Социологическая мысль в Казани в конце ХIХ – начале ХХ века:
к истокам научной школы
, доцент кафедры социологии
Казанского (Приволжский) федерального университета
Хронологически первая работа социологического характера из созданных и изданных в Казани – труд В. Ивановского «Опыт исследования деятельности органов земского самоуправления в России» (1881). Среди других казанских авторов этого периода, наиболее последовательно развивавших социологический подход к исследованию общественных явлений, можно назвать Н. Рейнгарда, Г. Шершеневича, В. Залесского, А. Елистратова, П. Кругликова, Н. Первушина, И. Кочергина и других. Каждый из них принадлежал к различным направлениям в социологической науке и имел свои особые тематические пристрастия.
Характеризуя состояние социологической науки в Казани в самый начальный период ее развития, И. Ясавеев, один из ведущих нынешних казанских социологов, указывает: «В развитии социологии в Казани проявились почти все особенности и тенденции, характерные для российской социологии досоветского периода, такие, как: преимущественно позитивистская ориентация (все казанские социологи от и до были позитивистами, последнего относят уже к неопозитивистам); отсутствие четко выраженных единства и преемственности научных взглядов (научной школы); тесная связь социологии с юриспруденцией (за исключением И. Кочергина, все казанские социологи были юристами, если не по роду занятий, то по образованию); приверженность большинства социологов так называемому «психологическому направлению» (среди казанских авторов этого направления придерживались , и в какой-то мере ); критическое отношение к экономическому материализму; поздняя институционализация; политически обусловленное доминирование марксистской социологии и эмиграция части ведущих российских обществоведов в начале 1920-х годов (в 1920 году в Казани был издан один из первых учебников по социологии, который соответствовал программе Наркомпроса РСФСР, учебник и И. Кочергина, а через три года Советскую Россию покинул , преподаватель Казанского университета, автор «Науки социологии»)» [1; 21-22].
На наш взгляд, автором совершенно справедливо обоснованы большинство характеристик этого этапа, за исключением одной – невозможно судить об отсутствии преемственности научных взглядов рассматривая лишь только начальный, весьма сложный и противоречивый, период развития социологии в Казани и на этом основании говорить об отсутствии научной школы.
Во-первых, в этот период лишь закладывался фундамент казанской социологической научной школы, которая, возможно, и сегодня еще формируется, учитывая все сложности и перипетии развития социологии как науки в нашей стране (запрет на социологию в конце 1920-х годов, почти тридцатилетний период фактической приостановки ее развития, а затем признание лишь прикладной ее составляющей и восстановление «во всех правах» лишь в начале 90-х годов ХХ века). По сути дела только сегодня мы получили возможность глубже проанализировать социологическое наследие казанских социологов, очистив от налета несправедливой критики или забвения, и постичь его внутреннюю связь с современными изысканиями ученых.
Во-вторых, существует узкое понимание научной школы как институционализировнной группы ученых, выполняющих под руководством признанного лидера определенную научно-исследовательскую программ, чьи достижения заслужили высокую оценку. В этом смысле, конечно, говорить о казанской школе социологии не приходится хотя бы потому, что не существовало ни институциональной единицы, в рамках которой можно было на рубеже ХIХ – ХХ веков начать осуществлять такую программу, ни единого научного лидера, ни четко сформулированных исследовательских задач. Однако, если руководствоваться широким пониманием научной школы как наследования научных традиций предшественников, практического воспроизводства и преемственности научно-исследовательской деятельности в рамках поставленных научных проблем и парадигм; наличия солидных публикаций результатов исследований ученых одного круга и использование этих публикаций (точнее, изложенных в них идей, методологии, результатов исследований и т. п.), ссылок на них, цитирования их последователями, то, на наш взгляд, несомненно, можно говорить как о признании вклада казанских социологов исследуемого периода в развитие отечественной социологической науки, так и о начале развития казанской школы социологии в это время.
На рубеже веков на юридическом факультете Казанского университета одновременно работали несколько крупных представителей казанской социологии, чьи работы получили весьма благоприятные отзывы крупнейших отечественных социологов того времени, в частности Н. Кареева. В частности, в «Обозрении преподавания в Казанском императорском университете в гг.» значатся ряд учебных курсов по праву, читаемых В. Залесским, В. Ивановским и Г. Шершеневичем, приведены описания этих курсов. По спискам литературы можно судить о том, что все лекторы прекрасно ориентировались в новейших социологических течениях и направлениях того времени (даны ссылки на работы Н. Коркунова, Р. Йеринга, Г. Еллинека, Б. Чичерина, П. Новгородцева, С. Муромцева, Н. Гредескула, В Хвостова и других) [2]. Думается, что все трое были вполне готовы к чтению лекций по общей социологии, но по определенным причинам сделать это тогда было невозможно. Впрочем, в Ученых записках Казанского университета за 1901 год была напечатана статья В. Залесского, посвященная актуальным вопросам реформирования преподавания общественных наук, где он прямо пишет о необходимости формировать у студентов социологический подход в изучении различных социальных явлений [3]. Однако только Г. Шершеневичу удалось издать свои Лекции по социологии и гораздо позже – в 1910 году, уже в московский период своей научно-преподавательской деятельности [4]. Рассмотрим вклад Г. Шершеневича в развитие казанской социологической школы.
Габриэль Феликсович Шершеневич () принадлежит к так называемой социологической школе права, сформировавшейся в 80-е годы ХIХ века. К этой же школе принадлежат такие мэтры отечественной науки, как С. Муромцев, Н. Коркунов, М. Ковалевский, Ю. Гамбаров, Н. Гредескул и многие другие. Истоки зарождения этой школы лежат в рамках широкого направления правовой, исторической и политической мысли 19 века, которое традиционно носит название юридической (государственной) школы. Ее центральной проблемой, как известно, являлось обоснование демократических преобразований, конституционного строя, правового государства.
Основная проблема социологической и историко-юридической концепции государственников – соотнесение общества и государства. Выдвигая на первый план государственное начало, они рассматривали государство как орудие социального прогресса, как силу, регулирующую отношения в обществе. Вслед за А. Градовским, Г. Шершеневич делает важный шаг в понимании реальной природы социальных отношений, определяя через социальные интересы центральную категорию всякой социологической теории – общество. Он пишет: «Масса людей, для того, чтобы составить общество, нуждается в чем-то связующем их в одно. Эта связь создается общим интересом. Под именем интереса понимается сознание, что данная потребность может быть удовлетворена известными средствами. Общество – есть совокупность людей, объединенных сознанием, что известные потребности, общие им всем, могут быть удовлетворены наилучшим образом только их совместными силами. … Границы общественной связи определяются общностью интереса» [5; 12-13]
Шершеневич рассматривает как отдельный, вне общества стоящий организм управления. Государство есть «союз людей, осевших в известных границах и подчиненный одной власти» [5; 20]. Для государства существенны, по мысли Г. Шершеневича, три признака: поселение (соединение людей), местность, им занимаемая, и власть. Общество отличается от простой совокупности людей по признаку организованности. Организация дается созданием правил поведения, которым обязаны повиноваться все члены общества. Где есть общество, там должны быть и правила общежития. «Общество есть сожительство людей, связанных сознанием общности и постоянным сотрудничеством и подчиненных общей регламентации» [4; 62]. А где есть правила возникает и право. Но не всякое правило есть право (существуют разнородные правила: право, нравственность, приличие, обряды, мода). «Право – есть такая норма (правило) поведения, соблюдение которой поддерживается угрозою страдания, причиненного государственною властью нарушителю» [4; 124] Право отличает от других правил общежития то, что охрана их составляет задачу установившейся в обществе власти. Чтобы правила могли сохраниться, необходимо, очевидно, существование в обществе установленной власти. А существование власти предполагает наличность государства. Следовательно, право возникает после государства и может существовать только в государстве.
Г. Шершеневич выводит власть из необходимости соблюдать правила общежития, а право из власти. Закон при этом выступает как важный инструмент социального регулирования. Суть отношений между обществом и государством Г. Шершеневич сводит к следующему: «Сначала власть стремится укрепить свое положение, и отношение между гражданами ее не интересуют: это их дело, а не государственное. Только много позднее власть приходит к уяснению себе того, что истинная опора ее в самом обществе, а, следовательно, чем прочнее сложен юридический порядок, определяющий взаимные отношения граждан, тем тверже основа, на которой держится государственная власть, но это очень поздно постигаемая истина» [5; 137]. Далее, государство Г. Шершеневич рассматривает как одну из сторон общества, а не наоборот; вместе с тем, государство невозможно без общественной основы. Ученый разводит понятия общества и государства: «как ни широка деятельность современного государства, как ни захватывают политические вопросы современного человека, но жизнь общественная еще шире, еще более всеобъемлюща» [6; 142]. Таким образом, Г. Шершеневич по существу социологически разрабатывал проблемы гражданского общества и правового государства. «В политике надо иметь в виду, что государство тем сильнее…, чем более его население приближается к обществу. И, наоборот, чем дальше расходятся общество и население, тем опаснее положение государства, в котором единственным цементом оказывается власть» [5; 21].
Следуя логике юристов позитивистского направления в отношении доктрины естественного права, Г. Шершеневич обосновал дуализм права. Однако по вопросу о соотношении реально существующего (положительного) права и отвлеченного (идеального) права он так до конца и не определился. Рассматривая позиции различных школ (естественного права, исторической, экономический материализм), в каждой он находит аргументы в ее пользу и анализирует заблуждения. Так или иначе, с одной стороны, следуя духу эпохи и научным установкам социологической школы права, Г. Шершеневич считал в принципе возможным борьбу за право с позиций нравственного идеала и что «в руках народных представителей право – могучее средство общественного строительства» [5; 82]. Но, с другой стороны, он был предельно осторожен в оценках: мы можем желать, чтобы право и нравственность не противоречили друг другу, но «мы не должны скрывать от себя истины, что право может расходиться с правдой, оставаясь правом, что нормы права будут действовать, несмотря на общественное несочувствие. Это взгляд реальный, социологически единственно допустимый. Тот не социолог, а метафизик, кто утверждает, что право, противное нравственности, не есть право» [4; 134-135]. И все же задача заключается в том, чтобы организовать власть так, чтобы «невозможен был или был доведен до минимума конфликт между правом, исходящим от властвующих, и нравственными убеждениями подвластных»[6; 202].
Нетрудно заметить, что Г. Шершеневич по своей методологической позиции был объективистом, его кредо как социолога – «социология составляет науку о сущем, а не о должном. Она стремится раскрыть то, что есть, а не то, что желательно» [4; 6]. Перед социологией стоят две заманчивые задачи: одна – теоретическая – предвидение, другая – практическая – воздействие. В том и состоит ценность обнаружения социальных законов, по мнению ученого, чтобы с их помощью человек мог не только предвидеть события, но и воздействовать на них при помощи своего знания. Г. Шершеневич говорил о возможности политики, построенной на социологии [4; 31], что для того периода был несомненно важный шаг в размышлениях о значимости социологической науки и ее популяризации, сделанный на позитивистской основе. О неоспоримой ценности вклада Г. Шершневича в отечественную науку говорят и многочисленные ссылки на его работы современных ученых, и переиздание его работ, последнее из которых состоялось в 2011 году.
Исходя и вышесказанного, хотелось бы отметить, что современные казанские социологи во многом наследуют идеи Г. Шершеневича и других представителей социологической мысли Казани касающееся разработки проблем гражданского общества и необходимости для социолога занимать активную гражданскую позицию, воздействуя на общественную ситуацию.
Примечания
1. Живая связь поколений. – 2-е изд. / Под ред. , . – Казань: Изд-во КГУ, 2007.
2. Императорский Казанский университет. Обозрение преподавания в учебном году. – Казань, 1901.
3. Ученые записки Казанского университета. – Казань, 1901, т.68, кн. 1.2.
4. Шершеневич . Лекции. – М., 1910.
5. Шершеневич учение о праве и государстве. – М., 1908.
6. Шершеневич : Лекции. – 2-е изд. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011.
