоруссии в том же году было зарегистрировано 5 новых религиозных обществ, 4 из которых "сектантские"[27]. Власти, проводя регистрацию отдельных протестантских общин, регулировали общую численность зарегистрированных объединений путем снятия с регистрации других общин той же деноминации. В итоге общая численность общин не претерпела существенных изменений. Наибольшего успеха достигли пятидесятники, число общин которых, зарегистрированных на Украине за 6 лет (с 1980 г. по 1986 г.), выросло на 54, а в Белоруссии на 8, составив соответственно 135 и 33 общины.
С. 129
Итак, к середине 1980-х гг. регистрация религиозных объединений воспринималась как способ регулирования религиозной активности верующих и имела ярко выраженный ограничительный характер. Так, добивавшиеся на протяжение многих лет, часто фактически действовавшие, православные религиозные объединения не могли получить официальной регистрации: на протяжении всего послевоенного периода как на Украине, так и в Белоруссии не было зарегистрировано ни одной православной общины. Наличие мощного, оформленного движения в протестантской среде вынудило власти пойти на регистрацию протестантских объединений. Такая регистрация по мнению чиновников, способствовала созданию контролируемых и регулируемых протестантских общин, находящихся на позиции "лояльности" по отношению к советской власти. В реальности это привело к появлению динамично развивающихся протестантских общин, настаивающих на "автономности" религиозной жизни.
Примечания
[1] Советское государство и Русская Православная Церковь в 1гг.: от богоборчества к стабилизации взаимоотношений // Религия. Церковь. Государство. Пенза, 2002; прот. История Русской Православной Церкви. Синодальный и новейший периоды. 1Изд. 2. М., 2006; Русская Православная Церковь, верующие, власть. Рязань, 2007.
[2] Путь длиной в семь десятилетий: от конфронтации к сотрудничеству (государственно-церковные отношения в истории советского общества) // На пути к свободе совести. Перестройка: гласность, демократия, социализм. М., 1989. С. 67; Русская Православная Церковь и государство: проблемы, тенденции, уроки взаимоотношений (вторая половина XX века). М., Пенза, 2001; Вероисповедная политика Российского государства. М., 2002. С.
[3] Православна Церква в тоталітарній державі Україна 1940 - початок 1990-х років. Полтава, 2005; Пізній протестантизм в Україні (п'ятидесятники, адвентисти, свідки Єгови) // Історія релігії в Україні. Т. 6. Київ, Юрогобич, 2007. С. , , ; Грыгор'ева В. В., , Навіцкі У. І., Філатова А. М. Канфесії на Беларусі Мінск, 1998. С.
[4] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 1891, л. 31.
[5] Гам же, д. 2208, л. 146.
[6] Там же, д. 2989, л.
[7] Там же, д. 2989, л.
[8] Там же, д. 2287, л. 24.
[9] Там же, д. 2208, л. 149.
[10] Эволюция вероисповедной политики советского государства и деятельности Русской Православной Церкви: 1гг.: Дис.... д-ра ист. наук. М., 2005. С. 153.
[11] Указ. соч. С. 266, 268, 276, 279.
[12] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 2723, л. 47.
[13] Там же, д. 2036, л; д. 3763, л. 185.
[14] Там же, д. 1998, л. 16; д. 1891, л. 31.
[15] Указ. соч. С. 276.
[16] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 2036, л.
[17] Там же, д. 3684.
[18] Обзор истории евангельско-баптистского братства в Украине. Одесса, 2000.
[19] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 2295, л
[20] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 2295, л
[21] Пізній протестантизм в Україні. С.
[22] ГА РФ, ф. 6991, оп. 6, д. 2287, л. 29.
[23] Там же, д. 2295, л
[24] Там же, д. 2457, л. 115.
[25] Там же, д. 1801, л. 19.
[26] Там же, д. 2208, л. 16.
[27] Там же, д. 2208, л. 16.
С. 130
