Король и я

Король и я

Бестселлеры Стивена Кинга принесли ему оглушительный успех. «Но я не запомнюсь народу только как автор ужасов», - говорит он романисту Нилу Гейману, давая одно из своих немногочисленных интервью.

В первый раз я встретил Стивена Кинга в Бостоне, в 1992. Я сидел в номере его отеля, виделся с его женой Табитой, которая просила называть ее просто Тэби, и его тогда еще подростками-сыновьями Джо и Оуэном, и мы говорили о писателях и писательстве, о фанатах и славе.

«Если бы я смог снова прожить свою жизнь, - сказал Кинг, - Я бы сделал все точно так же. Даже ошибки бы повторил. Но я бы не снимался в телерекламе Американ Экспресс «Do you know me?» После этого все в Америке знали, как я выгляжу». Он был высок и темноволос, а Джо и Оуэн выглядели молодыми копиями своего отца.

В следующий раз мы с Кингом встретились 2002, он вытащил меня на сцену, чтобы сыграть на казу (игрушечный духовой музыкальный инструмент) вместе с the Rock Bottom Remainders, беспорядочным сборищем писателей, которые могли играть на музыкальных инструментах и петь, как, например, в случае с Эмми Тэн, которая просто доминировала на сцене, исполняя песню Ненси Синатры «These boots are made for walking». Потом мы разговаривали в крошечной уборной на задворках театра – только там Кинг мог выкурить свою тайную сигарету. Он выглядел болезненно, с серым цветом лица, только недавно оправившийся после долгого пребывания в больнице после того, как какой-то идиот сбил его на фургоне, и перенесший все инфекции, которые последовали за этим. Он жаловался на боль, когда спускался по лестнице. Тогда я за него волновался.

Но сейчас, по прошествии десятка лет, когда Кинг выходит со стоянки, чтобы поприветствовать меня, он выглядит отлично. Он больше не кажется болезненным. Ему 64, и он выглядит моложе, чем 10 лет назад.

Дом Стивена Кинга в Бангоре, штат Мен, готичен и великолепен. Я знаю это, хотя никогда там не был. Я видел фотографии в интернете. Выглядит как место, в котором должен жить и работать такой, как Стивен Кинг. С коваными летучими мышами и горгульями на воротах.

Дом Стивена Кинга рядом с Сарасотой, штат Флорида, с другой стороны, расположен на земле у моря, окружен домами и уродлив. Но его уродство отнюдь не милое. Это длинный блок из цемента и стекла, как огромная коробка из-под обуви. Тэбби объясняет, что он был построен человеком, строящим торговые центры, из материалов, из которых и строят торговые центры. Но как только вы попадаете внутрь, стеклянные окна-стены открывают вам великолепный вид на море и песок и огромную синюю металлическую дверь в углу сада, которая распахивается в бесконечность и звезды, а внутри вы увидите картины и скульптуры, и, что самое важное – именно там и находится кабинет Стивена Кинга. В нем два письменных стола. Один впечатляющий, и второй невзрачный, с компьютером и старым креслом, которое стоит спиной к окну. Именно за этим столом Кинг ежедневно работает.

Именно сейчас он пишет книгу под названием Joyland (Страна радости), о потрясающем серийном убийце, орудующем в парках. За окном огороженная земля, по которой снуют шпороносные черепахи – как передвижная гора монстров.

Мое первое знакомство со Стивеном Кингом, еще до личной встречи с ним, состоялось на вокзале Ист Кройдон в 1975. Мне было 14. Я выбрал книжку с совершенно черной обложкой. Она называлась Salem’s lot. Это был второй роман Кинга, я пропустил первый, Керри, про девочку-подростка с психическими способностями. Я засиделся допоздна, дочитывая Salem’s lot и наслаждаясь портретом руки Диккенса маленького Американского городка, разрушенного вампирами. После этого я покупал все романы Кинга, как только они выпускались. Некоторые книги были просто потрясающими, некоторые таковыми не были. Но это нормально. Я верил ему. Керри – это книга, которую Кинг начал и забросил, и которую Табита Кинг вытащила из мусорки, прочла и подтолкнула к завершению. Они были бедны, но затем Кинг продал Керри, и все изменилось, но он продолжал писать.

Ведя автомобиль во Флориду, более 30 часов я слушал аудио книгу по роману Кинга о путешествии во времени, 11/22/63. Она об учителе английского в старших классах (кем был и Кинг, когда писал Керри), который возвращается во времени из 2011 в 1958 через червоточину - туннель в пространстве - которая находится на складе, с миссией спасти Кеннеди от Ли Освальда. Это, как и все у Кинга, такой тип художественной прозы, который заставляет вас волноваться о происходящем, страница за страницей. В книге есть элементы ужаса, но они существуют лишь как дополнение к тому, что частично можно назвать историческим романом, частично – любовной историей, и вообще – размышлением о природе времени и пространства.

Имея представление о потрясающей карьере Кинга, сложно описывать что-либо, что он делает, как аномалию. Он существует на границе популярной беллетристики (а иногда и научной литературы). Его карьера (у большинства писателей обычно нет карьеры, мы просто пишем следующую книгу) неуязвима (прочна?). Он популярный новеллист, который когда-то был, а, возможно, и остается описанием определенного типа автора книг – которые воздадут вам за их чтение удовольствием. Но он не просто популярный новеллист – неважно, что он пишет, кажется, что он всегда остается «автором ужастиков». Я спрашиваю, не расстраивает ли его это.

«Нет. У меня есть семья, с ними все хорошо. У нас достаточно денег, чтобы покупать еду и вещи. Вчера у нас было собрание King Foundation (организация, основанная лично Кингом, которая раздает деньги на благотворительные цели). Моя невестка, Стефания, организует эти заседания, мы садимся и раздаем деньги. Вот это меня расстраивает. Каждый год мы отдаем одну и ту же сумму денег разным людям, и это как выбрасывать деньги в дыру. Вот это странное чувство. Я никогда не считал себя автором ужасов. Это то, что думают другие. Я, черт возьми, сам никогда такого не говорил. Тэбби вышла из ниоткуда. Я вышел из ниоткуда. Мы просто боялись, что это все у нас заберут. Поэтому, если людям хотелось сказать – «Ты – вот это», пока книги продавались – да пожалуйста. Я закрою свой рот и буду писать то, что хочу писать».

Затем вышла книга с четырьмя рассказами, Четыре сезона, включая рассказ про побег из Шоушенка, сказка, основанная на детстве Кинга – Тело, и другие, которые получили отличные отзывы. «Вот именно тогда люди и подумали в первый раз – эй, это же не просто ужастики. Но все равно, не все еще в этом убедились. Я как-то заходил сюда в супермаркет в центре. Одна старушка подошла ко мне из-за угла и говорит – «Я знаю, кто вы! Вы писатель ужасов! Я не читаю ничего из вашего, но я уважаю ваше право писать такое. Я сама люблю вещи более искренние, типа Побега из Шоушенка». – и я сказал – «Это я написал». А она ответила – «Нет, не вы», затем развернулась и ушла».

И это происходило постоянно. И после выхода в свет Мизери, и Мешка с Костями. И даже когда он получил премию за вклад в развитие Американской Литературы.

Мы сидим у бассейна в меньшем доме, который Кинги купили как гостевой домик для своей семьи. Тут часто останавливается Джо Кинг, который пишет под псевдонимом Джо Хилл. Он все еще выглядит как отец, но теперь у него своя успешная карьера автора романов и комиксов. Он везде носит с собой свой iPad. Мы с ним друзья.

В Мешке с Костями Кинг пишет об авторе, который перестал писать, но все еще публиковал свои романы, которые лежали «в столе». Я спросил – как долго издательство сможет скрывать его собственную смерть?

Кинг ухмыляется. «Кто-то говорил мне, что каждый год Даниэлла Стилл писала три книжки, а публиковала две, и я точно знаю, что Агата Кристи убрала парочку про запас для последнего поклона на завершение карьеры. Сейчас, если бы я умер, и это бы держалось в тайне, то это можно было продолжать до 2013 года. Есть новый роман из цикла Темная Башня, да и доктор Сон готов. Так что если бы меня сбило такси, как Маргарет Митчелл… только Joyland осталась бы незаконченной, но Джо смог бы ее дописать. Его стиль практически не отличается от моего. Быть рядом с Джо – как быть рядом с фейерверком огненное колесо, которое рассыпает искры – столько идей. Я правда хочу притормозить. Сейчас мой агент договаривается с издательством по поводу Доктора Сон – это продолжение Сияния – но рукопись я еще никому не показывал, мне просто нужно время, чтобы передохнуть.. »

Зачем ему писать сиквел Сияния? Я не стал говорить ему, как напугала меня эта книга, когда мне было 16, и как фильм Кубрика мне и понравился, и разочаровал. «Я сделал это, потому что это чувство необходимости сиквела меня уже злило и раздражало – взять книгу, которая была популярна, и написать продолжение. Люди читали ее детьми. Прочтя сиквел, они могут подумать, что он недостаточно хорош. Вызов заключается в том, чтобы сделать продолжение таким же хорошим или совершенно другим. Я захотел узнать, что станет с Денни Торренсом, когда он вырастет. Я знал, что он будет алкоголиком, потому что его отец много пил. Я подумал – ладно. Начну с того, что ему 40 лет. Он один из тех людей, которые говорят – нет, я никогда не буду таким, как мой отец! А потом очнутся в 37 или 38 алкоголиками. Затем я подумал, какую жизнь мог вести такой человек? Будет ли он выполнять низкопрофильную работу, будет ли он сидеть в тюрьме, и как я смогу сделать его сотрудником хосписа, раз у него есть это сияние, чтобы помогать людям умирать? Они называют его Доктор Сон и зовут его, когда в их палату заходит кошка и садится на одеяло. Мы говорим о парне, который ездит на автобусе и обедает в макдональдсе. Это не парень, который ужинает в ресторанах».

Стивен и Табита встретились в библиотеке Университета штата Мэн в 1967, и поженились в 1971. После университета он нее мог найти себе место в преподавательском составе, поэтому ему пришлось работать в прачечной, и на бензоколонке, и сторожем, пополняя свой скудный доход нечастыми рассказами, преимущественно ужасами, которые он продавал в мужские журналы с названиями типа Cavalier. Они жили в трейлере, и Кинг писал на импровизированном столике между стиральной машинкой
и сушилкой для белья. Но все изменилось в 1974, после продажи прав на Керри за $200,000. Я спрашиваю, давно ли Кинг перестал беспокоиться о деньгах.

На мгновенье он задумывается. “C 1985. Тэбби уже давно поняла, что нам больше не нужно думать о таких вещах. А я нет. Я был уверен, что они заберут у меня это все, и я снова буду жить с тремя детьми в арендованном доме, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И только около 1985 я начал расслабляться и думать – все будет хорошо”.

«Даже сейчас, это все – он жестом указывает на бассейн и весь дом, - кажется мне очень странным и чужим, даже несмотря на то, что мы тут живем по 3 месяца в год. Наш дом в Мене находится в самом бедном округе. Многие люди, которых мы видим там и с которыми общаемся, чтобы заработать на жизнь, заготавливают лес, вывозят мусор, и делают тому подобные вещи. Я не хочу сказать, что прям тесно дружу со всеми слоями общества, но я простой человек, и у меня всего лишь есть один талант, который я использую».

«Ничто не утомляет меня больше, чем необходимость находиться в Нью-Йорке и ужинать в большом шикарном ресторане, где тебе нужно сидеть по три долбаных часа, понимаешь? И вам будут подавать напитки до, вино после, потом три блюда, потом этим людям хочется кофе, и черт еще знает какое дерьмо. По мне, лучше заехать в Waffle House и заказать пару яиц и вафли. Когда я вижу первый Waffle House, я знаю, что уже на юге. И это здорово».

«Мне платят безумные деньги за то, что бы я делал бесплатно», - замечает он.

Его отец вышел за сигаретами и так и не вернулся, и Кинга воспитывала мать. У Стива и Тэбби трое детей: Наоми, работник унитарного министерства, Джо и Оуэн, оба писатели. Джо заканчивает свой третий роман. Первый роман Оуэна выйдет в 2013. Я спрашиваю о расстоянии и переменах. Просто ли ему писать о героях, которые в 2012 являются офисными работниками? «Это определенно сложнее. Когда я писал Керри и Salem’s lot, я и сам недалеко ушел от ручного труда. Также верно то, что когда у вас есть маленькие дети, о них намного проще писать – ведь вы наблюдаете за ними все время. Но ваши дети растут. Для меня сложнее писать об этой маленькой 12-летней девочке в романе Доктор Сон, чем было когда-то говорить о пятилетнем Денни Торренсе, потому что у меня был Джо – модель Денни. Нет, я не имею ввиду, что у Джо тоже «сияние», как у Денни, но я знал, кто он, как играл, что хотел делать и прочее. А теперь смотри, какой вывод получается – если я могу вообразить Волшебные Двери, то я могу заставить свое воображение работать и на все остальное – например на то, каково это – иметь десятичасовой рабочий день для офисного сотрудника».

Его следующая книга, The Wind Trough the Keyhole (Ветер сквозь замочную скважину), - это роман из цикла Темная Башня, часть истории, которую Кинг задумал еще тогда, когда даже подростком не был. Он закончил цикл, движимый помощницами, Маршей и Джулии, которые устали от писем фанатов с вопросами о том, когда же он кончится. Стивен Кинг является прообразом героя из пятой и шестой книг Темной Башни, и Стивен сам задумывается, стоит ли ему исключить себя из следующего черновика.

Сейчас мы разговариваем о ремесле писателя. Я рассказываю ему об особенностях поиска истории; что обычно то, что мне нужно, уже ждет меня – когда же я за этим потянусь. Он согласно кивает. «Именно так – ты протягиваешь руку, и вот оно. Тот раз, когда мне это было яснее всего, произошел тогда, когда Ральф, мой агент, спросил меня: «Это, конечно, безумно, но… Есть ли у тебя идея для романа, который можно было бы экранизировать частями, ну, как истории Диккенса?» И у меня была история, которая своего рода боролась за жизнь – Зеленая Миля. Я намного опережал свой график публикаций, потому что… - он сомневается, пытается объяснить это так, чтобы не звучало глупо. – Каждый раз, когда мне что-то было нужно, это что-то оказывалось прямо под рукой. Когда Джон Коффи попал в тюрьму – его собирались казнить за убийство двух девочек. Я знал, что он этого не делал, но я не знал, что парень, который в этом виноват, окажется прям там, я не знал, что случилось, но когда я писал об этом, история была передо мной как на ладони. Надо было просто взять. Все складывалось вместе так, словно так и было раньше. Я никогда не думаю о рассказах как о созданных вещах. Я думаю о них, как о найденных – словно ты просто выкапываешь их из земли».

Кинг пишет каждый день. Если он не пишет, он не чувствует себя счастливым. Когда он пишет, жизнь ему мила. Поэтому он пишет. Вот так вот просто. «Я сажусь писать где-то в 8.15 утра и работаю до 11.45, и в это время все реально. Думаю, что я пишу от 1200 до 1500 слов. Это шесть страниц».

Я начал рассказывать Кингу мою теорию о том, что если люди в далеком будущем захотят узнать, каков был быт между 1973 и сегодняшним днем, им нужно будет взять Кинга. Он мастер отражать тот мир, который он видит. Взлет и падение видеокассетных магнитофонов, появление гугла и смартфонов. Все это там ,за монстрами, что делает их еще более реальными. Кинг оптимист. «Невозможно сказать, что останется надолго, а что скоро закончится».

«Ты знаешь, что странно? – спрашивает он. – На прошлой неделе я был на книжной ярмарке Savannah Book fair. И сейчас это случается со мной все чаще и чаще. Я вышел, а люди аплодировали мне стоя, и это было жутко… либо ты стал культурной иконой, либо они аплодируют тому факту, что ты еще не умер».

Я рассказываю ему о том, когда я первый раз увидел «стоячую овацию» в Америке. Стоя аплодировали Джулии Эндрюс, которая приезжала с туром по презентации фильма Виктор/Виктория. Фильм был так себе, но ей аплодировали потому, что она была Джулией Эндрюс. «Это все так опасно. Я хочу, чтобы людям нравилась моя работа, а не я». А все эти награды за достижения? «Людям приятно их мне вручать. Они все сваливаются в сарай, но люди этого не знают». Потом появляется Табита, чтобы сказать, что ужин готов, и она добавляет, вернувшись из дома, что только что застала африканскую шпороносную черепаху за попыткой изнасиловать камень».