Кисина в Швейцарии

КОНЦЕРТЫ Е. КИСИНА В ШВЕЙЦАРИИ

Вечером 29 ноября мы поехали в Базель на концерт Евгения Кисина. Он выступал в зале "Казино" с редкой и интересной программой: в первом отделении Шуман ("Фантастические пьесы", Новеллетта фа диез минор), во втором - 4 баллады Шопена. Я ни разу не была на концертах Кисина в России, а смогла его вживую услышать в Швейцарии. Кто бы мог подумать. Он играл замечательно, с вдохновением. В "Фантастических пьесах" тончайшая нюансировка и удивительная полифония голосов была подчеркнута в двух миниатюрах "Вечером" и "Отчего?" (руки жили одновременно разной жизнью). Я слышала эти пьесы много раз, но они никогда до этого не трогали меня. Теперь предстали мне благодаря Кисину в новом свете, как пример "всё во мне, и я во всём". Я растворилась в этот момент где-то в другом мире, поняла, что могла бы сейчас по-другому рассказывать студентам о Шумане, о романтическом мышлении: не формальную констатацию фактов, а внутреннее ощущение, которого раньше не было, оно, вероятно, приходит со временем, опытом.

С первых же звуков первой баллады стало ясно, что Шопен является действительно чем-то особым для пианиста. Никто так не играет его, как Кисин, чувствующий себя вдохновенно, расковано и свободно. Не случайно на бис Кисин играл произведения Шопена, причем весьма щедро: не только несколько вальсов, но и первое скерцо. Было такое ощущение, что он мог бы и остальные скерцо так же сыграть, как до этого исполнял баллады. Публика очень тепло принимала его, много аплодировала, кричала "браво!", вставала несколько раз, что в Швейцарии бывает очень редко и публика встает в исключительных случаях: только для избранных. Кисин заслужил такую встречу! Он бесподобно сыграл все баллады, много раз выходил на поклоны, не заставлял долго просить его сыграть. Играл с разнообразной динамикой: "Стенвей" звучал то пианиссимо, которое было везде слышно, то фортиссимо в кульминациях баллад, не было бетонного форте, в чем упрекнула его как-то Горностаева. На меня особенное впечатление произвели первая и четвертая баллады, может быть как самые драматичные.  Наиболее яркими моментами концерта оказались для меня лирические эпизоды. Для них Кисин нашел особые краски. Знаменитый вальс 7 до диез минор, такой затасканный, прозвучал как откровение. В нем не было пошлых ускорений и замедлений, а были движение и динамика, покоряющие естественностью и неуловимостью разнообразия. 

Г. Бадмаева

кандидат искусствоведения,

выпускница кафедры теории и истории музыки 1993 года