Чужое сердце

А[EK1] . ХАЗАНОВ

Ч У Ж О Е С Е Р Д Ц Е

Драма в 2-х действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА :

:

МАТВЕЙ СЕМЕНОВИЧ - старый хирург

МАРИЯ - его друг, медсестра

ОЛЬГА - его ученица, хирург

Молодые люди:

КАТЮША

ФЕДЯ

БОРИС

ЛЮСЕНЬКА

В эпизодах:

ОТЕЦ

ЖЕНЩИНА из ЗАГСА

Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Профессорский кабинет в больнице.

Обычная деловая обстановка, в которой однако есть приметы того, что здесь работает и отдыхает не рядовой врач: мягкая мебель, на полках яркие издания и сувениры, на стене портреты великих хирургов и самодельный плакатик с тестом из Библии: «Пуще всего хранимого храни сердце твое, ибо из него источник жизни».

Матвей Семенович сидит в глубоком кресле, пьет чай. Входит Мария, старая медсестра, с профессором она в приятельских отношениях и чувствует себя здесь свободно. Вошла, села напротив профессора и заплакала тихо, печально.

Матвей Семенович ( покровительственно ). Ну, ну… ( Не поднимая глаз от чашки.) Что там у тебя?

Мария вытерла глаза и безо всякого перехода засмеялась, но как-то невесело, натянуто. Матвей Семенович поставил чашку, а Мария снова заплакала - беззвучно, потерянно.

Матвей Семенович ( Строго ). Мария! ( Постучал пальцем по краю стола. )

Мария ( разом перестала плакать ).Новость, Матвей Семенович… как бы сказать вам… Не поверите. У нас, в хирургической кардиологии, женятся.

Матвей Семенович ( вернулся к чаю). Что же ты плачешь? И смеешься зачем-то…

Мария. Так ведь чудо - и только! Сроду такого не бывало.

Матвей Семенович. Бестолковая ты стала… отправлю на пенсию, дождешься! Кто-нибудь из медсестер? И прекрасно!

Мария Матвей Семенович. я вам скажу, только вы сразу не кричите. (Решительно выпалила.) Больные у нас жениться вздумали. Послеоперационные.

Матвей Семенович ( спокойно, рассудительно ) Что ж тут необыкновенного? С точки зрения социологии, больница - такое же место общения, как и все прочие. Люди здесь могут встретиться, полюбить… и вообще, когда больной думает о любви - это хорошо. Значит, поправляется. Помнишь, у нас уже был такой случай. Мы с тобой даже на свадьбе гуляли. Там, поди, уже внуки.

Мария ( опять заплакала ). Беда, Матвей Семенович. Жениться – то они прямо здесь хотят.

Матвей Семенович. Мария, сколько раз просил тебя: не приноси мне сплетни, слухи и прочее, что рассказывают больные. И сама не слушай. Мы с тобой люди другого порядка. Должно же быть достоинство в конце концов… ну, я не знаю… или что-то в этом роде - мы с тобой медики.

Мария ( отчаянно ). Словом, так: никто не осмелился вам сказать, подослали меня. Как прикажете, так и будет. Официальное заявление такое: двое наших больных хотят немедленно сочетаться браком… то есть один больной жениться, а другая больная выйти замуж. Прямо здесь. Все!

Матвей Семенович. Что значит немедленно?

Мария. То есть как можно скорее.

Матвей Семенович. Мы их выписываем?

Мария. Тогда бы что! В то-то и дело - оба тяжелые, Матвей Семенович, такие тяжелые…

Матвей Семенович ( несколько озадачен ).И что же он хотят?

Мария. Да я битый час толкую - жениться.

Матвей Семенович. Это их дело. Нам и знать необязательно. Чаю хочешь?

Мария. Нет.

Матвей Семенович. Хорошие конфеты. ( Положил перед ней коробку.) Угощайся.

Мария ( поднялась, уходя ). Нечего меня подсылать, пусть врачи с вами и разговаривают.

Матвей Семенович ( отмахнулся ). Мне больше делать нечего. Конечно!

Мария ( вернулась ). Матвей Семенович… ( После некоторого колебания. ) Это ведь Катюша

Матвей Семенович. Катюша? ( Встал, прошелся в задумчивости по кабинету.) Действительно, странная история…

Мария. А вдруг она немного не в себе? После такой операции повредиться легче легкого.

Матвей Семенович. Да, потрясение сильное.

Мария. А все равно - ей отказать нельзя. Грех. Хоть в чем отказать - грех. Худяков, восьмая палата, парнишка такой… Плох, ой плох жених-то…

Матвей Семенович ( вспылил ). Парнишка…палата….Лепет какой-то. Диагноз!

Мария ( испуганно ). Тромбоз правой аорты.

Матвей Семенович. Другое дело. Я должен всех парнишек помнить. Вздор! Состояние крайне тяжелое.

. Мария) ( снова плачет.) Вздор, конечно. Это она требует. Пока мы живы… и все тут! - распишемся, как полагается. Что делать будем, Матвей Семенович?

Матей Семенович. Ее навещает кто-то. Разве не так?

Мария ( безнадежно ). Женатый. Это не то.

Матвей Семенович ( задумчиво ). Я думал, цветы приносит…

Мария Или прочитала где? Говорят, случай был, как на смертном одре один английский сэр принимал венчание… прости, господи!… чтобы умереть женатым. Призвал священника, венчался и помер.

Матвей Семенович ( строго ). Катюша будет жить. Поняла? ( И добавил.) Это была моя лучшая операция.

Мария. Теперь, знаете, как? Чуть что не так, сразу - нарушение прав человека. Европейский суд… На весь мир ославят.

Матей Семенович. Здесь я определяю права! Больница - не место для разрешения житейских проблем. Выпишутся, тогда пожалуйста. ( Налил из кипятильника еще одну чашку.) Пей. Успокаивает.

Молча пьют чай.

Они что же, давно знакомы?

Мария. Здесь и познакомились. Она за ним после операции ухаживать стала.

Матей Семенович. Почему она? Ей самой уход нужен.

Мария. Так получилось. От жизни не загородишься.

Пьют чай.

Как у нее сердечко-то, Матвей Семенович?

Матвей Семенович ( неохотно ). Нормально. Все будет нормально.

Звонит телефон.

( Снял трубку.) Да, я… Лондон? ( Почти тут же.) Питер! Рад тебя слышать. Выслал… Прекрасно. О, thank you very much! Это отличный препарат! Я говорю, excellent medicine… Я твой должник. Не понял? (Мучительно .) Когда ты говоришь по-русски, а я по-английски, чудовищный коктейль получается. ( С досадой. ) Нет, не пить… Я в переносном смысле… Нет, ничего переносить не надо. Yes, выпьем при встрече. Конгресс? No, нет. My patient… как это называется? My observation. Наблюдение…понял? Ну вот. Так что я не приеду. Нет, донорское сердце было прекрасное. Кое-что не нравится… alarming… йес, тревожит. Поклон доктору Джонсу, доктору Дэвидсону… Good – bye darling !

Входит Ольга, молодая, очень привлекательная, энергичная женщина. Как это часто бывает у людей удачливых и знающих себе цену, светлая улыбка не сходит с ее лица.

Ольга. Я не помешала? А то уйду.

Матвей Семенович. Вот кстати!

Мария встала, хотела уйти, но Матвей Семенович усадил ее.

( Ольге.) Как будет по-английски « я твой должник »? Ведь знаешь!

Ольга (легко ). Знаю. I am your debtor.

Матвей Семенович. У них есть выражение « в переносном смысле »?

Ольга. А как же! Figurative speaking.

Матвей Семенович ( восхищенно ). Что значит новое поколение!

Ольга ( с милой улыбкой ). Язык мировой цивилизации, Матвей Семенович. С нашим « великим и могучим » дальше местного подворья делать нечего.

Матвей Семенович. А нам хватало. Английский нужен был не больше марсианского.

Ольга. Большой ученый сам по себе велик. Вас везде переведут. Это нам, подмастерьям…

Матей Семенович. Что в тебе, Оленька, хорошо - ты даже обидное, прости меня, делаешь мило.

Ольга. Это, надеюсь, не в осуждение?

Матвей Семенович. Скорее в удивление. Я и сам знаю, в мировой науке - мы провинциалы. ( Замолчал, словно выжидая.)

Ольга ( уходя от ответа ). Ваши билеты. ( Кладет на стол.) До Лондона… обратно заказаны.

Матвей Семенович. Только что я предупредил Питера Брейна, что не приеду.

Ольга. Матвей Семенович, это невозможно! На конгрессе стоит ваш доклад, вас ждут.

Матвей Семенович. Обойдутся - экая печаль!.. Впрочем, что ж их, бедных, огорчать? Вот ты и поедешь От нас обоих доложи им. Ты это сделаешь не хуже. Будет даже красивее. Как минимум - привлекательнее. Пусть видят.

Ольга ( с прежней улыбкой ). Мы к этому еще вернемся.

Матвей Семенович. Нет. Переделай приказ, я подпишу. Наши пациенты должны жить. Когда они живут - это лучший аргумент.

Ольга ( осторожно ). У вас есть опасения?

Матвей Семенович. Просто мнителен стал и осторожен. Поезжай, поезжай. Там тебя знают, время от времени надо напоминать о себе… чтобы не забыли. Йес?

Ольга. Я вам очень благодарна, Матвей Семенович. Вы столько сделали для меня .

Матвей Семенович. Вот это не надо. За такие признания потом долго мстят. В свое время я взял тебя к себе, потому что твой отец был моим лучшим другом. Но у тебя оказались хорошие руки и светлая голова… так что я оказался еще и в прибыли. ( Неожиданно.) Скажи, светлая голова, тебе не кажется, что нашему кардиоцентру будет полезен новый директор?

Ольга. Не шутите так. Сбудется.

Матвей Семенович. Хватит мне чести. Я его строил, открыл…За каждой дверью мои ученики. В мои годы… размениваться на управленческие затеи глупо. Трансплантация сердца - превосходный финал. Большего мне не достичь. И не надо. Это такая точка, которую не стыдно поставить в конце карьеры ни одному ученому. ( Видит, что Мария приуныла, подошел к ней и обнял.) Ты, Мария, не горюй. Это к лучшему. Ученый совет решит, кто будет у вас новым директором.

Ольга. Чего решать - есть заместитель.

Матвей Семенович. Так заместитель-то при мне, Оленька, а не вместо меня. Улавливаешь? Ты к ученому совету возвращайся.

Ольга. Если в Москве не задержат.

Матвей Семенович. Нет, возвращайся. Лишь бы кому я кардиоцентр не отдам. Теперь везде молодых выдвигают… в министры, в президенты… Наверно, правильно. Знаешь разницу между советом министров и хирургией? В хирургии уметь надо. Пересадку сердца у нас делают двое - я и ты.

Ольга. Сильно сказано. Я только помогаю.

Матвей Семенович. Будешь делать сама. Ты ближе других к этому. У наших именитых ученых один недостаток - они скоро состарятся. А ты достаточно « уже » - профессор! - и вполне еще «ого –го»! Словом, если я буду ученому совету рекомендовать тебя - согласишься? Да ты будто я сам: я ухожу - я остался. А?

Ольга ( с улыбкой ). Одно непонятно: все ли наши профессора вас поддержат? Все-таки женщина.

Матвей Семенович. Такая женщина и среди мужчин не затеряется.

Ольга ( легко ). Спасибо. Я думаю, решение правильное.

Матвей Семенович. Простенько и без затей.

Ольга ( все так же мило улыбаясь ). Не зря говорят: старайся быть на глазах у начальства, что-нибудь да перепадет.

Матвей Семенович. Откровенный ты малый, Оленька! ( Возвращает ей билеты.) Приказ не забудь.

Ольга ( уходя ). « Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин ». Какое первобытное мышление! ( Уходит.)

Матвей Семенович. Прелестная улыбка, елки точеные! Обрати внимание: войдет - улыбается. Слушает, еще не знает, что скажу - но уже улыбается. Вот кто мир спасет - улыбчивые! А ты хмурая, как погода осенью.

Мария. Лед, он тоже сверкает. Я думаю, Матвей Семенович, это от возраста: ей без причины скалиться шире масленицы, а вам ахать, глядя на молодую.

Матвей Семенович. Мне кажется, ты ее недолюбливаешь.

Мария. Перебьется.

Матвей Семенович. Вот и несправедливо. Ольга - очень способный человек

Мария. Не дай нам бог под ее таланты угодить.

Матвей Семенович. Да, уж если ты кого невзлюбила… Ты просто ревнуешь к молодости. Как всякий старый человек.

Мария. Матвей Семенович, когда вы меня на пенсию отпустите? Устала. Народ сложный пошел, капризный.

Матвей Семенович. Я тебе сколько раз говорил: на пенсию пойдем вместе.

Мария. Такие старые уж ни одна не работает. Хватит. Отдохнуть не успею.

Матвей Семенович. Министр приказал не отпускать тебя, пока я работаю.

Мария. Да его сняли!

Матвей Семенович. Что поделаешь! Не за это.

Мария. Все шутите… Поработали мы с вами… и считать не надо… всю жизнь вместе. ( Поднялась. ) Ладно. Спасибо за чай.

Матвей Семенович. Ты о Катюше говорила…

Мария. Что ж мне - все сначала?

Матвей Семенович. Нет, нет. Я помню.

Мария ( с пониманием ). Матвей Семенович, ничего нового я вам не скажу.

Матвей Семенович. Говорят, что голова умнеет быстрее сердца. Вот мы - два неглупых человека, а одно сердце понять не можем.

Мария. Если бы одно!

Матвей Семенович. Почему она спешит?

Мария. Она не замуж спешит. Она жить торопится.

. КАРТИНА ВТОРАЯ

Больничный холл. Диван, стулья, столик. Вошла Катюша. Села в сторонке, развернула вязание. Подошла Мария, присела.

Мария. Ну-ка, что у тебя получается?

Катюша. Я вчерашнее распустила.

Мария. Так никогда и не кончишь.

Катюша. В больнице ничего кончать не надо, кроме болезни. Когда меня выпишут, не знаете?

Мария. Спроси Матвея Семеновича. Операция прошла успешно, сама знаешь. Теперь на тебя дышать надо. Ты у нас одна с новым сердцем.

Катюша. Я ничего не чувствую. Как будто его и нет.

Мария. Это хорошо. Прижилось, значит.

Катюша. А мое… сердце где, тетя Маша?

Мария. Где, где? Выбросили.

Катюша. Как же так? Мое сердце… выбросили.

Мария. А что с ним делать? Мы, что вырезали, на память не храним. И ты забудь. Теперь у тебя новое. Живи… не тревожь его, тебе нельзя. Что надо сделаем. ( Встала, хотела уйти, но снова присела.) Ты парня своего… правда, раньше не видела?

Катюша. Правда. Я сидела здесь, вдруг слышу - в восьмой палате кто-то плачет. Заглянула - никого. Присмотрелась… он лежал с головой под одеялом… Я поняла, это тот, кому все время кислородные подушки носят… Присела, взяла его руку и стала шептать ему что-то хорошее. Мне показалось, что я колдунья и знаю волшебные слова, мне самой стало хорошо и спокойно. Он затих и уснул. Я хотела уйти, но его рука не отпускала мою. Я не стала противиться, мне казалось, что если я это сделаю, произойдет что-то ужасное, а пока я здесь, ничего плохого не случится. Мне стало страшно, я боялась упасть. Потом он открыл глаза и сказал: « Где ты была?» «Мы разве знакомы?» - спросила я. « Да, - ответил он, - так надо». Я стала к нему ходить. Возьму его за руку - он засыпает. Он спит, а я с ним разговариваю. Оказывается, это помогает. Тетя Маша, я схожу с ума? Когда я ухожу, он боится, что я больше не вернусь. Я обещала, что теперь всегда буду с ним. Ему разрешили вставать, знаете? Это я его подняла, тетя Маша, только вы не говорите никому, ладно? Я ведь не знаю, отчего все так. Вы добрая, вы не сглазите.

Мария. Ты не смотри, что ему ходить разрешили.

Катюша. ( живо подхватила ). Вот видите!

Мария. Я тебе по секрету - он ведь очень плох. Вторую операцию делать не будут.

Катюша. Не будут?! Почему?

Мария. Тому, видно, есть причины.

Катюша ( тихо, с болью ). Никто не верит. Никто!

Мария. Врачи - тоже не боги.

Катюша. А я верю. Только сначала надо, чтобы он улыбнулся. Вы видели - у него взгляд распятого. Такое уныние! Я думаю, почему в Библии уныние считается самым большим грехом? Потому что в нем нет жизни. Понимаете - человек еще жив, а жизнь из него уже ушла. Лечение надо начинать с победы над унынием. Если человек улыбается, его можно вылечить.

Мария ( горько вздохнула ). Что же ты со своим сердечком делаешь? Ему покой нужен. Вот и лечи вас после этого ( Встала.)

Катюша. Вы Матвею Семеновичу сказали?

Мария ( с горечью отмахнулась ). Задала ты ему задачу. Пусть думает. Он профессор. Это ему не сердце вырезать.

Появляется Федя. Он худ и вял, передвигается медленно. Остановился в стороне, прислонился спиной к стене.

Мария ( уходя, остановилась возле Феди ). Ты утрешние таблетки опять не выпил… Забыл?

Федя молчит.

Надо пить. Они хорошие, на золото куплены. ( Уходит.)

Катюша подошла к Феде, стала рядом и тоже прислонилась спиной к стене. Так и стоят они, не глядя друг на друга, и слова их тоже обращены куда-то в пространство.

Катюша. То - Рама. Я вспомнила, его звали То-Рама.

Федя. Я устал.

Катюша Уже? Не ленись. Надо понемножку разгуливаться.

Федя. Зачем?

Катюша. Австрийский офицер… Первая мировая… Ранение было очень тяжелое… осколочная граната.

Федя. У меня только глаза были закрыты… я слышал… они сказали…

Катюша. Мне неинтересно, что говорят больные о больных.

Федя. Они думали, я сплю.

Катюша. Наверно, так и было.

Федя. Не жилец… Они правы. И ты знаешь, они правы.

Катюша. Я - нет. Кто же меня встречать будет, когда я выпишусь? (Помолчала. ) Ночью тебе плохо было.

Федя. Не помню.

Катюша. Помнишь. Ну не говори… И дежурный врач не отходил от тебя до утра.

Федя. Я не вызывал.

Катюша. Вот и неправильно. Лучше жизни все равно ничего нет. Этот офицер, То-Рама… моя любимая история. Я ее всем рассказываю… Ты раскис, а не надо. Давай встряхнемся. Я погляжу на тебя и тоже развеселюсь.

Федя. Они всегда закрывают окна.

Катюша. А тебя какая-то девушка спрашивала… Где ты был? Она спешила. Потом, говорит, приду.

Федя. Нет.

Катюша. Что нет?

Федя. Не ко мне.

Катюша. Что ж к тебе и девушка придти не может?

Федя. Нет у меня девушки.

Катюша. Я сама не видела…но тебя действительно искали. ( Вытерла ему пот со лба.)

Федя ( чуть отстранился ). Сегодня в палатах будут обсуждать, как ты мне пот вытирала.

Катюша. Если кому интересно…

Федя. Про тебя тут любят поговорить, новеньким показывают: «Вон та, которой сердце пересадили». «Да что вы, где?»

Помолчали.

Катюша. То-Рама умирал, и это было всем ясно. Его вынесли умирать и положили на полу, под лестницей, возле двери, чтобы легче было потом вынести. Даже есть не приносили - все равно умрет…Ладно. Я тебе потом расскажу. Мне будет плохо, если тебя не будет. Ты мне нужен.

Федя. Зачем?

Катюша. Не знаю. У меня предчувствие такое - сначала отсюда выйдешь ты, потом я. Меня тут, наверно, долго продержат, но я выйду. За тобой. И ты меня встретишь. Ты один будешь знать, что я выхожу.

Долгое молчание.

Федя. Что там… этот офицер?

Катюша. Понимаешь, в беспамятстве То-Рама расслышал, как врачи говорили, что он умирает, и его охватила обида - почему он должен умереть? «Я не умру! Я не умру!» - твердил он без сознания. Приходил в себя и снова повторял, как заклинание: «Я не умру! Я не умру! Я не умру!» Через три дня о нем вспомнили и очень удивились, что он еще живой, и даже ему лучше. Перенесли в палату, дали поесть. Он потом еще долго жил. Вот что делает слово, когда человек очень хочет и очень верит. Интересно? Обопрись на меня. Я тебя провожу.

Федя. Не надо. Стыдно.

Катюша. Ничего не стыдно. ( Завела его руку себе за спину и положила на плечо.) Пусть смотрят, здесь скучно.

Федя ( задержался ). Тебе надо идти?

Катюша. Нет. ( Напряженно ждет. ) Что?

Федя не ответил.

Хочешь постоять так? Тебе нравится? Ничего девушка? А? Конечно, ничего!

Федя ( в замешательстве ). Ты меня бросишь?

Катюша. Я тебя не брошу никогда.

Федя. Ты выпишешься, и я тебя не найду.

Катюша. Как же не найдешь - мы подадим заявление. По всей форме. Я уже говорила кое с кем. Значит, мы будем всегда вместе. В старину это, знаешь, как называлось - обручение? Ну вот. Жених и невеста. Это ничего, что мы здесь. Никто не может запретить. Мы свободные люди. Здесь мы временно. Надо спешить отсюда. Да здравствует То-Рама?

Федя молчит.

Скажи: «Да здравствует!»

Федя ( вяло ). Да здравствует…

Катюша. Это надо говорить бодро! Ну, ладно. Тебе лучше, ведь правда? Ну хоть немного - лучше? Я вижу - лучше.

Федя. Если тебе хочется… путь - лучше.

Катюша. Конечно, хочется. Невеста должна заботиться о тебе. (Поправила его руку на своем плече. ) Не обращай внимания. Пусть смотрят. Теперь и целуются открыто.

Обнявшись, они уходят.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Тот же профессорский кабинет.

Входит Матвей Семенович, следом за ним Катюша.

Матвей Семенович. Тут никого. Проходи. Располагайся. ( Усадил Катюшу в кресло, взял ее руку, слушает пульс. Удовлетворенно. ) У-гу… у-гу… Как настроение?

Катюша. Хорошее.

Матвей Семенович. Это замечательно. Я слышал у тебя проблемы?

Катюша. Вы мне поможете?

Матвей Семенович. Сначала договоримся. Дошло до меня, что ты замуж собираешься?

Катюша. А нельзя?

Матвей Семенович. Отчего же? Здоровому человеку всегда придет в голову хорошая мысль. А эта мысль прекрасная! Но, Катюша… что за разговоры… будто немедленно, здесь…Так не делают. Надо осмотреться. У нас о нем ничего не известно. Привезли на скорой, состояние критическое. У него родственники есть?

Катюша. В другом городе. Далеко.

Матвей Семенович. Надо бы вызвать.

Катюша. Вы можете его спасти? После операции у вас что-то не заладилось.

Матвей Семенович ( уклончиво ). Н-ну… мы стараемся. Хотя результаты, честно сказать, неутешительные.

Катюша. Вот видите. Вы растерялись.

Матвей Семенович. Я пришлю к тебе психолога. Поговори с ним.

Катюша ( с сожалением ). Я вас раздражаю…

Матвей Семенович. Немного. Тебе нельзя перегружаться эмоционально. Эмоции - яд для сердца. Даже здорового.

Катюша. За меня не бойтесь. У меня все в порядке.

Матвей Семенович. Я в своей работе уверен.

Катюша ( безжалостно). Но я вам дороже, чем он.

Матвей Семенович. Так говорить нельзя. Это, во-первых. А во-вторых, все-таки я сделал ему операцию, которую все считали безнадежной.

Катюша ( подумав ). Нет. Из нас двоих вы выбрали меня. Я вам дороже.

Матвей Семенович. Ты заставляешь меня делать выбор. Это нехорошо.

Катюша ( с тоской ). Ему не хочется жить, Матвей Семенович.

Матвей Семенович. Ладно, рассуждаем чисто практически. Заявления ЗАГС принимает только лично. Так что пока вы здесь - придется подождать.

Катюша. Нет, ждать нельзя. Ждать может человек с надеждой. Ему понравилась мысль, что мы будем вместе.

Матвей Семенович. А тебе нравится именно так думать?

Катюша. Но мне жалко его. Может, я ему еще помогу.

Матвей Семенович. Ну да, конечно! Кто ж еще?

Катюша. Попросите товарищей из ЗАГСа, пусть придут сюда, раз уж мы такие.

Матвей Семенович. Я им не могу приказать. Это госучреждение - у них свои правила.

Катюша. Вам не откажут - вы человек известный.

Матвей Семенович. Думаю, там будут долго смеяться.

Катюша. Почему?

Матвей Семенович. Потому что никто и никогда не подавал заявления в ЗАГС, лежа в больнице.

Катюша. Пусть смеются. Это не очень смешно.

Матвей Семенович. Ты пользуешься моим расположением к тебе.

Катюша. Простите меня.

Матвей Семенович. И во вред себе.

Катюша. Простите. ( Немного помолчав. ) Она какая была?

Матвей Семенович. Кто?

Катюша. Та женщина… которая в аварию попала.

Матвей Семенович. Ты о донорском сердце? Представления не имею.

Катюша. Жалко. Мне надо знать.

Матвей Семенович. Тебе ничего такого знать не надо.

Катюша. Ну как же! Я чью жизнь доживаю?

Матвей Семенович. Не думай об этом. Свою.

Катюша ( покорно ). Не буду. Раз не велите.

Матвей Семенович. Жить можно только свою. Всегда и при всех обстоятельствах. Только свою!

Катюша ( подумав ). Нет, не получается. Я живу за двоих.

Матвей Семенович. Ты живешь за себя. Каждый живет только за себя. Еще никто не прожил две жизни.

Катюша. Она точно была мертвая?

Матвей Семенович. Ты что же подозреваешь меня?

Катюша. А то ведь иногда поспешат…

Матвей Семенович. Отвечаю: мы решали вместе - три профессора. У нее была травма мозга, несовместимая с жизнью.

Катюша. А сердце еще билось…

Матвей Семенович. Да, так бывает.

Катюша. И вы его взяли.

Матвей Семенович. Да, мы взяли ее сердце.

Катюша. После чего она умерла.

Матвей Семенович. Она была мертва до этого. Отдельные органы способны жить еще некоторое время. Голубушка, это мои проблемы.

Катюша. Если во мне чужое сердце…

Матвей Семенович. Теперь оно твое.

Катюша. Такое редкое счастье! Чем можно заслужить второе сердце?

Матвей Семенович. Глупости. Дело случая. Ты никому ничего не должна.

Катюша. Но что-нибудь хорошее… Обязательно.

Матвей Семенович. Беда с тобой! Этак ты свою жизнь превратишь в раздачу долгов… и непременно обанкротишься. Мир слишком неблагополучен, чтобы ты смогла его облагодетельствовать.

Катюша. Все же интересно, какое сердце вы мне поставили: доброе или злое?

Матвей Семенович. Девочка, это в романах - доброе, злое. А на практике сердце - это мотор, механика. Но штука в том, что его атакуют все неурядицы. Есть такая теория: в человеке все органы и части тела - суть маленькое сообщество живых существ. Тут как у людей, ничего нового, бедные и богатые: одни получают все, что им нужно, а отдают мало, другие работают на износ и не ради себя, такова их доля. К примеру, мизинец: его хата с краю, живет тихо, скромно, незаметно, даст о себе знать, когда ему же и плохо. В народе так говорят: боль пальца сердце чувствует, а боль сердца - никто. Без него нет жизни, но, в сущности, оно очень одиноко. Поэтому его жалеть надо, надо говорить ему ласковые слова. Оно это любит.

Катюша. Я поняла. Вы хорошо объясняете.

Матвей Семенович. И помни: на твоей ответственности вот этот человек. ( Погладил ее по голове.) Прежде всего и больше всего. Остальное во вторую очередь.

Катюша ( задумчиво, о своем ). Однажды он сказал мне: больше двух дней я не проживу. Тогда я ему сказала: значит, и я следом. Он испугался и живет.

Матвей Семенович ( внимательно всмотрелся в нее ). А ведь это не любовь… нет.

Катюша. Не знаю. Под этой крышей жизнь и смерть сблизились вплотную. Наверно, и любовь какая-то другая, не как у здоровых людей. Я уже любила. Ничего хорошего из этого не вышло. Что ж искать ее?

Матвей Семенович. Несомненно одно - мы с тобой здорово рискуем…Что-то я проглядел. Хорошая операция, оказывается, - всего лишь пол дела, с нее все только начинается. Простые житейские обстоятельства переиграли меня, да теперь уж поздно об этом… ( Взял ее руку. ) Катюша, перед тобой старый человек, и он просит: будь благоразумной…( Выжидательно помолчал. Катюша не отвечает.) Ты моя самая большая надежда, я хочу, чтобы ты зала об этом… ( Катюша молчит. Показал пальцем на плакатик.) «Пуще всего хранимого храни сердце твое…» Мудрые слова. Так записано в книге книг человечества. (Прошелся по кабинету, потом снова приблизился к ней.) Не тревожься. Я позвоню куда следует. Они придут.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Больничный вестибюль. С цветами в руках прохаживается Борис. Входит Катюша. Увидела его и хотела уйти, но осталась

Катюша ( с досадой ). Зачем вы пришли?

Борис. А ты не знаешь? Да затем же, что и в прошлый раз. Затем же, зачем буду всегда приходить к тебе,

Катюша. Вы считаете, что мне еще мало, можно и круче?

Борис. Если хочешь знать, я с общественным поручением. Родители твоей малышовой группы скинулись по малости на цветочки - вот они… (Расправил букет. ) и взмолись: «Борис Арсентьевич! Только вы! - не откажитесь от нашего имени навестить Катюшу ». Я им говорю, она вот-вот на работу выйдет… Но ты, и правда, задержалась. ( Протянул ей букет.)

Катюша ( взяла цветы ). В последний раз. Обещаете?

Борис. Ни за что!

Катюша. А еще говорили, что жалеете меня…

Борис ( серьезно ). Неужели тебе так досадно видеть меня?

Катюша ( с болью ). Борис Арсентьевич, Борис Арсентьевич, вы же умный человек.

Борис. С этим я согласен.

Катюша. Хочется закрыть глаза и слушать вас. И верить вам.

Борис. Продолжай, продолжай. Отличная логика. Ты близка к правильному выводу.

Катюша. Но мы ошиблись. Оба.

Борис. Я - нет.

Катюша. Разве не вы меня учили: прежде, чем войти, подумай - как выйдешь?

Борис. Все продумано.

Катюша. Неправда. Когда появляется другая женщина, мужчина должен быть готов сделать выбор.

Борис. Ты права. В определенный момент мне не хватило решительности. Но будь снисходительна, в конце концов.

Катюша. Разве ж я в обиде? Помните, мы с вами все отлично обговорили.

Борис. Я передумал.

Катюша. Это нечестно. Но теперь я сама знаю, как будет.

Борис. Хорошо. ( Огляделся.) Для важных решений здесь неподходящие условия.

Катюша. Здесь как раз приходят самые лучшие мысли. ( Меняя тему.) Как Алеша? В прошлый раз вы говорили, у него температура была…

Борис. Думаю, там все в порядке.

Катюша. Что значит «там» ?

Борис. Ты была права, Катюша. Нельзя стоять на разных ступеньках.

Катюша. Я так не говорила.

Борис. Но я так понял. Просто человек должен выравнивать свои намерения по обстоятельствам. Или обстоятельства по намерениям

Катюша. Я слушаю.

Борис. Выйдешь из больницы - договорим.

Катюша. Я не могу откладывать… Такое вот нетерпение.

Борис. Коротко говоря, у меня новый адрес… Сумка, немного книг, портрет Алеши… - все мое состояние. Разве ты не этого хотела?

Катюша ( грустно ). Может, за это меня бог наказал… Я хотела слишком многого. И все чужого. На чужих страданиях в рай не въедешь.

Борис. Вот уж, прости, чепуха!

Катюша. Нет, нет! Тут что-то есть. Ломающему жизнь других, да последует наказание. Наверно, где-нибудь так записано. ( Помолчала.) Прощайте. Тут бы надо сказать, что я всегда буду вспоминать вас… Боюсь расплакаться. И вы меня вспоминайте по-хорошему. Не случилось нам с вами, не случилось… Идите же!

Борис ( в сильном возбуждении, плохо контролирует себя ). Я увезу тебя. Собирайся. Машина стоит.

Катюша ( покачала головой ). Это будет неправильно…у меня донорское сердце… Хотите потрогать, как оно бьется?

Борис в замешательстве.

Неинтересно? ( Сникла.)

Борис ( пересилив себя, приложил руку к ее груди ). Нормально… По-моему, нормально.

Катюша. Скажите, почему говорят «донор» ?

Борис. От латинского слова «дарить, жертвовать».

Катюша. Похоже. ( Задумчиво.) Я поняла - все люди доноры. Каждый что-нибудь отдает другому. Кто-то меня спас, может, и я кого-нибудь спасу… И вы спасите. Все что-нибудь отдают и получают… получают и отдают. Все переплелось и завязалось, и потому живем.

Борис. Мне не нравятся твои мысли.

Катюша. Я не права? ( Подождала. ) Вот и нечего. Пожили бы здесь… Чем ближе человек к смерти, тем больше ему хочется получить или отдать. Это - кто в чем нуждается.

Борис. Малышка, ты будешь жить!

Катюша. Наверно. Какое-то время. ( Почти таинственно.) Но я уже приблизилась, понимаете?

Борис. К чему?

Катюша. Это не называется. Это чувствуется. Вам не понять, вы оттуда… где река и ветер.

Борис ( в отчаянии ). При чем тут река и ветер?

Катюша. А так… красиво, вот и сказала.

Борис. Старенькая, речь твоя темна и непостижима… Скажи мне что-нибудь хорошее.

Катюша. Я выхожу замуж.

Борис. Ну и шуточки у тебя!

Катюша. Я серьезно.

Борис. И я серьезно. Так и хочется спросить - за кого?

Катюша. Как хотите. Мы договорились - подаем заявление. Мы уйдем отсюда и будем вместе. Слепой выходит за слепого, немой за немого - все находят себе пару… А я нашла в больнице.

Борис. Долго искала?

Катюша. Это неблагородно. ( Через паузу.) Я ему нужнее. Больше, чем вам. Да здравствует То-Рама!

Борис. Что, что?

Катюша. Я так… для себя… Один австрийский офицер, первая мировая - ну и так далее… Рада, что вы здоровы… как мы были - молоды и здоровы.

Борис. Ты как будто упрекаешь меня за это… с сожалением.

Катюша. Я не хотела. Так вышло. Просто другой очень слаб, он может не выжить. А с женой вы помиритесь. Поспешили вы из дома уйти. Я же просила! Повинитесь, она простит и охотно забудет. И я повинюсь. Вот выйду отсюда и повинюсь.

Борис. Когда тебя выпишут? ( Нервничает.) Я поговорю с профессором…

Катюша ( не слышит его, о своем ). А самый ценный дар - жертва. Уровень богов. Они подарков не принимают.

Борис. Господи, о чем ты думаешь!

Вошла Мария.

Мария. Катюша, там обед накрыли. Остынет.

Борис. Я приду. Мы не договорили. Можно?.. ( Не закончил.)

Катюша. Как хотите. Но - зачем?

Борис ( идет к выходу, потом быстро возвращается ) Я, наверно, буду в длительном отъезде…

Катюша лишь пожала плечами, и он быстро уходит.

Катюша ( посмотрела на часы. Марии ). Сегодня раньше?

Мария. Что это! Как всегда. Гляжу, выручать надо…Ты не обижаешься? велел за тобой поглядывать.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Лестничная площадка. Ночь. Полумрак. На ступеньках лестницы сидит Федя. Тихо вошла Катюша, узнала Федю, подошла и села рядом.

Катюша. Почему ты здесь? Ночь. Спать надо.

Федя. А ты? Тоже не спится?

Катюша. Это мое думное место. Ты занял его.

Федя. Я не знал.

Катюша села рядом, обняла его. Тихо напевает колыбельную песню.

Федя. Ты хочешь, чтобы я заснул прямо здесь?

Катюша. Ты меня звал? Я слышала твой голос. Проснулась и слышу. Так ясно.

Федя. Тебе приснилось.

Катюша. Не скажи. Вышла, и точно - ты здесь.

Федя Я только сел.

Катюша. Ты, наверно, думал обо мне, вот и разбудил. Так бывает, когда думают сильно – сильно. У меня теперь сердце что ли такое: оно слышит. Если обо мне думают.

Федя. В следующий раз буду осторожнее.

Катюша. Нет, не надо.

Федя. Я тебя сегодня совсем не видел.

Катюша. Как же так! Я к тебе приходила. Ты еще сидел на кровати. Разве не сегодня было?

Федя ( не доволен ). Может, и сегодня. Что ты считаешься!

Катюша. Как приятно! Значит, скучаешь.

Федя. Ну, не знаю…

Катюша. Выходит, ты без меня жить не можешь? Так понимать?

Федя. Ты не напирай!

Катюша. Давай, давай! Не стесняйся. Матвей Семенович сказал, сердцу нужны ласковые слова, оно это любит. Представляешь - весь мир в цветах и красивых словах! Вот это жизнь! А ты зажал. Откуда же я буду знать, если ты не скажешь?

Федя. Это называется вымогательство. Среди ночи.

Катюша. Когда ж еще говорить? У нас же здесь свидание.

Федя. Просто встретились случайно.

Катюша. Ты упрощаешь. Мы с тобой вообще встретились случайно. Вот выйдем отсюда… Ты старайся. Ты мужчина, ты должен выйти первым. И подашь мне руку. Я же не могу выйти в никуда… где меня никто не ждет. А ты будешь ждать. Будешь, да?

Федя. Я буду.

Катюша. Вот хорошие слова! И я буду - спешить к тебе.

Помолчали.

Федя. Расскажи мне еще о То-Рама.

Катюша. Красивая история, правда? Тебе понравилось. Я рада. Если вдуматься, слова - это параллельная жизнь. Что думаешь, то и будет. То-Рама непрерывно твердил три слова, будто знал только их. Но они были так хороши, что смертельная рана просто сгорела в них, исчезла. Потом усилием воли он мог победить любую боль, если не хотел ее чувствовать. Он выступал в разных цирках мира. Успех был огромный. Толстой иглой он прокалывал себе плечо, щеку, ладонь, и ни один прибор не мог зафиксировать, что он чувствует боль.

Федя. Похоже на сказку. Ты не сочиняешь?

Катюша. Разве можно такое придумать! О То-Рама писали большие ученые, так что все правда. Будем украшать мир? Завтра я приду к тебе с цветами. Разделю свой букет, и мне будет приятно, что половина моих цветов стоит у тебя на тумбочке.

Федя. Хорошие мысли приходят на твоем думном месте.

Катюша. Оно счастливое. Ты никому не выдавай.

Федя ( поднялся ). Надо спать. Иди ложись. Скоро утро.

Катюша. Я пойду…Еще немного посижу. Сон перебила. Спокойной ночи!

Федя. Пока! ( Взял ее руку, подержала немного и уходит.)

На заднем плане появляется Мария, увидела Катюшу.

Мария. Это еще что такое!

Катюша. Тетя Маша, я только что была на свидании…

Мария. Где ты была? О, господи… Ложись спать. Свидание…

Катюша. Вы как мама. Я бывало приду, она не спит. И ругается.

Мария. Как не ругаться! Это нарушение режима. Спать немедленно.

Катюша. Я была хорошей дочерью. А она переживала… ( Медленно уходит.)

Мария неодобрительно посмотрела ей вслед и тоже уходит.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Тот же кабинет директора кардиоцентра. Матвей Семенович сидит за столом, просматривает рукописи, делает пометки.

Входит Ольга.

Матвей Семенович. Входи, входи. Совсем забыла сюда дорогу. И то сказать - немудрено. У тебя теперь их много.

Ольга ( устало ). Сами же и виноваты. В первой операционной аппарат искусственного кровообращения работает ненадежно. Позвонили бы в министерство - они вам новый обещали.

Матвей Семенович. Там, должно быть, уже отвыкли от моего голоса, успокоились. Ты требуй. Требуй!

Ольга. Хорошо вам. С вашим авторитетом.

Матвей Семенович. Один бюрократ учил меня так. «Когда у меня что-нибудь просят, я, не думаю, всем пишу: «отказать», потому что на всех не хватит, а кому надо, придет второй раз. Но придут меньше. А в третий раз - только те, кому позарез нужно. Вот им и даю». Так что руководить - это уметь просить. Заработать бы, да купить, так не на чем - здоровье, оно ж бесценное.

Ольга. Просто голова кругом идет!

Матвей Семенович. А мне хорошо! В президиум не сажают, на встречи не зовут, дверью не стучат, телефон не звонит. Тут и вспомнишь - я хирург, а не менеджер! Сколько я времени потерял! Только в старости начинаешь это понимать. На днях, правда, звонили из телевидения - собирают подписи под письмом, чтобы деньги дали - ремонт в оперном театре нужен. Если вспомнить, сколько я писем подписал! - бюджет города выйдет: детский дом, коляски для инвалидов, футбольная команда… всем надо, все просят, а я подписываю. Если моя подпись что-нибудь значит, я готов. Доброе дело всегда голодное. Я в опере сто лет не был… приходите, говорю, подпишу! Не идут.

Ольга. Матвей Семенович, они у меня были. Им нужна была подпись директора кардиоцентра, я подписала.

Матвей Семенович. И правильно сделала. Ловкачи, однако! Я думал, им нужен просто я. Будет время, напишу исследование на тему «Личность плюс - минус должность». На досуге проверь - при каких условиях что-нибудь остается.

Ольга. Нет ни одной должности, которая без остатка вычиталась бы у академика.

Матвей Семенович. Да? У тебя, как всегда, есть хороший ответ. (Собрал бумаги.) Пришли материалы Лондонского конгресса. Нас хвалят.

Ольга. Чуть - чуть. Пусть не думают, что мы лаптем щи хлебаем.

Матвей Семенович ( в восторге.) Ты им так и сказала? Про лапти.

Ольга. Растерялась. Перевести не смогла. У них есть ложки, Матвей Семенович. У них для всего есть ложки, вот в чем дело. А если серьезно… как сказал один профессор из Германии, пересадка сердца - это триумф хирургов, надежда больного и пытка для иммунологов. Так что во всем мире маются с отторжением тканей, не только мы.

Матвей Семенович. Да… загадочная штука.

Ольга. А может, это знак того, что пересадка органов - не божеское дело? А мы не поняли этого и ломимся, пока лоб не разобьем.

Матвей Семенович. Нет, нет. Знаешь, Оленька, оказывается, редкая машина проработает сколько-нибудь долго без запасных частей. А мы только ремонтируем человека. Механика умнее нас: не все подлежит ремонту, но все можно заменить. Как странно, что человек живет без запасных частей. Это наша с тобой вина, хирургов.

Ольга. Я стала думать иначе. Мы увлеклись и не можем остановиться. Вы хотите создать самую страшную распределительную систему - кому жить, кому нет. Оставим это провидению. Всем не дадите…не хлеб, тогда зачем, Матвей Семенович?

Матвей Семенович. Ты Катюшу давно не смотрела?

Ольга. О, я знаю, что вы смотрите ее регулярно.

Матвей Семенович. Хочешь оставить меня одного? Посмотри. Это тебя вдохновит.

Ольга. Отдаленных результатов не боитесь?

Матвей Семенович. Зачем бояться? Надо предотвратить. Ты плохо настроена. Договорим в другой раз. Устала?

Ольга. В другой, так в другой.

Матвей Семенович. Хирургия, если не идет вперед, скатывается назад. Туда, где была. Когда у тебя будет хорошее настроение, ты увидишь, там, где мы уже были, скучно, и захочется карабкаться выше. Пересадку придумали люди бодрые и в хорошем настроении. ( Помолчал.) Давно хочу спросить тебя… Почему ты не замужем?

Ольга. Там есть что-то, чего я не знаю?

Матвей Семенович. Красивая женщина без мужа - все равно, что инструмент без употребления. Все пропадает зря.

Ольга. Вы ошибаетесь. Я переспала со всеми, с кем хотела. Больше не хочу. А в остальном… вы хирург, и я хирург, разве что масштаб разный. Так это дело наживное.

Матвей Семенович. Очень интересно, очень… Я должен подготовиться. Ты опасно умна. Не по-женски.

Ольга. Ум не может быть опасен. Опасна растерянность перед ним.

Матвей Семенович. Тоже верно, черт возьми! Гм… Табличка на моем кабинете висела… «директор… академик» и так далее… Не знаешь, где она? Я бы взял ее на память.

Ольга. Матвей Семенович, извините. Рабочие, когда снимали, разбили. Она так крепко сидела…

Матвей Семенович. Да уж, делали на века! Жаль…Есть в этом что - то погребальное… не находишь? Впрочем, снявши голову, плакать по табличке…

Ольга. Сделают новую: ваше звание, фамилия…Я велела. Только должность по-новому, немного короче.

Матвей Семенович. Ну, спасибо! А ты так и ютишься в своем маленьком кабинете? Там больше одного человека и принять негде. Строители сэкономили. Не могли построить два больших кабинета. Знаешь, что - давай меняться. Переходи сюда.

Ольга ( живо ). Я ждала, что вы предложите. А вам не будет там тесно?

Матвей Семенович. Нет, теперь в самый раз. Только табличку пусть напишут. Хоть не директор, а все же приятно. ( Снял плакатик с цитатой Подумал и начал снимать портреты хирургов.)

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Больничная палата. Катюша наводит нехитрый здешний порядок: взбивает и укладывает подушки, расправляет одеяло, складывает вещи в тумбочку, расправляет цветы. Мария помогает ей.

Мария. Чего стараться! Красивее, чем в больнице не будет.

Катюша. Чужие люди, надо принять. ( Закончила прибираться. Оглядела палату.) Все! Пусть приходят.

Мария ( посмотрела на часы ). Видно, задерживаются. ( Села.) Нам спешить некуда. Матвей Семенович хотел, чтобы ты гостя в его кабинете приняла, да теперь и сам без места оказался.

Катюша. Как это?

Мария. Кабинет-то у него есть, небольшой - разве сравнишь. Там все в кучу свалено, только перетащили. Он не любит заново обживаться - снимет пиджак, халат наденет и не заходит. ( Тяжело вздохнула. ) Старый человек, переживает, что ли? Он тот кабинет любил. Они с ним были родные, с самого начала вместе. Конечно, тоскует. Я вижу. Все уходит понемногу.

Катюша. И кто ж там теперь?

Мария ( неохотно ) У нас такие тут дела пошли…Да я и не все знаю…Словом, Матвей Семенович своими руками все отдал. Теперь у нас главная Ольга Николаевна… она - директор.

Катюша. А Матвей Семенович?

Мария. А Матвей Семенович, можно сказать, просто хирург. То есть хирург он - академик! - не в один день заработаешь, другому не передашь… Для меня, говорит, главное - хирургия. Ото всех постов отказался. Кажется ему, молодые лучше. Поглядеть еще надо. А кабинет Ольге Николаевне отдал: директору - директорское. ( Поднялась.) Ничего. Здесь тоже неплохо. Пойду встречу, чтоб не заблудились.

Но выйти не успела. Вошла Женщина, с папкой в руках.

Женщина ( Катюше ). Я так понимаю, это вы и есть?

Катюша. Если…да, это я.

Женщина. Прекрасно. Добрый день. А жених, простите, где? Без него нельзя.

Катюша. Сейчас придет.

Мария. Я потороплю. ( Уходит. )

Катюша. Его вызвали в процедурный: кровь возьмут, и придет

Женщина. Кровь – о, господи! Прямо ритуальный обряд. А я при этом жрица, что ли?

Катюша ( протянула ей листок ). Мы написали… Посмотрите пока.

Женщина. Что это?

Катюша. Заявление.

Женщина ( едва просмотрев ). Нет, это не годится. Положено заполнить вот такой бланк. ( Вынула из папки бумаги.) Тут все предусмотрено. (Нетерпеливо ходит по палате.) Нам долго еще?

Катюша. У вас дела… извините. Я не знаю.

Женщина. Да вот, прибежала. Вообще-то заявлений по домам мы собираем. Кто хочет вступить в брак, приходит к нам. Только из уважения к академику… Конечно, бывает, что людям не терпится, но не до такой же степени… ждут. ( Не скрывая сарказма.) Полежали бы. Для общей пользы.

Катюша ( раздражаясь ). Послушайте, мадам… ( Помолчала.) Лягу. По жизненным показаниям, как здесь говорят. Это не так уж мало, если можете бегать.

Женщина. В конце концов существуют правила. Одни для всех.

Катюша. А по правилам что - быть здоровым или больным? ( Через паузу.) Мы не выбираем. ( Помолчала.) Не сердитесь. Мы, конечно, побеспокоили вас… не стоит огорчений. Поверьте, отсюда виднее.

Женщина. По-моему, наоборот. Хорошо видят люди здоровые.

Катюша. Ничего они не видят. Им кажется, что весь мир здоров.

Женщина. А разве не так?

Катюша. Мир болен. Иначе почему бы люди умирали?

Женщина. Ну-у-у!.. Эдак мы договоримся!

Катюша. Я вас попрошу - вы на него не нападайте. Он очень больной человек. Но вы можете ему помочь.

Женщина. Ничего не понимаю!

Входят Мария и Федя. Одна рука у него согнута в локте, рукав закатан, другой - он прижимает ватку.

Федя. Здравствуйте!

Женщина. Здравствуйте! Вот и жених. ( Чуть посмеиваясь.) Я не ошиблась? Кровь сдали?

Федя. Сдал.

Женщина ( значительно ). В начале была кровь…

Катюша ( оторвалась от бумаг, которые заполняла ). Что вы сказали?

Женщина. Я подумала: необычное дело и началось необычно (Заглянула через плечо Катюши.) Написали! Подпишите оба, и я заберу.

Федя и Катюша подписывают.

( Все так же, чуть иронизируя.) Надеюсь, исключения кончились? Вы полагаете присутствовать на регистрации? Это уж непременно. Срок - два месяца.

Катюша ( в тон ей ). К этому времени мы полагаем быть дома.

Женщина ( взяла заявление, посмотрела, положила в папку ). Вот и славно. ( Марии.) Матвею Семеновичу передайте привет, жаль не удалось повидать. Скажите, сделали все, как он просил. ( Хотела уйти, но задержалась.) Простите… У меня отец ветеран войны… у него что-то с сердцем. Нельзя ли его к профессору, на консультацию?

Мария. Приводите. Матвей Семенович посмотрит.

Женщина. Я заплачу.

Мария. Не надо. Медицина у нас бесплатная.

Женщина ( смутившись). Я подумала… зарплата у врачей нищенская.

Мария. Это верно. Бутылки сдавать выгоднее, чем людей лечить. Однажды ему пытались дать взятку, так он с пятого этажа все зеленые спустил... Запишитесь внизу и приходите.

Женщина. Хорошо, я так и сделаю. ( Медленно возвращается к молодым людям.) Я была несправедлива к вам… Извините… Выздоравливайте. ( Уходит.)

Мария идет за ней.

Катюша. В старину до свадьбы три пропоя полагалось : на сговор, на рукобитье, на помолвку… Хоть бы один пропой разрешили! Ведь не разрешат! У меня где-то конфеты были, с ликером… ( Ищет в тумбочке. ) Давай отпразднуем!

Входит Мария.

Мария. Катюша, к тебе пришли. Спустишься? Что сказать?

Катюша. Я сейчас! ( Феде.) Пропой отменяется. Вот так - все замечательное - побоку!

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Больничный вестибюль. Никого нет, только в дальнем углу сидит Отец, неловко прижав к себе пакет с передачей. Вошла Катюша.

Катюша ( огляделась ). Кто меня спрашивал.?

Отец внимательно смотрит на нее и молчит. Катюша медленно идет к выходу.

Отец. Это я тебя вызывал.

Катюша. Вы кто?

Отец. Ты меня не знаешь. ( И снова замолчал.)

Катюша ( прерывая молчание, беспокойно ). Что вы хотите?

Отец. Сейчас. Дай погляжу на тебя. ( Жадно рассматривает ее. Потом тихо вытирает платком слезу.) Вот, значит, какая ты! Ну, что ж… Как ты себя чувствуешь?

Катюша. Спасибо. Ничего.

Отец. Сердце не болит?

Катюша. Нет.

Отец. Сердце было здоровое. Я знаю.

Катюша ( нервничает ). Да кто вы? Я вас не знаю.

Отец. Мы раньше и не виделись…

Катюша. Вы, наверно, к кому-то другому… вы ошиблись.

Отец. Нет, к тебе… не ошибся… ( Выкладывает из пакета свертки, пакетики. ) Это тебе - фрукты, печенье…Конфеты… позабавиться. Ешь на здоровье. Я узнавал, тебе можно.

Катюша ( тихо ). Почему вы пришли?

Отец. Потому что ты мне как родная.

Катюша. Что вы такое говорите!

Отец. В тебе сердце моей дочери. Ее нет, а сердце бьется. Живое.

Катюша ( подошла к нему, уткнулась в его ладони и тихо-тихо плачет). Простите меня. Я не хотела. Тогда я не думала…меня не спрашивали… Мне сказали, что это единственное, что может меня спасти.. Я присвоила сердце вашей дочери… Простите меня… я задыхалась… это был единственный шанс. Я доверилась врачам.

Отец. Я тебя не виню. Ты не виновата. Случай был такой… на дороге… Мы с матерью сами согласились… только не знали для кого. А ты вот какая. Хотел посмотреть, кто принял сердце моей дочери. Так случилось… Не вини никого. Я подумал, ее больше нет, так пусть хоть сердце живет… Ты его приняла, спасибо тебе… Оно бьется, оно живое. Сердце - самое главное, береги его. Не бойся, оно было здоровое.

Катюша. Я не боюсь. Меня скоро выпишут… Я вполне здоровый человек.

Отец. У тебя родители живы?

Катюша. Отец… не знаю… жив, наверно, он должен быть еще молодой. А мама умерла. У нее тоже болело сердце. Так что у меня это наследственное. Но теперь у меня наследственность другая.

Отец. Мы с женой люди не счастливые, но здоровые. Не сомневайся.

Катюша. Спасибо. А счастье по наследству не передается. У вас есть еще кто-нибудь?

Отец. Теперь нет. Роды были тяжелые, так что дочь навсегда осталась единственной.

Катюша. Как это случилось? Если можете…мне хотелось бы хоть что-нибудь знать о ней. Я чувствую родство, а с кем, не знаю. Мне не хватает.. мне пусто, где кто-то должен быть.

Отец ( не ответив ). Можно, я к тебе приходить буду?

Катюша ( живо ). Да, да! Я буду очень рада.

Отец. Мы с тобой подружимся.

Катюша. Обязательно. Я вас уже люблю.

Отец. Тогда до встречи.

Катюша. Я вам не сказала что - то главное. Но вы поймете меня. (Неожиданно, в глубокой грусти.) Почему вы пришли один?

Отец. Тут дело такое… матери тяжело видеть тебя. Она не хотела, чтобы взяли сердце дочери. Ей это неприятно. Все было так быстро: авария, ночь, врачи… медлить нельзя… Я и дал согласие. И ее уговорил согласиться. Что ж, думаем, если оно еще живое, если оно кому-то сгодится? Это ведь как продолжение жизни, верно? Оно тебе дало жизнь, а ты ему. Теперь я знаю: вот человек, в котором бьется сердце моей дочери.

Катюша. Вы придете ко мне?

Отец. Приду.

Катюша. Приходите. Я вам не понравилась?

Отец. Разве ж дело в этом? Я тебе нехорошо позавидовал. Что ты живешь.

Катюша. Я вас буду ждать. Приходите. Не один. Я не плохая. Мы познакомимся…

Отец уходит. Катюша стоит одна.

( Горько, самой себе.) Нет. Не придет. Никто не придет.

Д Е Й С Т В И Е В Т О Р О Е

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Больничный дворик. Редкие деревья и под ними скамейки. Входят Катюша и Федя. Они вышли погулять и идут медленно, не спеша.

Федя. Из нашей палаты сегодня новый русский выписался. Унес свой телевизор, приемник и мобил.

Катюша. Тише будет. Давай посидим?

Садятся на скамейку. Входит Люсенька, миловидная , броско одетая девушка. В руках у нее тяжелые пакеты. Место ей незнакомое, и она внимательно смотрит по сторонам.

Федя ( заметил ее ). Глядите - ка! Люсенька, ты ли это? У тебя кто здесь лежит? Ты к кому пришла?

Люсенька ( подошла к ним ). А к тебе можно?

Федя ( удивлен ). Ко мне? Ну ты даешь! ( Катюше.) Это Люсенька. Соседка моя…( Люсеньке.) За лето совсем выросла… Ну, раз ко мне, давай садись. ( Подвинулся, освобождая возле себя место.)

Люсенька. Я могу постоять

Федя. Как ты надумала придти?

Люсенька. Я не сама. Мама велела.

Федя. Все равно молодец Садись, садись…

Люсенька. Я так… ( Продолжает стоять.) Как ты живешь?

Федя ( весело ). Я живу хорошо.

Люсенька. За твоей квартирой мама следит. Все в порядке. Я пол вымыла - никто не живет, а пыль собралась.

Федя. Надо же! Ну, спасибо.

Люсенька. Как прошла операция?

Федя. Операция прошла хорошо.

Люсенька. С работы приходили. Спрашивали, где ты лежишь?

Федя. Ты расскажи. Если спросят…

Люсенька. Теперь буду знать. Домой скоро?

Федя. Да, теперь недолго.

Люсенька. А у меня кассетник сломался.

Федя. Что ж это он? Приду - починю.

Катюша ( встала ). Я погуляю. ( Уходит. )

Федя ( смотрит ей вслед ). Это Катюша. Ей сделали редкую операцию… заменили больное сердце. Во всех газетах писали. Теперь - видишь…

Люсенька ( восторженно ). Ой, и не скажешь!

Федя. Ее тут берегут. Мы с ней подружились… Ты замуж не вышла без меня?

Люсенька. Никто не берет.

Федя. А ты всех спрашивала? ( Смеется.) Шучу. Это анекдот такой.

Люсенька (обиженно ). Ну, правда! Мальчишки все пьют, с девушками без стыда лапаются… Ни одного солидного человека.

Федя. Серьезная ситуация. Я бы такую девушку не упустил.

Люсенька. Тоже скажешь!

Федя. Да вот поздно. Я тут встретил одного замечательного человека. Она мне здорово помогла, когда я совсем пропадал. Расскажи маме. Вот Катюша - это она…

Люсенька ( переступает с ноги на ногу ). Ну, я пойду? Вчера у меня день рождения был. ( Отдает ему пакеты.) Это от праздника. Мама велела передать. Кушай на здоровье.

Федя. Спасибо. ( Смотрит на нее, любуясь. ) Оказывается, радом жила совсем взрослая девушка! Я и не заметил.

Люсенька. Что же ты смотрел не туда?

Федя. Я тебя провожу.

Они уходят. С противоположной стороны вошла Катюша, села на прежнее место. Через некоторое время возвращается Федя.

Катюша. Сегодня ночью…Слышал новость? Двое… один из мужской палаты и она из женской, сбежали на Волгу.

Федя. Как сбежали?

Катюша. Очень просто. Перед сном пошли погулять и не вернулись. Всю ночь прогуляли. А утром, когда дверь открыли, - пришли, как ни в чем не бывало. Это ж такое нарушение режима! Скандал - оба семейные, у него дети..

Федя. Что они там делали - ночью?

Катюша. Да уж что-нибудь. Спроси.

Федя. Во время лечения - додумались!

Катюша. Все равно - жить-то хочется. На реке хорошо - простор и никого. Дело пошло на поправку, на душе стало легче - вот и устроили себе праздник.

Федя. Теперь их выпишут?

Катюша. С треском. А я бы простила. Дома пусть с ними разбираются. В этом есть что-то красивое: с больничной койки - на Волгу. «Безумство храбрых - вот мудрость жизни!» Слушай, а давай и мы сбежим!

Федя. Ты с ума сошла!

Катюша. А что? Мы - люди одинокие, никого не обманываем. Сбежим, а?

Федя. Не выдумывай.

Катюша. Жаль. Очень жаль…Значит, побег отменяется… ( Подумала. Потом с таинственным видом заговорщика .) За углом…если направо за поворот… кинотеатр, знаешь? «Орбита».

Федя. Его разве не закрыли?

Катюша. Пока нет. Там фильм идет… вот такой. ( Показала большой палец.) Я видела рекламу по телику. Боевик. Вот бы в кино, правда?

Федя. Нарушение режима. Нельзя.

Катюша. Конечно, нельзя. А хочется. Давай, сходим!

Федя. Хватятся - шуму будет!

Катюша. Не хватятся. До обеда два часа. Как раз. Боишься?

Федя. Чего мне бояться?

Катюша. Вот и хорошо. Деньги у меня есть. И на мороженое хватит - поедим. Ты любишь мороженое? Я угощаю.

Федя ( совершенно растерялся ). Брюки пижамные - видно же!

Катюша. А кто смотрит? Сейчас мода всякая. (Окинула взглядом свой наряд. ) Я тоже не в лучшем виде. И ничего!

Федя. Ох и скандал будет!

Катюша ( спокойно ). Может, и будет. Но что же нам делать? Если хочется. ( Решительно.) Так… Через ворота выходим по одному. Понял? Не нервничай. Ждешь меня, я догоняю. ( Встала. ) Вперед!

Федя. Постой. Кто-то идет.

Катюша (огляделась ). Просто граждане. Они нас не знают. ( Теребит его за рукав.)

Федя. Сейчас… Осторожно - машина, не видишь?

Катюша. Мы опоздаем. (Задрала голову.) Самолет не мешает тебе?

Федя. Ну, вот… Шнурок развязался… ( Нагнулся и завязывает его.)

Катюша ( вздохнула ). С тобой не согрешишь. ( Подождала. ) Готов? Иди. Я за тобой. Господи, у тебя на лбу написано, что ты преступник. Разве с таким видом идут на дело? Улыбайся! ( Нетерпеливо ходит вокруг него.) Меняем сценарий. Я иду первой. Пошли. ( Тащит его за собой.)

И тут им навстречу вышел Матвей Семенович.

Матвей Семенович. Гуляем, молодые люди?

Катюша ( с совершенно невинным видом ). Гуляем, Матвей Семенович.

Матвей Семенович. Погода прекрасная. Много не ходите. Уставать не надо. ( Взял Федю за руку, слушает пульс.)

Федя. Как часы, профессор.

Матвей Семенович. Да, пульс хороший. ( Катюше.) А ты зайди ко мне, дружок.

Катюша ( огорчена.) Сейчас? Обход уже был. Все нормально.

Матвей Семенович. Я тоже хочу убедиться в этом. ( Уходит.)

Катюша. Промедлили, понял? ( Удрученно.) Банк мы не возьмем. И миллион долларов останется лежать в сейфе… Я пошла. (Уходит.)

Федя с облегчением вздохнул.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Бывший кабинет Матвей Семенович. Здесь та же мебель, но что-то ушло от прежнего уюта и стариковского беспорядка. Нет плакатика с цитатой из Библии, портретов великих хирургов. Теперь здесь новый директор. Ольга сидит за столом, перебирает бумаги. В дверь заглянула Мария.

Ольга ( заметив ее ). Входите, Мария Михайловна. Смелее!

Мария ( входя ). У вас никого нет? Я и потом могу.

Ольга. Что –нибудь случилось?

Мария. Нет. Ничего. Извините… я хотела спросить. Иммунологическое отторжение… оно неизбежно?

Ольга. Это вопрос на Нобелевскую премию. Мы ищем ощупью.

Мария. Неужели нельзя придумать?

Ольга. Не получается. Живой организм сам защищает себя от инородного тела. Мы знаем, как он вырабатывает антитела, но договориться с ним, чтобы он прекратил их производство, не можем. Это одна из самых глубоких тайн природы. Не забивай себе голову такими проблемами.

Мария ( соглашаясь ). Угу… ( Пошла к выходу, потом нерешительно возвращается.) На ранней стадии какие признаки бывают?

Ольга. Специальных нет. Все то же - общее состояние. Лечащий врач оценит, сделает выводы. Тебе Катюша пожаловалась? Ты бы поговорила с Матвеем Семеновичем.

Мария. Что-нибудь не так скажу… боюсь огорчить.

Ольга. Странная щепетильность.

Мария. Если что, он сам заметит.

Ольга. А меня огорчить можно?

Мария. Вас это не так огорчит…

Ольга ( помедлив ). В последнее время я несколько отошла… Новые обязанности завалили. Не выберусь. А Матвею Семеновичу ты все-таки скажи. ( Неожиданно. ) Вам сколько лет, Мария Михайловна?

Мария. Поди, знаете. Вам будет лучше, если я уйду на пенсию?

Ольга. Ты до жути догадлива. Ну что ж. Тем лучше.

Мария. На мою зарплату немного охотников найдется.

Ольга. Трудно найти. Но найдем.

Мария. Я бы не против. Матвей Семенович не отпускает.

Ольга. Это мы уладим.

Мария. Попробуйте.

Ольга. Думаешь, со мной поступят иначе? Я знаю: придет время, выходное пособие в зубы и в 24 часа - марш!

Мария. Вы так весело говорите, потому что вам кажется, что вы всегда будете молодой.

Ольга. Может, и так. Кто ж думает о потопе, когда бежит дистанцию?

Мария. Да плохая мысль по рукам вяжет. ( Горько припоминает. ) Я ведь вас вот такой помню… ( Показала мизинец.) « Мой папа хилулг, и мама тоза хилулг…» Вы хорошо спите?

Ольга. До трех ночи. Потом просыпаюсь и не могу заснуть.

Мария. Поди, думаете, как меня толково на пенсию спровадить.

Ольга. И об этом тоже.

Мария. Я бы ушла. Потерпите немного. Мне Матвея Семеновича оставить невозможно. ( Тихо уходит. )

Некоторое время Ольга остается одна. Входит Матвей Семенович, она тут же встала. Он беспокойно ходит по кабинету, она ждет.

Матвей Семенович. Садись. Чего встала?

Ольга. Не могу. Вы же стоите.

Матвей Семенович. Один мой знакомый в таких случаях говаривал: «Это не я встаю, это мое воспитание встает». Хорошо воспитывали! Тебе воспитание позволяет сидеть. Ты - женщина.

Ольга. Вы старше.

Матвей Семенович. В последнее время слышать не могу «старше - младше». В науке другая шкала ценностей. И в медицине тоже. Ладно. (Сел и показал ей на кресло. )

Ольга (тоже села ). Вы чем-то обеспокоены? Я ошибаюсь?

Матвей Семенович. Нет, не ошибаешься.

Ольга ( мило улыбается.) Можно я предположу?

Матвей Семенович. Предполагай.

Ольга. Вы недовольны мной.

Матвей Семенович ( его прорвало ). Я понимаю: новая метла должна мести чище. Но когда… ( Сделал рукой широкое перечеркивающее движение.)

Ольга (неожиданно сменила тему разговора). Аппарат искусственного кровообращения нам так и не дали…

Матвей Семенович ( неохотно ). Я звонил в министерство.

Ольга ( небрежно ). Я знаю.

Матвей Семенович. Буду еще просить.

Ольга. Не надо.

Матвей Семенович. Почему?

Ольга. Потому что у нас нет денег. Все просто: будет чем платить - и завхоз выпишет - пришлют.

Матвей Семенович ( сбит с толку ). Собственно… Я не понимаю при чем тут… Я другое…

Ольга Ничего. Пригодится. Так что вы хотели?

Матвей Семенович ( решительно ). Ты отменила два ученых совета - кряду!

Ольга. Хирурги ценятся в операционной, а не на заседаниях ученого совета.

Матвей Семенович. Это коллективный разум. Хочешь сама править?

Ольга. Что еще, Матвей Семенович?

Матвей Семенович. Старые работники уходят… Просто бегство какое-то. Я знаю, чья это затея! Везде молодые кучкуются. ( Последнее слово он произнес подчеркнуто презрительно.) А на кардиограмме забыли фамилию больного записать. Теперь ищут, кто с прединфарктом лежит.

Ольга. Издержки процесса…

Матвей Семенович ( значительно ). Ка-ко-го? Как тебе известно, я тоже не мальчик.

Ольга. Работайте, сколько хотите.

Матвей Семенович ( ерничает ). Ну, спасибо! ( Вскочил с кресла, крутится, заглядывая себе за спину.) Погляди, дружок, не дышит ли кто мне в спину - молодой и горячий? И я кому-нибудь поперек дороги стою.

Ольга ( почти мрачно). Попросите кого-нибудь другого.

Матвей Семенович. И то правильно!

Ольга. Vivere est militare. Сенека был прав. Жить, значит, сражаться.

Матвей Семенович. Да, молодым нравится борьба. ( Покрутил перед собой кулаками.) Но мне лично больше нравится Вольтер: vivere est cogitare. Жить - значит, мыслить. Старик любил думать, а не сражаться. Так militare или cogitare? С годами хочется больше думать…

Ольга. Это потому, то вы уже всего добились.

Матвей Семенович. Всего? У человечества столько болезней, что наши достижения всегда будут ничтожны.

Ольга. Я просила подсчитать, во что обходится трансплантация сердца. ( Нашла на столе листок и протянула его старому хирургу.) Дорого, Матвей Семенович.

Матвей Семенович ( небрежно отложил бумажку). Так ведь сердце.

Ольга. Двести тысяч!

Матвей Семенович. Не считал. И знать не хочу.

Ольга. На эти средства можно сделать 10 – 20 простых операций. У нас очередь на два года вперед. Люди умирают, не дождавшись. Двадцать здоровых сердец против одного! Вот цена трансплантированного сердца!

Матвей Семенович. Разговор бухгалтера, а не ученого.

Ольга. Нельзя в нищей стране жить с замашками миллионера.

Матвей Семенович. Есть вещи, которые надо делать и ни с чем не сравнивать - только потому, что они хороши сами по себе. В конце концов только для этого и стоит жить, чтобы наделать как можно больше хорошего. В своем стремлении сделать открытие наука безрассудна. Как ни странно, благоразумие чуждо ей, как и любви. Влюбленные тоже не рассуждают, рожать им или нет. Они рожают, потому что это прекрасно! Меня всегда поражало: во время войны люди влюблялись и рожали. Если бы они подсчитали, чего это будет им стоить - они бы остановились. И остановили бы жизнь. Талантливый ученый не будет стоять с калькулятором, если наука беременна открытием.

Ольга. Талантливый - это хорошо… Но я предпочту ему шесть способных или 12 подающих надежды. Практичнее.

Матвей Семенович. Меня интересует, что скажут при этом «талантливые »?

Ольга. Так скажут подающие надежду. Их больше.

Матвей Семенович. Уценка товара. Только так и будет, когда решают те, кого много.

Ольга. Кстати, ученый совет мы проведем. Хочу поставить вопрос о том, чтобы закрыть трансплантацию сердца как направление нашей работы.

Матвей Семенович ( еле сдерживая себя ). Закроешь сначала меня.

Ольга. Не надо так категорично.

Матвей Семенович. Тебе это не удастся. Ученый совет не допустит. Я еще что-нибудь значу!

Ольга. Да бог с вами, Матвей Семенович! У нас каждый второй - светило! По крайней так думают о себе. Члены ученого совета - тоже люди, у каждого своя тема, зарплата и семья. А ваша работа…( Светло улыбается.) Кто об этом думает? Так что на Катюше ставьте точку.

Матвей Семенович. Рановато, дружок, рановато. Ты не против, что я так - дружок?

Ольга. Лучше по имени – отчеству. Вашего друга звали Николаем, помните? (Для пущей важности произносит по складам.)Ни - ко-ла-ев-на.

Матвей Семенович. Да я и не выговорю.

Ольга. Привыкайте, Матвей Семенович, привыкайте.

Матвей Семенович. Привыкну, конечно. Куда это годится - дружок? (Поднялся.) А где ставить точку… я еще не решил. (Направился к двери.) Как подумаешь, и точно: жить - значит сражаться. Ты права.

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

Больничная палата. Вечер, горит настольная лампа, Катюша сидит на кровати, читает. В дверь тихо постучали.

Катюша. Войдите!

Входит Борис. В руках у него перевязанная стопка книг.

Вы! Откуда? Так поздно!

Борис ( положил книги на стул, говорит торопливо, нервно ). Я с девочками договорился… пустили не на долго. Никто не видел. Там, внизу, еще строители работают. Для вахтеров сойду за одного из них… Мне дали полчаса. Да больше у меня и времени нет. Такие обстоятельства…

Катюша ( обеспокоенно ). Какие обстоятельства?

Борис. Когда-то давно я тебе говорил о приборе, который мы разработали с американцами - за десять метров распознает спрятанную взрывчатку. Начались полевые испытания. Как в бою, потребовались добровольцы. Я согласился. Подписал контракт. У меня не было ни одной свободной минуты… Отпустили с тобой попрощаться. Через час летит самолет. Спецрейс. Летим в арабские страны. В нашей группе я самый молодой, а главное - одинокий, некому было плакать, отговаривать и так далее… Так что в случае чего потери будут минимальные.

Катюша. Там опасно. Там война!

Борис. А где ее нет? Фронт везде. Третья мировая уже идет. Мир одурел от ненависти. Не поймешь, кто с кем воюет, где воюет и за что? Тылы исчезли. Люди гибнут всюду.

Катюша. Я бы вас не пустила!

Борис. Ваши полномочия, сударыня, не признаны.

Катюша. Берегите себя.

Борис. А как же! У меня к тебе просьба... Глупее не бывает - принес в больницу на сохранение ценное, что осталось… Ты знаешь, у меня ни семьи, ни дома.…Сохрани эти книги. Они мне будут нужны. Таких теперь не достанешь.

Катюша. Хорошо. Оставьте.

Борис. Где тебя искать?

Катюша. Вы не знаете? - дома.

Борис. Приеду - будет повод зайти.

Катюша. …Или на работе.

Борис. Ты разве не знаешь? Я думал, тебе сказали.

Катюша. Что сказали? Ко мне давно никто не приходит.

Борис. Ваш садик закрыли. Нет его. И твоей малышовой группы нет.

Катюша. Что случилось?

Борис. Разговоры давно шли… Завод отказался - денег нет, а город не взял. Какая-то фирма купила здание под офис. Спилили деревья, сломали беседки…

Катюша. А как же дети?

Борис. Какое это имеет значение? Кто куда... Скучно стало жить в этой стране. Такое невеселое прощание у нас получилось. ( Взял ее за плечи, рассматривает. ) Смотришься ты хорошо.

Катюша. Да? Спасибо.

Борис. Дело движется на поправку, а?

Катюша ( грустно ). Движется, движется. Только куда?

Борис ( внимательно смотрит ей в глаза ). Скажи мне. Только не ври. Мне сегодня врать нельзя.

Катюша. Вам скажу. Увезите мою тайну в песчаные края и развейте ее по ветру. Коротко говоря, я не чувствую себя так уверенно, как прежде. Вчера был случай… хорошо стена была рядом… я схватилась… Мне впервые стало страшно.

Борис. Что профессор сказал?

Катюша. Об этом знаете только вы. Но от него это долго не скроешь. Так что скоро будет плохой разговор.

Борис. Все будет хорошо. Вот увидишь.

Катюша ( печально ). Конечно, будет.

Борис ( посмотрел на часы, торопится ). Сейчас двери закроют.

Катюша. Счастливо!

Борис. Добегу! Прощай!

Катюша. Я буду ждать вас. Возвращайтесь.

Борис ( улыбнулся ). «И поэтому знаю со мной ничего не случится». (Быстро уходит.)

Катюша еще долго стоит одна посреди палаты и смотрит туда, куда ушел Борис.

КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

По больничному коридору идет Мария. Навстречу вылетает Федя, едва не сбивает ее.

Мария. Что носишься! Тут не бегают…больница.

Федя. Все, теть Маш, ухожу. Выписался. До свидания!

Мария. Будь здоров. Ишь, разбегался. Смотри - осторожно.

Федя. Ой, теть Маш, с этим покончено. А какой был-то, помните?

Мария. Как не помнить! И ты не забывай. Раз в месяц приходи на проверку. Ты теперь на учете у нас. Лекарство не забывай. А надо будет - не жди, приходи сразу. Тебя всегда примут. Ты Катюшу видел?

Федя покачал головой.

Я тоже. Ты ее не забывай..

Федя. А где она? Попрощаться надо. В палате нет...

Мария. Подожди. Ее консилиум смотрит.

Федя. До сих пор! Что так долго?

Мария. Значит, есть проблемы.

Федя. А меня сразу отпустили.

Мария. Ты у нас везунчик!

Входит Катюша. В ее движениях нет прежней живости, она погружена в невеселые мысли.

Федя. Вот и она! Кончили?

Катюша не ответила.

Мария ( нежно ). Накинь кофту… простудишься… тут прохладно…

Катюша. Мне не холодно.

Федя. Ну, что сказали?

Ничего. Ничего.

Мария. Так совсем и ничего?

Катюша. Они долго шептались. Я не слушала. (Феде.) Ты еще здесь?

Мария. Куда ж он уйдет, не повидав тебя? ( Ласково подтолкнула ее к нему и уходит.)

Федя ( встревожен изменившимся настроением Катюши ) Чего ты?

Катюша. Так, что - то грустно.

Федя ( недоволен ). Привет!

Катюша. Не понравились мне их лица.

Федя. Значит, остаешься?

Катюша. Я всегда чувствую, когда меня обманывают.

Федя) ( весь в себе). Чего мне тебя обманывать?

Катюша. Я не о тебе…Мне, конечно, они ничего не скажут.

Федя. Все получилось, как ты хотела. Я выхожу первым. Теперь очередь за тобой. Не задерживайся.

Катюша. Я постараюсь.

Федя. Я тебе адрес оставлю. Когда выпишешься…

Катюша. Зачем адрес? Ты разве не встретишь меня?

Федя ( спохватился ). Ах, да! Встречу, конечно. ( С бодрой уверенностью.) Время быстро пройдет.

Катюша. А мне страшно. Потому что оно идет, идет и кончится. Я тебя никогда не спрашивала…Расскажи мне - у тебя настоящий дом… с телевизором и книгами?

Федя. Все есть - лифт и мусоропровод.

Катюша. А у меня малосемейка в общежитии. Ты поедешь к матери? Она у тебя старая? Это далеко?

Федя. Мне нельзя уезжать. Мне надо проверяться.

Катюша. Что ты будешь есть?

Федя. Типично женские глупости. Приготовлю. Соседка заходит. Мы дружим. Одного не оставят.

Катюша. Та самая Люсенька?

Федя. Ты ее не знаешь. Люсенька прилетает, когда мать пришлет.

Катюша. Ладно, разберешься. ( Положила ему руку на грудь.) Увидимся!

Федя. Пока! Пока! ( Направился к выходу и сразу вернулся.) Как же так! Ты должна была выйти первой… по всем правилам - первой. Я не смогу, я привык к тебе

Катюша. Ты, наверно, боишься потерять наш день… Я считала. Совсем мало осталось. Теперь ты считай…чтобы мне выйти скорее. (Сунула ему в руку листок.) Тут вычеркнут каждый прожитый день. (Отрешенно .) Вот и сказке конец. Принц забыл ее, он выкинул листок, который дала ему принцесса, и волшебники разошлись по домам. Напрасно принцесса ждала его…он не пришел, не пришел… ( Оживилась.) Ты мне помашешь рукой? Я буду стоять у окна. Вот здесь. Не забудь.

Федя. Далеко. Столько окон! Я не увижу, где ты.

Катюша. Ничего. Ты обернись и помаши. Я буду знать - это для меня.

Федя уходит. Катюша подошла к окну, ждет. Увидела, подняла руку, помахала и безвольно опустила.

Катюша. И волшебники разошлись по домам…

Она направилась в свою палату. Вошла и легла на кровать. Входит Мария.

Мария. Ты легла…Отдохни, отдохни… ( Села у изголовья и молча смотрит на нее. Потом встала. Остановилась.) Там внизу к тебе пришли…Что передать? (Ждет. )

Катюша. Я не пойду. Что-то не хочется.

Мария. Ну и правильно.

Катюша. Кто там, не знаете?

Мария. Какой-то мужчина. Немолодой уже…

Катюша. Мужчина… ( Хотела подняться.) Я спущусь. ( Но не встала.)

Мария. Полежи. Я скажу - он сюда поднимется. ( Уходит.)

Некоторое время Катюша остается одна. Потом входит Отец.

Катюша. Вы пришли… Я вам рада. Садитесь. Я боялась, что вы больше не придете.

Отец. Как так - не приду?..

Катюша. Мне очень хотелось увидеть вас. Это, наверно, сердце рвется к вам, оно чувствует родное и тянется… Я ведь ему чужая, оно рвется из меня и ищет чего-то, ищет…

Отец. Ты об этом не думай. Живи проще.

Катюша. Вы услышали, как оно зовет вас, и пришли.

Отец. Сегодня встал утром… дождь идет… такая тоска… Думаю, дай еще раз погляжу на нее - должно легче стать. Узнаю, как ты живешь… Не чужая ведь… Ну как оно, организм совсем принял?

Катюша. Боюсь, что ему неуютно стало. Мечется. Врачи заметили, я поняла по их лицам.

Отец. Да-а-а…Это погода. Точно, погода плохая.

Катюша ( соглашаясь ) Наверно…( Неожиданно.) Вы один пришли? А жена ваша?..

Отец ( выкручивается, путаясь, перескакивает с одного на другое, нервно перебирает принесенные пакеты). Вот гостинцы тебе… Сестра приехала, давно не виделись… Ешь на здоровье… Его надо хорошо кормить… Не смогла она… гость все-таки, издалека…

Катюша ( все поняла ). Жаль. Очень жаль. Я бы с ней познакомилась. ( Через паузу.) Не хочет.

Отец ( с трудом признаваясь ). Что с ней поделаешь! Тяжело ей на тебя смотреть. Не пошла. Да еще бабы подзуживают - слыханное ли дело - мать согласилась, чтобы у дочери сердце вырезали и отдали другому. На днях ей сон приснился, видит, будто дочь стоит в слезах и спрашивает: ты зачем меня без сердца оставила, не по-людски это - без сердца хоронить. Вот и клянет себя - зачем согласилась.

Катюша ( горько ). Нет, никому не принесло это сердце покоя… Сейчас я бы тоже не согласилась. Это сердце меня измучило. Но я не могу сказать - верните мне мое сердце. Его выбросили. Понимаете - сердце выбросили! Я не знаю, где оно… мое сердце… я спрашивала.

Отец. А я вот пришел. Погляжу на тебя, и мне станет лучше. Его не видно, а я знаю - сердце моей дочери дает жизнь человеку. Я по тебе скучать стал. Я матери не сказал, куда пошел. Да я и не собирался. Не знаю, как вышло, что я здесь. Ходил, ходил и пришел.

Катюша. Это сердце позвало.

Отец. Зачем я ему?

Катюша. Не знаю. Наверно, беспокоится.

Отец. Домой скоро?

Катюша. Надо врачей спросить.

Отец. Я боюсь потерять тебя из виду. Мне от тебя ничего не нужно, только знать: как ты живешь, где работаешь, кого полюбишь, кого родишь… Дочь не успела мне внуков родить, мы с матерью без продолжения остались… Ты извини, что я такое тебе говорю…

Катюша. Нет, нет. Мне интересно.

Отец. Я тебе телефон оставлю. ( Вынул из кармана листок, написал и отдал Катюше.) Потом позвони. Так, мол, и так… чтобы знал я, какое продолжение жизни от тебя будет. ( Он встал.)

Катюша ( тоже поднялась ). Не забывайте меня!

Отец. Я тебя не забуду.

Катюша ( нервно ). Не забывайте меня.

Отец ( он тоже очень волнуется ). Я приду к тебе.

Катюша ( с трудом ). Не забывайте…меня …

Отец. Я люблю тебя!

Катюша Не забывайте…

Отец уходит. Катюша упала лицом в подушку и тихо – тихо плачет.

КАРТИНА ТРИНАДЦАТАЯ

Новый кабинет Матвея Семеновича. Теперь это небольшая, тесная комната. От прежнего кабинета здесь остался один плакатик : «Пуще всего хранимого храни сердце твое…» , который висит на самом видном месте. Время вечернее, горит свет.

Входит Мария. За ней идут Федя и Люсенька, они одеты тепло, по-зимнему.

Мария. Проходи. Матвей Семенович сейчас будет.

Федя ( он бодр и весел ). Теть Маш, это Люся. Люсь, помнишь, я тебе рассказывал про тетю Машу? ( Марии .) Я ей уши про вас прожужжал. ( Люсеньке.) Это она! Тетя Маша. (Отвел Марию в сторону, не сводит глаз с Люсеньки.) Как девочка, нравится, а?

Мария. Что-то я ее не помню… когда ты у нас лежал.

Федя. А что ей тут делать? Дитя!

Мария. Верно. Тут не до развлечений.

Входит Матвей Семенович. Только мельком взглянул на молодых людей, чуть замешкался и подошел к столу, перебирает бумаги.

Мария. Матей Семенович, посмотрите, кто к нам пришел.

Матвей Семенович. Вижу. Не слепой.

Федя. Здрасьте, Матвей Семенович! А это Люсенька.

Матвей Семенович ( сдержанно .) Здравствуйте.

Мария. Говорит, со сборки ушел. Перевели на легкую работу. ( С тревогой следит за Матвеем Семеновичем, растерянно замолчала.) Что не так сказала?

Матвей Семенович ( Феде ). Есть вопросы? Что-нибудь беспокоит?

Федя. Ничего. Здоровый, веселый. ( Дурашливо.) Зарплата, зарплата, профессор, беспокоит! Цены растут, а она…( Показывает кончик пальца.)… в кармане не найдешь.

Матвей Семенович. Желаю и дальше здравствовать. (Захватив бумаги, уходит.)

Федя. Люсь, это он меня спас. Помнишь, я говорил? Вот такой хирург! (Жест.)

Мария. Не он тебя спас.

Федя. Как не он? А все говорили, что он меня резал. Я ж, правда, под наркозом был - ничего не видел, не слышал… да все равно - скажи ему, мол, Федя спасибо передать велел.

Мария. Матвей Семенович, только операцию сделал. А дальше ты свободно помереть мог. Тебя Катюша спасла.

Федя. Скажете! Она сама после операции.

Мария. В том-то и беда… ( Махнула рукой, не желая продолжать этот разговор.)

Федя. Кстати, где она?

Мария. Далеко…

Федя. Если далеко, ладно… ( Люсеньке.) Ты гляди, времени прошло всего ничего, а уже далеко. Кто куда, верно? Да здравствует наша медицина! Правда, теперь про нее всякое говорят, но ничего - живем все же. Теть Маш, а меня чего разыскивали? Милицию прислали… А зачем, никто ни слова. … А он… Не нужен, что ли?

Мария. Ты нужен был месяц назад. Ох, как ты нужен был!

Федя. Точно! Примерно месяц назад. Аж майор в машине прикатил: вот, говорит, телефон, звони немедленно, профессор велел. Я звонил - то не отвечает, то занято.

Мария. Мог бы прийти.

Федя. Я, теть Маш, как выписался, вашу улицу видеть не могу. Прямо скажу - осточертело мне здесь! ( Схватился за голову, изображая ужас.)

Мария. Быстро ты забыл все.

Федя. Было б чего помнить.

Мария. Веселый ты парень.

Федя. Веселый, теть Маш!

Мария. Большими зигзагами жизнь идет.

Федя ( понял по-своему ). Ага. Все не углядишь.

Мария. Навестил бы ее хоть раз. Гостинец какой принес…

Федя. А зачем? Ей тут столько носили - половину раздавала. Меня тоже подкармливала.

Мария. Тогда, конечно, - зачем? Сперва, как ты вышел, она еще бодрой была. А потом - будто ей не хватало чего - затосковала. Мы и так и эдак - все молчит. Надо думать, тебя ждала.

Федя. Я не обещал.

Мария ( ожесточенно ). А я обещала, по три укола на дню тебе в задницу всаживать? Ты приходил, я колола. Что мы должны делать, на то обещания не требуются.

Федя. Так у вас за это зарплата идет.

Мария. Все наши долги зарплатой не покроешь.

Федя. Не современная ты, теть Маш. Самые лучшие в мире рычаги - экономические. Ты хоть газеты читай.

Мария ( горько ). Далеко пойдешь… За милицию прости - я надоумила. Тебя нет и нет, и где искать, неизвестно. У нас тут один майор лежал, обещал помочь. Значит, сдержал слово. (Помолчала.) Я все думаю: легкие люди и живут легко, стариковская мудрость - тяжелая ноша. Не всякий выдержит…У нее мысль была: больной человека живет с тяжестью, а жених - распрямившись. По тебе видно - так и живешь.

Федя. Теть Маш, ты серьезный человек, скажи честно: смеялась, когда она с заявлением в ЗАГС затеяла? ( Мария не отвечает.) Я ей говорил: Катюша, это глупость с твоей стороны… эта сказка про австрийского офицера… Так и вышло. А мне теперь неловкость.

Мария. Да, она некстати.

Федя. Мне до нее добраться надо.

Мария. Не торопись. Успеешь.

Федя. Может, адресочек какой-нито знаете?

Мария. Зачем она тебе?

Федя. Мы с Люсенькой жениться хотим.

Мария. И что ж теперь?

Федя. Заявление нужно подать, и тому подобное. Осмеют ведь. Скажут - у нас уже одно от тебя есть, так какое действительное? Хотел с Катюшей договориться: пусть заберет, что писали, а я свое подам.

Люсенька ( забеспокоилась, смущенно). Федя, пошли…

Мария. Зря тревожился. Ваше заявление давно выбросили - все сроки прошли. Вовремя не явились – значит, раздумали.

Федя. Хорошая система. Не подумал. С профессором попрощаться бы…

Мария. Переживет. Иди.

Федя. Тогда до свидания. Пусть больше милицию не присылает. Подозрения только.

Федя и Люсенька уходят. Спустя некоторое время входит Матвей Семенович, огляделся - посторонних нет.

Матвей Семенович. Одна? Очень хорошо. ( Сел в кресло и глубоко задумался, в тоске, с болью ). Мария, Мария, чем мы занимаемся?

Мария. Больных лечим, известно.

Матвей Семенович. Бессмысленное занятие. Бессмысленное!

Мария. Что это у вас настроение такое?

Матвей Семенович. Мы делаем - другие разрушают. Больных от природы не так уж много, а больше всего люди нездоровы из-за людей. Так было всегда. Но, Маша, когда это кончится?

Мария. Откуда я знаю? Когда человек чужое сердце будет понимать, как свое собственное. Хотя… И свое не каждый раз поймешь. Так что - никогда, надо думать. ( Взяла чайник, чашки, хозяйничает .) Я вам чай заварю. Отдохните малость. Вдруг - сердце будет. Вам на операцию…

Матвей Семенович. Много смертей я видел. Не то чтобы привык… Но Катюша !..

Мария ( сочувственно ищет ответ ). Потому что последняя.

Матвей Семенович. Нет, Маша, нет!

Мария. Потому что операция новая… трудов много…

Матвей Семенович. Что там труды!

Мария. Человечек уж больно хороший…

Матвей Семенович. Не знаю, не знаю… Старость, наверно. Смерть отвратительна. Но в каждой смерти есть урок для живых. Мертвые учат живых. Беда, что живые не хотят учиться. Что ни говори, плохо мир устроен. Разумных рецептов много, но глупое человечество упрямо следует каким-то другим начертаниям. Мне все больше нравятся истины простые и наивные, я подумал: если каждый человек спасет, осчастливит одного человека - жизнь будет прекрасна. Не красота спасет мир, а доброта. Хотя, в сущности, это тоже красота!

Мария ( покорно ). Я не возражаю

Матвей Семенович ( посмотрел на часы ). Подождем еще час - полтора и разбежимся. Если надо - дома найдут.

Помолчали.

Маша, почему ты замуж не вышла? На моих глазах выходили такие замухрышки - смотреть не на что! Помню, в юности ты была куда как хороша!

Мария ( обижена ). Почему только в юности?

Матвей Семенович. Ну, словом, в молодости. ( Исправляя свою оплошность.) Да и потом тоже.

Мария. Хорошо, что вспомнили.

Матвей Семенович. Не пойму мужиков. Что им еще надо?

Мария. Вы, Матвей Семенович, хоть и академик, а… простите меня… ( Постучала пальцем по ручке кресла.)

Матвей Семенович. Что ты хочешь этим сказать?

Мария. Неужели так и не поняли: от вас уйти не хотела. Если бы однажды к нам не прислали Анну Петровну… глаза - кипяток, образованная, фигурка - рюмочкой… - я бы вас окрутила. Ой, окрутила!

Матвей Семенович. Это было так давно, что почти не имеет значения

Мария. Давно. А жизнь прошла.

Матвей Семенович. Выходит, я в некотором роде виноват?

Мария. Я вам не судья.

Матвей Семенович ( растерян ). И… наверно, сильно виноват.

Мария. Что мы считаться будем! Но если бы вы всю дорогу не держали меня при себе, может, я невзначай и увлекалась бы кем.

Матвей Семенович. Держал, потому что ты прекрасный работник.

Мария. В том и беда, что работник. Только и всего.

Матвей Семенович. Разве я дал какой-нибудь повод… думать иначе?

Мария. Зачем мне повод? Повод мне не нужен. Держали и все. (Обеспокоена тем, что огорчила его.) А вы чего нахмурились? Может, я вам даже благодарна, что вы меня не отпускали от себя, а то бы ушла сгоряча, а что хорошего?

Матвей Семенович ( охотно принимая ее объяснение ). Я тебе верю.

Зазвенел телефон.

Послушай.

Мария ( сняла трубку, посмотрела на профессора ). Здесь. Поняла… Матвей Семенович, есть сердце.

Матвей Семенович. Скажи, пусть готовят.

Мария ( набрала номер). В третьей палате разбудите больного. Срочно на операцию! Бригада хирургов готова? Хорошо. Да, трансплантация сердца. (Положила трубку.)

Матвей Семенович ( встал, подошел к ней, взял ее руки, нежно рассматривает их и гладит ). Ты иди домой.

Мария. Я подожду.

Матвей Семенович. Это долго. Ты знаешь.

Мария. Ну что ж…Не дольше жизни.

ЗАНАВЕС

 [EK1]