Посвящается Сергею Витальевичу Клягину.
Пьеса в одном действии.
Записки Брайена Адамса.
Терри.
В городе, в котором я живу уже около двух лет, настали тяжелые и голодные времена, что даже хлебные крошки на вес золота. Люди стоят по несколько часов в очереди, чтобы купить хлеб. Говорят, что это скоро закончится, но я в это не верю.
Сегодня, возвращаясь из булочной, я заметил на третьем этаже пятнадцатого дома тощих голубей, они прилетают сюда каждое утро и ждут свой скромный завтрак.
Не подумайте, что в комнате с высоким, но узким окном во всю стену живет миллионер или сумасшедший, он - ни то и ни другое, он - просто мальчишка, который любит птиц. Знакомитесь, Терри Спайк, наполовину англичанин, наполовину француз. В городе, какие только истории не рассказывают про этого мальчика, одни говорят, что он сирота, другие, что внебрачный сын директора цирка мистера Трейда. Признаюсь вам честно, Трейд довольно мерзкий тип, облапошит любого и глазом не моргнет, жулик каких свет не видывал.
Приехав в город и сняв жилье, я стал расспрашивать свою квартирную хозяйку, как им живется. Она была любительницей поболтать и охотно мне все рассказывала. Помню, это была среда, я после обеда решился заняться переводом, но работа у меня не клеилась, и я собрался вздремнуть.
-Нашел время животом к верху лежать, сходил бы лучше в цирк. Погода, вон какая хорошая, последние теплые деньки, - старуха взяла таз с бельем и вышла во двор. Я пошел следом за ней, узнав, где находится цирк, отправился на поиски новых впечатлений. Цирк был единственным развлечением горожан, люди ходили сюда по пятницам и субботам. Гвоздем программы был Терри, он читал книги с закрытыми глазами, водя по строчкам пальцами левой руки. Для меня до сих пор остается загадкой, как он это делал. Терри не знал ни грамматики, ни арифметики, поэтому его часто обманывали, продавая продукты втридорога. Жители не любили мальчика, особенно продавцы птиц, они утверждали, что он колдун и рано или поздно наведет на город беду.
В октябре начались перебои с хлебом. Летом была сильная засуха, поэтому хлеба уродилось мало, но люди не хотели этого слышать, а все только и шептались, как бы избавиться, от мальчугана. И если в доме случалось несчастье, во всем винили Терри. Когда он шел по улице, люди переходили на другую сторону. Хорошо еще, что не били, жалко было бы сорванца. Я дал себе слово, что буду за ним приглядывать, но для этого мне нужно было узнать, где живет мальчик, а это оказалось не простой задачкой, потому, что никто не мог мне точно сказать его адрес. Зато историй о нем я наслушался массу, причем, каждый житель рассказывал по своему, добавляя, что-то от себя. Но я расскажу вам все, что слышал от самого Терри.
Мать Терри была уроженка маленького городка Ла-Сьота, играла на пианино в кинотеатре во время показа фильмов, отец работал преподавателем английского языка в школе. Родители Терри впервые увидели друг друга в кинотеатре, их взоры встретились, и они так и стояли четыре часа в пустом зале, глядя друг другу в глаза.
Терри добрый малый, но иногда бывает просто невыносим. Возвращаясь с прогулки домой, он всегда заходил в булочную и покупал батон, от которого у него оставалась лишь одна третья часть, когда мальчик закрывал за собой входную дверь. Хлеб он скармливал птицам, которые куда бы он не шел, следовали за ним, словно тень. Порой я заставал его сидящим на стуле, побледневшим, крепко обхватившим колени. Он раскачивался из стороны в сторону и долго смотрел на трещины в потолке, запрокинув голову назад, в такие моменты мальчик напоминал мне фарфоровою статуэтку, такую же изящную и хрупкую. Периодически он вспоминал о моем присутствии в комнате и просил меня открыть окно.
-Зачем? - спрашивал я, ведь на улице была уже глубокая осень, и в окно стучался злой и холодный ветер.
-Мне душно… - Терри закрывал уши ладонями, и шептал что-то на непонятном мне языке. Я, молча, подходил к окну и выполнял его просьбу, сам не понимая зачем. И как только я открывал окно, в комнату влетало несколько десятков птиц. Я отмахивался от них, словно от назойливых мух, а Терри громко смеялся, ему казалось это забавным.
Терри жил в маленькой комнатке с одним деревянным стулом и железной кроватью, которая служила одновременно и столом и постелью, и всегда была застелена грубым, дырявым одеялом, цвета переспелой вишни. Иногда мне приходила в голову мысль, что он никогда не спит. Я все собирался спросить его об этом, но так и не решился. Рядом с постелью в углу находились трофеи Терри - куча поломанных клеток. Я думаю, он воровал их у продавцов птиц и выпускал невольников на свободу.
Однажды я предложил ему позаниматься с ним, чтобы он мог считать и писать. Мальчишка был в восторге, словно ребенок в первый раз увидевший горы. Терри приходил ко мне каждый вечер на протяжении месяца. Я уже собирался научить его дробям, но он исчез. Я долго его искал, в булочной, на рыночной площади, на набережной. Я даже заглянул к нему домой и на работу, но там он не появлялся. Мистер Трейд, попросил меня разыскать его и передать, что если он не придет завтра на представление, то будет уволен. Терри был уникален, он не только читал с закрытыми глазами на любом языке, зная лишь английский, но свободно поджигал взглядом любой предмет, и тот охваченный зеленым пламенем сгорал дотла. Может быть, поэтому мальчуган никогда не смотрел прямо в глаза или на вещи.
Мать Терри умерла, когда ему исполнилось два года, и он, будучи маленьким мальчиком, забыл не только ее родной язык, но даже лицо. Частенько увидев девушку, смеющуюся или улыбающуюся, он говорил: «Она похожа на мою маму». А я не смог его понять, ведь одни были брюнетки, другие шатенки или блондинки.
Спустя две недели я нашел его на пристани, кормящего чаек рыбой. Я был очень на него зол и даже хотел поколотить за столь безрассудный поступок, но подойдя ближе, я был поражен, птицы окружив его, выделывали такие трюки, которым любой дрессировщик мог только позавидовать. Они слушались его беспрекословно, словно читали его мысли. На долю секунды, мне показалось, что он и чайки - это один большой организм, что-то вроде, солнечной системы, во всем этом представлении была какая-то связь, словно тонкая паутинка, которую, я не смог увидеть. Птицы взлетали вверх, словно по команде и зависали в воздухе, как будто их приколотили гвоздями к небу, Терри поднимал рыбу с земли и подкидывал, чайка схватив добычу в пике, опускалась у его ног, но лишь на мгновение. Это было похоже на жонглирование, только вместо мячей были рыба и птицы. Но стоило мне подойти к Терри, чайки поднялись в небо, словно маленькие самолетики.
-Почему ты не приходил ко мне?
-Вы учите меня обманывать - сказал, он и посмотрел на заходящее солнце.
- Ты говоришь глупости, я учу тебя грамоте и арифметике.
-Мистер Брайен, - он впервые за все время назвал меня по имени. В этом было, что-то далекое, словно он находился от меня за толстой дверью, ключ от которой, давно потерян, и теперь я могу слышать его только через замочную скважину, прислонив к ней ухо. Если кто-нибудь пробовал так подслушивать в детстве секреты родителей, которые совещались, что подарят на Рождество, тот поймет. Слова, долетали не все и не полностью и их приходилось додумывать, склеивая, словно старые газеты для воздушного змея.
- Мистер Брайн, я хочу быть собой, я не желаю терять то, что имею, я не хочу становиться гордым, злым и завистливым, я не намерен учиться лицемерить, я не хочу быть добрым по понедельникам, подавая нищей старухе милостыню.
-Терри, ты ничего не потеряешь, а только приобретешь. Тебя никто не сможет больше обмануть. Ты будешь честным.
-Я стану коварным и хитрым, деньги имеют власть, над человеком, забрав у него свободу, как только он поймет им цену.
-Но не все люди предают и не все можно купить. Ты же знаешь!
Я смотрел на него с надеждой, словно от его слов зависела моя жизнь, нет… скорее вера в людей, вера в то, что мир стоит на двух китах: на любви и сострадании.
Двенадцать лет назад от меня ушла жена, отдав предпочтение сытной и красивой жизни, выйдя замуж за банкира. Мой сын Натан был тогда совсем мал. Ему сейчас столько же сколько Терри - тринадцать, может быть поэтому, я так к нему привязался.
Мы, молча, шли по берегу, издалека, нас можно было принять за сына с отцом, которые гуляют по пустынному пляжу.
- Вы знаете, почему я работаю в цирке?
Я знал, но мне хотелось, чтобы он сам мне об этом рассказал.
-Мой отец, задолжал мистеру Трейду огромную сумму, и я согласился, работать у него, чтобы отработать долг отца. Я работаю у Трейда уже девять лет. Вначале я мечтал вернуться домой, но отец умер спустя месяц после моего отъезда.
- Откуда ты это узнал?
- Они рассказали, - Терри показал рукой в сторону чаек, птицы кружились в дали, но близко не подлетали, я для них был чужой, нет, они не боялись меня, скорее всего не доверяли.
Он сел на белый песок и набрал его в ладонь. Я присел рядом.
-Только время не подвластно человеку так же, как любовь.
- А как же смерть, она ведь тоже не подвластна человеку?
- Сколько песчинок в моей руке?
- Не знаю, может миллион, а может миллиард, какая разница.
- Человеку отмерен определенный отрезок времени.
- Кем отмерено?
- Вам, философам, лучше знать… Называйте это как хотите… Но когда упадет последняя песчинка, Вы будете знать…- он разжал руку и высыпал медленно песок.
-Что?
Он улыбнулся и закрыл глаза. Легкий ветерок трепал его черные волосы.
Мне стало ужасно стыдно, я профессор философии, а попался как мальчишка. Я закрыл глаза и попытался представить, о чем он думает.
- Каждый день делайте, хотя бы одно доброе дело, тогда Ваша жизнь станет длиннее. Минуты, сложатся в дни, а дни в годы, и когда, упадет последняя песчинка, Вы будете знать, что были счастливы.
Прошло много лет с того дня. Мне уже семьдесят, два раза в неделю я прихожу на берег и кормлю рыбой чаек, но они так и не привыкли ко мне и летают в дали. Лишь, когда я отворачиваюсь или закрываю глаза, воруют у меня из ведра рыбу, словно мстят мне за смерть своего предводителя.
В пятницу я покупаю у продавцов птиц и выпускаю их на волю.
Я стараюсь забыть тот злополучный день и не могу, кажется, это была пятница. В городе стало совсем плохо с хлебом, все чаще я слышал от своей хозяйки просьбу не привечать мальчишку. В тот день я отправился на поиски Терри, потому, что он снова пропал, и я боялся, как бы с ним что то не случилось. К моей великой радости он оказался дома, когда я вошел в комнату, он сидел на стуле и что-то царапал карандашом на листке бумаги. Я принес ему немного еды. Дело в том, что его уволили из цирка, и я предложил ему работать на меня, переводить древние манускрипты и свитки. Он приходил ко мне три раза в неделю и читал тексты, а я их записывал. Я хотел, чтобы Терри жил у меня, но он отказался. За работу деньги Терри не брал, я приносил ему хлеб и молоко, иногда немного сыра, овощей и мяса. Рыбу Терри не любил и просил меня приносить ее только тогда, когда шел на берег.
Я, оставив продукты, засобирался домой. У меня была назначена встреча с издателем, и я не хотел на нее опоздать.
- Пойдемте со мной. Я научу Вас языку птиц.
- Прости, но сегодня я не могу, давай завтра.
-Завтра… - повторил он и улыбнулся.
Так умеют улыбаться только маленькие дети, чистой открытой улыбкой, которую мы со временем меняем на липкую, фальшивую гримасу.
Это была последняя наша встреча. Утром я нашел его на берегу, в его руках была открытая клетка и листок бумаги, это была последняя глава рукописи которую, я не мог перевести, на протяжении пяти лет. На помятом листке бумаги в левом углу корявым подчерком было написано моему другу Брайену Адамсу. Нет! Для меня Терри не умер, он просто уснул, глубоким сладким сном… Может быть впервые в жизни.
3 августа 2012 г.
