И нет покоя без тайги и памяти
друзей ушедших
Фарит Газизулин
В ЮЯКЭ с 1965 г.
Геолог, нач-к отряда, ст. геолог ПСП.
Автор 10 персональных художественных выставок
Увидевшие мои первые картины с недоумением спрашивали - чем я занимался до сих пор. Узнав, что я по профессии геолог и долгие годы работал в Якутии, с неменьшим удивлением восклицали - а если бы начал с живописи, наверное достиг бы таких вершин!..
Насчет вершин не уверен, но настоящим художником без геологии я бы точно не состоялся. И в этом абсолютно уверен.
Двадцать три года прошло с тех пор, как врачи, списав меня из геологии, выпроводили из Чульмана. В этом году уже в пятый раз возвращаюсь сюда на полевые сезоны. Однажды удалось задержаться на три года, но, правда, в другой экспедиции. И каждый раз, не мучая себя вопросами - зачем и что тянет, - когда приходит время, молча собираю вещи и уезжаю. Говорю близким - так надо!
Так надо, потому что приходит весна и в открытую форточку по ночам ветра приносят запахи таежной земли, наступает время полевых сезонов и предполевой лихорадки. А значит, надо быть там. Хотя и ненадолго, но на своем месте.
За восемнадцать полевых сезонов не припоминается ни один случай, когда бы пожалел о выбранном пути. Судьба приготовила испытание с самого первого полевого сезона в 1965 г.
По прибытии в экспедицию сменяю в Каграмской партии (съемка м-ба , погибшего молодого специалиста В. Вазанова, земляка, немного раньше прибывшего в эту партию. Чуть не роковым оказался и для меня этот сезон. Повезло. По счастливой случайности вместо студента в отряде оказался радист со своей рацией, который, увидев мои обмороженные ноги, молча отстучал морзянкой в экспедицию «SOS». И случайно заночевавший в Чульманском аэропорту вертолет, через пару часов прилетел за мной, Встречавший в порту врач, осмотрев меня, сказал - тебе повезло, может, еще и спасем твои ноги. Отделался одним пальцем. Порой думаю, может, это он меня из небытия зовет к себе? Возможно. А почему бы и нет. И тогда сделал вывод; привыкай, будь готов ко всему. Сам пришел, никто не звал.
Проверка на прочность состоялась уже в следующем полевом сезоне. Олдонгсинская ПСП (1968 г.) и снова коварный сентябрь. Утопая по пояс в снегу, под завывание пурги Влад Салаткин, Саша Кормушин и я, втроем, протаптываем тропу для оленей, завьюченных пробами и образцами. Переваливаем через горный хребет, возвращаясь на базу с Таас-Миэлинского и Угуйского грабенов.
С пронизывающим холодным ветром в голову лезли мысли - неужели это то, к чему я так стремился, и неужели меня еще когда-нибудь потянет сюда?! В этот день мы не успели перевалить. Ночь застала на голом водоразделе, среди снега и глыбовых россыпей. Далее двигаться было опасно. Пришлось остановиться, развьючить оленей. Чтобы выжить, во что бы то ни стало, необходимо было поставить палатку, растопить печку, согреться и по возможности обсохнуть.
С неимоверными усилиями, раздобыв под снегом стланиковые коряги, нам это удалось сделать.
Сгрудившись на корточках возле печки, мы провели остаток ночи и с первыми рассветными лучами продолжили путь. К вечеру добрались до базы. Потом я часто вспоминал этот переход как классический пример испытания на выживаемость и думал, что Н. Федосеев был все же прав, описывая в своих книгах трудность будней первопроходцев в этих краях. А многие ему не верили, считая, что он многое приукрасил.
Наверное, не верил, что такое возможно, и Анатолий Чекирда, закаленный альпинист, спортсмен, погибший в схожей ситуации, в таком же заснеженном сентябре при выходе на базу партии. Почему не повезло и им: Владимиру Галкину, моему студенту Благовещенского техникума, утонувшему спасая товарища на р, Олекма, Дине Савчук, Владу Салаткину, Петру Ситникову, Михаилу Хорошок, Василию Черникову. Все они были геологами и все ушли очень рано. Воспоминания о полевых сезонах на pp. Олдонгсо, Угуе, Чародакане, Хани, Олекме, Чаре и Токо неразрывно связаны с образами этих ребят, с кем доводилось иногда делить последнюю банку консервов и брезентовый кров. Нелепость трагических случайностей, приведших их к последней черте, не дает покоя и по сей день. Почему такое возможно? Наверное, никто не сможет ответить на этот вопрос. И, думается, никто не застрахован от этого ни сегодня, ни даже в ближайшем завтра, потому что на смену ушедшим всегда приходят другие. И продолжается бесконечный путь полевика, ведущий к неизведанному за горизонтом. И что его там ждет? Открытия, закрытия, последняя черта, горькие будни или праздники. Последних, увы, все меньше и меньше. Но они все же были и есть. Это и удачное завершение полевого сезона, и небольшое открытие, и находка проявлений, которые заставляют забыть о пережитых трудностях и придают силы идти дальше.
Были такие праздники и у Анатолии Чекирда, выходившего в тот роковой сезон на базу с образцами руд киновари на Лапринской площади; и у Дины Савчук, открывшей небольшое, но богатое по содержанию железорудное месторождение «Снежный* на Тарынахе. Не бесследными оказались маршруты в непролазных стланиковых дебрях Мурун-ского массива для отряда Анны Брейдо и Евы Калнустраут, открывших месторождение чароита на Якутской территории.
Повезло и мне - заверить первыми рудными находками аэромагнитные аномалии на Кабактинском, Горкитском и Михайловском участках, получивших впоследствии статус месторождений с одноименными названиями.
И пусть живуч тот анекдот в народе о третьем дураке, который ничего не терял, а всю свою жизнь ищет. Он будет искать и идти всегда упрямо вперед к своей цели, падая, замерзая, умирая и воскресая вновь!
Потому что так надо!
