Маэстро

МАЭСТРО

Маэстро осмотрел свою раскаленную пещеру. Ему, магу огня и скульптору по совместительству, здесь было неуютно. Но он сам решил остаться в горах…

Молодой маэстро Зигмунд подавал большие надежды. Его учитель Феликс рассчитывал на то, что ученик станет боевым магом красного куреня Чиколонской* армии. Правитель Чиколонки стремился стать императором, поэтому, активно реформировал армию, особенно в отношении магического потенциала страны. В итоге – Зигмунд страдал от восхваления военного дела и от прозрачных намеков учителя о выгодности такой «чести». И Феликс (имя учителя) часто расстраивался, когда вместо нового боевого заклинания, ученик демонстрировал огненную скульптуру. Да, учитель сперва поощрял подобное, ведь такие творения помогали развить концентрацию. Но всему же есть предел! Даже таланту, за который Зигмунда и прозвали «маэстро».

Из языков пламени, посреди кабинета сплеталась новая фигура. Зигмунд стоял неподвижно, только глаза рисовали в воздухе незримые контуры, что сиюминутно вспыхивали огнем. Феликс будет недоволен, но что поделать, когда внутри яро дышит вдохновение? Еще линия, еще, еще! Растянувшись на животике, на полу мило потягивался котенок. Лишь увеличенный, да и погладить нельзя… Дверь в кабинет открылась. Феликс вошел и увидел это чудо… В тот день сгорело полгорода, а маэстро перестал быть учеником.

Зигмунд кочевал от одного городка к другому. Его скульптуры забавляли детей и удивляли взрослых. Они становились все сложнее и вычурней. Навеянный новый образ заставлял забывать об окружающих и о самом себе. Только после рассеивания своего изваяния маэстро безразлично падал на площадь очередного городка. Везло, когда очнувшись, он видел горстку монет благодарных зрителей. Но ему становилось все тяжелее. И проблема была не в деньгах.

Маленький городишко. Маг создавал давно проверенные скульптуры, что совсем не обременяло его. Жители заворожено следили за его махинациями. Восторг, колкое восхищение массы, Зигмунд чувствовал это всем своим еством. И скучал. Хотелось большего. Хотелось праздной эйфории не только для толпы, но и для себя. Не тлеющее, нежданно вспыхивающее с новой силой желание толкало на тучные высоты. Зигмунд пошатнулся, взгляд наполнился невыносимым блеском и заскользил по воздуху. Изваяние почти было готово, как вдруг он ощутил, что практически не удерживает ее. Сил не хватало на контроль за творением. Не теряя сознания, маэстро попытался разрушить незаконченную фигуру, но она уже не повиновалась ему. Пламя расстелилось покровом по земле, ища себе подпитки. Дальше оно начало пожирать деревянные домики, но этого обессиленный маг не увидел.

Пожар потушили, не обошлось без старого, но еще резвого мага-погодника. Зигмунда задержала стража, но она не могла сделать чего-то более существенного, нежели передать мага в руки таких же, как и он. Увы, пара пострадавших домиков хватило, чтоб перекрутить дело до маленькой трагической катастрофы и поставить маэстро ряд жестких условий. Первое из которых – помощь на фронте. Ради какого-то компромисса ему предложили показывать свои скульптуры в соседней стране. Конечно, в конце выступления Зигмунда вражеский городок должен был «случайно» загорятся разбушевавшимся пламенем. После долгих пыток над маэстро все пришли к согласию…

Маг потер запястье. Там раньше был браслет контроля. Полгода ему довелось носить его, попутно испепеляя селение за селением. Зигмунд не помнил как избавился от неприятной побрякушки, но в тот же день он отправился в горы. В горы, что далеки от войны, враждебной политики, преследований со стороны «чужих» и «своих», горящих домов. Но как ему было здесь неуютно! И одиноко. Вообще последнее было с ним всегда: будучи мальчишкой, учеником Феликса, путешествующим магом, своим на враждебной стороне маэстро всегда оставался один. Сейчас, в этой жаркой пещере, ему было холодно. Но, что бы он делал, если б не его воспаленное воображение? Зигмунд торопясь приступил к работе. Маг был уверен, что это творение будет вершиной его возможностей…

Пещера озарилась мягкими оттенками всех цветов радуги. Затем они приобретали насыщенность, становились более агрессивными. Но увлеченный Зигмунд не мог заметить этой агрессии; когда долго работаешь с огнем, то постепенно снижается чувствительность к таким проявлениям. Перед маэстро плавно разгоралась фигура женщины. Язычки пламени тянулись все выше и выше, раскрывая ее облик. Магу показалось, что он словно сдирает с готового изваяния сукно, и никак не может его снять! Его так будоражило созидание сего, что он перестал скупиться на силы и излишний контроль процесса. В результате пред ним стояла гордая, обворожительная женщина с полуоткрытыми глазами. Радость маэстро исчезла. Как можно быть довольным тем, что не сможет долго просуществовать, что все равно развеется при нехватке энергии, что просто не сможет с ним заговорить, не сможет действовать по своему уму? От негодования у Зигмунда воспламенилось сердце. Как костер, достигнувший своими языками самой верхней точки для того, чтоб мигом позже потухнуть. Маэстро сделал неопределенное движение, воспламенился и осыпался прахом. Женщина открыла глаза, посмотрела на кучку пепла, засмеялась. Ей было так хорошо почувствовать себя «появившейся». Она знала что делать. Выбежав из пещеры, она побежала в сторону леса, который ощущала своей голодной сущностью. Ей нужно была подпитка. Женщина остановилась возле границы деревьев, призадумавшись, а следом вошла под их кроны. Лес загорелся. Огня становилось все больше. Потом его стало столько, что бывшая скульптура не смогла удерживать пламя. Из неконтролируемого ею потока начали появляться похожие существа.

Чиколонка перестала воевать с соседями. Над всеми странами нависла общая угроза – огненные элементалии. На удивление, враг обладал помимо разрушительной мощи гибким мышлением. А еще отличался трепетным отношением к искусству…

* - Чиколонки (укр. диал.) – кости.