(Сокращенная стенограмма)
ВЕДУЩАЯ: Сегодня мы поговорим об "Итогах расследования событий в "избитом городе", независимая общественная комиссия представит окончательную версию доклада об этих событиях. Наши гости: Людмила Михайловна Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы; Лев Александрович Пономарев, исполнительный директор общероссийского движения "За права человека"; Марат Хайруллин, член общественной комиссии по расследованию событий в Благовещенске, спецкор "Новой газеты"; Нина Александровна Таганкина и Сергей Михайлович Шимоволос, координаторы Московской Хельсинкской группы.
ПОНОМАРЕВ: Мы представляем официальный доклад с большим количеством авторов. Первое, до сих пор не выдано постановление о признании потерпевшими всех, кто на это претендует. Признаны потерпевшими уже больше 100 человек, а постановления выданы всего нескольким гражданам. Вторая проблема. До сих пор нет внятного высказывания министра внутренних дел Нургалиева на эту тему. Мы знаем, что 9-го марта он будет заслушиваться в Государственной Думе. Хотелось бы услышать оценку от Нургалиева всех этих событий.
ВЕДУЩАЯ: Извините, я не представила Валерия Васильевича Борщева.
АЛЕКСЕЕВА: Это действительно особенный доклад в том смысле, что основными авторами доклада были не московские организации МХГ и движения "За права человека", а наши партнеры из регионов и прежде всего из Поволжского округа. Пришли Башкирии на помощь их близкие соседи – нижегородцы, где очень продвинутые правозащитные организации. Еще одна московская организация принимала в этом участие – "Общественный вердикт", и очень активное участие – Башкирское отделение движения "За права человека". Именно эта организация была закоперщиком нашего внимания к Башкирии. Они все время нас трясли по поводу того, что делает в Башкирии милиция, гораздо раньше, чем все это случилось в Благовещенске. И благодаря их обращению мы уже подключили и президентскую Комиссию по правам человека и Уполномоченного по правам. Нас поддержали средства массовой информации.
Благовещенск, надо сказать, широко освещается. За это мы очень благодарны средствам массовой информации. Самое обнадеживающее – это активное участие жителей Благовещенска во всей этой истории. Я думаю, что сейчас наша главная забота должна быть не о том, чтобы стараться наладить какие-то каналы общения с властью, нам надо наладить массовое общение с нашими согражданами, когда нарушают права человека.
В доклад Госдепартамента о ситуации с правами человека в 2004 году в России включен Благовещенск. В ПАСЕ был предварительный доклад о Благовещенске и включен в резолюцию ПАСЕ. Ситуация получила международный отклик на события в маленьком городе.
И если каждый раз, когда будут происходить такие нарушения прав человека со стороны властных органов, и граждане, права которых нарушены, будут активно участвовать, мы гораздо большего добьемся. Мы чувствуем свою огромную ответственность за всех, кто выступил с показаниями о нарушении их прав. И я думаю, что от всех присутствующих могу дать такое заверение, что мы ни в коем случае не отступимся, потому что это просто непорядочно будет с нашей стороны, если мы отступимся и оставим этих людей один на один с властями. Но они рискуют. Двух исключили из техникума. Я волновалась: надо добиться их восстановления, но сегодня Марат сказал, что на следующий день после того, как их исключили, выкинули директора техникума, и их обратно восстановили.
Борьба идет по-прежнему. Избиение кончилось, а событие не кончилось. Город борется за свои права, продолжает бороться с властями. И без нашей помощи они не одолеют этого. Мы должны их обязательно поддержать, чтобы, кроме Благовещенска, у нас появились другие коллеги по защите прав человека в России.
Я прочла этот доклад очень внимательно. С моей точки зрения, это образец, как должны писать доклады правозащитники. Здесь все абсолютно документировано, с одной стороны. С другой стороны, читается – это вам не "слушали и постановили", когда умрешь со скуки, дочитав вторую страницу; это читается так, как и должна читаться человеческая трагедия.
Лукин говорит, что там наказаны стрелочники, а не наказаны ответственные лица. И президент ему ответил, когда закончится проверка прокурорская и МВД, тогда будем делать выводы.
Я не знаю, как будет написан доклад по этим двум проверкам, мы с ними ознакомимся, конечно, и обязательно пошлем президенту и этот тоже доклад. И если на основании и этого доклада не будут наказаны ответственные за это лица, то за это будет ответственен президент Российской Путин, который является по Конституции гарантом соблюдения наших прав и свобод.
БОРЩЕВ: Ситуация в Башкирии правозащитными движениями отслеживается уже давно. Помните пикеты весной-летом прошлого года. И действительно, удалось то, что подходили к пикетам руководители МВД и приглашали нас на переговоры. Переговорный процесс длился долго, и тогда ставился вопрос об увольнении Диваева.
Это не с бухты-барахты возникшая ситуация, она зрела давно и логично возникла в силу того, кто стоит у власти в Башкирии, кто возглавляет МВД, и поэтому обходиться здесь полумерами нельзя.
Действительно, чрезвычайно важно, что поднялся город, поднялось общество. Но, тем не менее, существует и такая точка зрения, что, дескать, ничего особенного не произошло. Это тревожно. Общество привыкает к насилию и беззаконию. И власть приучает и старается привести это в норму: "Ну, подумаешь, стукнули два раза дубинкой – ничего особенного".
Речь идет не только о крайних случаях, как у Андрея Расческого, которому сделали операцию. Речь идет просто о незаконном захвате, о грубом обращении. Это уже нонсенс. Мы планируем провести слушания в Экспертном совете при Уполномоченном по правам человека, будут приглашены представители и НПО, и Генпрокуратуры, чтобы ситуация была раскрыта до конца, так как тенденция как-то снизить остроту ситуации есть. Мы не должны позволить это сделать.
Даже у Андрея Расческова, которого здесь многие видели и которому сделали операцию, нет постановления о том, что он потерпевший.
АЛЕКСЕЕВА: Московская Хельсинкская группа разослала по всем своим партнерам в 89 регионах просьбу: сообщить, не было ли в их регионе такого же происшествия, как в Благовещенске.
Дело в том, что когда мы приехали вот в Уфу, к нам обратилась журналистка из Стерлитамака и сказала, что Салавате и Чишмы, в двух городах Башкирии до Благовещенска были такие избиения. Правда, не такие массовые, но там пострадало достаточное число людей. Когда стали говорить о Благовещенске, стало известно, что в Иркутской области был такой случай, когда ОМОН посылали в город.
Мы назначим общероссийский мониторинг по этому поводу и проведем тогда уже общероссийское расследование.
ТАГАНКИНА: Уже упоминалось о встрече Уполномоченного по правам человека Лукина с Президентом. Я хотела бы напомнить об Указе Президента Российской Федерации 19 июля 2004 года, № 000 "Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации", в котором сказано, что в целях повышения эффективности деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации по защите прав и свобод человека и гражданина руководство деятельностью МВД России осуществляет Президент Российской Федерации, то есть он ответственен не только как гарант соблюдения прав и свобод человека, но и фактически как руководитель органа МВД этого министерства. Поэтому, естественно, что Президент проявил такое внимание к этим событиям и заверил, что расследование будет проведено до конца.
Но на сегодня потерпевших вроде как признают потерпевшими и заявляют об этом во всеуслышание, в том числе и исполняющий обязанности Зелепукин, сейчас он уже зампрокурора Республики Башкортостан, который заявлял об определенном количестве потерпевших – 56, по последним сведениям, уже 100 признано потерпевшими. Но постановление об этом, к сожалению, получают не все.
Поэтому мы в докладе тоже апеллировали официальным числом потерпевших только по сведениям, которые сообщали именно или прокурор или министр МВД Республики Башкортостан. Но по количеству официальных постановлений, переданных на руки, такой статистики, к сожалению, мы в докладе не представили.
Действительно, необычный доклад, потому что большая его часть состоит из выдержек первоисточников, из показаний именно потерпевших, законных представителей потерпевших, а практически треть из них – это несовершеннолетние, и родители тоже писали заявления; это коллективные заявления, которые писали и жители из Ильино-Поляна, 72 жителя; это и из села Верхний Изяк, которые обращались за защитой своих родных и близких; это интервью, которые непосредственно брали у потерпевших, свидетелей, и очевидцев. Это выдержки из газеты, сфотографировали книгу учета приема больных в Благовещенской центральной больнице. Потом эта книга исчезла, но фотокопии остались, и полностью в приложениях как раз указаны отдельно таблицы пострадавших из Благовещенска, из сел Ильино-Поляна, Верхний Изяк, Удельно-Дуваней.
Не представлено село Бедеева Поляна, потому что те 10 заявлений, которые были направлены потерпевшими в прокуратуру, были впоследствии ими отозваны из-за оказываемого давления.
Изначально было 212 заявлений, но мы проанализировали всего 95 заявлений от потерпевших и их родственников. Но в результате проверки подлинных документов, нам удалось, по крайней мере, представить информацию здесь о 107 потерпевших, хотя на самом деле их значительно больше. По мнению прокуратуры, в Благовещенском отделе внутренних дел, в вытрезвителе, в подвале был устроен настоящий фильтрационный пункт. Это уже слова прокуратуры – "фильтрационный пункт". Действительно, в течение четырех дней – с 10-го по 14-е – из Благовещенска и близлежащих сел свозились туда мирные жители.
Эта спецоперация была проведена в качестве, как указано в приказе, "профилактических мероприятий" именно в целях ликвидации того уровня преступности, которым, якобы, характеризуется Благовещенский район.
Отмечали в качестве оснований повышенную криминогенность именно Благовещенского района, по сравнению с другими районами Башкортостана, и что последней каплей было избиение наряда милиции в города Благовещенска четырьмя как бы хулиганами.
В этой части мы тоже проводили свое расследование. И было представлено вашему вниманию заключение предварительной проверки группы общественных организаций, в том числе мы опирались на свидетельства тех милиционеров, которые являются пострадавшими в результате этого избиения, на заявления лечащего врача этих милиционеров, которые лежали в больнице. Мы считаем, что никакого нападения на милиционеров со стороны именно хулиганов, поддержанных населением, не было. Основание проведения спецоперации надуманное.
С точки зрения криминогенности, приводились также цифры, что на 200 процентов (в одном случае приводилась эта цифра), 300 процентов выросло количество преступлений вида – разбой. Приводились примеры, что выросло количество преступлений – грабеж и мошенничество. Мы постарались и это проанализировать тоже, и представлена информация о данных Благовещенского районного суда за 2003 год и 2004 год по количеству переданных на рассмотрение судом дел в части указанных видов преступлений. Оказалось, что на 7,9 процента в среднем, если по этим преступлениям смотреть, по сравнению с 2003 годом уменьшился уровень преступности, а сама раскрываемость осталась прежней. Но если раскрываемость упала, то здесь уже вина-то самих сотрудников. А причем здесь тогда проведение этой спецоперации по профилактике? Необходимо меры-то другие принимать.
И поэтому мы считаем, что основания, которые привело руководство Министерства внутренних дел Республики Башкортостан в качестве обоснований проведения спецоперации, они надуманные, и, видимо, были и озвучены только после того, когда обнаружились эти массовые нарушения прав человека. Надуманность этой операции и вызывает опасение, что в любом другом регионе Российской Федерации можно провести такую спецоперацию и потом постараться ее же и обосновать.
ШИМОВОЛОС: Восстановив хронологию событий, мы установили некие эпизоды, которые до этого были неизвестны. Мы не знали по жалобам и по сообщениям, что, например, сотрудники МВД делали в общежитиях, что происходило в других селах, откуда заявлений не было. Например, у нас не было заявлений по Бедеевой Поляне, хотя спецназ там был. Честно говоря, выстраивалась какая-то ужасающая, совершенно нелогическая картинка, потому это воспринималось как стихийное бедствие.
Во-первых, масштаб, массовость, каждый 40-й человек. А если посчитать близких, которые переживали за задержанных (в основном подростков), это шок для целого района. Неизбирательный характер этих действий. Задерживали не только подростков, но и просто на улице прохожих. Брали по домам, в клубах, кафе, ресторанах, даже в интернет-кафе.
Некоторых забирали не по одному разу по тем дням. Я встретил одного такого пацаненка, небольшой совсем, хлипкий. Он, конечно, никуда не обращался – боится, но его задерживали пять раз. Так повезло. Он даже в шоке не потому, что с ними произошло, а почему пять раз попался. Причем, он старался где-то осесть у родственников, у знакомых. Его там забирали. Это происходило во всех крупных селах. Мы не говорим об избитом городе, на самом деле – это избитый район.
Страшно, что такое могло бы произойти и в другом городе, это насилие, которое было изначально связано с вводом ОМОНа, в него включились практически все сотрудники ГРОВД. Они не просто сопровождали ОМОН, а активно участвовали в этой спецоперации, а некоторые рейды сами осуществляли, без ОМОНа.
Более того, на 11-е число, если восстановить все события, там действовало четыре группы. Не может 17 человек разделиться на четыре части. Если посчитать по свидетельским показаниям, сколько там сотрудников в масках и с дубинками, то получается, что кроме этих омоновцев было, по крайней мере, 40 местных сотрудников, которые также были вооружены.
А легкость, с которой эти люди были включены в это неспровоцированное, жестокое обращение, насилие – заставляет задумываться.
Нарушения, которые там допускались: массовые незаконные задержания, (задержано больше 1000 человек) без оснований, незаконное содержание под стражей, незаконное снятие отпечатков пальцев. И наконец, непринятие заявлений о нарушении.
Никакого контроля со стороны прокуратуры, никакого вмешательства во все, что там было в течение пяти дней, а прокуратура обязана была реагировать. И отсутствие судебной защиты.
Провести следственные мероприятия необходимо. Но сам факт задержания более тысяч человек дает основания признать всех задержанных, а они были зарегистрированы, потерпевшими. Уже сам факт дает основания выносить такое решение.
И, конечно, нужно решать вопрос, что делать с милицией – 130 сотрудников в этом участвовали или молчаливо не участвовали – практически все сотрудники. Сейчас они представляют собой опасность хотя бы потому, что продолжают оказывать давление на потерпевших. Это тоже требует каких-то нестандартных решений, потому что оставить без милиции целый район тоже нельзя. Но других выходов я не вижу.
Такого рода преступления рассматриваются как массовое преступление против человечности и должны быть подконтрольны международным, межгосударственным структурам.
ХАЙРУЛЛИН: На данном этапе больше всего потрясает невероятно наглая и хамская реакция башкирских властей. В том числе косвенно поддерживаемая Кремлем.
Как только мы прекратили голодовку, сразу же прекратилась выдача постановлений о признании потерпевшими. Герасимов, прокурор ПриФО, проводит выездные заседания, и говорит, что 123 человека уже готовятся к признанию потерпевшими, а за кулисами не дает санкции о выдаче официальных документов. Процессуально люди перед законом совершенно бесправны. Они не могут подать ни ходатайства, ни жалобы. Это наводит на мысль, что Благовещенск стал объектом какой-то политической игры. Также по-прежнему продолжается давление на жителей, на журналистов. За нами следят, нам угрожают.
Еще один вопиющий факт: башкирский Верховный суд официально признал 171 протокол административного нарушения в ходе этих проверок незаконным, но жители продолжают получать квитанции о штрафах.
Дело о Благовещенске спровоцировало акцию в Башкирии – объединились ряд диаметрально противоположных организаций: общественные, политические, этнические объединения, которые вместе выходят теперь на митинги. Башкирию фактически трясет. И что делают башкирские власти? На последнем митинге 26 февраля они против нас выпускают националов, по сути башкирских фашистов, Башкирский союз молодежи. И только чудом удалось избежать кровопролития.
По просьбе Эллы Памфиловой и ряда правозащитных организаций под давлением Администрации президента, мы прекратили акцию голодовки, акцию протеста. Но сейчас заявляем: "Если в эти ближайшие дни не начнется выдача постановления, мы начнем снова свою голодовку!".
БОРЩЕВ: Одна ремарка. Сергей сказал: "Что делать в этой ситуации?". Благовещенск поднял проблему, которая обсуждается давно – проблему выборов руководителей, по крайней мере, на муниципальном уровне, руководителей правоохранительных органов. Если бы в Благовещенске избирался бы шериф – они бы не пошли вместе с ОМОНом. Омоновцев можно прислать, а остальные благовещенцы, они бы не стали бы участвовать.
ХАЙРУЛЛИН: Как только уголовные дела были заведены, все эти герои ударились в бега. Соколов, командир ОМОНа, этот герой, месяц бегал. Он в интервью сказал: "Да, у нас это обычное мероприятие, мы часто выезжаем на поддержку". Рамазанов, начальник милиции Благовещенской... По щелям все расползлись – забились.
В докладе описан случай с кавказцами, заместитель начальника уголовного розыска натравил на них ОМОН. Парня-инвалида вытащили из ванной, об стенку шваркнули так, что еще больше калекой сделали. Он теперь просит защитить его от прокуратуры.
ВОПРОС: Роман Доброхотов, движение "Идущие без Путина". Лично мне пока все-таки многое непонятно. Чем была все-таки вызвана такая массовая паранойя? Должна же быть какая-то причина, почему натравили на город ОМОН и другие спецслужбы? И что стоит на повестке дня как основная цель?
ПОНОМАРЕВ: Анализ показывает, что снаружи причин мы не видим. Одна из версий связана с тем, что этот город голосовал за Веремеенко. Это русскоязычный город, это естественно, здесь нет даже никакой интриги. Поэтому мэр города был озлоблен на жителей. И он ждал повода.
Вторая версия. Там три предпринимателя, которые, якобы, избили милиционера, на самом деле, все не так просто. Реального избиения не было, но была стычка милиции с предпринимателями. Они не подчинялись, не носили взятки, и мэр решил: "А вот надо наказать. И город наказать, и этих предпринимателей".
Есть еще третий вариант – экономические интересы руководства Министерства внутренних дел Башкирии, Смирнова и Диваева на предприятиях этого города.
АЛЕКСЕЕВА: Сами жители города говорят – наказание за результаты первого тура выборов. Во втором туре уже нарисовали Муртазе – там все в порядке. А первый тур был за Веремеенко.
БОРЩЕВ: И еще все-таки дело в том, что эта методика наказания тотального, она высказывалась многими чинами и в Москве тоже. Такое предложение методики бороться с преступностью в их понимании есть. И не случайно Людмила Михайловна говорила, что это не первый случай. Такая практика в милицейских кругах и для многих была бы желательна как некая методика борьбы с преступностью. Так что здесь совпало – подходы милицейских чинов и реальная ситуация в Благовещенске.
АЛЕКСЕЕВА: Дело в том, что эта методика очень широкомасштабно опробована по отношению к мирному населению Чечни. Там уже, начиная с начала второй войны, такие вещи делаются постоянно.
Башкирский ОМОН говорит: "Мы не знаем, точно ли эти ребята, которые были, но что башкирский ОМОН недавно вернулся из Чечни". Вот они там поупражнялись – почему нет? И если это не остановить, то, к чему приходится уже 5 лет привыкать населению Чечни, придется и нам с вами привыкать. Придут в московскую квартиру, выволокут кого-нибудь и отлупят...
ШИМОВОЛОС: Но на самом деле в Чечне побывали не только омоновцы. То, что они участвовали в этой операции не случайно, скорее всего, связано с их опытом.
Есть еще один фактор – это личность начальника милиции. Он был только что назначен.
АЛЕКСЕЕВ: Рамазанов?
ШИМОВОЛОС: Да, и тогда планировалась некая профилактическая акция с использованием ОМОНа, и он просто использовал в их интересах. Район действительно, с точки зрения криминогенности, немножко отличался. Но не с точки зрения просто преступлений. Там раскрываемость поменьше общенациональной. И вот они поправили раскрываемость. Теперь у них на столе лежат стопки признательных показаний.
АЛЕКСЕЕВА: Они же свои там проблемы решали. Заявив, что выявили 276 правонарушений.
ТАГАНКИНА: 30 административных и 171...
АЛЕКСЕЕВА: Да, и поймали кого-то, кто в розыске.
ТАГАНКИНА: Они проверяли же наличие регистрации, и на рынке в основном.
ШИМОВОЛОС: Шесть алиментщиков нашли.
АЛЕКСЕЕВА: В докладе отмечается, что особое внимание уделялось национальным меньшинствам, людям, которые, с точки зрения российской милиции, особо криминогенные.
ВОПРОС: "Время новостей". У меня вопрос к Марату Хайруллину. От вас приходили несколько дней назад рассылки о том, что люди, которые выезжали сюда, сейчас должны заплатить штраф за участие в митинге.
ХАЙРУЛЛИН: Да.
ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): И там была такая фраза о том, что без выяснений. Но я хотела бы уточнить все-таки, хоть какое-то объяснение должно было бы быть в повестке или в чем-то? Не может быть в бумажке написано "штраф"?
ХАЙРУЛЛИН: Я не знаю, двум или трем людям пришло, но не из числа тех, которые здесь митинговали, а из числа тех, которые стояли возле дворца, возле администрации города и встречали первого зама Щадрина.
ВЕДУЩАЯ: Было в штрафе написано – за что?
ХАЙРУЛЛИН: За несанкционированный митинг – что-то такое.
ВОПРОС: Скажите, пожалуйста, в каком сейчас состоянии находится дело с исками, которые и МВД Башкирии, и башкирский ОМОН предъявили?
ХАЙРУЛЛИН: Пришел иск в Басманный суд на "Новую газету" от Диваева лично, от личного состава Благовещенского РОВД и ОМОНа.
ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): Это разные иски или один?
ХАЙРУЛЛИН: Четыре иска. Они неправильно указали учредителей. В следующей версии, когда правильно были указаны учредители, почему-то исчезла моя фамилия, то есть ко мне не стали предъявлять. Они сказали: "Мы с ним сами договоримся". И остались иски только к газете.
ВОПРОС: Что это вообще за такие "профилактические мероприятия", о которых они говорят?
ТАГАНКИНА: Есть специальные наставления – формы и методы предупреждения преступлений, которые регламентированы документом "Наставление о деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений". Приложение 1 к Приказу МВД Российской Федерации "Об утверждении нормативных актов, о деятельности органов внутренних дел, о предупреждении преступлений" от 01.01.01 года.
АЛЕКСЕЕВА: Можно ведь побеседовать. Я знаю, что в советское время была целая система профилактики инакомыслия, и полагалось с нами тоже беседовать и вразумлять, что неправильно мы родину любим, надо не так ее любить, а иначе. И разговаривали, и все. Но, может быть, Башкирии показалось, что убедительнее будет, если как следует стукнуть. И там велись профилактические мероприятия, когда их били, им говорили: "Кричите: "Мы любим милицию". Это в их понятии профилактические мероприятия.
ТАГАНКИНА: Здесь написано, что объектом воздействия органов внутренних дел в сфере предупреждения преступлений является выявление и устранение причин и условий, способствующих формированию личности правонарушителя. Теперь я зачитаю слова родителей: "Своими действиями они посеяли в сердцах наших детей злость и неуважение к властям. Разве можно дубинками и автоматами, террором и произволом воспитать уважение и признание подростков?".
ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): Есть ли какая-то точка зрения у правоведов – не противоречит этот приказ какому-то закону?
АЛЕКСЕЕВА: Нет, в приказе все нормально, потому что там не имеется в виду учить дубинками. Профилактические мероприятия – это совершенно нормальная цивилизованная работа правоохранительных органов, и не только правоохранительных органов. Вопрос, что назвали профилактическим мероприятием в Башкирии.
ВОПРОС: Являются ли эти мероприятия обязательными для граждан или они могут от них отказаться?
АЛЕКСЕЕВА: То есть, как? Граждане говорят: "Я согласен, чтобы вы меня били?". Такого нигде не написано.
ВЕДУЩАЯ: На профилактику, если вас приглашают?
СЕЛИВЕРСТОВ: , Аппарат уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. Когда идут специальные профилактические мероприятия, обязанности возлагаются только на сотрудников органов внутренних дел. Никакие дополнительные обязанности на граждан или ограничения прав граждан не должны возлагаться. В связи с этим все действия не только с избиением, а в данном случае и причинение телесных повреждений, но и законное доставление такого большого числа граждан в органы внутренних дел, их фотографирование, их дактилоскопирование являются противоречащим и этому приказу, и законодательству. И уполномоченный в своем письме на имя исполняющего обязанности прокурора Республики Башкортостан Зелепукина написал, даже если не подтверждались бы факты применения физического насилия, уже такое массовое задержание граждан с применением принудительных мер, унижающих или ограничивающих права граждан, фотографирование и дактилоскопирование представляет собой состав преступления, предусмотренный Статьей 286 Уголовного кодекса Российской Федерации.
АЛЕКСЕЕВА: Мы говорим: "Снять Диваева и Смирнова и возбудить уголовные дела против них", потому что их действия являются уголовным преступлением. Они участвовали в физической расправе над большим количеством ни в чем не виноватых людей.
ТАГАНКИНА: Добавлю, что руководство говорило о том, что не знает, что на месте делалось, это не соответствует действительности, потому что в соответствии с этим же Приказом, в пункте 3 сказано, что отчет о проделанной работе представлять ежедневно в дежурную часть МВД Республики Башкортостан четко до восьми часов следующих суток. То есть, они информированы были ежесуточно.
АЛЕКСЕЕВА: А во-вторых, заместитель Диваева Смирнов все эти дни находился в городе, и под его непосредственным руководством проводилась эта операция. Если он не знал, что в городе делается, это его служебное несоответствие. Но он еще должен доказать, что не знал.
СЕЛИВЕСТРОВ: Еще важный момент. Потерпевшими от этого преступления должны быть признаны и те лица, которые были доставлены в органы внутренних дел, сфотографированы, взяты отпечатки пальцев и затем отпущены. Даже если их не били, они являются потерпевшими.
ШИМОВОЛОС: Что касается основания использования спецназа. Здесь, действительно, один огромный вопросительный знак. Потому что у нас Закон о милиции трактует только основание использования силы, а использование спецназа регламентируется сугубо ведомственными документами, которые закрыты для публикаций, они носят гриф "служебного пользования". Но я знаю, что спецназ во многом действовал, в том числе при использовании силовых приемов, в соответствии с этими инструкциями. Мы, правозащитники, считаем эти действия жестоким обращением, которые так или иначе являются преступлениями.
В инструкциях эти действия носят легальный, инструктивный, даже обязательный характер. История с Башкирией задает огромный вопрос, как нам установить контроль по использованию спецназа.
ИСАНГУЛОВ: Мне бы хотелось прокомментировать реакцию Генеральной прокуратуры, реакцию Министерства внутренних дел.
Уже 123 человека признаны потерпевшими по делу, увеличено количество следователей с 7 до 15, снят с должности прокурор города и фактически за события в Благовещенске, за отсутствие прокурорского реагирования поплатился должностью Зелепукин. Что касается позиции МВД России, то она странная. До сих пор они настаивают на том, что было избиение милиционеров. Я думаю, что МВД России на сегодняшний день уже всецело занято тем, чтобы защитить честь мундира, а не занимается, допустим, реальным расследованием
ВОПРОС: Когда нужно ожидать окончания официального расследования?
ХАЙРУЛЛИН: Первые дела уже в марте обещают передать в суд
ВЕДУЩАЯ: Спасибо вам за внимание.
