Олег Парамонов
Часы над вокзалом
Самара, 2001
«Мы покоряем пространство и время…»
/Из песни прошлых лет/
Покоряя пространство,
Беспокойно вы жили
И от станции к станции
Все куда-то спешили.
И себе заслужили
На лихом перегоне
Место в братской могиле,
Будто в общем вагоне.
Жизнь мольбой и слезами
Не воротишь назад…
А часы над вокзалом
Все горят и горят.
Ноябрь 1999г.
В. Яковлеву
В городе разбуженного детства
По воспоминаниям кружу.
И себя иглой Адмиралтейства,
Будто бы пластинку, завожу.
И со мной далекая и близкая,
Возникая из небытия,
На оси заигранного диска
Молодость вращается моя.
1996 г.
Декабрьские колокола
Будто разом лёд вспороли
Язычком колокола:
По морозцу, по раздолью
Утром музыка пошла.
По заснеженной России,
По сугробам босиком,
И по сине, и по сине -
Синеве без синяков.
Разошлась напропалую.
И уже гудит молва:
Вон, как нынче коронуют
Рождество колокола.
Небосвод крутой качается
На отчаянном ветру.
Отчего же нам печалиться,
Если рано по утру
В подмороженных оконцах,
Застеклённых серебром,
Апельсиновое солнце
Звякнет медным декабрём.
декабрь 1975 г.
* * *
Отчего вам не звонится, звонницы?
Ваших век воспаленных медь -
То ли это за прошлое месть,
То ли просто вам не здоровится?
Понимаете, нам не дозволена
Тишины застоявшейся грусть.
Подо льдом еле слышится Русь.
Отчего вам не звонится, звонницы?
В немоте застоялись картинно.
Или в этом молчанье законном
Обречённость орущего звона
Телефона в пустой квартире?
ноябрь 1972 г.
* * *
Живём - шагаем,
в ногу ли, не в ногу,
приемля всё,
что требует закон.
И молимся
очередному богу,
Присев
у телевизорных икон.
И думаем,
как разучиться думать
И научиться
не смотреть на тех,
Кто подменяет
нынешнюю дурость
Бесстыдной верой
в завтрашний успех.
И я молюсь
с надеждой безусловной…
А мой потомок,
судя по всему,
Меня помянет
нецензурным словом
За то,
что я молился не тому.
1989 г.
* * *
Как много их,
восшедших на костер,
Осталось пеплом,
памятью - немного.
И научились люди
с давних пор
Жить, предавая
и себя, и бога.
В их душах
поселился демон зла,
А на устах -
божественная святость,
Которая
их тёмные дела
Умеет, ослепив,
до срока прятать.
И всё-таки,
сошедшая с креста,
Жива надежда
моего народа,
Что пепел
окаянного костра
Удобрит почву
праведного всхода.
1989 г.
* * *
Мне так порой бывает тяжело,
Что кажется немыслимой удача
Поверить в то, что будет все иначе,
Когда тебе бывает тяжело.
Мне так порой бывает хорошо,
Что, забывая истину простую,
Я самообреченно протестую
И отвергаю всё, что хорошо.
В противоречьях этих, может быть,
Хранится неразгаданная тайна
Оправданного мужества страданья,
Которого не в силах разрешить.
июнь 1979 г.
* * *
Я чувствую, как медленно старею,
Как не спеша уходит из меня
В календари двадцатого столетья
Неповторимость прожитого дня.
Грядущее является за гранью
Вчерашнего осеннего дождя,
Который вспоминают с содроганьем
Ко мне на чай зашедшие друзья.
Они к столу присядут, грея руки.
За позднее вторженье извиняя,
Я расскажу им весело о скуке,
Без стука навещающей меня.
Под самоварный позабытый голос
Дымящийся в стаканах кипяток
Повяжет на простуженное горло
Крутого чая шерстяной платок.
Мы засидимся заполночь. Хозяин
Начнет читать забытые стихи,
Пока рассвет, пришедший с опозданьем,
Ночную пустоту не застеклит.
Тогда все разойдутся, не желая
Ночей спокойных или добрых утр.
И комната, недавно столь жилая,
Надолго позабудет про уют.
Друзья уйдут. Их поступи растают
В молочных очертаниях зари.
Я чувствую, как голос мой врастает
В их голоса, звучащие вдали…
1978 г.
