НАСЛЕДНИКИ ЛУСИИ.
1.
С раннего утра грусть закралась в сердце Лусии. Очнувшись от сна, она вспомнила, что сегодня седьмое число, и тут же смесь радости и печали прогнала остатки дремоты. Женщина посмотрела на спящего мужа и осторожно, стараясь не разбудить его, выскользнула из-под одеяла.
Дом еще спал и никто не мог потревожить ее. Прикрыв серые глаза, она подставила лицо первым солнечным лучам, пробивавшимся сквозь зелень в окне. Лусии всегда хорошо думалось в старой девичьей комнате, такой светлой в этот предутренний час. Комната хранила ее детские невинные секреты, воспоминания о первой любви. И в который уж раз подумалось ей: «Почему так случилось? Почему он забыл меня?» Горечь воспоминаний заполнила сердце женщины, и только другая любовь и нежность не дали зародиться ненависти.
Она ощутила спиной чье-то присутствие и обернулась – муж стоял на пороге комнаты, немного сонный, с растрепанными волосами. В эту минуту он походил на встревоженную птицу, и Лусии стало почему-то жаль его.
- Что-то случилось, дорогая? – еще хриплым со сна голосом спросил мужчина и подошел к ней.
- Сегодня будет чудесный день, - она попыталась улыбнуться.
Обняв жену, мужчина вдохнул аромат ее волос, а она прошептала:
- Я хочу тебе сказать……
- Что? – так же тихо спросил он.
Лусия отстранилась и посмотрела в глаза мужа, она так долго и внимательно смотрела, что он смутился и мягко сказал.
- В чем дело, Лусия?
Она отвела взгляд.
- Ничего. Я сегодня еду за покупками. До обеда меня не будет дома.
Во время завтрака она никак не реагировала на шутки мужа, находясь все еще в плену своих мыслей. Она лишь рассеянно улыбалась, чем тревожила собеседника еще больше.
Лусия дождалась, когда муж уедет в офис, и сама покинула дом.
Улицы Барселоны встретили женщину потоком машин, как только она покинула тихий район особняков на побережье. Этот город с необычной архитектурой новых районов, был знаком ей с детства. По воскресеньям родители возили ее в церковь, а потом на площадь возле собора Святого Семейства. Однажды, когда она была там одна, то встретила его……
Лусия остановилась только в пригороде, когда проехала почти через всю Барселону. Добираться было очень неудобно и долго, но цель стоила того – здесь ее ждал сын.
Позвонив, она с нетерпением сжала руки. Женщина с простым, открытым лицом распахнула дверь и, с улыбкой поздоровавшись, пропустила гостью в дом. Лусия немедленно прошла в гостиную, ее двухлетний сын играл на полу.
- Энрике! – воскликнула Лусия, подхватывая ребенка на руки и целуя. – Любимый мой, как я соскучилась! У мамы есть что-то для тебя. – Она достала машинку из сумочки. – С днем рождения, дорогой.
Мальчик радостно ухватился за новую игрушку.
- Машинка!
Лусия улыбнулась няне.
- Как он себя чувствует?
- Хорошо сеньора. Он уже совсем здоров.
Продолжая разговор, Лусия стала играть с сыном.
- Может быть скоро я смогу забрать Энрике, но вы, конечно, поедете со мной. Мальчик так к вам привязан.
- Ваш муж согласен принять ребенка?!
- Я еще не говорила с ним, но надеюсь. Боже! Как я надеюсь! – и уже обращаясь к ребенку. – Кикке, малыш, мы будем жить в большом красивом доме, у тебя будет папа. Он полюбит тебя, обещаю. Он не такой, как твой настоящий отец…
Лусия замолчала, воспоминания опять стали мучить ее. Она посмотрела на сына, который так был похож на того, другого, любимого когда-то. Так же, как у него, у Энрике были глубокие темные глаза и задумчивый спокойный взгляд, скрывающий огонь.
Усилием воли она прекратила поток воспоминаний и старалась быть веселой в оставшееся до отъезда время. Они затушили свечи на торте и, страдая, женщина вынуждена была попрощаться с сыном. Няня с ребенком вышли на порог проводить ее, в последний момент мальчик ухватил мать за одежду.
- Мама не ходи. Мама с Кикке.
Растроганная до слез, Лусия обняла его и стала целовать.
- Мама вернется. Обязательно вернется.
А затем, все время оглядываясь, села в машину и уехала. Но мысли о Энрике не покидала ее ни на минуту, и она почти решилась признаться мужу. Лусия и не заметила, как с боковой дороги вывернул грузовик и закрыл собой солнце в пронзительно синем небе…
Мужа Лусии разыскали только к вечеру, так как он был на выезде, в оливковых садах. Он узнал о случившемся, когда мертвое тело женщины уже лежало на холодных плитах морга.
Похороны состоялись через несколько дней. Альберто Дельгадо, с напряженным и бледным лицом, принимал соболезнования и, когда все разошлись, у могилы остались лишь двое: он и молодая женщина. Она осторожно взяла мужчину под руку и повела к автомобилю в конце аллеи. Шофер распахнул дверцу. Устроившись на заднем сидении, женщина долгим взглядом впилась в лицо спутника.
- Что будешь делать?
- Займусь делами. Еще много хлопот с наследованием. Бумаги, бумаги…Наверное, это никогда не кончится. Теперь фирма только на мне. Это лучшее, что я могу сделать.
- Ты у нас теперь богатый вдовец, - попыталась пошутить женщина, но ее спутник стал еще более мрачным.
- А ты? Что будешь делать ты?
Она отвернулась к окну, за которым мелькала Барселона.
- Я…, - последовала долгая пауза, - уеду в Мадрид, - и уже с надеждой, - но могу остаться, скажи только слово.
Альберто дружески сжал ее руку в своей:
- Мне будет одиноко без тебя, Эмилия. Ты всегда была моим другом, с самого детства. Твоя поддержка много для меня значит.
- Альберто!
Женщина обняла его и поцеловала в щеку, быстро, будто боясь, что ему это может не понравится, и он остановит ее.
- Эмилия, мы едем с кладбища, где только что похоронили мою жену.
Нет, он не упрекал и не сердился на нее. Альберто давал понять, что следует подождать, что пройдет время и возможно у них будет общее будущее. Но необходимо было выждать пока он придет в себя и будут соблюдены приличия. Она хорошо поняла это и, внимательно посмотрев в его глаза, сказала:
- Я буду ждать. Знай, я никогда не покину тебя.
Альберто почувствовал в словах женщины упрек его первой жене, которая так внезапно ушла, пусть и в иной мир. Он решил не обращать внимание на это, ведь эму было так спокойно с Эмилией. Он совсем не хотел на нее сердиться. Эмилия с детства находилась рядом, может, поэтому он не сразу увидел в ней красивую женщину; женщину, которая любила его. Возможно, теперь у них что-нибудь получиться. Мужчина мысленно одернул себя – еще не увяли цветы на могиле Лусии, а он уже мечтает о жизни с другой женщиной. Нет, он не был ни циником, ни подлецом. Он любил Лусию, даже со всеми ее странностями, отлучками из дома и рассеянной печалью. Но их брак был слишком короток – всего год. Альберто чувствовал, что быстро привыкнет к жизни без нее. Ведь он был всего лишь человек, он был слаб. Именно это печалило и мучило его. Но Альберто знал, что не останется один – Эмилия всегда будет рядом с ним.
2.
Шли дни, а Лусия не навещала сына в обычное время. Женщина, приглядывающая за ребенком, Лурдес Морено, вначале почти не беспокоилась. Возможно, что-то помешало Лусии приехать; возможно, она сказала мужу о мальчике – все могло быть. Пока были деньги на квартиру, еду и ребенка – они могли жить спокойно, но Лурдес знала, что если в ближайшее время не будет финансовых поступлений, то придется сменить место жительства. К сожалению, она не имела представления, где живет Лусия, и не могла сообщить о себе. Постепенно, в голову женщине стали приходить тревожные мысли: не бросила ли мать своего ребенка, не случилось ли чего-нибудь.
О смерти Лусии она узнала лишь через месяц, когда разбирала покупки с рынка, которые торговец обернул в старую газету. К этому времени Лурдес пришлось использовать часть своих денег, заработанных за всю жизнь. Вот когда женщина испугалась по-настоящему – одна, без денег, с чужим ребенком на руках. Она взглянула на Энрике, игравшего в комнате – даже знай Лурдес адрес матери мальчика, она не смогла бы отдать его в тот дом, где ничего не знали о существовании ребенка.
Лурдес была настолько поглощена своими мыслями, что звонок в дверь ворвался в ее сознание несколько запоздало. С тревогой женщина открыла. Пришел домовладелец и сразу, не переступая порога, быстро-быстро заговорил с андалузским акцентом.
- Сеньора Морено, я вам в прошлый раз говорил собирать вещи. Чего вы ждете? Не считайте меня идиотом! Мне уже ясно, что с вас нечего взять, а благотворительностью я не занимаюсь! Через два дня истекает срок оплаты.
- Но у меня ребенок, - растерянно начала Лурдес. – Мне нужно сначала найти другое жилье.
- И не просите. Я был слишком добр к вам. Теперь, либо вносите деньги прямо сейчас, либо завтра я приду с полицией.
Женщина побледнела.
- Хорошо, мы уходим. Надеюсь, Бог накажет вас.
Он отмахнулся от нее и, спустившись со ступенек, удалился собирать плату с остальных жильцов. Лурдес не оставалось ничего другого, как собрать вещи, подхватить на руки Энрике и окунуться в душную городскую толчею. Мальчик испуганно смотрел по сторонам и прижимался всем своим маленьким тельцем к няне. Она целовала его и шептала, успокаивая:
- Бедный мой, малыш. Теперь я буду твоей мамой. Я навсегда останусь с тобой.
Так, они шли еще некоторое время. Потом сели в такси, которое отвезло их в старый район Барселоны. Несколько минут она, оглядываясь, стояла в проулке. Это, несомненно, было то место, которое искала женщина. Кафе, магазин и напротив мастерская сапожника. Лурдес посмотрела вверх, на окна старого дома. И взгляд ее ухватил кусочек синего неба, белье на веревке, протянутой через улицу, и небольшие террасы с яркими цветами.
Во внутреннем дворе кипела обычная жизнь. Здесь обсуждали результаты последних футбольных матчей и цены на рынке; здесь дети играли в пыли, бегая среди стирающих матерей. Праздники проходили здесь же, за общим столом.
У первой встретившейся женщины, Лурдес узнала, где живет Мария Валенсия, и стала подниматься по внешней лестнице. Энрике заснул, положив голову на плечо няни, поэтому Лурдес очень осторожно поставила чемодан на площадку, поправила сумку на плече и позвонила. Только после третьего звонка дверь открыли.
- Лурдес! – радостно воскликнула женщина, выглянув из-за двери, увидела ребенка и тихо добавила. – Проходи.
Она первая подхватила чемодан Лурдес и внесла его в комнату, затем, махнув рукой на постель в соседней комнате, дала знать, куда можно уложить ребенка. На кровати спал мальчик одного возраста с Энрике. Лурдес уложила ребенка рядом и вернулась к сестре.
- У тебя милый малыш, - улыбнулась Мария.
Старшая сестра вздохнула и тяжело села напротив.
- Да. К сожалению, он не мой. К тому же мне теперь некуда идти.
- Оставайся у меня. После смерти Хосе мне здесь было не очень весело. А чей это мальчик, сестра?
Лурдес не хотела ничего скрывать от сестры и откровенно призналась.
- Он сирота. Меня наняли смотреть за ним, но месяц назад его мать погибла в автокатастрофе. Когда кончились деньги, домовладелец выгнал нас.
- А его отец? Другие родственники?
- Муж его матери ничего не знает о существовании мальчика. Других родственников, кажется, нет. Я даже не знаю, где жила мать. Этот мальчик совсем один. Я воспитываю его с рождения. Так случилось, что он мой крестник.
- Но ты можешь заявить в полицию, социальную службу, где могут помочь найти родственников.
- Скорее всего, Энрике не нужен никому на свете, иначе он давно жил с матерью. Лучше я воспитаю его, как делала это два года. Я буду любить его как мать.
- Раз ты так решила…. Ладно, давай не будем грустить. Мы вместе, наши дети с нами и пусть будет, что будет.
Лурдес улыбнулась – младшая сестра всегда вселяла в нее уверенность и спокойствие. Мария могла поднять настроение любому пессимисту и сама никогда не теряла присутствия духа. Она весело смотрела на сестру, которая, после недолгого молчания, попросила.
- Мария, скажи, что все будет хорошо.
Мария, безумно любившая сестру, ощутила, как к горлу подкатил комок, чтобы не расплакаться, она нарочито рассмеялась.
- Конечно, Лурдес! Знаешь, завтра у Кортесов с нижнего этажа – свадьба, вот будет праздник!
Сестра пересказала Лурдес все местные новости и смешные случаи из жизни обитателей дома. Мария знала здесь всех, со всеми была дружна. С ее смуглого лица не сходила улыбка.
- С работой мы тоже что-нибудь придумаем. Я выполняю мелкую швейную работу, и ты можешь мне помогать. Будет удобнее присматривать за детьми. Я иногда оставляла Паблито у соседей, но он такой озорник, им было не справиться с ним.
- Кикке тихий мальчик, - сказала Лурдес. – Хотя, бедная сеньора Лусия и говорила, что мальчик похож на отца – характер у него в мать, спокойный.
- Тогда он немного сдержит моего Пабло, а то лет через десять это будет самый горячий парень в Каталонии.
Слушая болтовню Марии, женщина ощутила спокойствие и умиротворение. Все, кажется, налаживалось. У них с Энрике была крыша над головой и близкие люди рядом.
3.
12 лет спустя. 1985 год.
Звон церковных колоколов заглушил на некоторое время говорливый шум толпы. Люди выходили на улицу, щурясь на ярком солнце. Дети тут же начали игру на ступенях церкви, но родители торопливо уводили их к машинам, и вскоре у дверей собора почти никого не осталось.
Альберто и Эмилия Дельгадо, чтобы скрасить детям воскресное посещение церкви, пообещали отвезти их в кафе на одной из самых красивых площадей Барселоны. В этот день Альберто сам сел за руль автомобиля и изредка с улыбкой поглядывал в зеркало – с заднего сиденья доносился детский смех и возгласы. Эмилия, счастливо улыбаясь, смотрела то на мужа, то на детей.
- Оскар-Мануэль, не высовывай голову в окно, там нет ничего интересного, - засмеялась женщина, увидев, как мальчик пытается посмотреть, что делается под колесами машины.
Несколько минут он сидел спокойно, но затем опять стал выглядывать в окно. Это занятие очень скоро надоело мальчику, и все свое внимание он обратил на сестру, которая, хотя и была младше на три года – могла дать отпор брату. Когда и это не помогло, с заднего сиденья раздались крики и смех.
- Мама! Скажи Оскар-Мануэлю, чтобы он отдал мне шляпку!
Шляпка была возвращена и состоялось примирение. К тому же, они уже приехали и мальчика заняли более интересные вещи, чем возня с сестрой.
Кафе на площади пользовалось популярностью у влюбленных и семейных пар с детьми. В солнечный день - под тентами на улице, в дождливый в помещении – оно неизменно принимало много посетителей. Здесь можно было спокойно посидеть в тени во время сиесты, переждать жаркие часы, наблюдая, как ленивые от горячего солнца голуби бродят возле фонтана. Дети распугивали птиц, и те устало поднимались в синее него, но не надолго, и через минуту вновь сидели на бортике фонтана.
Семья Дельгадо заняла столик, и дети углубились в перечень сортов мороженного. Альберто огляделся. Напротив сидела женщина, черты лица которой напомнили ему о Лусии. Уже более десяти лет он заставлял себя забыть ее – новая женитьба, дети – все было ради этого. Память все реже заставляла его страдать. Альберто был счастлив в семейной жизни. Он отогнал грустные воспоминания и взглянул на детей. Оскар-Мануэль через несколько лет мог ознакомиться с делами фирмы. Сейчас ему одиннадцать, но когда его голова не занята ерундой, он может довольно здраво мыслить, хотя немного импульсивен. Полная противоположность Караиме, которой восемь, и в маленькой шляпке, белом с голубым платьице, с длинными вьющимися волосами – она была похожа на маленькую принцессу. Спокойная, с ровным покладистым характером, девочка обещала вырасти в красивую девушку. Альберто представил, как красива будет его дочь в подвенечном платье.
Эмилия, увидев, что муж задумался и погрустнел, нежно прикоснулась к его руке и легко пожала. Это вернуло мужчину к действительности.
Женщина поинтересовалась у детей, что они выбрали и сделала заказ. При виде мороженного детские лица расцвели улыбками.
С мороженным быстро было покончено и Оскар-Мануэль опять стал отвлекаться на окружающее.
- О! Что это там!? – неожиданно воскликнул мальчик.
Все взглянули в направлении фонтана, где происходило что-то интересное. Оскар-Мануэль просительно посмотрел на родителей.
- Папа, можно посмотреть?
Некоторые посетители кафе покинули свои столики и направились на площадь. Караима присоединилась к просьбам брата, и через минуту они пробирались сквозь толпу к фонтану, где звучала гитара. Там, под жарким солнцем, на раскаленном асфальте танцевал хрупкий подросток. Его ноги отбивали замысловатый ритм, а сам он будто сжился с музыкой, отвечая движениями на все переливы мелодии. Двое мужчин играли на гитарах, еще один подросток в так музыке передвигался от одного человека к другому со шляпой в руке.
- Как он красиво танцует! Правда?! – обратилась Караима к матери.
- Да, дорогая, правда. Хочешь дать ему монетку?
- Да.
Женщина достала деньги и отдала дочери. Завороженная, девочка немного ближе подошла к танцующему мальчику. Он заметил ее, но продолжал танцевать. Зрители были в восторге и вскоре шляпа наполнилась мелочью и банкнотами. Девочка смотрела на подростка, который очень заинтересовал ее. Яркие блестки болеро сверкали на солнце.
К Караиме подлетел второй парень и скороговоркой проговорил.
- Прошу вас, юная сеньорита, пожертвовать немного, чтобы его ноги оставались такими де быстрыми, как и сейчас.
Со смехом он указал на танцующего друга. Но девочка поджала нижнюю губку и заявила.
- Я хочу отдать монетку твоему другу.
- Как хочешь!
Он пошел дальше. Наконец, танцор утомился и с последними аккордами музыки поставил эффектную точку в своем выступлении. Тогда Караима подошла и протянула деньги.
- Мне очень понравилось, как ты танцевал, - сказала девочка.
- Спасибо, - подросток смутился.
Монетка была уже у него, а Караима все стояла и смотрела.
- Ты красивый, - наконец тихо проговорила девочка и, медленно повернувшись, пошла к родителям.
Подросток смотрел ей вслед, в какой-то момент девочка обернулась и с улыбкой помахала ему рукой. Он, наверное, еще долго стоял бы так, но подошли его друзья.
- Ты был как всегда великолепен, Кикке! – воскликнул второй подросток. – Та, разодетая девчонка, отдала тебе деньги? Я подхожу, а она строит из себя принцессу и заявляет, что заплатит только тебе.
- Она на самом деле принцесса, - прошептал Энрике и спрятал монетку в карман.
Пабло не расслышал слов друга и предложил поесть мороженного; гитаристы сели прямо рядом с фонтаном и продолжали что-то тихо наигрывать.
- Ты что – маленький? – возразил Энрике. – Эти деньги нужны дома.
Они уселись рядом с гитаристами, пересчитали выручку и только после этого тронулись в путь, останавливаясь иногда для выступлений. Так они добрались до старых улиц, до дома напротив магазина.
Двое подростков вбежали по лестнице и позвонили, проскользнув в открывшуюся дверь, они аккуратно разложили деньги на столе. Мария подошла к ним.
- Лурдес! Ты только посмотри! Наши мальчики скоро будут зарабатывать больше премьер-министра!
Вытирая мокрые руки, женщина появилась в комнате.
- Мы уже заплатили Суаресам и это все наше, - самодовольно заявил Пабло и развалился на диване.
Энрике подошел к Лурдес и мягко спросил.
- Ты довольна, крестная? Наверное, я смогу много заработать, танцуя на улице. Может быть, мне найти подходящую работу? Как ты думаешь?
Женщина обняла его и засмеялась.
- Кормилец ты мой, тебе школу закончить надо!
- Ты же у нас такой умный, - весело отозвалась Мария, - не то, что мой Паблито-оболтус. И я уверена, что ты получишь стипендию для поступления в колледж.
- Да. И у нас в семье появится настоящий профессор, - проворчал Пабло. – Ну, ладно, у меня дела и я пойду.
Он взял немного денег со стола и на укоризненный взгляд Энрике, сказал.
- Имею я право взять свою долю. Я же не такой святой, как ты!? – и уже более спокойно добавил. – Не обращай внимания на мои слова. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Просто я такой, какой есть.
- Оболтус, - добродушно бросил Энрике.
Насвистывая, Пабло вылетел из квартиры и вприпрыжку понесся по лестнице.
