Эта история произошла осенью 1987 года

Эта история произошла осенью 1987 года. Я работаю в Институте уже третий месяц, хотя и ощущая себя несколько оторванной от коллектива, так как помещаюсь здании Советская-2 (нынешнее здание Университета) – здание пребывает еще в состоянии ремонта, а потому малозаселено, пустовато и мрачновато… Комната (сейчас это – аудитория №1), где я сижу (как правило, в гордом одиночестве – все мое начальство, а также старшие товарищи и коллеги работают в метрополии на Ботике) громадна и пуста, высоченные потолки, столы по периметру, пяток компьютеров типа «Правец-8М» для проекта обучения школьников «Гамбург-Велихов». Школьники и составляют мне время от времени компанию – я провожу занятия в УПК у четырех групп старшеклассников. Через коридор от меня дверь – Лаборатория вычислительной техники, там тоже сидит молодежь, а головная контора их там же, где и моя – на Ботике. Вдоль всего коридора непонятные конструкции с занавесками – больше всего напоминают кабинки для голосования. Где-то на втором этаже по слухам есть Лаборатория школьной информатики.

…И вот однажды во время занятия с очередной группой УПК-шников в дверях возникает вдруг патриархального вида человек в бороде и уведомляет меня, что он прибыл забрать компьютеры из этой комнаты, чем и намерен сейчас заняться. Смутное впечатление о том, что он очень даже может оказаться заведующим загадочной лаборатории со второго этажа у меня есть. Но и сомнения по этому поводу присутствуют. Перспектива в одночасье лишиться компьютеров меня удивляет – меня никто об этом не предупреждал.

–  А у Вас есть какая-нибудь бумага, ну, распоряжение на передачу техники? – спрашиваю в смятении.

–  Есть, – говорит человек, – только не при себе, а дома. А впрочем, мне директор Института указал устно технику забрать. Вчера.

Совершенно случайно, но из абсолютно достоверных источников я знаю, что директор ИПС находится уже несколько дней в зарубежной командировке. Во Франции.

–  Как это указал? – ситуация обостряется, – по телефону?

–  Почему по телефону? В непосредственной беседе, – пришедший раздражается.

Тут все, наконец, становится на свои места. Ребята, да меня просто дурят! Как неприятно, а еще интеллигентный человек, с бородой!

–  Без письменного распоряжения техника передана не будет! – как я бываю порой категорична!

Однако человек тоже устал объясняться. Широким жестом он распахивает дверь в коридор и командует появившимся паренькам:

–  Отключайте компьютеры и выносите!

Дети мои замерли над клавиатурой – какой скандал! Кроме того, хоть я сама и не так давно начала познавать компьютер на практике, но главное про него я познала еще в Университете – компьютер ОЧЕНЬ дорого стоит! И вот сейчас эти доверенные мне машины унесут в неизвестном направлении? Ну, нет!

–  Или вы отправляетесь за письменным распоряжением, или я сейчас вас тут закрою, а потом пусть кто-нибудь компетентный разбирается, имели ли вы право забирать эти компьютеры, – это моя последняя попытка уладить дело мирным путем.

Так как всерьез моих слов, похоже, никто не воспринимает, я выхожу в коридор, захлопываю за собой массивную дверь (еще прошлого века постройка, небось) и дважды поворачиваю ключ в замке. Даже детей там бросила, как же они там теперь, бедные мои крошки?

Теперь, напротив – в лаборатории ВТ есть телефон, ЗВОНЮ НА Ботик в слабой надежде получить какое-нибудь разъяснение или совет. Однако, и время налета выбрано не случайно – весь Институт выехал с Ботика на обед в городской ресторан (да, так раньше было!), тоскуя, слушаю длинные гудки…

Положение дел становится вконец абсурдным – ну и что? Открыть мне их сейчас? Вряд ли я готова продержать под замком группу людей в течении нескольких часов… Да там же и дети! Но тогда – зачем закрывала-то?! Смешить только людей? Обидно!

И тут я с изумлением слышу, что мои пленники нервничают! Да! Более того – там настоящая паника, разбегаясь от самого окна кто-то своим торсом бьется в дверь. Но, либо дверь крепка, либо торс не очень уж крепок… Ну что ж, по крайней мере моральное удовлетворение я таким образом получила… Однако сейчас мне, как никогда, необходима поддержка. Возвращаюсь в ВТ.

–  Ребята, помогите! Я там в своей комнате закрыла, кажется, лабораторию Школьной информатики. Теперь уж и выпустить готова, да они совсем озверели! Боюсь! Постойте рядом, пожалуйста.

Ребята хохочут, да, они всегда любят послушать мои рассказки! Но тут до них действительно доносятся глухие удары из коридора, и улыбки стираются… В напряженных позах Гера с Игорем замирают у вздрагивающей под ударами двери. Я понимаю их смятение, они, как и я работают здесь недавно, а происходящее и меня-то напрягает….

Улучив момент, быстро поворачиваю ключ и отскакиваю в сторону. Бородатый человек, пролетев с разбега мимо нас, скрывается в «кабинке для голосования» на другой стороне коридора. Почуяв свободу, спешат воспользоваться открытой дверью и его соратники. Впрочем, кто-то из них все же прихватывает рядом лежащие железки. В результате мы лишились монитора и двух дисководов. Жалко! И все ж потери наши минимальны.

А дети? Как же там бедные крошки?! Вроде ничего, напряжены, конечно, глазками посверкивают… Обтряхиваю с них соринки и провожаю домой. Сама тоже ухожу. Дверь закрываю. А что же мне? Ждать, пока, опомнившись, кто-нибудь вернется?

***

Вечером в общежитии было весело. Жизнерадостный сосед громогласно вслух зачитывал Уголовный кодекс: «За самовольное лишение свободы…», меня слегка знобило.

Из телефонного звонка моего начальника тем же вечером: «Оля, что там за происшествие? Говорят, тебя какие-то мужики где-то закрыли и что-то унесли из нашей комнаты? Оля, ты только не переживай, разберемся!». Не переживаю. Разобрались. Однако, как быстро и как вольно обращается с событиями людская молва…

Кстати о детях: возможно, это совпадение, но вся группа, присутствующая тогда на занятиях, в полном составе (и только эта группа), получив высшее образование, вернулась в наш Институт. Уже в другом качестве – молодыми специалистами.