Способы включения детей и юношества в трудовую деятельность в традиционном Осетинском обществе

Н. Ю.ТУАЕВА

СПОСОБЫ ВКЛЮЧЕНИЯ ДЕТЕЙ И ЮНОШЕСТВА В ТРУДОВУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ТРАДИЦИОННОМ ОСЕТИНСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Трудовое воспитание является важнейшим элементом любой системы воспитания. У осетин, как и у всех народов Кавказа, привлечение детей и их участие в трудовой деятельности семьи и всего общественного коллектива определялось совокупностью социально-экономических отношений. Вопросы трудового воспитания основаны были на принципах половозрастных различий, при этом, половозрастную специфику имел не только индивидуальный труд в рамках семейной общины, но и трудовая деятельность на уровне соседской общины.

Традиционное натуральное или полунатуральное хозяйство требовало большого количества рабочих мест, поэтому трудовая жизнь детей начиналась очень рано. С 2-3 лет они уже выполняли несложные поручения взрослых. С 7-8 лет дети начинали принимать непосредственное участие в хозяйственной жизни семьи. Степень их вовлеченности в трудовую деятельность зависела от социальной принадлежности семьи. Особенно рано дети начинали трудиться в бедных крестьянских семьях.

Принято выделять два этапа трудового воспитания, каждый из которых имел свои конкретные цели и задачи. Первому этапу соответствовала возрастная ступень от 2-3 до 7-8 лет, у детей вырабатывались элементарные навыки труда, закладывались основы трудолюбия. Эти цели достигались преимущественно в процессе игр, подражания взрослым. Особенность этого этапа воспитания заключалась в том, что трудовое воспитание мальчиков и девочек проходило совместно. На начальном этапе воспитания (период младенчества) задачи воспитания решались женщинами, во главе со старшей женщиной – афсин. «В ведении старшей снохи находится надзор за тем, как воспитывают своих детей младшие снохи. Воспитание детей обоего пола лежало на женщинах, причем в большой семье руководила этим воспитанием «афсин»[1].

Дети до 6-7 лет пользовались большой свободой и преимущественно находились на женской половине дома. Они бегали и играли вместе. В этот период жизни их только приучали к нехитрым навыкам трудовой деятельности, поручая незначительные и не сложные задания. Важно отметить, что в этот период жизни детей не дифференцировали по половому принципу. Это детское сообщество именовалось общим термином «дети» («сывалатта»).

В этом раннем возрасте пробуждению интереса к труду способствовало и устное народное творчество осетин, содержащее много примеров трудолюбия его героев. Из фольклора дети черпали информацию об окружающем мире, видах сельскохозяйственного труда, о разведении животных, охоте и др.

В приобретении трудовых навыков большое значение имели игры, развивавшие у мальчиков выносливость, выдержку, ловкость, физическую закалку, необходимые мужчинам в трудовой жизни. Например, в детской игре мальчиков «Пастухи» имитировалось нападение волка на стадо овец. Эта игра готовила мальчиков к тяжелому опасному труду пастухов. Игры девочек способствовали выработке у них интереса к домашнему хозяйству.

Трудовое воспитание девочек у осетин начиналось с раннего возраста. Многочисленные свидетельства информантов, зафиксированные в литературе, позволяют утверждать, что с 5-летнего возраста им поручалось няньчить детей. И. Кануков писал, что « будучи сама почти ребенком она ухаживает за сестрами и братьями: укачивает их люльки и во время этого процесса своим детским голосом напевает убаюкивающие песни».[2]

Девочки постигали секреты национальной кухни, особенности приготовления отдельных блюд, участвовали в подготовке к отдельным ритуалам. Они учились шитью одежды, обуви, вышиванию, обработке шерсти. «Девочку мать готовила к будущей жизни. Под руководством старших девочка училась шить и вышивать, постоянно приучалась к другим работам по дому и по обслуживанию семьи, а в бедных семьях принимала участие и в сельскохозяйственных работах. Параллельно с этим воспитывались в ней и те качества, которые считались необходимыми для осетинской женщины – строгое знание обычаев, скромность, терпение, сдержанность в выражении чувств, послушания и покорность старшим в семье, в будущем – мужу»[3]. Воспитание девочек всегда было делом матери. Мать при воспитании особое внимание обращала на нравственное совершенство детей. При воспитании детей осетины придерживались всегда принципов горского воспитания: девочка не имела права при старших выражать своих соображений и суждений, она должна была оказывать каждому старшему услуги, уступать место и не имела права без разрешения сесть при старших: она должна была прислушиваться к каждому слову родителей.[4]

На втором этапе трудового воспитания менялись задачи, девочек и мальчиков начинали постепенно обособлять. Применительно к этому этапу детства употреблялись такие обозначения как «мальчики» («лаппута») и девочки («чызжита»). С этого времени детский мир семьи делился на две половины. Функции по воспитанию подрастающих мальчиков переходили к мужчинам, причем всего коллектива родственников. Девочек продолжали воспитывать женщины на женской половине дома.

Основная часть крестьян не имела возможности уделять своим детям много внимания и времени. Их физическая закалка проходила не в оздоровительно-спортивных мероприятиях, а в работах по хозяйству. Подростков учили ухаживать за скотом: пасти и гонять на водопой лошадей и крупный рогатый скот, обрабатывать на горных пастбищах молочные продукты, работать в поле, выполнять мужские работы по дому; заготавливать дрова и сено, участвовать в строительстве и ремонте дома, изготавливать и чинить сельскохозяйственный и домашний инвентарь. Ремесленники передавали свое ремесло детям.[5]

С 7-8 лет мальчиков знакомили с земледелием, скотоводством, ремеслами. Мальчикам – подросткам поручали доставку удобрений на поля, очистку земли от камней, сопровождение волов, разрыхление граблями крупных комков земли, разбрасывание зерна при посеве. По созревании зерна начиналась жатва, в которой участвовали мальчики и девочки в возрасте 8 – 10 лет. С 7-8 лет мальчиков брали с собой на заготовку дров. Старшие рубили дрова, а мальчики складывали их в одно место. У каждого из них был нож, которым они снимали кору с деревьев. Дрова оставались сушиться до осени, а осенью отец с сыновьями приезжали за ними, и мальчики верхом на ослах перевозили дрова в дом и складывали их на зиму.[6]

Дети получали эмпирические знания об особенностях того или иного дерева, его качестве, возрасте, возможности его применения в быту и т. д. Как правило, дети этого возраста были ответственными за порядок в хранении орудий труда: разложить по местам, почистить и т. д..

По свидетельству К. Коха, «мальчики не получают никакого образования и до 10-12 лет приобретают необходимую им ловкость и познания. Охотнее всего они играют с оружием, они прилагают самые большие старания к изучению того, как обращаться с ним»[7]. В мальчиках воспитывалась терпимость к физической боли, смелость, выносливость. Мальчики этого возраста все больше находились при взрослых мужчинах в доме, просто наблюдая за ними и пытаясь подражать им во всем. «Мальчик с 6-7 летнего возраста все больше находился при отце. Мальчики наблюдали за поведением и манерами отцов и копировали их. Наряду с хозяйственными навыками, родители знакомили детей с правилами поведения в присутствии старших и посторонних, на улице, при встрече с родными, беспрекословному подчинению старшим и т. д.» [8]

Во время посевных работ мальчиков – подростков брали с собой в поле, где отец или старший брат учили, как правильно производить посев, смешивая зерна кукурузы, фасоли, как правильно их разбрасывать по полю. Во время пахоты, наряду с взрослыми пахотные орудия обслуживали и мальчики-подростки. Они могли уже работать пастухами и погонщиками тягловых животных, участвовали в уборке урожая, помогали ухаживать за скотом, заготовлять топливо, возили сено. Во время работ в поле подростки наряду с трудовыми навыками, набирались и житейского крестьянского опыта. Важно было не только научиться запрягать и распрягать быков, правильно вести упряжку по борозде, и научиться, определять качество пахоты, отличать культурные поросли от сорняков, ориентироваться в наступлении времени сельскохозяйственных работ.

Старшие члены семьи – дед, отец, старшие братья учили мальчиков основам мужских хозяйственных дел и полевых работ, уходу за скотом, обучали обращаться с орудиями труда – топором, косой и т. д. Необходимость раннего включения детей в трудовую деятельность взрослых объяснялась не только нравственными задачами – не вырастить тунеядца и лентяя, но требованием большого числа рабочих рук в условиях натурального хозяйства.

Во время полевых работ приготовление пищи для работающих обычно тоже возлагалось на подростков. Кроме приготовления пищи они приучались и к таким навыкам, как умение плести веревки, починка и шитье обуви, починка орудий труда и т. д. «Мальчики уже 13-14 лет начинали ходить за отарой овец. С этих лет они уже привыкали к исполнению всех обязанностей пастухов. Они также испытывали, как и взрослые, все тяготы пастушьей жизни»[9].

К 10 – 15 годам у мальчиков вырабатывались навыки поведения на охоте: ни могли уже метко стрелять, быстро ходить и бегать, ловко прыгать, перескакивая через рвы и канавы, преодолевать водные преграды и переносить холод. На охоту их брали в качестве «караульных», в обязанности которых входила охрана вещей и приготовление пищи охотникам. Во время первого участия юношей в охоте соблюдались магические обряды, имевшие целью обеспечить успех в этой отрасли хозяйственной деятельности. В некоторых ущельях существовал ритуал смазывания кровью убитой дичи указательного пальца молодого охотника, который совершал старик. Очевидно, это часть охотничьей магии, означавшая пожелание, чтобы руки начинающего охотника всегда были обагрены кровью дичи.[10]

Находясь большую часть времени при старших мужчинах, дети вовлекались в повседневную трудовую деятельность, знакомились с содержанием домашних ремесел и промыслов. С ранних лет дети знакомились с характером труда, связанными с ним обычаями и ритуалами. Передача трудового опыта подрастающему поколению проходила как в виде обучения трудовым навыкам и знаниям, так и в виде наблюдения детьми за работой старших. Часто для детей изготовляли специально уменьшенные в размерах сельскохозяйственные орудия.

В обязанности мальчиков входило и освещение жилища. Единственным предметом для освещения служила лучина. Она ставилась на специальном подлучнике «цырагъдаран». Они были подвесными и стоячими, украшались головами оленей, туров и других животных. Мальчики держали подвесные подлучники, особенно во время приема гостей. В несостоятельных семьях, где не было подлучников, горящую лучину поддерживали мальчики.[11]

Мальчиков также учили верховой езде, обращению с оружием. Лет в 15-16 юноша уже выполнял все мужские работы, носил оружие, участвовал в конных состязаниях и признавался адатом совершеннолетним. Ему было позволено носить оружие. К. Хетагуров писал, что «в 13-14 лет мальчик становился помощником отца во всех отраслях хозяйства, а к 16 годам свободно управлял сохой, владел топором, серпом и косой. С этих же лет он делался «взрослым», с правом голоса, членом семьи»[12] Начавшему косить сено мальчику на пирах и в доме в качестве полной порции еды уже выдавали целый пирог.[13] У некоторых народов в конце XIX века еще сохранялись обряды, связанные с этим возрастным рубежом. Так, у чеченцев, подросток, когда ему исполнялось 15 лет, шел с подарками к своему дяде по материнской линии и тот должен был одарить его конем, после чего юноша считался взрослым и получал право сидеть в присутствии дяди и принимать участие в решении определенных семейных проблем. У осетин 15-16–летний юноша, совершавший первый самостоятельный выход на сенокос, получал целый чурек и новый комплект одежды, по поводу чего устраивалось целое празднество[14]. Аналогичные обычаи существовали и у кабардинцев[15].

При дифференцированном подходе к воспитанию мальчиков и девочек выделялись определяющие цели и соответствующие им методы. Воспитание мальчиков было намного суровее и в выборе средств. В мальчиках воспитывали мужество, смелость, терпимость к физической боли, запрещалось жаловаться старшим. По утверждению , подобная система воспитания внушала мальчикам терпимость к физической боли и «полнейшее пренебрежение к телесным потребностям. Никакие физическая боль и страдание не должны вызывать у него ни одного стона или жалобы[16].

С раннего периода начиналось приобщение к труду и девочек, в том числе, к домашним промыслам и рукоделию. «Уже к девочке 6-8 начинают предъявлять более строгие требования, нежели к их одногодкам - мальчикам»[17].. Они имели уже конкретно обозначенные обязанности по уборке дома, приготовлению пищи, уходу за маленькими детьми. «С 6-7 лет девочке поручались незначительные работы: принести кружку воды… и т. д. кроме того, она убирала в доме, помогала матери при уборке комнат. Постепенно обязанности девочки усложнялись, она носила кукурузу, пшеницу на мельницу и подолгу простаивала у мельницы, ждала пока помелет мирошник. Она ухаживала за домашней птицей. Она держала «гогон» - кувшин с водой во время мытья рук. Все работы она выполняла под непосредственным руководством матери, которая попутно делала замечания дочери, поправляла ее ошибки. Так постепенно осетинскую девочку приучали к хозяйству»[18].

Для девушек совершеннолетие наступало раньше – в 14-15 лет. В этом возрасте она владела всеми навыками домашнего хозяйства, выполняла все женские работы по дому, и у большинства народов Северного Кавказа могла вступать в брак. Как отмечает К. Хетагуров, девочки до 13-14 лет должны были пройти всю незамысловатую школу домашнего хозяйства и женского рукоделия, «чтобы стать женою своего суженного» [19] О девушке, вышедшй замуж, он писал: «Итак, перед нами 14-летняя женщина; вместо чуба у нее уже два локона; вместо шапочки платок, и повязан он так, что, кроме глаз и носа, ничего не видно. Никто не слышит ее голоса, никто не видит ее сидящей. Встает она раньше всех, везде подметет, уберет, всем прислуживает, ест наскоро и позже всех, ложиться спать позже всех.» [20]

В очерке «Положение женщины у северных осетин» подробно описывает жизнь и воспитание горянки. «Еще чуть ли не ребенком осетинка привыкает к труду, делаясь в домашней работе ближайшей помощницей своей матери - труженицы.... Во время уборки сена, кукурузы или в других полевых работах она следует всегда за своей матерью. На своих детских плечах она носит в кувшинах и деревянных ведрах воду с речки; во время возвращения стада с поля она загоняет домой коров и быков». Но вот девочке исполняется 11-12 лет и в ее жизни происходят значительные перемены. «Она уже подчиняется с этих пор инструкции матери - как вести себя в том или другом случае, и горе дочери, если она отступит от мудрых наставлений матери, которая соблюдает величайшую скромность, в особенности в присутствии молодых парней, которым не смотрит прямо в глаза и т. п. Имея в виду воспитать из своей дочери хорошую невесту, родители прилагают особенное усилие, чтобы приучить ее к рукоделию и домашним работам»[21]

Трудовое воспитание девочки включало в обязательном порядке обучение ее шитью. Уже с 7 лет ей показывали различные виды швов, давали кусочки материи, на которых она тренировалась. Многие информаторы – женщины начинали учиться шить с этого возраста. К совершеннолетию девушка должна была не только самостоятельно шить, но и выкраивать. Как указывал И. Кануков, «девушка этого возраста большую часть времени проводит за шитьем в сидячем положении. Она шьет не только на своего отца, мать, братьев и сестер, но даже на людей совершенно ей чужих и посторонних, которые предлагают ей работу шитья от этой работы как бы она ни была трудно выполнима, она не должна отказываться»[22] Неумение осетинки шить считалось большим недостатком. Невесте часто устраивалось испытание: кто-нибудь из родственников жениха или соседей приносили сшить какую-нибудь вещь и просили срочно выполнить заказ. По сшитой вещи судили о достоинствах невесты.[23] Более престижным занятием для девушек было вышивание, особо распространенное среди девушек высшего сословия. Вышивка выполнялась нитями из тончайшей позолоченной и серебряной проволоки, намотанной на шелковинку. Золотое шитье требовало от девушки большого мастерства. Примерно с лет матери начинали обучать девочек этому сложному и тонкому искусству.

Девушки устраивали посиделки, на которых занимались рукоделием, главным образом, вышиванием. По сообщению информаторов такие посиделки устраивались обычно осенью, когда поспевала конопля, из которой плели пряжу.[24]

В процессе воспитания матери старались привить дочерям необходимые навыки приготовления пищи. Приготовление пищи не было повседневной обязанностью девочек и девушек. В условиях большой семьи приготовление пищи было обязанностью свекрови или старших женщин, но от молодых требовалось умение готовить пищу, обрабатывать молочные продукты.

Во многих семьях девочек приучали способам и приемам народной медицины, траволечению Девочек учили разбираться в лекарственных растениях, собирать их, знать сроки сбора и способы их приготовления. Обязательным элементом трудового воспитания девушек высших сословий было обучение их искусству вышивания, с 10-12 лет это становилось основным занятием.

Многие информаторы отмечают, что самый счастливый и беззаботный период в жизни девушки – это жизнь в родительском доме до замужества. В условиях большой семьи, где было много невесток, девушки выполняли самые несложные работы: следили за порядком в комнатах, ухаживали за детьми, занимались рукоделием и заготовкой приданого. Чувствуя себя временными членами семьи, они работали по дому лишь в случае необходимости. Главными же работницами в семье были невестки. Девушек «на выданье» старались лучше одевать и кормить, заботились об их внешнем виде.[25]

Составной и неотъемлемой частью социализации молодого поколения у осетин, и в частности, трудового воспитания, была передача молодежи эмпирических знаний об окружающем мире, знание народного календаря и использование его в хозяйственной жизни. Приобретение такого опыта происходило во время полевых работ, в повседневном быту. Умение ориентироваться в метеорологических условиях, знание народных примет, понимание поведения животных, изменения природы служили необходимым условием для успешной хозяйственной практики в будущем.

С развитием буржуазных отношений несколько менялись и принципы трудового воспитания. Крестьянская беднота вынуждена была отсылать своих детей на работу в город или казачьи станицы, в услужение отдельным лицам, в гостиницы, трактиры. Родители часто не требовали за их труд никакой платы, заботясь только об их пропитании. Как отмечала местная пресса, хозяева брали этих даровых работников «без всяких помышлений об оплате за изнурительный черный труд».[26] Подросток часто становился общественным пастухом, нанимался батраком к состоятельным односельчанам. Занятия многих подростков выходили за традиционные рамки земледелия и скотоводства. Вместе с родителями или старшими родственниками они уходили на заработки, трудились на промышленных предприятиях, устраивались приказчиками в торговых и мануфактурных лавках, в гостиницах. Осетинские юноши высоко ценились в качестве наездников, они служили в Скаковом обществе Москвы и других городов.

В отходничество были вовлечены только юноши. Уход девушки из дома на заработки был совершенно исключен и очень сурово осуждался обществом. По свидетельству В. Пфафа, в одном осетинском селении вдова судилась за то, что отпустила своих дочерей в Тифлис для отыскания места служанок.[27]

Рассматривая традиционную семью с ее патриархальными порядками, складывающимися под влиянием традиций и обычаев, следует сделать вывод, что именно семья представляет собой важнейший институт социализации, где в первую очередь происходило формирование полноценного человека, закладывались основы нравственности и морали. Трудовое воспитание являлось одним из важнейших задач в общей системе социализации детей в семье. К 7 - 8 годам дети уже становились ответственными за свое общественное поведение, с этого же времени начинается активное вовлечение детей в трудовую деятельность семьи, естественно в посильной для них форме. В результате, уже к 16 годам юноши и девушки могли брать на себя все основные хозяйственные задачи.

Трудовое воспитание и активное привлечение детей к трудовой деятельности семьи объяснялось господством натурального хозяйства, которое требовало большого количества рабочих рук. Но, кроме того, в обществе особым почитанием пользовались трудолюбивые и умелые люди, в то время как лентяи вызывали всеобщее презрение и неуважение.

Характер и формы социализации детей и молодого поколения в плане вовлечения их в трудовую жизнь, зависели от сословной принадлежности семьи и ее материального благополучия. Содержание процесса социализации, определялось историческими и социально-экономическими условиями, а также традиционными представлениями о совершенной личности и способах ее формирования.

[1] Научный архив Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. ВНЦ РАН и Правительства РСО-Алания (далее - НА СОИГСИ), Ф.4, оп.1, д.93 С.54

[2] Положение женщины у северных осетин. С.98

[3] НА СОИГСИ Ф 4, оп.1, д.93 С.44

[4] НА СОИГСИ, Ф 4, оп.1, д.93 С.54-55

[5] Смирнова и семейный быт народов Северного Кавказа, М., 1983 г., С 74

[6] НА СОИГСИ. Ф.4.Оп.1,Д.125.С.31

[7] путешествие по России и в Кавказские земли // АБКИЕА. С. 271

[8] НА СОИГСИ Ф. 4, Оп.1, д.93 С.57

[9] НА СОИГСИ, Ф.4, оп.1, С.28.

[10] Чурсин . Этнографический очерк. Тифлис, 1925. С.71

[11] Полевой материал автора (далее – ПМА), 2000 год

[12] Хетагуров . Соч.,Т.4.С.340-341

[13] ПМА, 2007

[14] Записки о быте осетин // Сборник материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнографическом музее. Т.1 М., 1885 С.91-165

[15] История Кабардино-Балкарской АССР. М. 1967. Т. II С.152

[16] Хадикова этикет осетин // Национально-этнические аспекты социального развития. Владикавказ, 1992. С.159

[17] Мисиков для антропологии осетин. Одесса, 1916. С.73.

[18] НА СОИГСИ Ф. 4, оп.1, д.93 С.57

[19] К. Хетагуров Особа. Собр. Соч. в трех томах. Т.2, М. 1974, С.254]

[20] К. Хетагуров Особа. Собр. Соч. в трех томах. Т.2, М., 1974, С. 265.

[21] Кануков женщины у северных осетин // Антология педагогической мысли Северной Осетии. Владикавказ. 1993. С.82-83.

[22] Там же, С.84

[23] ПМА, 2005

[24] ПМА. 2007 год

[25] ПМА. 2007 год.

[26] Терские ведомости, 1898, № 79

[27] Народное право осетин // Сборник сведений о Кавказе. Тифлис, . Т.1. С.67