«Смотреть российские новости тяжелее, чем их делать…»

«Смотреть российские новости тяжелее, чем их делать…»

ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА ОСОКИНА,

ведущего итогового выпуска новостей «24» на РЕН ТВ.

Мэтр ответил на вопросы журналистов «Новой газеты Кубани» и коллег из других регионов.

- Михаил Глебович, зритель знает вас, как одного из самых выдержанных и невозмутимых ведущих новостей. Вы действительно не испытываете беспокойства, или это уже профессиональное?

- Наверное, действительно профессиональное, потому что привыкаешь ко всему. Знаешь, что всё под контролем, всё успели (смеётся). Бывают, конечно, и форс-мажорные ситуации, когда новость приходит в последний момент, но это не беспокойство, а то, что называется драйв. Самое интересное в работе ведущего – когда возникают ситуации, которые нужно экспромтом разрешить.

- Говорят, у вас феноменальная память и вы почти не пользуетесь телесуфлером. Какова доля импровизации в эфире?

Нет, сейчас я уже вполне принял эту «техническую новинку». Собственно говоря, это давно уже не новинка, она действительно помогает работать. Но иногда в последний момент появляется желание что-нибудь добавить от себя. Так что я сочетаю эти два подхода.

-Что самое важное в Вашей работе для Вас?

Процесс самой работы. То, что я имею возможность обрабатывать информацию и рассказывать об этом людям так, чтобы им было интересно. Мне просто это самому интересно делать. Я давно это уже для себя сформулировал: приходишь, читаешь газеты, а тебе за это ещё и платят (смеётся).

- «НГК» Вы всегда были человеком с четкой гражданской позицией. Часто ли приходится идти на компромиссы? Есть ли у вас собственное нравственное табу? Чего ни при каких обстоятельствах не сделает журналист Осокин?

- Для ведущего новостей, пожалуй, гражданская позиция заключается в том, что он должен стараться объективно рассказывать о том, что происходит. Давать все точки зрения – официальные и неофициальные - примерно в одинаковой пропорции, чтобы люди сами делали выводы, кто более убедительно высказался. Работать в таком ключе – это и есть моя гражданская позиция. Слава богу, получается. А моральные принципы… Наверное, это должно быть какое-то вопиющее нарушение правил журналистики. Если произошёл какой-то страшный теракт, а о нём запрещают говорить - это вещь, которую нельзя перенести. Один раз мне пришлось проявить такую позицию, когда был путч 91 года, я тогда работал на первой кнопке, должен был выйти в эфир на «орбиту» и зачитывать те первые документы. Я сказал, что не буду это читать. Меня, правда, не уволили, только отстранили. Но всё быстро кончилось и обошлось. Я почему-то был уверен, что так и произойдёт.

- «НГК» Известен синдром врача и палача, а профессия журналиста чревата каким-то «профзаболеванием»?

- Пожалуй, да. (Поскольку я это ощущаю на себе, и мне рассказывали другие ведущие, что у них есть то же самое). Это синдром опоздания. Это кошмарные сны, которые периодически снятся: что ты не успел на эфир, не успел написать что-то, или что ты бежишь, а папка с листами рассыпается… Такие вещи бывают до сих пор, как это ни удивительно.

- В студию на лифте тоже не поднимаетесь, чтобы не дай бог застрять?

Никогда (смеётся). Это традиция – всегда пешком. Причём люди обгоняют меня, потому что я должен идти не торопясь, чтобы дыхание оставалось ровным, даже пусть я и приду в последнюю секунду (смеётся).

- «НГК» Собирательный образ постоянного зрителя вашего канала - каким он вам представляется?

- Это продвинутая, активная категория населения, которая интересуется всем новым, например, новинками науки, техники, например, автомобилями, разными «гаджетами». Мне самому это интересно, и когда подобное появляется, я люблю об этом рассказывать.

- Как лауреат «ТЭФИ», скажите, что сейчас происходит с этой премией, почему многие журналисты говорят о бойкоте?

- О бойкоте говорили раньше, когда несколько телеканалов отказалось участвовать в «ТЭФИ». Когда появился Швыдкой, вроде бы возникла надежда, что получится опять слепить всё это вместе. Пока ничего очевидного не происходит, но в течение лета ситуация должна проясниться. Будут собрания, будет обсуждение, и главное – станет понятно, кто придёт на это собрание. Придут ли телеканалы, которые бойкотировали? Сейчас трудно сказать.

- «НГК» Ваш фирменный беспристрастный взгляд поверх очков совпадает с вашим тношением к миру? Какой вы по жизни?

В принципе совпадает. По жизни и по своему складу я наблюдатель, который любит находиться в стороне и смотреть за тем, что происходит. В данной ситуации я наблюдаю и об этом рассказываю. Я нашёл для себя образ: как будто ты в зоопарке и смотришь, что происходит в клетках. Звери там дерутся, едят, а ты смотришь и рассказываешь об этом тем, кто этого не видит.

- Что вы думаете о российской тележурналистике сегодня, есть ли у нее свое будущее?

Будущее, конечно, есть. Собственно, мы работаем, и это залог того, что оно есть. Есть сильные люди, есть интересные передачи, другое дело, сейчас им труднее работать, например, из-за ограничений, которые накладывают официальные структуры, хозяйствующие субъекты…К сожалению, «золотой» век российского телевидения позади, потому что это был период 90-х, когда была бурная политическая жизнь. Был пик интереса к телевидению и пик развития телевидения.

Но все равно сегодня есть интересные программы, документальные фильмы, хотя их, конечно, меньше, чем было в 90-х. Мне кажется, что наши новости интереснее, чем западные. У нас каждый день что-то происходит! У них все уже налажено, и если смотреть новости – такая скучища: Ирак, Афганистан, одно и то же. У нас каждый день новое. Вот, губернатор разбился. Когда у них губернатор разбивался на охоте?

- Что Вы думаете об информационной войне, в которую вступили российские СМИ в ериод летнего конфликта с Грузией?

Как минимум, мне кажется, если начинаешь информационную войну, к ней надо хорошо подготовиться в надежде её выиграть. У нас обычно войны начинают очень непрофессионально и с шумом проигрывают. Примерно так и произошло во время кавказской войны. А то, что сама эта информационная война была – это естественно. Когда происходят настоящие войны, происходят и столкновения информационных потоков. И мы эту войну проиграли, потому что Грузия и Запад выглядели более убедительно.

- Как вы думаете, куда вообще сейчас движется Россия, и куда ей нужно двигаться?

думаю, что Россия если и не двигается в данный момент, то скоро начнёт двигаться вперёд. Другого выхода нет. Чтобы выйти из кризиса, надо перестраиваться, надо развивать высокоточные технологии, надо отказываться от опоры только на нефть, надо освобождать средний и малый бизнес, снимать все препятствия на пути обмена информацией - иначе просто не выжить в современном мире. Будущее мне представляется вполне радужным, в том числе и для СМИ. Мне кажется, власти не смогут действовать по-другому.

- Если бы Вам помогли исполнить одно желание, что бы вы загадали?

Вернуть телевидение 90-х годов (смеётся).

- Вас называют лучшим ведущим информационных программ за всю историю советского и российского телевидения, скажите, в чем Ваш секрет, почему вас так интересно смотреть и слушать?

- Вопрос из серии «Ваше историческое наследие» (смеётся). Да просто долго сижу на этом месте, все уже привыкли, как к программе «Спокойной ночи, малыши!». Мне, конечно, трудно говорить о себе, оценивать. Стараюсь просто делать так, чтобы людям было интересно. Значит, что-то получается. Может быть, залог в том, что мне и самому это интересно, и хочется так же об этом людям рассказать.

- Как Вы выбираете сюжеты для своей программы? Есть ли у Вас приоритеты и возможны ли они вообще в новостях?

- По тому же принципу: главное – то, что интересно, пропуская всё среднее. Допустим, если мы выбираем среди сюжетов, которые проходили в течение дня, мы берем самое главное и самое интересное. Поскольку выпуск итоговый, мы стараемся найти что-то, что ещё не прозвучало.

- Как строится сам процесс подготовки программы? Когда вы начинаете своё «чтение газет»?

- Чтение газет я начинаю по дороге на работу, в пять часов происходит «летучка», определяется то, что будет в семичасовом выпуске новостей. Много важного можно найти в Интернете.

- Можно говорить о семейной телединастии Осокиных? Ваша жена – шеф-редактор программы, дочь тоже выбрала профессию журналиста…И если бы Ваша дочь захотела вести новости, стали бы Вы ей в таком случае помогать в профессии?

Конечно, стал бы. Но телединастия – не знаю… По-моему должно быть больше, чем два поколения, чтобы об этом говорить. Но мне приятно, конечно, что дочь выбрала то, чем я занимаюсь я. У нас есть о чём говорить в профессиональном плане.

- Раз речь зашла о семье – дома обсуждаете «служебные проблемы»? Делится ли вообще Ваша работа на собственно «работу» и «дом». Во многих семьях, где муж и жена имеют одну профессию и место работы, сделать это не так-то просто.

-Конечно, какие-то вещи и дома обсуждаются. То, что мы с женой работаем вместе, сильно помогает в том плане, что многое обсудишь уже на работе, и дома можно поговорить о чём-то другом.

-Когда Вы только начинали, кто был Вашим кумиром (слово не очень удачное, но все же…) в журналистике? Дал ли кто-нибудь Вам совет, который бы пригодился Вам в профессии позже?

-Когда я был начинающим, мне очень нравилось, как работала программа «Взгляд». Хотя мы были одного возраста, но я тогда в профессию только пришёл и смотрел, как это делается. Пожалуй, Евгений Киселёв, который уже тогда вёл итоговую программу на Первом канале. И ещё Юрий Ростов, которого уже, наверное, никто и не помнит, - он вёл новости на «ТСН». А совет… Сначала я работал на радио, и главный редактор как-то сказал мне: «Всё нужно читать с красным карандашом: газеты, книги, счета за квартиру, потому что всё потом может пригодиться». Я так и делаю. Всё действительно может пригодиться.

-Помните ли Вы Ваш первый репортаж? О чем он был?

-Самый первый материал, который я делал для итоговой программы на Первом канале, был на историческую тему, связанную с Лениным, с открытием новых архивов, это были новые документы о репрессиях, о преступлениях советской власти, которые начинались, как оказалось, не при Сталине, а ещё раньше. Мне эта тема весьма импонирует, пожалуй, она отражает мою жизненную позицию – разоблачать и раскрывать подобные вещи.

-Какая работа приносит большее удовольствие - журналистом «в поле» или ведущим в студии?

-По своей натуре мне больше нравится сидеть на одном месте, читать и об этом рассказывать. Я сделал буквально несколько репортажей, и меня пригласили на «Утро» читать новости, с этого началась моя профессия в качестве ведущего.

-Чем бы Вы занялись, если бы вдруг ушли с телевидения? И считаете ли Вы, как многие, что ТВ – это наркотик?

-Оно наркотик, наверное, до определённого периода, потом уже привыкаешь, и это просто работа. Занялся бы, наверное, Интернетом, там много интересных проектов, мультимедийных вещей. Например, новости, где пользователь может перейти на конкретного персонажа, посмотреть, что с ним связано.... Я бы с удовольствием этим занялся.

-Смотрите ли программы Ваших коллег? И что вообще смотрите по ТВ? Хватает ли у Вас времени смотреть что-то еще и «для души»?

-Телевизор я смотрю очень мало. Когда в этом работаешь столько лет… невозможно. Я смотрю в основном выпуски новостей, чтобы быть в курсе, о чём рассказывают другие, чтобы ориентироваться. В основном новости «первой тройки» - Первый канал, второй и НТВ. Во-первых, это профессионализм, технические возможности. Кроме того, там везде работают люди, с которыми я работал на НТВ – они и делают там новости. Приятно следить за их успехами. Что касается передач… Сейчас Интернет позволяет в конденсированном виде смотреть всё. Люблю вещи пародийного характера наподобие «Большой разницы», потому что в принципе люблю юмор.

-Как-то Вы рассказывали, что у вас в профессии нет близких друзей. Почему? В журналистике вообще не может быть дружбы?

-У меня мало близких друзей по складу характера. Я достаточно пассивный, предпочитаю читать, не так много общаюсь с людьми. А в принципе телевизионное пространство не предполагает особой вражды. У меня много знакомых, которые работают на разных каналах, и нет непосредственной конкуренции. Мы еще не доросли до Запада, где каналы напрямую конкурируют друг с другом, и если один проигрывают, ведущих увольняют… У нас более щадящая система, слава богу. Нет такой жестокой капиталистической эксплуатации (смеётся).

-Вы сменили большое количество каналов с разной эфирной политикой, но всегда оставались ведущим именно новостных выпусков. Никогда не было желания поменять область деятельности? Ведь возможности наверняка были.

-Вообще сильное преувеличение, что я сменил много каналов с разной эфирной политикой, потому что после НТВ мы всей большой командой ушли на ТВ-6, которое продолжалось под разными названиями, но в принципе это было продолжение НТВ, куда я потом вернулся. Потом я работал на RTVi, которое построено по западным принципам, совершенно отшлифованная свобода информации, возведённая в принцип закона. Ну и сейчас на канале РЕН ТВ, который в моем представлении продолжает линию «классического» НТВ. Поэтому я старался держаться в русле одной и той же информационной политики.

Что касается другого занятия, - нет. Мне новости очень нравятся. Уже, кажется, ко всему привык, но все равно что-то происходит. Кто-то хорошо сформулировал: «Новости – это одни и те же события, но которые происходят с разными людьми». Мне нравится это разнообразие, как салат оливье – всего понемножку, и можно выбрать всё, что нравится.

-Есть ли у вас девиз?

-Есть фраза, которая мне нравится. Я не помню, какой именно древнеримский философ это сказал: «Умеренность во всем, включая умеренность». Пожалуй, так.

-Согласны ли Вы с утверждением, что современное телевидение – это зло?

-Как написано в одной из пьес Шекспира, «нет в мире самой вредной из вещей, чтоб не могли найти мы толку в ней». В любой, даже плохой вещи есть что-то хорошее, и в хорошем есть плохое. Телевидение, конечно же, зло, если его потреблять в больших количествах, как и любое другое средство массовой культуры. Всё надо смотреть умеренно.

-Читаете ли Вы художественную литературу? Если да, то - что именно?

Если говорить о классиках, то мой любимый автор – это Достоевский. Пожалуй, никто больше не смог передать то, что думает, что ощущает человек. Вроде и сюжета особого нет, но человек думает, что о нём думают, что он думает о других… Потрясающе. Из современных – Сорокин, Акунин, Быков… Те, кто продолжают традицию психоанализа.

-Не изменили ли Вы своему хобби – собиранию редких марок?

-Времени практически нет, но, конечно, есть уголок, где всё это лежит. Время от времени этим занимаюсь.

-Вы историк по образованию. Какие периоды Отечественной истории Вам кажется наиболее интересными?

-Если говорить о недавнем времени, то это перестройка или первые годы так называемой новой России. Это действительно радикальные изменения глобального масштаба, которые мы сами пережили и были им свидетелями. Если более давние времена, то похожий период – Февральская революция, свержение монархии, Октябрьская революция, когда казалось, что у России открылись новые пути, которые, к сожалению, были не реализованы.

-Ваши самые яркие киновпечатления за последнее время?

-В последнее время я не видел фильмов, которые оставили бы очень яркое впечатление. В последнее время мы с женой смотрели комедии, фильмы-катастрофы, ужасы типа «Росомахи», «Обитаемый остров»... Фильмы для развлечения. В принципе сейчас много хороших фильмов, они крепко сделаны, профессиональны, но не глубокого философского плана.

-Как Вы предпочитаете отдыхать?

-Я уже намекнул на это – предпочитаю находиться дома, лежать на диване, читать книги – если иметь в виду краткосрочный отдых. Путешествия мы с женой тоже очень любим, тем более мне как историку интересны музеи, исторические реликвии и прочее. Самый любимый наш город – это Венеция, были там уже несколько раз.

-Что бы Вы хотели пожелать тем, кто регулярно смотрит новости?

-Не сойти с ума (смеётся). Это тяжёлая работа – смотреть новости в наше время, даже тяжелее, чем их делать. Я бы посоветовал относиться ко всему достаточно критически, сравнивать разные точки зрения и если люди действительно хотят понять, что происходит и быть в курсе событий, смотреть разные выпуски новостей, в том числе и наш.