Загадка Иецегаи
После добровольного слияния двух обществ, Всероссийского общества слепых и Всероссийского общества глухих в одно большое Всероссийское общество слепоглухих жизнь членов новой организации стала наконец налаживаться. Кроме невероятных по цифрам денежных вливаний, случился неизбежный в подобных случаях синергизм идей. Специалисты IT, которые в той или иной мере имелись в каждом из обществ, стали сотрудничать и обмениваться опытом. Государственных денег было много, идеи рождались в больших количествах, к услугам потребителей было создано несколько производственных высокотехнологичных площадок, а магазины со спецтехникой появились в каждом небольшом населённом пункте.
Скажем, захотел кто-нибудь из слепоглухих учиться компьютерной грамотности – нет проблем. Пришёл в такой магазин или приехал на социальном такси, заказал себе количество часов, которые ему нужны и доступны по деньгам, и несколько уроков получил сразу же на месте в виде бесплатного бонуса. Потом приехал домой, ему перезвонили или прислали специалиста на том же социальном такси или, если специалист мобилен, своим ходом, и тот проводит занятия на дому. Так жизнь членов нового общества слепоглухих приобрела окраску высокотехнологичного сюрреализма, потому что люди вне обществ инвалидов, осознав нехватку реальности, стали уходить из сетей и переставать пользоваться не только компьютерами, но и телевизорами. В высвободившееся время они стирали вручную и пекли хлеб, времени оказалось так много в их распоряжении, что даже чтение книг не могло его поглотить.
С течением лет вышло так, что самыми образованными технологически людьми стали слепоглухие. Многие из них месяцами не выходили не только из дома, но и из конференций, создаваемых в приложениях для голосового общения. Язык слепоглухих со временем изменился и стал непонятным вне сообществ, общающихся сутками в конференциях.
Кроме «лулзов» и «лурков», которые другие люди, не из общества слепоглухих ещё понимали по старой памяти, появились специфические слова и выражения и даже интонации голоса. Общение слепых с глухонемыми и использование синтезаторов речи слепыми наложили свою печать на речь и мышление слепоглухого пользователя. И пока его зрячие и слышащие родители или родственники стирали и пекли хлеб, пользователь обретался в мире конференций и специальных чатов.
Язык, который со временем обособился и обрёл самостоятельность, стал изучаться в специализированных детских садах для слепоглухих. Ребёнок, который его учил, успевал больше в дальнейшем изучении компьютерной грамотности и находил лучше компаньонов и даже потом работу внутри общества. И так выделилась особая каста слепоглухорождённых, которая стала править умами в обществе слепоглухих и диктовать как моду на новые гаджеты, так и просто лоббировать внутри общества интересы своей группы. А что им было делать? На них ложилась ответственность за обучение новоиспечённых членов общества, как слепых, так и глухих.
Надо было понять, как грамотно построить сопровождение слепого глухонемым, устроить правильно общение глухонемого в каком-нибудь заведении посредством слепого сопровождающего, наладить выпуск специальных устройств для трансляции жестов глухонемого с помощью искусственного голоса… В общем, умы слепоглухорождённых были заняты работой, и специфический язык, выработанный в непрерывном общении в конференциях, стал лаконичным, быстрым, монотонным и прямым. Его не понимали вне общества, да и внутри понимали не все, однако слепоглухорождённых это не могло никак касаться, они были нужными, выполняли огромную работу и верили в своё дело, и дело спорилось…
Я в ту пору был одним из тех, кого в обществе слепоглухих называли «консервантами». Я состоял в нём формально, даже платил взносы по щедроте душевной в несколько раз большие, чем того требовал минимум, но почти не принимал участия в делах. Язык, на котором велись собрания или просто беседы, утомлял меня. Хотелось открыть окно и подышать свежим воздухом. Я не пёк хлеба и не стирал вручную, но и не сидел в конференциях, был образован и знал технику, которой пользуются слепоглухие, но, наверно, не имел достаточно тщеславия и стремления быть первым. К поддержанию авторитета я не стремился, в общем, был, как немногие консерванты нашего общества, просто самим собой.
Однажды в то заведение, в котором я работал, пришла делегация специалистов для демонстрации невиданного доселе, по их словам, прибора, помогающего слепоглухому абсолютно везде. Поскольку заведение то не относилось к обществу слепоглухих, собрать аудиторию не представлялось возможным. Специалистов же, принесших прибор на демонстрацию, в общество не пустили. Люди, которые изобрели устройство, были зрячими и слышащими, а прибор изобретали и разрабатывали исключительно интуитивно, не советуясь с экспертами из слепоглухорождённых.
Кто-то из слепоглухорождённых к тому же утверждал, что идея устройства украдена с одной из конференций, записана с помощью скрытого микрофона во время выступления одного глухонемого специалиста. И слепой, который записывал там выступление глухонемого, просто продал идею другой организации… Но, как бы оно ни было, я оказался единственным, кто мог бы протестировать прибор. Специалисты хотели, чтобы я делал это при них в том же помещении, но я резонно сказал, что жизнь слепоглухого должна проходить в движении и познании мира. И устройство отдали мне с просьбой связаться с разработчиком перед тем, как вернуть его. На серийное производство разработчик вроде как и не надеялся. Ситуацию с обществом слепоглухих он знал и представлял, какими денежными потоками там управляют слепоглухорождённые. Я грустно заметил перед расставанием со специалистами, что не могу конкурировать с экспертами от слепоглухорождённых, моё слово, хотя и порой верное, некуда вставить в диалоги на языке, на котором общаются слепоглухие…
На коробке с прибором была единственная надпись: «Иецегаи». Сделана она была шрифтом Брайля и очень чёткими точками. Примерно такими же пишут на коробочках с лекарствами. Производитель мог бы не писать и этого, я не встречал коробок устройств с надписями рельефным шрифтом, но производитель, наверно, очень сочувствовал инвалидам и написал название прибора. В коробке был комплект из двух устройств. Первое было похоже на соску. На маленьком футляре, в котором оно лежало, было написано латиницей «Neveroff». Юмор производителя я понял. Устройство в виде соски нужно было держать во рту, оно было нужно для опробования внешнего мира на язык. Нередко слепой берёт предмет в рот, чтобы исследовать его, и ничего с этим не поделать. К тому же «соска» была для выработки питания устройства от тепла рта и потока воздуха. Так подзаряжался аккумулятор.
Далее обнаружился основной компонент, блок с разъёмами размером с большой и плоский сотовый телефон. На нём не было ничего, что выдавало бы его принадлежность к спецприборам, только на задней крышке была зачем-то сделана всё та же надпись шрифтом Брайля «Иецегаи». Обычно я не читаю сопроводительных инструкций, как этого не делают многие, я стал для начала искать приёмник для SIM-карт. Найти его было несложно. Нужно было открыть ногтем несколько защёлок на задней крышке, снять аккумулятор, выдвинуть специальной булавкой небольшой лоток и открыть в нём крышечку, сжав его с двух сторон. Ага, открылось! Значит, будет мобильный Интернет и сотовая связь.
Дисплей был сенсорным, что не каждому слепоглухому подходило. Эксперты из слепоглухорождённых, хотя сенсорными дисплеями и пользовались иногда, предпочитали большие кнопки и наличие внешней клавиатуры как у компьютера. Поэтому идею глухонемого специалиста, наверно, и забраковали. Ничего, напоминающего разъём для клавиатуры, на корпусе не было. После включения устройство поздоровалось немного низким и томным женским голосом, но сделало оно это как раньше, спокойно и без спешки. Вот тут была, наверно, вторая причина отбраковки устройства.
Я стал водить пальцем по экрану, и на нём обнаружились обычные элементы, которые бывают на телефонах и прочих плеерах, только назывались они как-то особенно понятно, сразу было видно назначение приложения. Например, название «Писарь» сразу говорило, что тут можно было делать заметки или писать что-то, слово «Электронка» говорило о том, что приложение работает с почтой. Был там третий элемент, который, собственно говоря, был последним. Он назывался «Сюда остальное». Я нажал на него, но, кажется, ничего не случилось. Через несколько секунд устройство сказало: «Тебе что, нечего сказать?» И тогда я сказал: «Мне завтра на работу к девяти утра». Прибор спросил: «А завтракаешь ты долго?» Я ответил, что минут двадцать. И прибор ответил: «Я поставлю будильник на 7, расписание транспорта загружено, при выходе из дома ближайший по времени автобус сообщу». И я подумал тогда, что такому устройству в общем-то клавиатура не нужна. А что, если с ним вообще можно просто общаться голосом? Но тогда как же глухонемому с ним работать?
Я размышлял над устройством и ждал автобус. Он должен был уже прийти по расписанию, но его всё не было. На остановке сидели два парня и от нечего делать искали беспроводные сети в домах поблизости. И я вспомнил, что устройство, которое мне дали попробовать, способно раздавать Интернет по беспроводной сети. Но я ничего не предложил подросткам, так ведь никто не поступает, им и так было хорошо, просто сидеть и искать сети, которые то исчезали, то снова появлялись. Я вспомнил о соске, которая была в футляре, и вставил её в рот. Как понял, она работала по беспроводному протоколу связи с основным устройством и заряжала его так же без проводов. И соска, попав в рот, коротко провибрировала. «На месте», – подумал я.
На мне были наушники с технологией Bone Conduction, поэтому я их почти никогда не снимал, а прибор был подключен к ним. В наушниках послышалось: «Идёт зарядка». Я покрутил головой и заметил, что на соске как бы появляются и исчезают пузырьки. Я остановил лицо в одной точке, на соске появились (это можно было распознать языком) две цифры, напоминающие номер автобуса, который я ждал. Автобус тут же подъехал. И я понял, насколько хорошо сработал производитель.
Я вошёл в автобус и немного прошёл в салон. В наушниках послышался уже знакомый женский голос: «В шаге впереди свободное место». Я сделал шаг, и действительно, оно было прямо по курсу. Свободные места находились устройством, как я понял, с помощью датчика на соске, который определил номер автобуса.
Я сел и сказал себе вполголоса: «М-да, можно и написать производителю, что молодец». В наушниках послышалось: «Отправить по электронке или СМС?» Я ответил: «По СМС». Голос уведомил: «Сообщение отправлено». Таким же примерно образом я отправил отзывы об устройстве в несколько социальных сетей, где был зарегистрирован. Одна из них, где слепоглухие тусовались кучно, называлась Ецшееук. Ничего удивительного, инвалиды даже без необходимости ищут себе подобных в друзья, а ведь Ецшееук не создавался слепоглухими…
Через несколько дней я обнаружил, что, передвигаясь, общаясь по телефону или другими способами электронного общения, собираясь куда-нибудь ехать или просто ища нужное в сети, я пользуюсь исключительно этим устройством. Худо-бедно, но с ним можно было общаться в диалоге с разными уточнениями. Оказалось, что рядом с моим домом есть несколько нужных магазинов, в которых, опять же с помощью голосового общения, можно заказать нужный товар; Что на работу я могу ездить и другим транспортом. Я мог спокойно диктовать письма или другие сообщения, слушать подсказки, куда идти… Неплохо было выяснить, как прибор мог бы помочь глухонемому, чтобы сказать производителю и об этом, но я не знал, как это сделать. Нужно было объяснить глухонемому, что от него требуется, а главное, нужно было встретить такового.
Помог случай. Как-то я ехал в метро и заметил, что человек, стоящий рядом, как-то по-особенному работает локтями. Я предположил, что это и есть глухонемой. Соска была вставлена в рот, я, стараясь как можно легче, потрогал глухонемого за одежду. В наушниках раздался голос моего устройства: «Это вон тот слепой козёл с соской тебя трогает». Слово «козёл» прозвучало, как сказали бы раньше, с московским акцентом, с аканьем на первом слоге. Того, кого я трогал, оповещал его глухонемой компаньон. Я достал прибор и повернул экраном к тому, которого трогал, и стал говорить: «Я хочу проверить прибор, я из общества слепоглухих». Интуиция подсказывала, что на экране устройства должен отображаться человечек, который, как когда-то в программе «Время», переводил речь дикторов на язык глухонемых. Через пару секунд в наушниках прозвучало: «Я слепоглухая люди, сейчас два часа дня, меня зовут Володя, а как твоё имя?»
Глухонемые люди не разбираются в роде слов, как и в согласованиях существительных с прилагательными, поэтому перевод был правильным. Надо было связываться с производителем и говорить, что результат тестирования на самом деле хорош, прибор неплохо было бы выпустить в серию как универсальное средство как общения, так и навигации. Может быть, прибор даже умел делать что-то, чего я за эти несколько дней и открыть не успел? Я уже не говорю про разные там встроенные плееры, возможность установки программ, диктофон и радио. Это вообще на усмотрение пользователя.
Осталось выяснить одну вещь – откуда такое название у прибора? Интересно, а знал ли производитель брайль? И я решил так: позвоню производителю и спрошу у специалиста, который давал прибор, как он называется на самом деле. Вечером, придя домой, я позвонил и спросил, как назвали этот прибор? На другом конце провода ответили, что название придумывали долго, хотели, чтобы оно как-то легко запоминалось и было вроде как родным. Сначала в качестве рабочего названия было придумано нечто от сокращений разных слов, но потом была просто взята одна надпись шрифтом Брайля в найденной школьной тетрадке.
Тетрадку эту нашли дети на помойке и принесли домой. Отец, увидев её, стал вырубать из неё прокладки для картерной крышки мопеда, чтобы не текло масло. Часть вырубленной бумаги и попала потом на производство, где он работал, а тут как раз и производили этот прибор. И тогда меня осенило. Я сказал: «Я знаю, что значила эта надпись!» «И что же?» – спросил голос на той стороне. Я сказал: «Семечки! Нижний ряд точек в строчке затёрли…»
Прибор я вернул, но в продаже потом не встречал. Победила окончательно идея больших кнопок и внешних клавиатур. К тому же скорость общения слепоглухих всё возрастала, в синтезаторах речи и так интонаций и выражения было минимум, теперь они исчезли совсем…
