Ректор МГУ против ЕГЭ для бакалавров

02.04.2012

Живое пространство новостей

http://www. eduhelp. info/page/rektor-mgu-protiv-ege-dlja-bakalavrov

Ректор МГУ против ЕГЭ для бакалавров

Сейчас ни для кого не секрет, что ЕГЭ заменил собой школьные выпускные и вузовские вступительные экзамены. Однако чиновники на этом не останавливаются и продолжают придумывать эдакое. Так Минобрнауки РФ предлагает в ближайшие годы ввести ЕГЭ для бакалавров. Однако, уже на первоначальном этапе чиновнической задумки появляются ее противники. Одним из которых является Виктор Садовничий - ректор Московского государственного университета (МГУ) имени Ломоносова, выступает против введения тестовой проверки знаний выпускников бакалавриата.

По мнению ректора, ЕГЭ не может заменить собой выпускной экзамен, который должен с экзаменационной комиссией, и с написанием дипломной работы. Единственное, что здесь необходимо сделать, так это навести большой порядок и установить более жесткие требования. Университетский ЕГЭ на его взгляд уместен только в форме аттестации при переходе из бакалавриата в магистратуру.

«Ни для чего другого он не нужен. Человек получил диплом бакалавра, пошел работать. Зачем ему ЕГЭ? Это только для тех, кто желает продолжить обучение в магистратуре», - подчеркнул Садовничий.

Также он считает, не приемлемой и форму Единого госэкзамена при поступлении в аспирантуру, так как «нельзя отбирать людей в науку по результатам тестов или какому-то усредненному показателю» - добавил ректор МГУ.

Комментариев: 9

02.04.2012

Новые известия

http://www. *****/society//161536-viktor-sadovnichij-prizval-zakryvat-universitety. html

Виктор Садовничий призвал закрывать университеты

По материалам РИА «Новый Регион», Интерфакса и РИА Новости

Ректор Московского государственного университета имени выступил в конце минувшей недели против инициативы Минобрнауки ввести ЕГЭ для выпускников вузов. По мнению ректора МГУ, единый госэкзамен в вузах приемлем только в форме аттестации при переходе из бакалавриата в магистратуру. Не нужен ЕГЭ и при поступлении в аспирантуру, так как «нельзя отбирать людей в науку по результатам тестов или какому-то усредненному показателю». Садовничий признает, что необходимо постепенно сокращать количество вузов и их филиалов, которых на сегодня свыше 3,5 тыс. Причем процесс сокращения не должен затрагивать уже принятых студентов. «Их надо переводить в более сильные вузы, с тем, чтобы они не обмануты были, а наоборот, приобрели в результате», – пояснил ректор МГУ. Надо учитывать и другие факторы, например, то, что в каком-то регионе университет «не является большим и, может быть, испытывает трудности», но при этом он – «центр культуры, опора и надежда региона». Садовничий также сообщил о возросшем интересе школьников к «трудным естественнонаучным специальностям» – математике, информатике и инженерному образованию. Он считает, что молодежь все меньше притягивают «модные» направления – юриспруденция, менеджмент и экономика.

02.04.2012

Итоги, №14 (825)

http://www. *****/obsch/2012/14/176317.html

Нина Важдаева

Перемена мест 

Почти половина московских старшеклассников хотела бы уехать из России. Куда? Зачем? Почему?

Дима Киреев, которому от роду 15 лет, твердо заявил родителям, что станет врачом, а жить и работать будет только во французском Лионе — одном из центров мировой медицины. Сначала папа с мамой были шокированы эскападами сына, а потом задумались — а ведь в России медики получают копейки. Тинейджер в своем решении не сомневается, к тому же и намерение эмигрировать возникло не на пустом месте: Дима скрупулезно изучил вопрос. Во Франции государство предоставляет иностранцам возможность бесплатного обучения на французском языке. Так же поступают Германия и Чехия. Почему бы не воспользоваться таким шансом?

Подобными вопросами задается не только Дима, но и почти половина московских старшеклассников. Об этом свидетельствуют результаты исследования Института социологии образования РАО: 41,8 процента подростков мечтают работать за границей, 46,3 процента хотят продолжить там образование, а 40,2 процента — перебраться на постоянное место жительства. Социологи считают эти показатели весьма тревожными и предрекают мощную волну эмиграции из России, причем совершенно нетипичного характера. «В конце 80-х — начале 90-х за границу стремились люди со сложившимися семьями, а одной из главных мотиваций становилась забота о будущем детей, — комментирует директор Института социологии образования РАО доктор психологических наук, профессор Владимир Собкин. — Правда, повзрослев, эти дети далеко не всегда благодарили родителей за выбранный путь. Сейчас все наоборот: подростки стали более самостоятельными и сами строят эмиграционные планы». Чем же их привлекают дальние страны?

Откуда мыслишки?..

Исследуя мотивы планируемой эмиграции, специалисты выявили у московских старшеклассников шесть ведущих фобий. Три из них связаны с опасениями, касающимися самореализации: профессиональной, личной и материальной. Другие три касаются возможных проявлений социальной агрессии: боязнь стать жертвой насилия, теракта, войны. Уехать за границу на ПМЖ собираются прежде всего дети из состоятельных (22 процента) и, наоборот, очень бедных семей (12,8 процента). Первые чаще всего ориентируются на опыт родных и знакомых, вторые не видят другого выхода. 10,9 процента московских школьников хотят уехать по примеру родственников. отправилась на ПМЖ в США, куда ранее эмигрировал ее старший брат. «По образованию я финансист, работаю в международной компании и занимаюсь оценкой инвестиционных проектов, — рассказывает Елена. — Когда еще училась в Москве, поехала в США по обмену и пришла в восторг от этой страны. Окончила вуз, отправилась на стажировку, да так и осталась. Сейчас живу в Сиэтле в огромной светлой квартире. Сама я из Подмосковья. И какая жизнь ждала бы меня в России? Каждый день ездить в Москву на работу — два часа давиться в электричке. Нет, назад не вернусь». Как поясняет психолог центра «Мир вашего я» Ольга Меженина, «у нас в стране люди не уверены в будущем, и эта неуверенность сказывается на еще не сформировавшейся психике подростков. Им также важно быть успешными, а люди, переехавшие за границу, воспринимаются как успешные».

Дети из бедных семей имеют аналогичную мотивацию, только еще более мощную. «Они не видят для себя «социальных лифтов» в России и потому хотят попытать счастья в других странах, — поясняет Владимир Собкин. — Для них поездка за границу не приключение, а возможность достичь того уровня жизни, который недоступен здесь».

Социологи отмечают, что эмиграционные настроения подростков связаны еще и с развитием информационных технологий. «Сейчас в Интернете легко узнать, какие нужны документы для переезда, найти новых знакомых в любой стране, — поясняет директор Института социальной политики и социально-экономических программ НИУ ВШЭ Сергей Смирнов. — Помолодевшие эмиграционные настроения — результат технического прогресса».

Вдобавок российские подростки сегодня неплохо говорят по-английски. Соответственно стирается языковой барьер для эмиграции. Социологи выяснили: в страны Евросоюза намерены отправиться 37,5 процента старшеклассников, блестяще владеющих английским.

Есть еще одна причина: молодежь уверена, что, оставаясь в России, не сможет избавиться от родительского надзора. На Западе молодые люди в 18 лет легко уезжают из отчего дома. В любом крупном городе они могут без проблем снять доступное жилье, найти работу, устроиться на учебу. А куда податься московскому школьнику? «В подростковом возрасте людям свойственно жить эмоциями, — поясняет психотерапевт, тренер Института групповой и семейной психологии и психотерапии Марк Сандомирский. — И, конечно, в их планы вносит вклад подсознательное желание обрести независимость. Именно стремление жить отдельно, строить свою судьбу самостоятельно — одна из причин, по которым часть молодых людей воплощает свои смелые планы в жизнь».

С мотивацией все понятно, но вот насколько наша молодежь может быть востребована там, куда так стремится?

Не ждали?

В январе Барак Обама сделал сенсационное заявление: он предложил принять закон, по которому американское гражданство будет предоставляться тем талантливым выпускникам-иностранцам, кто получил образование в США по инженерным, научным или бизнес-направлениям. Фактически это часть национальной программы США по снятию интеллектуальных сливок в глобальном масштабе. Стоит ли верить американцам? «Перед тем как задуматься об эмиграции, молодые люди должны отдать себе отчет в том, что западные страны заинтересованы в притоке мозгов, — отмечает Сергей Смирнов, — и они охотно принимают уже состоявшихся специалистов или молодых ученых. Интересен и российский капитал, поэтому дети богатых родителей могут замечательно жить за рубежом. Грамотно оценить свои риски должны ребята из семей с малым и средним достатком. Надо понимать, что неквалифицированного персонала на Западе и так хватает. Поэтому эффективнее всего ехать за границу учиться, а уже потом пробовать устроиться там на работу».

Случаев, когда молодые люди, попробовав свои силы за рубежом, возвращались в Россию, предостаточно. Рассказывает москвичка Светлана Рябчикова: «В Москве я училась на педиатра, но моя сестра вышла замуж за немца и меня позвала с собой в Берлин. Я бросила учебу и решила начать новую жизнь. Получила рабочую визу и устроилась уборщицей в отель. Теперь понимаю, как чувствуют себя мигранты из Средней Азии в Москве. Немецкий учила в школе, потом в вузе, но уровень знаний все равно не позволял свободно общаться. Через полгода поняла — жить в Германии не хочу. Все чужое. Вернулась в Москву, продолжила учебу. Жить нормально и у нас можно — в частных клиниках неплохо платят. А там мы своими не станем».

С этим утверждением могли бы поспорить те, кто с детства жил или учился за границей. Корреспонденты «Итогов» общались с такими ребятами в частных школах Швейцарии, Франции, Англии. Многие из них возвращаются на родину, чтобы отучиться в российском вузе, а потом уже шлифовать знания за рубежом. И они везде — свои. Именно их истории об успехе расходятся по Сети и воспламеняют остальных. Но среди тех, кто вырос в России, по данным социологов, приживается за границей всего каждый десятый. «Я встречал молодых людей, которые возвращались в родительское гнездо, не выдержав бытовых трудностей, — поясняет Сандомирский. — Прижиться за рубежом могут только психологически зрелые люди».

Как подмечают психологи, рассуждая об эмиграции, подростки говорят лишь о намерениях. Охота к перемене мест присуща этому возрасту и связана с расширением границ социального «я». Если у подростка все же непреодолимое желание уехать за границу, психологи рекомендуют родителям простой способ: снять для чада квартиру на соседней улице и дать ему пожить самостоятельно. Возможно, и желание уезжать исчезнет через полгода. А если не исчезнет, стоит, например, отправить его на учебу за рубеж. Поступить в западные вузы непросто, а потому даже попытка поднимет самооценку ребенка, закалит характер. Такой опыт еще никому не вредил — ни стране, ни ее юным гражданам.

02.04.2012

Известия

http://www. *****/news/520218

АСИ посчитало политику Минобрнауки бесперспективной

Агентство стратегических инициатив признало реформу образования, проводимую в последние годы министром Андреем Фурсенко, неэффективной. Именно такой вывод можно сделать из «дорожной карты» по образованию — документ подготовили эксперты под руководством главы направления АСИ «Молодые профессионалы» Дмитрия Пескова. По их мнению, российское образование должно развиваться по другим стандартам.

Документ рекомендует синхронизировать систему ЕГЭ с существующими международными стандартами. Речь идет прежде всего об аттестации знаний школьниками иностранных языков.

— У нас есть ЕГЭ по английскому языку — с нашей точки зрения, он отдельно не нужен и даже вреден. Почему-то наши специалисты считают, что у нас существует какой-то особый английский язык, которому мы учим выпускников наших школ. Если человек сдал международный экзамен TOEFL или IELTS по английскому, то ему нет никакой необходимости повторно сдавать какой-то другой тест, — уверен Песков. В конечном счете это даст возможность прийти к признанию российских выпускных экзаменов за рубежом, полагает он.

— Сейчас, следуя политике Минобрнауки, все контрольные функции над ЕГЭ выполняет государство, в перспективе этим должны заниматься профессиональные общественные организации, создавать независимый центр приема ЕГЭ. Такие стандарты уже функционируют во многих странах, — говорит член комитета по науке СФ, сенатор Руслан Гаттаров, который также принимал участие в обсуждении доклада. — В вузах сейчас  появляется все больше требований к отчетности, которые вводит Минобрнауки. Им дают больше денег, а они в штаб набирают бухгалтеров, например, а не ученых и экспертов, все дальше уходя от науки. В будущем вузы должны перейти на саморегулирование. Жесткий контроль, введенный Фурсенко, перспектив не имеет, это шаг назад.

Кроме того, в АСИ считают ошибкой министерства недостаток внимания инновационным технологиям.

— Качественное онлайн-образование гораздо лучше некачественного обычного, — уверен Песков.

Исправить ситуацию, полагают в АСИ, мог бы федеральный онлайн-университет. 

— В нем могли бы учиться до миллиона студентов. Студент любого вуза мог бы выбирать себе курсы. В случае успешного прохождения и сдачи экзамена эти предметы должны засчитываться в его дипломе в обычном вузе, — считает Песков.

Чтобы внести соответствующие изменения в законы, сенаторам и экспертам АСИ придется поторопиться. До второго чтения федерального закона об образовании осталось совсем немного времени, его должны рассмотреть в ближайшие месяцы. После второго чтения внести поправки будет затруднительно. 

— Эти альтернативные предложения не хуже, чем предлагает Минобразования. Ряд этих стратегий могут быть реализованы, и они эффективны, — говорит первый зампред думского комитета по образованию Владимир Бурматов.

По его словам, поправки в закон об образовании от АСИ он получит в ближайшие две недели.

В пресс-службе министерства «Известиям» отказались прокомментировать образовательные предложения Агентства стратегических инициатив: 

— Мы не можем комментировать деятельность АСИ. Мы исполнительная власть, и у нас мнений [на этот счет] быть не может.

Читайте далее: http://www. *****/news/520218#ixzz1r3OBf3EB

04.04.2012

Российская газета

http://www. *****/2012/04/03/vuzy-site. html

Ирина Ивойлова

Ректор не прошел по конкурсу

Количество мест в слабых госвузах может снизиться на 10 процентов

В 2012 году на бюджетные отделения вузов поступят 490 тысяч человек. Минобрнауки объявило о новых правилах распределения контрольных цифр приема и, соответственно, бюджетного финансирования.

Все вузы - и государственные, и негосударственные, а их 1115, теперь должны участвовать в конкурсе по каждому направлению подготовки. Всего таких направлений 390. Новшества касаются и ведомственных вузов.

Заявку можно прислать по интернету, комиссия учтет, в числе прочего, ЕГЭ абитуриентов, количество олимпиадников, потребности экономики региона. В минобрнауки ожидают, что на конкурс по программам высшего образования придут 500 государственных и 200 негосударственных вузов. Что касается программ среднего профобразования, картина такая: претендовать на бюджетные средства могут около 200 государственных и 70 негосударственных вузов. Цена бюджетного места - от 60 до 112 тысяч рублей в год. Ожидается, что около 10 процентов мест достанется негосударственному сектору.

"Не останутся ли без госзаказа технические вузы, средний балл ЕГЭ там невысокий?" - поинтересовалась "РГ" у директора департамента развития профессионального образования минобрнауки Геннадия Шепелева.

"Наоборот, они выиграют. За студентов инженерных специальностей вуз получает больше, чем за тех, для обучения которых достаточно ручки, бумаги и компьютера, - пояснил Шепелев. - Это позволит техническим вузам активнее развивать инженерное направление, а подготовку экономистов и юристов сделает не очень выгодной".

Глава департамента пояснил, что с этого года ужесточаются требования к вузам, которые предлагают платное обучение. Сейчас стоимость должна строго соответствовать той, что идет из бюджета. Допустим, студент бюджетного отделения "стоит" 80 тысяч рублей в год. Для платника, который сидит в одной группе с бюджетником, цена должна быть такой же, если, конечно, вуз не предлагает платным студентам дополнительные услуги - тут плата может быть выше.

Что касается уровней образования, то количество мест в бакалавриате в 2012 году снизится на 2 процента в пользу магистратуры.

комментарий

Владимир Зернов, ректор Российского Нового Университета:

- Проводить конкурс за бюджетное финансирование, безусловно, позитивное решение. Мы шли к нему 12 лет. Новые подходы к финансированию вузов позволят создать конкурентную среду и вывести российское образование на позиции лидерства. Наш университет будет изучать критерии участия в конкурсе, если они будут объективные, то, думаю, мы сможем, претендовать на бюджет. 

Ефим Пивовар, ректор РГГУ:

 - Несмотря на демографический кризис, конкурс на бюджетные места в РГГУ  - всегда высокий. В прошлом году он составил 26 человек на бюджетное место. И как результат - средний балл ЕГЭ поступающих очень высок. Это подтверждает востребованность РГГУ среди высококонкурентного московского рынка. Ведь абитуриент голосует ногами, его невозможно заставить поступать в слабый вуз. В условиях, когда проводится курс на сокращение числа вузов, господдержку должны получать сильные, системообразующие вузы в своих областях. Как государственные, так и наиболее сильные негосударственные.

06.04.2012

РИА Новости

http://*****/edu_analysis//.html

Елена Кузнецова

Пивовар: невозможно создать единый учебник по истории для школ

В одной из предвыборных статей Владимир Путин назвал задачей образования обеспечение обязательного объема гуманитарного знания как основы самоидентификации народа и предложил усилить преподавание гуманитарных предметов. О том, в каких изменениях нуждается историческое образование, рассказывает в интервью РИА Новости ректор Российского государственного гуманитарного университета Ефим Пивовар.

- Ефим Иосифович, какие общественные организации занимаются вопросами гуманитарного образования? Каковы основные проблемы?

- Организаций довольно много. С 2004 года существует Академическая ассоциация гуманитарного знания, есть Российское общество историков-архивистов, занимающееся и вопросами историко-архивного образования, начала свою деятельность Ассоциация учителей истории и обществознания, недавно по инициативе директора издательства "Просвещение" Александра Кондакова был создан Общественный совет по вопросам гуманитарного образования. В РГГУ ежегодно проводится международный форум "Гуманитарные чтения" - это тоже возможность влиять на содержание образования.

Есть несколько ключевых проблем. Это стандарт старшей школы, который должен быть принят в ближайшее время, доработка контрольно-измерительных материалов для ЕГЭ, совершенствование учебников. Отдельная тема - школьный курс обществознания, который ведут учителя истории без соответствующей этой дисциплине квалификации.

- Каким должно быть гуманитарное образование в старшей школе? Будет ли введен курс "Россия в мире"?

- На съезде учителей истории и обществознания в прошлом году говорилось о переходе в старшей школе от концентрического построения содержания образования к линейному. Сейчас весь курс истории изучают до 9 класса, а в 10-11 классах повторяют его же, но на более высоком уровне. Зачем? Мы ведь вновь перешли на всеобщее среднее образование - пусть курс будет единым.

Что касается "России в мире", то большинство историков склоняется к тому, что это должен быть исторический курс, а не синтетический, основанный на разных отраслях знания: немного истории, немного географии... Синтетические курсы в школе возможны, но все равно они должны иметь фундаментальную основу, и в данном случае таковой может стать история.

- В каких изменениях нуждаются учебники истории? Сколько их должно быть?

- Идея оставить один учебник, чтобы избежать разных толкований истории, - иллюзия: даже в советские годы все зависело, прежде всего, от учителя. Кроме того есть другие источники информации - семья, СМИ, художественная литература, Интернет. Другая крайность - не ограничивать количество учебников - тоже бессмысленна. Для эффективной работы учительства, на мой взгляд, должно быть не более 3-5 рекомендованных учебников.

Поляризации взглядов в учебниках прежних лет сейчас не может быть. Изменился принцип экспертизы: их оценивают в РАН с точки зрения научных представлений и в РАО с точки зрения методики. Никто не допустит заявлений, которые противоречат достигнутому консенсусу по основным историческим проблемам. В вузах мы обязаны представлять студентам разные толкования, погружать их в научные дискуссии, а в школе должны даваться общепризнанные оценки. Нельзя забывать и о героических страницах истории России - это важно с позиции воспитания, ведь школьное образование - это воспитание знанием.

И чтобы воспитание было успешным, задача и высшей школы, и научного сообщества - помочь учителям истории. Они оканчивали педвузы в разные эпохи, но всем им нужна методическая помощь, переподготовка, встречи со специалистами из научных учреждений и вузов, современные пособия, Интернет-поддержка.

- А как быть с трактовками последних событий истории?

- История современности - сложный проект для любого историка, потому что он основывается не только на источниках, но и на собственных наблюдениях, свидетельствах очевидцев, имеет свою гражданскую составляющую. Но авторы учебников и учителя должны принимать во внимание, что их гражданская позиция не должна превалировать над совокупностью реальных исторических фактов недавнего прошлого, которая должна быть доступна сегодняшним школьникам.

- 2012 год объявлен Годом российской истории. Какие проекты будут реализованы в связи с этим в РГГУ?

- Помимо научных мероприятий, посвященных юбилейным историческим событиям (1612 год, 1812 год и другие даты), мы реализуем несколько проектов. Так, в рамках проекта "Родные корни" каждый студент до конца года должен "построить" свое генеалогическое древо. Второй проект - создание портала научной и образовательной информации "Родная история", рассчитанного в том числе на учителей, и его мы рассматриваем как противовес недостоверной информации, которой сейчас много в Сети. Третий проект - сбор свидетельств очевидцев постсоветской эпохи для нашего архива, прежде всего, на основании опыта семей наших студентов, а это немалая общероссийская выборка.

09.04.2012.

РИА Новости

http://*****/interview//.html

Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов: с талантами надо больше возиться

Президент РФ подписал концепцию общенациональной системы выявления молодых талантов. По мнению главы государства, у всех российских детей, вне зависимости от места проживания и материальной обеспеченности, должна быть возможность развивать свои способности. О том, как искать и поддерживать в нашей стране одаренных детей, в интервью РИА Новости рассказал один из авторов концепции, ректор Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ) Ярослав Кузьминов.

- Ярослав Иванович, Вы принимали активное участие в разработке концепции. Расскажите, как разрабатывался документ?

- В концепции есть своя интрига, в ней борются два подхода. Первый: каждый человек талантлив, надо только дать возможность каждому ребенку заниматься тем, что ему нравится, обеспечить ему поддержку и в школе, и в других учреждениях. Второй: одаренность - редкое явление, которое необходимо раскрыть как можно раньше, и работать с талантливыми детьми по отдельной программе. Условно - это кружок в школе и балетное училище. Выбрать между первым и вторым подходами сложно, правда есть и на той, и на другой стороне. Мы постарались это учесть в концепции.

- Все-таки, какая из этих позиций ближе Вам?

- Я считаю, что правы и те, и другие - вопрос в балансе. В России в работе с талантливыми детьми и молодежью всегда преобладал второй подход. У нас большое число элитных школ для тех, у кого есть выдающиеся способности в искусстве, спорте, интеллектуальных предметах. В специализированных школах очень рано пытаются выявить одаренность: отбирают 5% особенных детей и сосредоточиваются на их выращивании. В концепции мы не отказываемся от опыта гимназий и лицеев, но делаем акцент на более широком, "демократическом" понимании одаренности.

- Раньше Вы говорили, что у российских детей нет условий для проявления одаренности, с принятием концепции они появились?

- Концепция - это самый общий документ. Это как бы методология политики. Смысл концепции, утверждаемой президентом, в том, что ее положения становятся "рамкой" для людей, которые пишут законы, постановления правительства, которые принимают решения в распределении бюджетных ресурсов.

Мы сегодня хорошо понимаем, что надо заложить в закон об образовании, в стандарты, в госпрограммы развития образования, культуры, спорта, чтобы принципы, прописанные в концепции, не остались бы только словами.

В первую очередь, должно произойти изменение содержания школьной программы. Наша школа "застряла" в середине 20 века. Она работает по стандарту еще советской школы: очень мало творческих предметов, развивающих в ребенке его креативность. Очень много подходов, основанных на воспроизведении образцов, на заучивании. Особенно в младших классах - там практически отсутствуют такие предметы как лепка, а на уроках рисования, пения в большей степени учат технике исполнения и в меньшей степени позволяют ребенку самовыражаться. В старших классах нет практики групповых проектов, нет организованной социальной практики школьников. Крайне ограничен выбор предметов в школе, она остается унифицированной, и цена этой унификации - отчуждение учащихся, достигающее апогея в старших классах.

Ситуация может измениться, когда будут приняты новые образовательные стандарты для средней и старшей школы. А может не измениться, если мы снова отдадим эти стандарты в руки предметных лобби методистов и авторов учебников.

Вторая задача, которая стоит перед нами - создание системы, которая будет учитывать особые интересы ребенка. Работа может проходить за пределами школы в системе кружков, где ребенок должен найти то, что ему по-настоящему нравится. Это могут быть и танцы, и техническое моделирование, и выращивание животных и любое другое.

Премьер-министр Владимир Путин в своей "социальной" статье предложил сделать систему дополнительного образования доступной для всех. Это очень важный, хотя и недешевый шаг. Через несколько лет система допобразования будет обходиться государству порядка 100 миллиардов рублей в год, но это того стоит.

Статья Владимира Путина о социальной политике >>

Талант не всегда проявляется в раннем детстве, но, начиная с младшего возраста, мы должны сочетать индивидуальную траекторию в образовании и различные формы, которые позволяют найти детей, обладающих особыми способностями. Это могут быть олимпиады, которые должны начинать проводить в младших классах. Есть различные конкурсы, слеты, форумы, которые тоже дают возможность выявить талантливых людей.

- То есть Вы разделяете мнение, что каждый ребенок талантлив по-своему и на первом этапе надо работать со всеми детьми? 

- Конечно, я это мнение разделяю. Более того, с утверждением Концепции наша система поддержки талантов будет содержать элементы поддержки социального равенства. Как раз то, чего раньше не доставало.

-  Предполагает ли концепция изменения в существующей системе лицеев, колледжей?

- Мы - те, кто работал над концепцией, - считаем вредным снижать уровень финансирования "продвинутых школ". Принцип Шарикова - "отнять и поделить" - еще никому не принес блага. На заседаниях Комиссии не было ни одного выступления "уравнительного характера".

Так называемые продвинутые школы в основном бывают двух видов. Первый - это школы при ведущих университетах, исторически сложилось так, что это в первую очередь школы физико-математического направления. Там преподают ученые, а школьники погружаются в университетскую атмосферу научного поиска. Такие школы надо не просто поддерживать - надо масштабировать их опыт, распространив его на другие университетские направления. Надо полностью задействовать потенциал высшей школы в поиске и развитии талантов. В этом направлении сформирован так называемый "Колмогоровский проект" - и мы его поддерживаем.

Есть второй вид продвинутых школ - на несколько порядков более массовый. Это гимназии, лицеи, колледжи, школы с углубленным изучением определенных предметов - они есть практически в каждом городе. В ряде случаев они получают в два раза более высокое финансирование в расчете на учащегося, что позволяет им нанимать самых сильных учителей. Это совершенно правильно - ведь на талантливого ребенка надо потратить значительно больше времени. От инвестиций времени и внимания учителя в каждого такого ребенка общество получит в будущем большую отдачу.

Рейтинг школ повышенного уровня >>

Но если мы посмотрим на то, каким образом комплектуются такие учреждения, то мы увидим, что зачастую там стоит большая очередь из родителей, а не из детей. Отбор школьников туда - непрозрачный. Фактически сложилась система, которая прикрывается поддержкой и выращиванием особо талантливых детей, а реально обслуживает интересы более богатых и более влиятельных родителей, которые хотят за общественные деньги особым образом подготовить своих детей.

Но это не значит, что мы против элитных школ, мы за них. Просто отбор учеников должен быть публичным. Должны быть заранее известны критерии и условия поступления в такую школу. Это должен быть конкурс способностей детей, а не конкурс связей или денег родителей. Хотя любой конкурс способностей с выбыванием - это тяжелое испытание для ребенка, я сторонник более мягких форм, таких как дополнительное образование, олимпиады. А если кто-то просто хочет, чтобы его ребенка, безотносительно к его способностям, учили лучшие учителя - пусть организуют частную школу, а деньги налогоплательщиков оставят другим.

И еще одно - считаю, что учреждения для одаренных детей, школы повышенного финансирования должны использовать опыт школ развитых капиталистических стран. Там любая дорогая школа обязана набирать 30% учеников из бедных семей и представителей национальных меньшинств. И не просто их учить бесплатно, а предоставлять стипендии, чтобы они могли учиться без поддержки семьи. Это так называемая позитивная дискриминация.

- По Вашему мнению, 100 баллов ЕГЭ говорят о таланте или одаренности ребенка?

- У нас есть только один измеритель - взаимосвязь между результатами ЕГЭ и победами на олимпиадах. Исследования показывают, что корреляция очень высокая. Победители национальных олимпиад, как правило, получают очень высокий балл по ЕГЭ. Но это совершенно не значит, что ЕГЭ не надо менять.

В слабых школах обучение в старших классах стало натаскиванием на сдачу простейшей, тестовой части ЕГЭ. В заданиях госэкзамена есть более творческая третья часть, которая дает максимальные баллы, но большая часть учеников не успевает ее выполнить - им просто не хватает времени. Да и стимулов больших нет ни у школы, ни у ученика - мы настолько раздули прием в вузы, что даже с глубокой тройкой можно попасть на бюджетные места. Застывшая, неизменная форма ЕГЭ опасна для развития российской школы. Это не касается сильных школ, где сильные учителя и мотивированные ученики. В зоне риска 80% школ, где в 11 классе начинают зубрить. Оговорю, корень проблемы - не сам ЕГЭ, а качество преподавания в школах и стандарты школьного образования.

- Что именно Вы предлагаете?

- Летом, когда нашу комиссию еще возглавлял Сергей Нарышкин, мы предложили ввести два варианта единого экзамена, которые может выбрать школьник по каждому предмету. Стандартный ЕГЭ - как он есть сейчас - и "ЕГЭ с высокой планкой" - нормальную письменную работу, где абитуриент может выразить свою индивидуальность. Вузы будут заранее объявлять, с каким ЕГЭ они принимают абитуриентов - с обычным или "повышенного типа".

- О каких интеллектуальных состязаниях идет речь в концепции?

- Наряду с поддержкой существующих олимпиад мы предлагаем расширить их состав. Сейчас, как правило, они организуются по школьным предметам, но надо делать олимпиады и по философии, медицине, инженерному делу. Чем больше мы заинтересуем ребенка тем, что выходит за рамки школьной программы, тем лучше.

- Не получится ли так, что в российском образовании станет главным принцип: таланту надо помогать - бездарности пробьются сами?

- Надо помогать не бездарностям, а тем учащимся, кто оказался в неблагоприятных обстоятельствах - в том числе в слабой школе. Российское образование никогда не обращало внимания на так называемый "хвост" - на не справляющихся с программой. В лучшем случае им завышают итоговые оценки, чтобы не портить отчетность - это относится и к ЕГЭ, где минимальный проходной балл не соответствует устойчивым знаниям. Это тоже отделяет нас от многих стран. Когда иностранные коллеги приезжают к нам, в первую очередь они обращают внимание на то, что мы не заботимся о тех, кому сложно учиться. Мне кажется, нам нужно работать в этом направлении. В программе развития образования, которая предусмотрена "Стратегией-2020", есть элементы специальной поддержки слабых школ. Например, в учебных заведениях, в которых 20% учеников показывают самые плохие результаты, меняется менеджмент и выдается грант на привлечение сильных учителей, чтобы ситуация изменилась. У нас есть школы, находящиеся в зоне социального бедствия, в которых ребята не учатся. В таких школах до 50% всех российских двоечников. Это, как правило, самые незащищенные дети. Но это все-таки не поддержка талантов, это другое направление образовательной политики.

- Сегодня уже можно говорить о конкретных программах и средствах?

- У нас есть примерный расчет бюджета, на собственно систему поддержки талантливых детей необходимо примерно 3 миллиарда рублей. Сначала эти деньги планировалось положить в специальный фонд. Но при этом высок риск, что найдутся какие-нибудь лихие люди, которые присосутся к этому фонду и будут им рулить. В итоге было принято решение просто включить эти средства в госпрограмму развития образования в виде обязательных мероприятий.

В программе также заложены деньги на поддержку ведущих школ, вузов.

Важный принцип - для обучения тех учащихся, кто доказал наличие особых способностей, должно предусматриваться более высокое, чем обычно, финансирование. В полтора-два раза более высокий норматив. С талантом надо больше "возиться".

-  Кто должен определять наличие таланта у ребенка? Учитель-предметник, классный руководитель, психолог или кто-то другой?

- Мне кажется, что должно быть много возможностей, чтобы талант не остался незамеченным. Выявлять должен и тот, и другой, и третий, и другие, вами не упомянутые. Самое главное, что родители должны верить в своего ребенка, поддерживать его.

- Предполагается ли специальная подготовка учителей к работе с талантливыми детьми?

- В концепции есть целый набор мероприятий по развитию педагогической науки, специальных предметов по работе с талантливыми детьми. Они будут включены в стандарты педагогического образования. Я считаю, что они обязаны стать элементом обучения каждого учителя. По крайней мере, психология таланта и педагогика работы с талантливыми детьми должны быть элементом каждой программы подготовки педагогов. Учитель должен видеть возможности творчества своих учеников - и уметь поддерживать это творчество.

08.04.3012

Живое пространство новостей

http://www. eduhelp. info/page/minusy-bolonskoj-sistemy-obrazovanija-v-rossii

Минусы Болонской системы образования в России

Один из новейших проводников современной эпохи – это пресловутая Болонская система образования в ныне существующих ВУЗах. Про нее очень много спорят как в России, так и за ее пределами, всячески изучают, а затем анализируют плюсы, а также минусы. Однако когда мы вообще рассуждаем о Болонской системе, в первую очередь, мы должны задать самый главный вопрос: «Кому же на самом деле она выгодна? Кто в конечном результате от этого выигрывает, а также в чем вообще суть Болонской системы?» И уж точно эти вопросы нужно задавать не пресловутым чиновникам из министерства, поэтому безлимитной связью можно пока что приберечь. Для начала нужно разобраться в этом вопросе с самого начала. Теперь же давайте последовательно, шаг за шагом, разберемся во всех этих вопросах, и для начала подойдем к этому делу с практической стороны.

Болонская система образования по своей сути основывается на компетентностном подходе, когда непосредственное оценивание происходит по определенным кредитам или иначе – баллам. То есть учащемуся дали некие компетенции, которые на тот момент были важны, и если так случилось, что сейчас они уже не важны, что ж, приходится переучиваться заново. То есть опять вкладывать средства и учиться. Однако самое, к сожалению, главное, это то, что та основная масса студентов, кто останавливается лишь на степени бакалавриата, не имеет широкого образования, и, соответственно, широкого кругозора, поэтому ими легко можно манипулировать, ведь у них и свободы выбора, по сути, нет. Их просто-напросто не учат учиться, ведь их готовят лишь в качестве некой определенной функции.

Второй, однако, не менее важный, аспект данной проблемы заключается еще и в том, что Болонская система обучения очень резко делит все на уровни. Ведь в своем идеале Болонская структура в целом – это всего лишь несколько десятков самых мощных в мире университетов. Однако зачастую, на практике, все это выливается в целых несколько десятков и тысяч ВУЗов, которые лишь называются университетами, хотя на самом деле уровень знаний, преподающихся там, сравним разве что с уровнем Профессионально-технического училища, то есть попросту ПТУ. И, по сути, это очень и очень слабое образование.

Кроме того, в теории, Болонская система обучения должна позволять студентам свободно перемещаться по всему миру. Однако социологи подсчитали, что всего лишь ничтожная доля учеников и студентов на практике ездит обучаться в другие страны и университеты по всему миру.  При этом у тех, кто так, все же, делает, такие поездки практически полностью совпадают с известными туристическими маршрутами. Но, как правило, или нехватка денег, или проблемы адаптации в чужой среде, или все факторы одновременно, в конце концов, приводят к тому, что студенты так не проводят в этом месте весь свой учебный семестр. Так, к примеру, если какой-либо студент из Праги приезжает в Оренбург, то в самом лучшем случае он проведет здесь месяц и после этого вернется в свой комфортный город. И это, в результате, дело туризма – здорового туристического интереса. То есть набираются прямые номера телефонов, узнается самый лучший маршрут и путешествие начинается. И продолжается до тех пор, пока не пропадет желание. Или силы. Или средства. И для современной России, это один из дополнительных минусов данной системы.

Еще одна сторона вопроса и очередной минус – оценивание студентов. Что же представляет собой данная система оценивания? У всех учеников в ВУЗах существует основная база, то есть то, за что они непременно получают свои оценки, то есть так называемые обязательные баллы, но вот остальные оценки они уже должны набрать исключительно основываясь на своих желаниях и предпочтениях. А поскольку нужно собрать всего лишь энное количество баллов, то практически любой среднестатистический учащийся пойдет, разумеется, по пути наименьшего сопротивления.

Современный студент уже даже книгу с полки поднять не изволит – ведь читать уже никак не модно. На какие же, поэтому, занятия он в результате пойдет? Правильно, на наиболее простые курсы, и уж совершенно ясно, что он вряд ли будет записываться на те направления, где у профессуры непосильно высокие требования. Так Болонская система и будет продолжать вымывать, выбивать из обоймы наиболее серьезных и требовательных профессоров, оставляя студентам лишь легкие курсы, однако тем самым лишь понижая уровень их образования.

Еще один немаловажный момент касательно кредитов данного типа образования, это то, что возможна совершенная фрагментарность в наборе баллов по совершенно разным конкретным курсам и дисциплинам в целом. Это вот с чем можно с легкостью сравнить. К примеру, набираются баллы по дисциплине древняя история, и студент идет на факультатив и слушает некоторое время курс под названием, к примеру, «монеты династии Хань». Однако в результате, кроме монет династии Хань этот студент абсолютно ничего в древней истории не знает. Но кредиты уже набраны и дисциплина древняя история в зачетке закрыта. И таких вот оторванных лоскутков, притянутых отовсюду, становится слишком много.

У студента, к сожалению, нет представления о целом. Как нет у него и той мировоззренческой основы, которая так необходима в знании собственного дела и в жизни вообще, и это лишь означает, что таким учащимся, а в последствии работником очень легко манипулировать. Ну а поскольку такой студент мало чего знает, его профессия быстро может устареть, и тогда ему нужно будет опять идти и переучиваться.

По сути, Болонское образование – это настоящая бомба замедленного действия. Вот только это еще и бумеранг, и дело в том, что когда верхушка начинает ломать образование и, соответственно, занижать общий уровень нации – к их же детям это и возвращается бумерангом.

По материалам www. *****

11.04.2012

REX

http://www. *****/news/24945.html

КАК ПОВЫСИТЬ УРОВЕНЬ ОБРАЗОВАНИЯ ШКОЛЬНИКОВ: МНЕНИЯ

Согласно итогам проведенного в Москве 17 марта 2012 года пробного ЕГЭ по математике, 30% школьников не смогли решить самую простую задачу. Об этом СМИ сообщил проректор Московского института открытого образования (МИОО) Иван Ященко.

ИА REX: О чём говорят вышеприведенные результаты тестирования? Что нужно делать, чтобы вернуться на советский уровень системы образования?

Григорий Трофимчук, политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития:

Российская система образования на советский уровень не может вернуться в принципе. Прежде всего, потому, что нет никакого СССР. Поэтому она зависла в пустоте: западная модель на местной почве явно не приживается, старая опошлена и утрачена; вверх идти страшно, вниз невозможно. Главное не то, что школьники уже не могут решить простую задачу — школьники не могут общаться на нормальном русском языке, который является основой образованности в целом. Советская система образования начиналась не с уроков математики, а с ликвидации поголовной неграмотности. До цифры была буква.

Сегодня происходят обратные процессы: поголовная ликвидация грамотности, в том числе за счёт введения платы за обучение на всех уровнях. Уже очень скоро — и этот очевидный вывод даже не является профессиональным прогнозом — в России люди будут снова подписываться крестами. Это что касается православных. А мусульмане — полумесяцами, так как параллельное, по сравнению со светским, образование духовное поднимется к этому времени на небывалую высоту.

Понимая указанный тренд, авторы российской системы ЕГЭ должны пойти на её дальнейшую оптимизацию. Три варианта ответа на тот или иной вопрос из области математики, физики, истории, литературы должны стать едиными, как и само ЕГЭ: 1) Да, 2) Нет, 3) Наверное. Эта инновация значительно продвинет Россию в глобальном образовательном соревновании, и только в этом случае появится шанс на лидерство российских вузов в мировых рейтингах.

Поэтому вышеуказанные результаты тестирования, по тревожному сообщению проректора МИОО Ященко, говорят только об одном — о тенденции. Которая уже очень скоро приведёт к трём вариантам ответа на задачу для тринадцатиклассника 2040 года «Сколько будет дважды два?»: 1) 2×2=19, 2) 2×2=4, 3) 2×2=100. Где за ответ № 2 будут давать сразу Золотую медаль.

Михаэль Дорфман, писатель (Нью-Йорк, США):

Уровень советского образования и раньше не был высоким. Советская школа несла в себе все родимые пятна российской крепостной системы отбора талантливых детей. Отбирали немногих, а остальных прогоняли, мол «шантрэ па» — по-французски, «эти петь не будут». Отсюда слово шантрапа. И такая ориентация сохранилась и в специальных школах, и в элитных. Учитель или тренер отбирал себе фаворитов, которые имели потенциал побеждать на соревнованиях и олимпиадах, а остальные шантрапа. Я в детстве походил на различные кружки и секции и на себе испытал, как тренеры и педагоги в лучшем случае не замечали «шантрапу», а в худшем, превращали «сявок» в мешки для битья и воспитания спортивной злости у любимчиков.

Столичная школа умела воспитывать элитизм, но, в общем, по СССР уровень школы не был высоким. В деревенской местности, в рабочих районах уровень школьного образования был невысок, а престиж учительской профессии постоянно снижался. После развала СССР также наблюдалась большая эмиграция столичных педагогов, что тоже не способствовало.

30% провала по математике — это вовсе не плохой результат. В США или в Израиле не лучше, Результат говорит лишь о том, что преподавание математики в школах безнадежно устарело. Конечно, муштрой и зубрёжкой можно научить решать задачи, но нельзя научить понимать математику. Здесь нужен неформальный подход, возможно с привлечением высшей математики.

Людмила Богуш-Данд, бизнес-тренер (Украина — США):

Тестирование показывает уровень, уровень задаётся стандартами, качество обеспечивается контролем.

1. Кто и как и чему обучает учителей?

2. Кто и как контролирует качество обучения в процессе, а не потом?

3. Что происходит тогда, когда выявляются недостатки?

Не думаю, что протестированные учащиеся были выпускниками частных школ, где контроль качества осуществляют родители, а наказание за отсутствие знаний получает не учащийся, а тот, кто должен был научить. Кстати, там ведь и оплата работы учителя другая, не за часы, а за знания у школьников.

Почему один и тот же учитель даёт разные результаты на работе в школе и на репетиторстве после школы? Потому что в репетиторстве его ценят, а в школе...

В Украине уже существуют частные школы с альтернативными формами обучения. самой серьезной проблемой для них были и остаются нападки со стороны РайОНО, которые всячески препятствуют их работе, а выпускников этих школ изо всех сил пытаются завалить на экзаменах. Зачем? Чтобы не допустить огласки различия в качестве обучения. Потому что результаты говорят не в пользу стандартного обучения. Кстати, дети из альтернативных школ с лёгкостью эти экзамены выдерживают.

Как преобразовать систему образования? Сменить систему отношения к образованию и к учителям. Учитель должен пользоваться уважением, конечно, ему нужно это уважение заслужить, но и система должна его в этом поддерживать. Есть высокие статистики хороших результатов — есть привилегии, нет статистик — нет привилегий. Сейчас у хорошего учителя привилегия только одна — много работы.

Высокая оплата работы учителя с возрастным цензом, т. е. на работу учителем в школу брать после получения трудового и жизненного опыта, и в институт принимать только лет этак с 28 и только тех, у кого есть свои дети, и выставлять квоту по приёму абитуриентов в пединституты по половому признаку — 50 на 50.

Юрий Юрьев, политконструктор:

Советский уровень образования в последние годы СССР и тянул страну на дно. Система приписок, когда премировали не за количество молока, а за количество «удоев и надоев», коснулась и системы образования. Вместо «второгодников» переводили в следующие классы чуть ли не умственно отсталых, и выдавали «аттестат зрелости» тем, кто не был зрелым социально. Аттестат можно было купить, как ныне права. И вместо репрессий для социально опасных водителей или граждан были попытки создать видимость успехов. И росла аварийность, и росла преступность, и был Чернобыль. Лучше бы было больше «чернорабочих» и «подсобных рабочих», чем фиктивных выпускников школ и даже вузов.

Проблема приписок никуда не делась. Хотя она смертельно опасна для государства. Во-первых, популярностью обмана, как метода, начиная с «дай списать», и продолжая презрением к действительному труду и реальным знаниям. Во-вторых, популярностью краж из бюджета, где за госсчёт плодят недоумков, с точки зрения понятия «зрелость» в аттестате. В-третьих, опасна для имущества, здоровья и жизней тех, кто будет зависеть от неумех и в мирное время и в военное время.

Когда-то Бисмарк заявил, что доминирование Германии в Европе выиграл не гений полководцев, а «прусский школьный учитель». Столетия спустя, мы видим, как это продолжает работать. В старые времена плохой фехтовальщик попросту умирал сам, а в нынешние времена плохой пушкарь может накрыть огнём собственные войска и быть причиной гибели многих. Если России нужно побеждать опасности, то нужно начать с победы над угрозами от собственной системы образования.

Эдуард Афонин, профессор Национальной академии государственного управления при президенте Украины, доктор социологических наук:

Боюсь, уже не вернуться к системе и качеству советского (фундаментального по своему свойству) образования. Ведь «в одну и ту же реку нельзя войти дважды» не говоря уже о том, чтобы подняться к её истокам. Можно лишь ставить вопрос о сохранении той незначительной из оставшейся части фундаментальности образования? Мне представляется, что такая постановка задачи для России более реальна, чем для Украины. Да, собственно, российское руководство не только в теории, но и на практике такую постановку проблемы практически осуществляет, правда, уже с учётом новых реалий.

Даниэль Штайсслингер, журналист и переводчик (Израиль):

Для начала, отказаться от иллюзии о том, что в СССР все школьники прилично знали математику. Были, разумеется, и победители олимпиад (они и сейчас есть), были просто хорошо знающие школьную программу, а были и те, кто к 16-17 лет не знали таблицу умножения и не могли решить простое линейное уравнение. Это не зависит от общественного строя, тут два фактора: повезло на приличного учителя и были какие-то способности, отличные от нуля.

Ирина Мороз, специалист в области маркетинга и PR:

Как ни странно, но и в системе образования проблема лежит в области коррупции. Например, многие учебники, как для школьников, так и для будущих преподавателей таят в себе немалое количество ошибок. И выходят такие учебники, как рекомендованные Минобразования потому, что кому-то на стол нужный человек подложил распечатку к подписи, а проверяющим было лень перечитывать и пересчитывать, выискивая ошибки. Да и сами авторы больше сил, времени и средств тратят на то, чтобы их рукописи оказались перед глазами ответственного чиновника, чем на создание самих учебников. К тому же программы и учебники слишком часто меняются, и вовсе не потому, что совершенствуются, а потому что — это доплаты, ранги и привилегии. Качество в такой ситуации мало кого интересует. На выходе получаем несоответствия программ и учебных материалов. А какой смысл школьнику прилежно учить то, что написано в скучном, коряво скомпилированном учебнике, и что завтра может оказаться ненужным, и он об этом знает? В результате такого подхода в старшей школе и ВУЗах часто получается не «система образования», а «бессистемное обучение», что и приводит к снижению уровня грамотности во всех сферах.

Марина Захарова, главный редактор ИА REX:

Не могу пройти мимо темы образования. В конкретном случае с ЕГЭ по математике наши уважаемые эксперты сразу стали искать причину в процессе обучения, говорить о том, что хороша была система, работавшая в СССР. На самом деле всё гораздо проще. Мне постоянно доводится общаться с учителями и учениками, и они обращают внимание, что проблема не в самих заданиях, которые предусмотрены для ЕГЭ, ГИА и других диагностик. Ребёнок может правильно решить задачу, но достаточно ошибиться при переносе ответов на бланк, и вся работа насмарку. Настоящим дополнительным стрессом для ученика становится инструкция по заполнению бланков тестов, признаются педагоги. По их словам, именно из-за таких ошибок порой отличники едва набирают баллов на тройку.

При этом хочу отметить, что система тестов критикуется в общей массе учителей. Они признают, что реальный уровень знаний подобные задания не показывают. «Детей учат штампам. Ведь нам нужны простые рабочие. Вот и учат теперь с детства сортировке и калибровке. Умная Россия никому не нужна», — поделилась со мной завуч одной из московских школ.

11.04.2012

АИФ

http://www. sz. *****/society/article/26356

Как готовиться к ЕГЭ

25 учеников Татьяны Барыбиной из Набережных Челнов в 2011 г. набрали более 90 баллов по русскому языку, трое - 100! А ведь проходной балл по этому предмету - всего 36. Как достичь таких результатов?

Наиболее эффективной подготовкой к ЕГЭ Татьяна Барыбина считает… традиционные уроки. «Конечно, я использую и Интернет, и интерактивную доску. Но, чтобы научиться правильно говорить, надо прежде всего говорить, а чтобы научиться грамотно писать - надо писать: в тетрадях или мелом на доске, а не щёлкать мышкой», - говорит она. 
По мнению педагога, рассуждать, хорош Единый госэкзамен или плох, поздно. Надо принять его как данность и сдать. В ЕГЭ по русскому три раздела. Часть «А» - самая простая и содержит 30 тестовых заданий, в каждом из четырёх предложенных вариантов нужно найти один правильный. Часть «В» посложнее: ответы на вопросы придётся формулировать самостоятельно. В части «С» надо написать сочинение по предложенному тексту.

- Базовые знания, которые ложатся в основу теста, закладываются ещё в начальной школе. Но плодотворная работа начинается за год до экзамена, - говорит Татьяна Владимировна. - Я знаю, как тяжело усадить ребёнка за занятия, потому что сама столкнулась с этим, когда ЕГЭ сдавал мой сын.

В Татарстане учителя тоже сдают ЕГЭ, чтобы подтвердить квалификацию. Татьяна Барыбина получила 96 баллов, допустив одну ошибку в самой сложной части - «С». Но извлекла из этого урок, ведь экзамен она сдала раньше учеников: «Во-первых, я смогла точно объяснить детям, как нужно заполнять бланки. Во-вторых, оценила, сколько времени занимает работа над каждой частью экзамена. Теперь предлагаю ученикам оптимальный вариант поведения на экзамене: за час справиться с частями «А» и «В» и переписать ответы в бланк, а два часа посвятить части «С», - делится секретом педагог. Кстати, за 22 года работы Татьяна Барыбина не удостоилась никаких особых наград, кроме гранта от мэра Набережных Челнов «Учитель-мастер». «Чтобы получить грант, надо продемонстрировать результаты работы не на уроках или экзаменах, а на бумаге. Поэтому меня не привлекают такие победы». Ей действительно ничего доказывать не надо - её победа налицо.

СОВЕТЫ ТАТЬЯНЫ БАРЫбИНОЙ

УЧИТЕЛЯМ
1. Внимательно читайте методические письма, которые составляет Федеральный институт педагогических измерений после каждой кампании ЕГЭ. Они доступны на сайте www. ***** и помогают предотвратить распространённые ошибки в частях «A» и «B».
2. Наиболее трудные задания связаны с орфограммой - слитное, раздельное или дефисное написание слов. Тяжело даются детям тема знаков препинания на стыке союзов, а также морфология - определение частей речи. Пример из задания «A»10: Укажите правильную морфологическую характеристику слова ОДНАКО в предложении: «Однако не все эти фрагменты должны войти в реферат». Варианты ответов: частица, местоимение, союз, наречие. Правильный ответ - союз.
3. Часть «С» проверяет не компьютер, а человек. Здесь свои секреты. Пример задания: «Сформулируйте позицию автора. Напишите, согласны или не согласны вы с точкой зрения автора текста. Объясните почему. Свой ответ аргументируйте, опираясь на читательский опыт, знания и жизненные наблюдения». Если ребёнок по­строит текст именно в предложенной последовательности, то ответ будет легче воспринят проверяющим экспертом.

УЧЕНИКАМ
1. Существуют два варианта подготовки к ЕГЭ - самостоятельные занятия и посещение спецкурса. Самостоятельная подготовка требует силы воли. Раз в неделю выполняйте части «A» и «B», раз в две недели пишите сочинение, которое может проверить учитель.
2. Обязательно дочитывайте задание до конца. Если написано «найдите предложение», то ищите одно предложение, а если «найдите предложения», то несколько.
3. Если кажется, что среди вариантов нет правильного, его можно найти методом от противного. Пример из части «А»: «В каком слове верно выделена буква, обозначающая ударный гласный звук?». Сначала можно исключить неправильные варианты, чтобы остался один правильный.
4. Не ищите лёгких путей. Одна из моих учениц получила 100 баллов благодаря тому, что во время подготовки специально выбирала самые сложные варианты тестов и сочинений.

РОДИТЕЛЯМ 1. Узнайте у педагога, готов ли ребёнок к ЕГЭ. Сориентироваться помогут результаты пробных экзаменов, а также тесты, которые школьник делает самостоятельно.
2. Определите, нужен ли ребёнку репетитор. Если он хочет по­ступить в престижный вуз, где есть бюджетные места, то принципиально получить именно высокий балл. Если же речь идёт о поступлении на коммерческой основе, то оплачивать дополнительные занятия не стоит.

10.04.2012

РИА Новости

http://*****/analytics//.html

Вера Рыклина

Россия пытается заметить своих инвалидов

внес во вторник, 10 апреля, в Госдуму на ратификацию Конвенцию о правах инвалидов, а 12 апреля там же, в Думе, пройдут парламентские слушания по проблемам инклюзивного образования детей с ограниченными возможностями здоровья (это когда в обычных школах вместе с обычными детьми учатся дети с различными физическими и умственными отклонениями).

Среди нас живут около 10 миллионов инвалидов, но их как будто и нет. Мы почти не сталкиваемся с ними на улицах или в метро, их не бывает в кинотеатрах и торговых центрах, мы не встречаемся с ними в школах и институтах.

Мой дальний родственник после автомобильной аварии не может ходить. У него свой вполне удачный бизнес, так что он очень обеспеченный человек и в состоянии позволить себе и хороший медицинский уход, и хорошее современное инвалидное кресло.

Он рассказывает, что на улице к нему - хорошо одетому и ухоженному - подходят люди и предлагают милостыню: потому что в нашем общественном сознании инвалид - это нищий, несчастный, убогий.

Директор саратовского Центра социальной политики и гендерных исследований Роман Павлов выяснил, что каждый третий российский старшеклассник вообще никогда не видел инвалида.

По данным опроса, который среди родителей проводили общественные организации, 80% мам и пап не хотели бы совместного обучения своих здоровых детей с ровесниками-инвалидами. Когда моя подруга отдавала ребенка в частный детский садик, где в группе из 10 человек должен был оказаться мальчик с ДЦП, все смотрели на нее как на героиню и шептались за спиной.

Давайте жить дружно

В Европе и США инвалиды никого не пугают, не смущают и не удивляют. Они ходят в школы и институты, там созданы условия, чтобы они могли пользоваться общественным транспортом, для них оборудованы рестораны, магазины, библиотеки и залы игровых автоматов. Люди с ограниченными возможностями на Западе вполне могут жить практически полноценной жизнью - профессиональной, личной, социальной.

Многочисленные исследования показывают, что секрет успеха в деле интеграции людей с ограниченными возможностями в нормальное общество кроется именно в организации масштабной системы инклюзивного образования, которая бы охватывала все уровни государственного обучения от детского сада до высшей школы.

В условиях, когда больные и здоровые дети растут вместе, и те, и другие могут воспринимать друг друга адекватно: обычные дети не чувствуют превосходства, больные - ущербности.

Натали Коуз из Американской ассоциации детских психологов утверждает, что это очень полезно и для тех и для других - дети учатся сосуществовать: "Согласно нашим опросам, более половины пятиклассников даже не понимают, что инвалиды чем-то от них отличаются". По ее словам, это чрезвычайно важно для атмосферы в обществе.

Каждый должен понимать, что если он или его семья попадет в сложную ситуацию, ему все помогут: друзья, соседи, государство.

Так и с инвалидностью: если я попаду под машину или рожу больного ребенка, я не стану изгоем. "Только на этом может быть основано настоящее сплоченное общество, - уверена Коуз. - Такое, где люди помогают друг другу, любят друг друга и хотят вместе развивать свою страну".

Маловато будет

Почти во всех западных странах инклюзивное образование практикуется уже несколько десятков лет и не является какой бы то ни было проблемой ни для учителей, ни для родителей, ни для самих детей - здоровых и не очень.

Де-юре оно есть и у нас. Еще в 1992 году в России начали эксперимент по совместному обучению сразу в 11 регионах. Он был признан удачным, но зачем его проводили, не очень понятно, потому что те результаты никак не повлияли на развитие инклюзии. Никакого федерального закона или программы так и не было принято.

Правда, в некоторых регионах существуют местные программы, но это капля в море: школы, в которых возможно совместное обучение больных и здоровых, есть только в крупных городах, но даже там их недостаточно.

21/03/2012© РИА Новости/Аврора

М. Спирина, Е. Косова, В. Титов, А. Маркин

Родители и педагоги ломают стереотипы и мифы о детях с синдромом Дауна

Увеличить плеерДобавить видео в блог

К примеру, в Москве из 1500 средних учебных заведений всего полсотни по-настоящему общедоступных.

"Этого не просто мало, про это даже смешно говорить, - сетует Алевтина Морозова, руководитель небольшого фонда помощи больным детям, мама 9-летнего Андрея с синдромом дауна. - Если брать Москву, для того, чтобы обеспечить местами только подростков с отклонениями, нужно, чтобы хотя бы 200-250 школ открыли для нас свои двери".

Большие возможности

В России очень много детей-инвалидов: по официальной статистике Росстата, около полумиллиона. За 30 лет их число выросло в 10 раз, но в действительности дело не в росте заболеваемости, а в огрехах советской статистики.

Хотя в принципе число больных детей, конечно, увеличивается: сказываются и социальные факторы вроде женского алкоголизма, и более высокий уровень развития медицины, который позволяет вынашивать даже самые безнадежные беременности, часто заканчивающиеся рождением детей с пороками.

Из общего числа детей-инвалидов каждый третий страдает ДЦП, каждый пятый психическими расстройствами, приблизительно каждый десятый - аутист. Ханга Эрикссон из Американского фонда помощи детям-инвалидам рассказывает, что недавно они провели исследование, результаты которого удивили их самих.

Только 3-4% детей-инвалидов действительно не могут учиться. Это те, кто страдает самыми тяжелыми поражениями мозга и потому не может ни ходить, ни разговаривать. Обычно такие дети прикованы к больничной койке. Получается, что все остальные способны ходить в школу и даже овладеть профессией.

Есть группы инвалидов, чьи умственные способности не затронуты, говорит Эрикссон. Слепые, немые или дети без ног, конечно же, могут учиться и стать кем угодно, в том числе и академиками. Есть такие, у кого действительно проблемы с умственным развитием, но, как правило, и их можно обучить многому из того, что позволит им в будущем вести самостоятельную жизнь и зарабатывать.

"У нас была девочка с ДЦП, лет восьми, родители настаивали на домашнем образовании, - рассказывает Эрикссон. - Но после того как мы уговорили отдать ее в обычную школу, она смогла выучить даже французский. Не блестяще, но объясниться, в общем, сможет".

"Просто надо много работать"

Зачем это нужно больным детям и их родителям, понятно. Но у родителей здоровых детей возникают вопросы: не помешают ли дети с отставанием в развитии их собственному ребенку учиться в школе, не скажется ли это на его успеваемости и объеме знаний, который будет успевать давать учитель, отвлекаясь на сложного ученика.

Алевтина Морозова уверена, что ее ребенок никому затруднений не создаст. Учителю просто нужно "иметь большое сердце и желание помочь, тогда он сможет на любого ребенка найти время и подход".

Морозова, конечно, преувеличивает. Доброго сердца для работы с детьми-инвалидами недостаточно. По крайней мере, для того, чтобы их учить: это очень сложный процесс, требующий представлений об особенностях болезней и психике, знания различных педагогических методик.

С 1996 года во всех педвузах России ввели курс по работе с детьми с ограниченными возможностями. В рамках этих занятий студентам объясняют, в том числе, и как правильно распределять учебное время между учениками с разной степенью подготовки и умственных возможностей. Ирина Магний, волонтер сразу нескольких благотворительных организаций, помогающих детям-инвалидам, сама учитель по профессии. Она закончила вуз в 2003 году, прошла тот курс, но только теперь поняла, насколько он был бессмысленным.

"Занятия вели люди, которые понятия не имели о том, что такое ребенок-инвалид, - рассказывает она. - К этому курсу все относятся спустя рукава - и преподаватели, и студенты. Есть директива сверху - ввести такой предмет. Его и ввели, а все остальное неважно. Что-то вроде основ безопасности жизнедеятельности: обязательный никому не нужный предмет".

Курс действительно бестолковый, подтверждает Марина Липова, психолог-методист, автор нескольких научных работ по обучению детей-аутистов. По ее словам, на Западе все образовательная система построена на принципах индивидуального подхода к ученикам (и не только больным).

Готовясь к контрольным, преподаватель зачастую придумывает задания для каждого ученика по отдельности, исходя из его личного уровня подготовки и способностей. В этом смысле встроить в такую работу еще одного ученика, пусть даже он сильно отстает от класса, не составляет особого труда.

Кроме того, по модной нынче методике американские преподаватели все чаще привлекают в помощь ученикам-инвалидам их здоровых одноклассников. Это сближает ребят еще больше и служит хорошим мотиватором для учебы.

У нас же - с классными лекциями и общими заданиями - это действительно сложнее реализовать на практике, но на самом деле просто требует от педсостава дополнительных усилий.

Липова утверждает, что в тех немногочисленных школах, где инклюзивное обучение уже работает, ни о каком снижении успеваемости речи не идет: "Просто там надо очень и очень много работать".

Выйти из подполья

Так что вообще-то Алевтина Морозова зрит в корень: от воли каждого конкретного человека зависит очень много. И на самом деле речь идет не только об учителях, но и обо всех нас: нужно приложить усилия, чтобы люди с ограниченными возможностями перестали существовать в подполье.

Существует расхожее, неизвестно кем впервые высказанное мнение, что по тому, как общество относится к инвалидам, можно судить об уровне его развития.

Недавно Фонд помощи детям, находящимся в сложной жизненной ситуации, провелисследование о положении детей с ограниченными возможностями в российском обществе. Большинству россиян жалко детей, они сочувствуют их родителям, считают государственную помощь недостаточной и даже предполагают, что СМИ мало освещает эту проблему.

Но на вопрос "Считаете ли вы, что дети-инвалиды должны учиться вместе с обычными детьми?" четверо из пяти ответили отрицательно.

11.04.2012

Комсомольская правда, Москва

http://msk. *****/daily/25864.5/2830955/

Лучший учитель Москвы-2012 Вита Кириченко: «Школьные сочинения себя изжили»

Мы беседуем с его победителем - зам. директора Центра образования № 000, преподавателем словесности.

- Вита Викторовна, сейчас учителю русского языка, наверное, трудно - дети все меньше читают...

- Да, если сравнивать сегодняшних детей и тех, кто учился четыре года назад, видно - нынешние читают меньше. Но при этом количество информации ребята получают приблизительно такое же, как и их сверстники десять лет назад. Другое дело, что ее источники иные.

Все меньше детей в состоянии осилить крупные по объему произведения - ту же «Войну и мир». А вообще, думаю, среди моих учеников тех, кто читает книги, процентов тридцать.

- Может, и не нужны  детям сейчас четыре тома Толстого? Особенно тем, кто хочет стать математиком или программистом.

- Странная логика! К нам недавно приходил выпускник, который окончил Высшую школу экономики. Выступая перед десятиклассниками, он сказал: его ошибка была в том, что он считал, что будет иметь дело с уравнениями, а имеет дело с людьми. Сейчас  берут на работу тех, кто умеет говорить не только о математике, тех, кто умеет общаться.

- Может, дети испытывают проблемы потому, что не понимают языка, которым написаны классические произведения?

- Лет шесть назад я впервые услышала от ученика 8-го класса, что он не прочитал «Капитанскую дочку» Пушкина, потому что он не понимает языка, на котором она написана. И это не только литературы касается. Они не могут сказать, например, что такое босяк - хотя для нас это понятное слово. Они слышат нас, взрослых, по-другому. Это вообще большая проблема образования.

-  Язык упрощается, появляется много новых заимствованных слов. Мы зачастую говорим с детьми на разных языках.

- Русский язык делаем другим мы. Есть такая версия, что процесс глобализации и язык - это вещи взаимопроникающие. Да, у нас все больше и больше англицизмов, масса новых терминов. И ничего с этим не поделать. В Германии есть целая госпрограмма по защите языка, а ничего не получается! Я не вижу в новых словах такой уж страшной угрозы родному языку: он в конце концов возьмет только нужное и близкое.

Опасность в другом. Мы стали снисходительнее относиться к неправильному написанию слов. В прошлом году мы с десятиклассниками сделали проект: собирали по городу примеры ошибок. Сфотографировали огромный плакат «Выборы призидента» - вот так, через «и». Или «День росийской милиции» с одной «с». Когда замечаешь такие вещи по отдельности, машешь рукой - ну есть у нас грамотные. Но когда собирается все вместе, это впечатляет и ты понимаешь: такие вещи и есть угроза национальной безопасности.

- И что делать? Сажать неграмотных авторов?

- Должна быть государственная политика в области русского языка. 2007 год был даже объявлен Годом русского языка. Говорили по этому поводу очень много. А сделано мало.

Должен быть жесткий контроль за соблюдением норм. Надо стимулировать к тому, чтобы говорили и писали грамотно. Что же касается наружной рекламы - да, я сторонник штрафов, которые помогут тому, чтобы все безвкусное, неграмотное не появлялось в  нашем городе.

- У вас двадцать лет педагогического стажа. Как, по-вашему, увлечь детей литературой?

- Первое. Надо говорить правду. Я на уроках рассказываю, что мне очень нравится Достоевский, и стараюсь объяснить, что меня поразило в его творчестве. После этого желающих прочитать «Преступление и наказание» становится больше.

Второе. Не надо лениться. Найдите время в выходной день, в будний вечер, чтобы пойти куда-то с ребенком. В Москве много мест, где можно приобщиться к прекрасному. Это и Литературный музей им. Пушкина, и другие музеи с интерактивными программами.   

Третье. Дайте ребенку возможность иметь свое мнение. Необязательно то, что думаем мы, взрослые, - истина в последней инстанции. Я, например, Макса Фрая прочитала, потому что сын мне посоветовал. Хотя первое время отмахивалась - не нужно, некогда.

ЕГЭ на вас нет!

- Многие критики считают, что корень бед в образовании - это ЕГЭ по русскому языку и по литературе: мол, он отбивает желание читать, дети настроены только на зубрежку...

- Это два очень разных экзамена: по русскому языку и по литературе. Я сторонник ЕГЭ по русскому. Я не вижу ему альтернативы. Сочинение себя изжило. Если дети читают все меньше - как они напишут сочинение?! Это уже не тот инструмент, который поможет адекватно оценивать знания. Рассуждают как: если мы вернем сочинения, дети начнут читать. Не начнут!

Второй аргумент: чтобы сдать ЕГЭ по русскому языку на 85 баллов и выше, надо иметь настоящие знания по русскому, уметь мыслить и уметь излагать эти мысли. Даже тройку зубрежкой не заработаешь. Еще в части А можно что-то угадать. В части B угадать уже не получится - надо написать ответ, на который нет намеков в формулировке вопроса. А часть С, на мой взгляд, вообще замечательная. Надо прочитать маленький текст и выделить в нем проблемы, авторскую позицию. Это покажет умение понимать текст, аргументировать свою позицию, приводить примеры из литературы, из своего житейского опыта. Дети, которые набирают максимум баллов в части С, - это те, кто читает книги и понимает то, что прочел.

- Вы сказали, по-моему, трагическую вещь, что сочинение изжило себя...

- Иногда нужно уметь признавать то, что мы есть, а не жить в иллюзии. Да, я могу похвастаться - мои дети очень мало списывают. Я не люблю списанные работы и хочу, чтобы дети на моих уроках думали самостоятельно, независимо от того, любят ли они литературу. Но это данность: современная жизнь сподвигает детей к тому, чтобы воспользоваться чем-то готовым. Есть целая индустрия: «50 золотых сочинений», «100 золотых сочинений». Что мы будем проверять? Умение списывать?!

Мы идем к профильной школе. Если ребенок выбирает основным предметом математику, у него не будет достаточного количества часов литературы, чтобы научиться писать сочинение.

Я могу говорить правильные слова, что надо учить сочинениям, учить глубокому анализу классических произведений. Сочинение на самом деле позволяет увидеть, чему мы научили ребенка. И наверняка огромное количество безграмотных людей - это как раз те, кто не смог в школе написать сочинения. Но я все же прагматик и понимаю: само по себе выпускное сочинение проблему не решит. Нужны другие способы оценки знаний, полученных в школе, и другие, современные стимулы для школьников писать и говорить грамотно.

06.04.2012

Московские новости

http://*****/friday//.html

Дмитрий Быков

Самый умный

Каким должен быть министр образования

Мне скажут: несбыточно. Но помечтать же мы можем?! Дело даже не в том, чтобы быть реалистами и требовать невозможного, — это требование как раз предельно реалистично, поскольку, как сказал однажды Андрей Кончаловский, если желаемое осуществляется на пять процентов, то это уже большая удача. А в том дело, что все настоящее начинается с утопии — то есть с концепции. Если бы большевики (мы обсуждаем сейчас не вектор, а стратегию) не рисовали себе утопическое общество будущего, у них бы ничего не получилось при всех идеально помогающих обстоятельствах.

Если мы не будем представлять себе школу будущего, у нас не будет, простите за каламбур, ничего настоящего. И вопрос о том, кто должен быть министром просвещения, неизбежно входит в эту парадигму: не только потому, что роль личности в новейшей российской истории возрастает на глазах, но и потому, что Россия — в силу недостатка личной устойчивости у каждого отдельного гражданина — чрезвычайно подвержена влияниям. Чиновник способен парализовать и формализовать деятельность всего министерства; человек ограниченный и узкий уничтожит саму идею просвещения; человек, горячо болеющий за просвещение, но при этом неумный, превратит все в «зряшную суетню», по-ленински говоря. Страна всегда копирует вождя, пусть бессознательно: массовая мания преследования и шпионажа — при Сталине, массовая деменция — при Брежневе, про сейчас все и так понятно. Пассионарность передается при личном контакте — рядом с героем и другие храбреют; вот почему выбор министра образования — основной, может быть, внутренний вопрос сегодня. Мы ведь понимаем, что главная оппозиция нынешней российской власти идет не по линии политической борьбы (она еще и не начиналась), а именно по линии интеллектуального противостояния. Кремль поднял на знамя не просто сервильность, но сервильность в сочетании с установкой на «простоту», на простых людей с их реальным трудом, на «неофисную» Россию, и слоган «Мы академиев не кончали!» явственно витает над всей официальной риторикой. Самые опасные оппозиционеры сегодня — интеллектуалы, даже если они вовсе не участвуют в политике; главная сфера деятельности реальных оппозиционеров — культура и школа. Именно в этом залог очевидной для всех (думаю, даже для самих лоялистов) обреченности этой снижающей, унизительной для страны установки на простоту: управлять ограниченными людьми нельзя, они непрофессиональны, не верят в высокие мотивировки, легко предают. Победа всегда за интеллектом — вот почему так опасно противопоставлять верных и умных. Любому ясно, что в сегодняшней России любая сложность (и любая степень интеллектуальности) оппозиционна сама по себе, и виноваты в этом не интеллектуалы.

Собственно, на эти размышления навела меня отчаянная борьба Тины Канделаки за влияние на судьбы российского образования — борьба столь очевидная и пассионарная, что самому Владимиру Путину пришлось во время встречи с журналистами заметить: нет, он пока не видит Канделаки на этом посту, несмотря на все ее многочисленные и, может быть, даже не до конца ему известные достоинства. Эта несколько солдафонская шутка утешительна хотя бы в том отношении, что, бог даст, в ближайшее время канделизация главного просветительского поста нам не грозит. Но если Канделаки в самом деле можно отказать в фундаментальной образованности и научных заслугах, в чутье ей никак не откажешь: она понимает, насколько ключевым становится пост главы минобра. Этим пониманием вызван и ее недавний пост о том, кого она предлагает — и продвигает — на эту должность. Замечу, что эти размышления совершенно в духе времени — и, соответственно, в духе Канделаки, — но любое из этих назначений будет означать, что дело образования в России на ближайшее время погублено. Не потому что эти люди лояльны — цену нынешней лояльности все прекрасно понимают, включая Кремль, — а потому что все они менеджеры, включая ректора Высшей школы экономики Кузьминова. Сегодняшним российским образованием никак не должен и не может руководить менеджер, поскольку главная задача будущего министра — сделать так, чтобы учителям хотелось работать, а школьникам — учиться. Сделать это можно только путем передачи все той же пассионарной энергии — никакие зарплаты не спасут: делать скучную работу за большие деньги нельзя, это успела показать вся российская история. Чтобы хотелось жить и работать, надо чувствовать смысл жизни и работы, а это не менеджерская проблема.

Нужен ли образованию менеджер? Безусловно. Я считаю, что как во всяком фильме есть директор (продюсер) и режиссер, так и во всякой школе должны быть директор и ректор: первый отвечает за материальное обеспечение процессов, второй — за творческую и научную составляющую. Нельзя вешать на директора современной школы, если он только не гений вроде Ямбурга, хозяйственную деятельность и одновременно ответственность за методику. А именно методика у нас сейчас в бедственном положении — учителя попросту не знают, как работать с этим новым поколением детей: прежние хоть галдели, а эти молча тычут в кнопки своих гаджетов. Я только что съездил в гости к американским коллегам — и у них та же проблема. Вдобавок мир, каким мы его знали до XXI века, безвозвратно ушел в прошлое, откололся, как льдина: нереальны прежние противостояния, неактуальны исторические оппозиции, заданные прошлым веком и даже тысячелетием. Ценности Просвещения — атеистические, прогрессорские — во всем мире отошли на второй план: во всем мире, а не только у нас наблюдается реванш пещерности под маской религиозного возрождения. Экспансия радикального ислама или — в России — коммерческие и идеологические амбиции официальной церкви заставляют предположить, что этот откат, вполне способный привести к новому средневековью, угрожает сущностным основам цивилизации как таковой. На этом фоне образование становится форпостом борьбы против обскурантизма, аморализма, архаики — какой же менеджер с этим справится, помилуйте?!

Здесь нужен человек, способный отстаивать ценности знания, непредвзятого суждения, духовной свободы — человек с темпераментом Бруно и Коперника, а не конформный государственник под личиной управленца. И прежде всего это должен быть человек, прошедший реальную школу педагогики. Человек, понимающий, что значит держать внимание класса на протяжении нескольких уроков кряду, знающий повседневные проблемы учителя и лектора, осведомленный об их реальных рисках и нагрузках. Если главной задачей школы провозгласят формирование недалеких обывателей, голосующих за то, за что скажут, из страха перед ужасным внешним врагом, — будущее России можно считать отсроченным в бесконечность, если не упраздненным вовсе. Но если нас интересуют граждане, способные мыслить, — то единственное, что страна должна производить, ибо все остальное приложится, — нам нужен министр образования, сочетающий широчайшую образованность с серьезным творческим потенциалом, человек Возрождения. А менеджеров надо привести в каждую отдельную школу, чтобы они там занимались повседневными делами, оставив директору собственно педагогические задачи.

Современная российская школа, к сожалению, не загружает ребенка по-настоящему: программы составлены примитивно, исходят из крайне низкого уровня, не пересматривались толком с советских времен (когда о школьном образовании как раз кто-то думал). Школьнику — как, впрочем, и любому гражданину — хочется уважать себя, а уважать пока не за что. Детей надо учить сложному — они это любят; говорить с ними о неоднозначном, увлекательном и красиво звучащем — это повышает не только их самооценку, но и интерес к окружающему. Один математик любил задавать детям на дом доказательство теоремы Ферма — слава богу, формулируется она просто; один продвинутый ребенок узнал задачу и спросил: «Но ведь это еще никем не решено?!» — и услышал в ответ строгое: «Неинтересно решать уже решенное!» Лучший способ мотивировать школьника — сыграть на его амбициях: дети, кажется, последние, у кого они еще есть, хотя бы в силу гормональных причин. И если их будут в школе по-настоящему загружать — у школы появится шанс стать похожей на Хогвартс или на куда более жестокую школу волшебства, описанную Мариной и Сергеем Дяченко в выдающемся педагогическим романе Vita nostra. Чтобы научиться летать, надо очень много бегать.

Но для этого, ежу понятно, в школу должен прийти профессионал — не только в методической области (это как раз дело наживное, опыт есть опыт), а прежде всего в том, что он собирается преподавать. Если это учитель иностранного языка — он должен быть способен час кряду разговаривать с детьми только на этом языке, иначе не будет «погружения». Если это историк — он должен иметь собственную концепцию исторического процесса, притом образцово знать цифры и даты (без концепции, увы, они выскальзывают из памяти, как бусины с порванной нити). Если это математик — он должен уметь рассказать историю великих математических проблем, и дети должны знать, что такое проблема Гольдбаха или гипотеза Римана, потому как это же, блин, интересно! Это интересно даже мне, стопроцентному гуманитарию.

Недавно на бакинском конгрессе — как раз по проблемам образования — я сидел за одним столом с Юрием Матиясевичем и поверить не мог, что вот же он, передо мной, создатель полинома Матиясевича, о котором мне в свое время так понятно и увлекательно рассказал журнал «Пионер». Ведь он же придумал формулу для получения всех простых чисел! То есть это мне так представлялось. Это уж потом, в курилке, он мне наглядно объяснил десятую проблему Гильберта (которую и решил, собственно); в четвертом классе я ничего бы этого не понял, но как мне было интересно читать про такие вещи!

Детям нужно знать о спорах эволюционистов и креационистов, и знать много больше, чем написано в учебнике; читать Докинза и спорить с Докинзом, если захочется. Детям надо знать механизмы современной экономики — а в российской школе вообще нет фундаментальной дисциплины, которая им это объясняла бы. Думаю, именно такой курс вместо ОБЖ — давно никому не нужного и в общем имитационного с начала до конца — способен решить многие проблемы той самой безопасности, о которой мы так много говорим.

А литература! Тут господствует тотальный пофигизм — детям до сих пор объясняют, что Онегин лишний человек, а Наташа Ростова «не удостаивала быть умной», и все это таким языком, как будто ХХ век не был веком бурного развития гуманитарной науки, как будто он не предложил десятки новых способов прочтения художественного текста. Современный российский школьник редко представляет себе, зачем нужен адронный коллайдер, ему непонятны и чужды споры об Атлантиде, он не помнит историю великих географических открытий — все самое интересное, самое праздничное и вкусное в школьной программе ему рассказывают измученные люди, выдоенные бессмысленной работой за гроши.

Интерес к жизни, к большому миру, к профессии начинается в школе, иначе зачем она вообще? В школу обязан прийти университетский преподаватель. В идеале школа вообще должна срастись с вузом, чтобы экзамен перестал быть коррупционным гнойником, непроходимым барьером и стал естественным продолжением выбранного пути. Об отмене ЕГЭ я не говорю, ибо столкнулся с поколением студентов, которые не знают наизусть ни одного стихотворения и не могут перечислить российские революции, а о европейской истории знают не больше, чем о жизни на Марсе.

У учителя должно быть преимущественное право на получение самой современной информации: закрытые кинопремьеры и дискуссионные клубы для учителей, поездки за границу для обмена опытом, лектории, санатории, зарплата никак не менее полутора тысяч долларов при минимальной (15–20 часов) ставке. Учитель обязан стать привилегированным классом, поскольку именно от него зависит мотивация ребенка в самый опасный и важный период его жизни – в отрочестве, когда закладывается все. Учитель должен стать объектом такой же государственной заботы, как высокопоставленный военный, — и пенсию получать соответствующую, ибо работа его принадлежит к числу самых изнашивающих.

Вы спросите: откуда деньги на это? Ответ: оттуда. Просмотрите сметы наших министерств и ведомств, например суммы, выделяемые на обновления компьютерных сайтов или обеспечение сотрудников служебными автомобилями. Прикиньте количество бессмысленных идеологических дисциплин вроде «Россия в мире», «Знай свой край» или «Основы религиозной (или безрелигиозной) этики». В конце концов вспомните суммы, пошедшие на организацию митинга в Лужниках: думаю, для формирования гражданского чувства у российского населения любой учитель делает не меньше, а больше.

Все это вовсе не утопия, как может показаться. Это список неотложных, насущных мероприятий по спасению российского школьного образования. Все это очень несложно — достаточно отказаться от лишнего и признать необходимость очевидного. Зайдите на урок в обычной российской школе, посочувствуйте этим скучающим детям и ни во что уже не верящим педагогам — и вы всей кожей, всеми легкими почувствуете, как нужен всем им сегодня обычный глоток свежего воздуха. Дайте им такого министра просвещения, каким был Луначарский — да, болтливый, легкомысленный, но умеющий увлечь кого угодно. А менеджеры пусть подождут. Они — как и церковники, и проповедники всепоглощающей нежности к родному краю — должны помнить свое место, только и всего.

04.04.2012

Трибуна

http://www. *****/news/society/shkola_stanet_otkrytym_prostranstvom_/

Светлана Дробышева

Школа станет «открытым» пространством

Эпиграфом к состоявшемуся в Московском университете видеофоруму «Молодой учитель в социальном векторе России» стали слова Владимира Путина: «Приход в школу молодых инициативных педагогов, современных управленцев должен дать импульс всей образовательной системе».

Инициатором мероприятия стала общероссийская общественная организация «Всероссийское педагогическое собрание» во главе с ее председателем Валентиной Ивановой. Наиболее ярко выступили на форуме представители Московской, Ленинградской, Оренбургской, Саратовской и Тверской областей, Санкт-Петербурга и Новосибирска, Удмуртии, Дагестана и Кабардино-Балкарии, Чеченской республики и Марий Эл, Краснодарского и Красноярского краев. Перед пленарным заседанием работали три дискуссионные площадки. На них обсуждались актуальнейшие темы: «Ответы на вызовы нового времени (инновации в образовании)», «Социальная поддержка на старте – залог успеха молодого учителя» и «Интернет-портал «Выборы-2012» – шаг к творческой мастерской школы». Тема дискуссии на последней площадке косвенным образом затронула президентские выборы в России, поскольку нельзя исключить возможность приобретения веб-камер и другого компьютерного оборудования с избирательных участков российскими школами. На вопрос модератора «Можете ли вы сказать, что ваша школа обеспечена современной компьютерной техникой?» утвердительно ответили всего-навсего 30 процентов молодых педагогов. Впрочем, выяснилось, что ситуация с обеспечением техникой неоднородна. Если, скажем, в ведущем научном центре страны Новосибирске школы компьютеризированы удовлетворительно, то за чертой того же города и знаменитого Академгородка видишь иную картину. «Наша школа недостаточно обеспечена компьютерами: имеются всего три ноутбука, причем всего лишь один общего пользования. Приходится записываться заранее, чтобы получить его для урока, – рассказала Юлия Владимировна, молодой учитель из села Кученевское Новосибирской области.

Большинство молодых учителей на форуме выразили готовность, при условии оснащения классов веб-камерами, сделать свои уроки «открытым» пространством. Причем не только для того, чтобы сторонние наблюдатели могли отслеживать работу учителя и наблюдать обстановку в классе. По признанию Елизаветы Капустиной – классного руководителя одной из питерских гимназий, где уже применяется подобное оборудование, – это удобный способ для диалога с родителями, которые в силу загруженности работой не могут часто посещать школу. Мамы и папы таким образом могут наблюдать за своими чадами во время уроков. Электроника бесстрастно фиксирует и не всегда прилежное поведение отпрысков, и вырванную страницу в дневнике. По мнению представителя Методического центра из Северной столицы, электроника открывает и массу других возможностей. К примеру, школьный видеопортал может позволить проводить видеоконференции с целью повышения квалификации педагогических работников. В отдельных школах Московской области, в частности в городе Электрогорске, с ноября минувшего года зарекомендовала себя с хорошей стороны система электронных журналов, о чем рассказала на форуме учительница Наталья Титова.

Молодая учительница из Московской области Оксана Прокопец поделилась хорошими результатами применения дистанционного обучения детей-инвалидов. Эта практика свидетельствует: обучение в режиме онлайн для тех, кто не может посещать школу, – эффективный способ получить качественное современное образование.

11.04.2012

Российский общеобразовательный портал

http://school. *****/news. asp? ob_no=93717

Ирина Ивойлова

Ректоры выступили за двухуровневый ЕГЭ

Владимир Филиппов считает, что ЕГЭ должен проводиться по двум уровням сложности

О том, что ЕГЭ должен различаться по степени сложности, давно говорят многие ректоры. Предложение Владимира Филиппова, ректора РУДН поддерживает и ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов:

- Мы предлагаем сделать два уровня ЕГЭ разной сложности. Например, уровень А, условно говоря, это нынешняя часть С. Уровень Б - части А и В. Можно выбрать любой уровень, но взяв самый сложный, ты рискуешь: ты же можешь и двойку по нему получить, зато ты избавлен от базовой части.

Ты решаешь серьезную задачу по математике, физике, химии, любому другому предмету, который тебе важен. Уровень Б - если предмет для тебя не профильный, не самый главный, допустим, ты сдаешь русский язык на мехмат. Такого рода уровневая система есть в Англии. И я считаю, что двухуровневая система ЕГЭ будет очень полезной для возвращения в школу более креативных задач и занятий.

Не секрет, что у нас достаточно много школ, которые ориентируются на середняка, много посредственных учителей. С введением ЕГЭ они стали натаскивать на тесты. Посмотрите на полки магазинов: они заполнены пособиями, как сдать ЕГЭ. Те же части А и В. Получается - мы учим, как можно при минимальных затратах времени и сил освоить форму, стать как все. Учим мимикрии, а не творчеству.