Междисциплинарная конференция
Научная и культурная мифология Тунгусского метеорита
Красноярск,июня 2008 г.
Тезисы докладов
Владимир Коваль
Мифология НЕИЗВЕСТНОГО - к 100-летию Тунгусского события
Природа людей такова, что не терпит Пустоты, и она, как и темнота, наполняется виртуальными образами. Так же и тишина – порождает в головах людей самые разнообразные, а порой и фантастические звуки. Субъективная реальность, став достоянием масс, может овладеть ими и привести к вполне объективным результатам. Такова сила интересных, своевременных и ожидаемых идей.
Тяжёлые послевоенные годы, бурный рост науки и техники (особенно в области авиации и ракетостроения), ожидание неких реальных положительных результатов Большой победы в ВОВ совпали с развитием фантастической литературы (А. Беляев, А. Казанцев и др.). Это на общем фоне отсутствия или запрета на официальное изъявление религиозных чувств вылилось в русло реального, но до конца непонятного грандиозного Тунгусского события. Частная проблема Метеоритики (как одного из разделов астрономии), благодаря прессе заняла в умах людей "пустующее место" и постепенно стала реальной творческой силой. На стыке ожиданий, веры в чудо, веры в достижения науки и её возрастающих по экспоненте успехов (атомные электростанции, лазеры, первые спутники и первые полёты в космос) родилось народное космическое явление, которое можно назвать реальным Тунгусским феноменом, в котором решающим фактором стал именно космизм явления, ореол загадки, тайны; а отсутствие реального метеоритного тела "работало" только на благо не связанного с вещественностью, только зарождавшегося тунгусского мифотворчества. Споры и полемика между представителями науки, писателями, журналистами, как и отсутствие единого мнения по данному вопросу, позволяли практически каждому иметь "своё мнение" и с жаром его отстаивать. Хорошим примером того, что само объективное явление Тунгусского болида в своей основе мало кого волновало, является замечательное падение уникального железного дождя в Приморье. Там в 1947 году выпали тысячи экземпляров Сихотэ-Алиньского метеорита (наиболее крупный из которых имел массу около двух тонн), о котором широкая общественность ни слышать, ни тем более рассуждать не хотела! Да и что обсуждать, когда железными градинами завален склад Академии наук, и любой образец можно и подержать в руках и поизучать с помощью разнообразных приборов... Другое дело Тунгусское явление. Что летело, откуда летело, почему взорвалось, куда пропали осколки - всё непонятно, неоднозначно, неопределённо. А на фоне поиска разумной жизни во Вселенной, это и есть главное! Если ничего нет, то можно вообразить всё! И строгие научные гипотезы и бредовые идеи рождаются одна за другой, нет необходимости ничего доказывать и обосновывать, достаточно сослаться на два три подходящих показания очевидцев, один два раза отметиться в районе катастрофы и можно писать статью, выступать. Так, со страниц прессы полетели в массы космические корабли, маневрирующие летающие тарелки, смертоносные лазерные лучи, и небольшие чёрные дыры.
Противоречия результатов научных и общественных экспедиций 60-х и 70-х годов только разогрели страсти. Тунгусский миф разрастался как снежный ком, несущийся с высокой горы. Конференции, диссертации, выколачивание финансирования под "проблему века", новые гипотезы, статьи и книги, всё это ушло далеко за проблемы собственно метеоритики, и обрело самостоятельное существование как некое социальное явление. Рождаются клубы, общества, самодеятельные экспедиции, со своим фольклором, ритуалами и традициями. Сами "исследователи" выразили отношение к проблеме весьма недвусмысленно - "если бы кусок Тунгусского метеорита был бы реально найден, мы бы его сами и закопали...". А пока оказались закопанными никому не нужные реальные, достоверные факты. Миф подмял их под себя, утопил и растворил в "монблане" собранной разнообразной, чаще не имеющей отношения к делу информации. Единицы реальных исследователей, по крупицам собирающие достоверные факты, оказались никому не нужными... Сон разума порождает чудовищ! Жизнь как шоу, миф как идея... Неизвестно, как долго владела бы умами эта мыльная проблема, если бы из контакта с пришельцами и авариями звездолётов не трансформировалась бы в более современную "проблему космической безопасности". Здесь на фоне проблем перестройки и развала СССР (и прекращения финансирования "суперпроблемы") можно воочию наблюдать живучесть, стойкость и перевоплощение мифа, плавно перетекающего из одной тематики в другую, ближайшую подходящую! Земной терроризм, вызвал к жизни терроризм космический, пока от естественных тел типа ядер комет и астероидов. Но недалеко и то время, когда военные затребуют финансирование под защиту от нападения враждебных космических террористов! Пока эти идеи только зарождаются и зреют в головах, но время их выхода на сцену не за горами! Человеку трудно без мифов!
Евгений Ваганов
Тунгусский феномен 1908 года: доказательства из анатомии древесных колец
В исследовании природы последствий Тунгусского феномена фактические данные, полученные при анализе вывала леса и переживших катастрофу деревьев в районе эпицентра, представляют единственный объективный материал для проверки имеющихся гипотез. Точная координация и измерение азимутов выявили около 40000 стволов деревьев (выполненных в гг.) дали основания для оценки природы баллистических волн и экспериментального моделирования траектории болида. Отклонение в содержании изотопа С14 в годичных кольцах древесины в 1908 г. способствовало рождению гипотезы об антивещественной природе Тунгусского феномена.
В расширении фактической экспериментальной базы в исследовании Тунгусского феномена мы проанализировали древесные кольца на образцах деревьев, собранных с деревьев, найденных недалеко от эпицентра (в пределах 4-5 км) Тунгусского явления, произошедшего в последний день июня 1908 года. Рост древесных колец показывает депрессию, начинающуюся в год после события и продолжающуюся в течение 4-5 лет. Самые значительные следы события были обнаружены в анатомической структуре древесных колец: 1) формирование «светлых» колец и сокращение максимальной плотности в 1908 году; 2) неутолщенные трахеиды (клетки, которые составляют большую часть объема дерева) в переходных зонах и зонах поздней древесины (в средних частях колец и частях поздней древесины соответственно); и 3) деформированные трахеиды, расположенные на внешней границе годового кольца 1908 года. В большинстве образцов нормальные ранние и поздние трахеиды были сформированы во всех годовых кольцах после 1908 года. Наблюдаемые аномалии в анатомии древесины предположительно являются последствиями двух основных влияний Тунгусского феномена на деревья: 1) обезлиствление и 2) прямое механическое влияние на активную ткань ксилемы. Механическое воздействие, необходимое для вывала деревьев меньше, чем усилие, необходимое для деформации отличительных трахеид, наблюдаемых в деревьях, расположенных недалеко от эпицентра. Чтобы разрешить данное очевидное противоречие, представлена работа о возможной топографической модификации давления, перенесенного данными деревьями, в качестве экспериментального теста влияния подобного механического усилия на аналогично растущие деревья.
Ключевые слова: Тунгусский феномен, июнь 1908 года, древесные кольца, давление на деревья.
Владимир Шайдуров
Тунгусский феномен 1908 года: только факты
В докладе излагается развитие событий 30 июня 1908 года, связанных с «падением» Тунгусского космического тела. Обычно комплекс этих явлений кратко именуется как «Тунгусский метеорит», хотя, с точки зрения астрономической классификации применение этого термина здесь не обосновано и, скорее всего, является ошибочным.
Для описания событий Тунгусского феномена 30 июня 1908 года мы сначала воспользуемся изложениями очевидцев. К настоящему времени этих очевидцев или корреспондентов уже нет в живых из-за давности событий. Но, к счастью, многочисленные рассказы очевидцев и пересказчиков сведены в каталог, собиравшийся трудами многих экспедиций. Мы будем использовать только детальные рассказы свидетелей, принадлежавших разным, но типичным группам очевидцев.
Далее мы представим свидетельства и описания нелокальных эффектов, наблюдаемых в европейской части России, а также в Центральной и Северной Европе. Они связаны со странными и небывалыми эффектами ночного свечения неба, интенсивными серебристыми и перламутровыми облаками, зорями экзотических расцветок.
И, наконец, будут изложены некоторые инструментальные сведения: о звуковой волне, обошедшей Земной шар, о сейсмических волнах, об изменении магнитного поля, о помутнении атмосферы и об изменении ее оптических свойств.
Таким образом, мы без всяких гипотез представим круг локальных и нелокальных эффектов, сопровождавших Тунгусский феномен 1908 года, и не будем вникать в многочисленные и по большей части неправдоподобные или противоречивые гипотезы.
Анна Рылева
1908 год и тунгусская катастрофа
Доклад посвящен событиям 1908 года, в т. ч. в искусстве (что читали, какие были написаны стихи, картины, о чем вспоминали в личных дневниках (Л. Толстой, Иоанн Кронштадский), что строили, какие выставки устраивали, что носили (мода) и т. п. Основная проблема: обыденное сознание не может (или не хочет) сразу оценить масштабы происшедшего события, так, например, освещение в прессе и различных изданиях 1908 года в России и в мире свидетельствует о том, что тунгусская катастрофа практически не была замечена. Так что же, соответствующая «настройка» сознания не позволяет сразу оценить масштабы катастрофы? Стало быть, катастрофы не было? Не было – для обыденного сознания. Кроме того, дальнейшие события в России, конечно, затмили события в Тунгуске. Когда же обыденное сознание проникается масштабом Тунгусской катастрофы? Только тогда, когда ему представляют образ глобальной космической катастрофы, т. е. в конце ХХ – начале ХХ1 века. Как соотносится наивное и обыденное сознание перед лицом катастрофы?
Вадим Рабинович
Смехотворение в 1908 году
(О стихотворении В. Хлебникова, написанном 30 июня 1908 года, его культурных коннотациях со взрывом и творении «из ничего»)
Боги рассмеялись. И мир восстал – радостно и свободно, свежо и юно. Весело! Так было в первый раз. А во второй – мир восстал скорнением одного только слова на С-М-Е, сложившего вместо со своими однокоренными Словарь – Букварь – Звукварь. И в этом Мире звукобуквовидов явилось Лицо вне времени и места на карнавале смехотворения. Просто так. Бесцельно. Наивно! Это был Велимир Хлебников с его «Заклятием смехом», все фонемы которого творящи и творимы одномоментно, потому что автор (вещеслов-духослов) и материал (звукварь буквовидов) творят друг друга для взыграния вулканической жизни, взрывающей тишь да гладь символистской поэзии…
«Мелкие вещи тогда значительны, когда они так же начинают будущее, как падающая звезда оставляет за собой огненную полосу; они должны иметь такую скорость, чтобы пробивать настоящее…» (он же).
И, словно эхо на «Заклятие…», отозвалось в бассейне Подкаменной Тункуски, оставив на 2000 квадратных километров ничего. Не для дистанционно ли индуцированного смехотворения будетлянского мироздания отутюжено это ничего бесследным возвращенцем из незапамятных времен?..
Когда же случилось это «Заклятие…»? Публикаторы датируют неопределенно: <>. Но… совпало. Но… сошлось. Пусть только в моем сознании. Это значит, что «Заклятие…» произнеслось как раз 30 июня 1908 года, когда свалился из будущего незапамятный ЛеТатлин на тогдашнее тунгусское настоящее, отшлифовав его до со-творческого Ничто…
Миф достроен (мной!), потому что сделался красивой правдой, как пушкинский нас возвышающий обман. А ученые пусть себе докапываются…
Павел Флоренский
Кирилл Павлович Флоренский у истоков традиций и мифологии Тунгусского феномена
Антиномия Неба и Земли, Бога и Человека – главнейшая движущая антиномия сознания и именно вокруг неё возникают поистине космические баталии, вплоть до костров инквизиции и репрессий за солнечно-земные связи. Точно также в местах столкновения Космоса и Земли, падения гигантских метеоритов давление и температура превышают существующие в центре Земли. Поэтому понятен интерес к ним науки и, естественно, что такие события обрастают мифами. Организатор первых экспедиций на место Тунгусского события – , будучи одаренным не только как ученый, но и мистически, способствовал любому проявлению живой мысли и сумел закрепить подобное отношение к Тунгусскому феномену, создав длящуюся полвека традицию разностороннего охвата этой проблемы, с самого начала открыв дорогу к исследованию всем желающим. Он сознательно создавал то, что теперь стало социальным феноменом «Тунгусского метеорита», через школу которого прошли сотни людей. В то же время, и для него самого Тунгусский метеорит стал важнейшей ступенью в его научной эволюции. Ему принадлежат основополагающие работы по космической пыли, он предложил ударную гипотезу образования гидросферы и атмосферы на самых ранних этапах формирования планет и эволюции планетной коры, сформировал основы сравнительной планетологии, установил состав атмосферы Венеры, одним из первых держал в руках лунный грунт. Проверяя гипотезу ядерного Тунгусского взрыва, он, вместе с установил, что в каждом дереве радиоактивно годовое кольцо не 1908 года, а 1945, то есть всюду есть рассеянный прах жителей Хиросимы и Нагасаки, сожженных американскими атомными бомбами.
Николай Митрохин
Феномен «Тунгусского метеорита» в контексте распространения сциентистских верований среди советской интеллигенции в 1950 – 1980-е годы
Со второй половины 1950-х годов наблюдалось резкое оживление религиозных настроений в среде советской интеллигенции. Это была новая религиозность, лишь отчасти связанная с религиозностью дореволюционной. Религиозная культура, подразумевавшая поддержку старых, институционально оформленных, конфессий исчезла за годы репрессий и антирелигиозной пропаганды. Их место в сознании образованного класса стало заполняться сциентистскими (наукообразными) верованиями. Они более соответствовали научно-техническому веку в плане «интеллектуального» концепта, позволяли индивидуальное религиозное творчество и не требовали для своего поддержания наличия храмов, штата священников, сложных ритуалов.
При этом интеллектуальные верования нового типа вполне могли дополнять друг друга, хорошо синтезировались в головах почитателей и не противоречили доминирующей, также квазирелигиозной, идеологии коммунизма.
Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин ничего не говорили о летающих тарелках, снежном человеке, Атлантиде и волшебных средствах мумиё, и потому верящий в эти чудеса вполне мог под видом популяризации науки заниматься пропагандой своей веры, в том числе в государственных медиа.
Уже в начале 1960-х годов синкретические «сциентистские» вероучения существуют уже в достаточно оформленных институциональных рамках. Центрами их пропаганды становится прежде всего общесоюзная молодежная пресса – газета «Комсомольская правда» и журнал «Наука и техника». Выделяются группы твердых сторонники определенных сциентистских верований, в числе которых заметную роль играла и начавшая свое существование в 1959 году «комплексная самодеятельная (то есть объединяющая представителей разных специальностей, но не поддерживаемая ни одной из государственных структур – Н. М.) экспедиция», которая пытается разгадать феномен Тунгусского метеорита.
Эффективность научной работы этой экспедиции – большой вопрос, но она однозначно была формой консолидации людей, приезжающих в район падения в ожидании чуда.
Низкая вероятность совершения значимых научных открытий в районе падения метеорита выяснилась ещё в ходе первых экспедиций. Однако, эта деятельность шла в рамках «большого» квази-религиозного (и характерного не только для СССР, но и для многих индустриальных государств, причастных к наступившей космической эпохе) концепта, предполагавшего скорую встречу с представителями внеземных цивилизаций и отысканию следов их деятельности на Земле. Так что отсутствие результата не мешало и три десятилетия позже многочисленным поклонникам чуда ожидать (и пропагандировать свою надежду) «контакта» с внеземными цивилизациями, обнаружения остатков «инопланетного» космического корабля.
Константин Иванов
Тунгусское падение – предел смысла или онтология значения?
События, подобные Тунгусскому падению, вносят разлаженность в привычные схемы интерпретации "природных явлений". Впрочем, само это словосочетание – "природное явление", – лишь косвенным образом соотносится с тем, что произошло в июне 1908-го неподалёку от реки Подкаменная Тунгуска. Но здесь я нахожусь в плену классификаций собственной культуры со своими языковыми нормами, из которых, как показывает опыт, не так просто вырваться. У этого всё ещё не окончательно названного "нечто", позволяющего надёжно обозначить себя, пожалуй, только топонимом, было много имён. Однако попытки инкорпорировать это явление в сопоставления, порождаемые единственной дискурсивной формацией, до сих пор неизбежно оказывались провальными.
Можно усмотреть иронию в том, что вышеназванное событие происходило в идеальных условиях для наблюдения: чистое небо; утренние, не заезженные суетой рабочих будней взгляды многих свидетелей; относительно малозаселённое место падения, минимизировавшее впечатление трагизма и создавшее дистанцию для импульсивных эмоциональных оценок. Тунгусское падение предъявило себя с максимальной очевидностью, и при этом сумело остаться неузнанным.
Возможно ли найти в этой разлаженности позитивные оттенки, или она всегда будет восприниматься как более или менее тотальное фиаско? (Я не знаю, в какой мере мною руководит эта общечеловеческая привычка видеть хоть немного хорошего даже в самом плохом.) Ведь если происходящее ничего не сообщает о себе, то, может быть, оно входит в нашу жизнь для того, чтобы рассказать что-то важное о нас самих? Пожалуй, самыми надёжными с точки зрения культурной ассимиляции (или, если угодно, "одомашнивания") этого явления стали кодировки, присвоенные Тунгусскому событию архаичным мышлением коренных жителей места падения - эвенков (тех, кого имперский дискурс России XIX-го века лицемерно обозначил как "инородцев"). "Учир-плясун" – вихрь, вырвавшийся из запретной космической зоны, - что может быть дальше от сциентистски ориентированного мышления среднего европейца начала XX-го века? Но (и в этом ещё одна особенность Тунгусского... я не знаю, как ещё можно это назвать) парадокс заключается в том, что несоизмеримость происходящего с привычным делает нас более уступчивыми в отношении к конкурирующим способам видения мира. Тунгусское падение стало условием диалога между различными схемами мировосприятия.
В конце концов, чем были лучше первые академические оценки этого явления, упорно трактующие его как "землетрясение"? Или как расценивать такие жесты правоверных крестьян как отправка "депутации" к городскому протоиерею с целью спросить, "не начинается ли светопреставление", и как к нему следует готовиться? Свидетельства малообразованных рабочих, служивших на приисках, тоже составили широкую гамму мало сочетаемых друг с другом откликов, включавших не слишком отчётливые сравнения, как, например: "послышался шум, как от крыльев испуганной птицы"; или "под землей как будто сыпались камни". Более образованные жители оставили сравнения, заставляющие вспомнить некоторых чеховских героев, многословно рассуждавших об "атмосферических явлениях" и "необыкновенных воздушных пертурбациях". Представители властных инстанций, напротив, впали в молчание, не умея найти для передачи информации о случившемся приемлемых форм бюрократической артикуляции. Полисемия, рождённая Тунгусским событием, вывела на поверхность скрытые стратегии контроля реальности посредством языка и, в этом смысле, сделала неотделимым изучение "природного" (то есть естественного, килограмо-метрового) явления от анализа неузнано-признанных социальных норм субъектов воспринимающей культуры.
В своём сообщении я постараюсь дифференцировать материал, поступивший от свидетелей Тунгусского падения, по нескольким критериям: по этническому признаку; по социальному рангу; по степени образованности; по религиозной принадлежности и некоторым другим. Я попытаюсь проанализировать стратегии, применяемые академическими группами для выяснения природы случившегося события. В частности, рассмотрю, каким образом менялась практика массового анкетирования свидетелей и дорабатывалась форма анкетного формуляра. Кроме того, я попытаюсь выявить связь некоторых ad-hoc гипотез, высказываемых по поводу Тунгусского падения, со смещениями в схемах восприятия мира, вызванными прогрессом естественнонаучного знания (открытие способов использования ядерной энергии; подтверждение возможности существования чёрных дыр и т. д.), а также изменениями в конъюнктуре отношений между научными организациями, правительственными инстанциями и массовой культурой, произошедшими в ходе XX-го века.
Я не знаю, приблизит ли нас предлагаемый здесь проект к разгадке тайны Тунгусского падения. Однако, немного перефразируя заявленный выше тезис, хочу ещё раз сказать, что если событие продолжает оставаться неузнанным, то причина этого не только в событии, но и в нашей культурно обусловленной способности к восприятию и размышлению. И если происходящее ничего не сообщает о себе, то это даёт нам шанс узнать что-то важное о нас самих.
Юрий Левинг
«Большой взрыв»: от Сотворения к творчеству
Доклад исследует влияние еврейской мистики и каббалистического учения о сотворении мира на русскую литературу ХХ века, в которой, как будет показано, присутствует некий катастрофический дискурс, вобравший в себя элементы космогонии, эсхатологии и научно-популярных теорий о возникновении Вселенной. Согласно лурианской доктрине, мир был создан в результате великого «цимцума» – сокращения пространства, сопровождавшегося «разбиением сосудов». Идея творчества как катастрофы имманентна новейшей русской литературе – от В. Хлебникова, которому словотворчество виделось «взрывом языкового молчания, глухонемых пластов языка», до , писавшего, что «момент взрыва [в языке] есть момент непредсказуемости» («Культура и взрыв»). Дискурс катастрофы в русской поэзии не в последнюю очередь был подготовлен мифологией Тунгусского метеорита, но вербальное выражение впервые получил в связи со взрывами атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки (ср. тексты Н. Оцупа, А. Безыменского, Р. Березова, И. Чиннова, М. Кардиналовской, Б. Слуцкого, И. Сельвинского, С. Кирсанова, В. Шаламова, и др.). В. Сорокин в романе «Лед» связал каббалистические представления о сотворении мира с мифом Тунгусского метеорита в увлекательный детективный сюжет. Как будет показано в настоящем докладе, похожие схемы не чужды и современным западным авторам, эксплуатирующим в своем творчестве мифологию Тунгусского взрыва – от Спайдера Робинсона (Callahan’s Key, 2000) и Джона Кейса (Ghost Dancer, 2006) до классика американского постмодернизма Томаса Пинчона в его последнем романе Against the Day (2006).
ЛИТЕРАТУРА:
Кукулин, И. Every trend makes a brand // Новое литературное обозрение. 2002. № 56.
Хокинг, С. От большого взрыва до черных дыр. Краткая история времени. М., 1990.
Шолем, Г. Основные течения в еврейской мистике. М., 2004.
Штейнзальц, А. Наука и Б-жественное откровение // Взгляд. М., 2002.
Schroeder, G. Genesis and the Big Bang. The Discovery of Harmony between Modern Science and Bible. New York, 1991.
Виктория Кузьмина
Нематериальные феномены и стратегии их исследования в науке ХХ в.
Сегодня практически во всех областях науки предметом изучения становятся нематериальные явления, осмысление которых традиционными научными методами часто становится неполным или неадекватным. К их числу можно отнести подсознание, виртуальную реальность, галлюцинации, произведения искусства, аномальные явления, паранормальные способности и т. д. Объективная составляющая этих и других сходных феноменов редко интересует исследователей. Основным объектом изучения в данном случае становится их отражение в человеческом сознании. Сегодня нам известно огромное количество таких «фантомов», и, после того как научное сообщество, наконец, осознало их существование, игнорировать эти вещи становится все труднее.
Феномен Тунгусского метеорита можно с полным правом отнести к этой категории. Ведь в настоящем случае предметом изучения является не сам метеорит (от которого не удалось обнаружить ни осколков, ни метеоритного кратера), а сумма последствий, которую повлекло за собой некое удивительное происшествие.
Как и многие подобные вещи, Тунгусский метеорит сегодня стал предметом междисциплинарных исследований. Причем, каждая из научных школ и отраслей, говоря о Тунгусском метеорите, имеет в виду свой собственный четко очерченный круг объективных проявлений и аспектов проблемы. И, зачастую, под этим названием фигурируют самые разные объекты исследования.
Тунгусский метеорит входит в ряд феноменов, которые не вписываются ни в одну из рабочих парадигм. Вокруг каждого из таких артефактов выстраиваются отдельные теории, изобретаются индивидуальные стратегии их осмысления. Ученые открывают новые аспекты и параметры, по которым то или иное явление может быть исследовано. А это, в свою очередь, обуславливает разницу во взглядах, методах изучения и споры между различными научными школами.
Сегодня похожие проблемы можно встретить практически в любой из отраслей науки. Современное состояние научной мысли пока не позволяет исследователям определиться даже с методологией изучения подобных явлений; в большинстве случаев традиционный исследовательский инструментарий оказывается бессильным, и дело не идет дальше построения более или менее развернутых гипотез, вокруг которых, в свою очередь, формируется научная мифология.
Ольга Свешникова
«Осколки» Тунгусского метеорита в Омской области
Доклад посвящен историческим и культурологическим сторонам регионального "метеоритного феномена" - разнообразным кампаниям по поиску метеоритов на территории Омского Прииртышья. Метеоритная "лихорадка" здесь пережила два этапа. Первый пришелся на е гг. и связан с деятельностью (географа и поэта, профессора Омской сельскохозяйственной академии), которым были собраны многочисленные свидетельства о падении метеоритов и, действительно, обнаружены осколки 7 метеоритов, упавших в Сибири. В 1945 г. Драйверт умер, и поиски метеоритов прекратились. Второй этап поисков метеоритов приходится на 1990-е гг., когда среди парапсихологов, уфологов и прочих многочисленных агентов оккультного знания распространилось представление о невероятной "силе" космического вещества. В значительной мере этот процесс был связан с работой омских специалистов в метеоритном кратере Жаманшин (в Северном Казахстане) и попаданием в Омск найденных там тектитов. Впечатленные успехами Драйверта парапсихологи искали остатки метеорита (на их языке "источники силы") в Омской области, преимущественно, на севере области, где по преданию упал т. н. Большереченский метеорит. Будет показано воздействие на весь этот круг поисков и в довоенный период и в постсоветские годы именно Тунгусского метеорита. Мы также попытаемся проанализировать своеобразный метеоритный дискурс, где традиционалистские (оккультные) знания смешаны с научными и паранаучными практиками и стилями мышления. Его можно описать на уровне специфики и организации соответствующих экспедиций, риторики "подачи" в разных региональных масс-медиа, через характер заимствования и переиначивания в этом дискурсе обычных понятий и представлений геологии, археологии и астрономии.
