доцент
Челябинской государственной академии
культуры и искусств,
к. ф.н.
Духовно-религиозные ценности в современной подростковой прозе
Детско-подростковая проза рубежа веков зафиксировала тревожную тенденцию – коррекцию и видоизменение традиционных ценностей. С другой стороны, литература освободилась от прямолинейного осмысления духовно-нравственных понятий – добра и зла, совести и предательства, семейных ценностей и продемонстрировала возврат к ценностям религиозным – категориям Духа, Бога, веры.
Даже в произведения советской детской литературы проникали православные категории, а библейские мотивы и символика обогащали смысловое и художественное пространство текстов А. Гайдара, Л. Пантелеева, Н. Дубова, В. Железникова. Новая трактовка гайдаровских произведений «Чук и Гек» и «Судьба барабанщика» позволяет усмотреть перекличку первого с традиционным жанром святочного рассказа, заметить, сколь содержащиеся в нем пасторальные мотивы становятся способом идеализации и апологизации действительности. А наполнение схемы повести «о шпионах» и о необходимости бдительности к врагам актуальными для христианской культуры идеями милосердия к падшим, заблуждения и освобождения от ложных посылов во втором произведении обозначает связь с отвергаемой в послереволюционные годы и в то же время неуничтожимой традицией.
В повести «Беглец» соотношение сюжетной ситуации с евангелической притчей о блудном сыне, мотивы блужданий и заблуждений, греха и святости, предательства и милосердия, возвращения скитальца Юрки Домой, дабы нести «крест» забот об ослепшем отце, беспомощной матери, заброшенных братьях, помогают неоднозначно, драматически осмыслить судьбу подростка середины ХХ века.
Цитаты, творческие заимствования, переклички с «книгой книг» обогащают художественную природу современных текстов. Так, повесть В. Железникова «Чучело» содержала очевидную, углубляющую смысловое наполнение текста перекличку с евангелической ситуацией: Ленкино пребывание «на кресте», глумление над нею заведомо неправых в своем гневе и бойкоте одноклассников умножило ее силы и позволило одержать духовную победу над превратившимися в стаю безжалостными ребятами. Лена Бессольцева пережила предательство друга и стоически несла «крест» чужой – Диминой – вины в надежде на его признание и раскаяние, а, главное, она проявила глубокое милосердие и нашла в себе силы для того, чтобы пожалеть и простить и его, и подвергших ее травле одноклассников. Доброта, милосердие, способность прощать, заповеданные семейной традицией (в противоположность бескомпромиссности, категоричности, чрезмерной жесткости Железной Кнопки-Мироновой), служат духовным полем становления самостоятельной, сильной и гуманной личности.
По мнению некоторых современных авторов, без «поддерживающей длани» Бога невозможно духовное развитие личности. Путь вне духовно-религиозного поля ведет к саморазрушению и – наоборот – возврат в это «поле» является возрождающим и душестроительным, что вполне убедительно доказывают пишущие для подростков авторы.
Переживающие духовный и психологический кризис персонажи В. Железникова, А. Лиханова, А. Трапезникова идут по пути восстановления цельности собственной личности, «собирания» своего «Я», часто двигаясь ошибочными тропами и трудно пробиваясь к истине. Проявить и понять творящуюся в душе подобных героев сумятицу помогают евангелические понятия. Героиня повести В. Железникова «Чучело-2, или Игра мотыльков» Зойка, остро чувствуя утрату в себе и подругах по фанатской «команде» человеческого начала, с горечью признается: «Мы все – антихристы, Иуды, чудовища». И самоотверженно спасает души друзей и свою собственную от равнодушия, звериной злобы и ненависти.
Грезящий славой, разработавший собственную стратегию успеха на столичном музыкальном «Олимпе», Костя по прозвищу Самурай чрезмерно доверяет силе, проповедует свободу от всяких общественных и нравственных норм, отказ от кодекса веры старших, о чем он с воодушевлением заявляет в своих агрессивных песнях. Себялюбие, ожесточенность и обман едва не разрушили его душу и судьбу. Насилию, отчуждению, эгоизму, прагматизму противополагаются традиционные ценности: преданность, любовь, искусство, красота.
Действенный вариант спасения заблудших душ предлагает подвижница бабушка Аня – вера, религия, приход в храм. В повести неоднократно звучит ее тихая, но настойчивая просьба «Сходи в церковь, помолись» и христианский призыв к терпению, не сразу услышанные и принятые героями. Спонтанная молитва о прощении оказалась спасительной для много плутавшей в потемках лжи и легкомыслия Костиной матери Лизы, которая, в результате испытаний, избавившись от собственной «мотыльковости», легковесности, стала сильнее, поняла, что помочь сыну преодолеть ненависть и отчуждение может только он сам. В финале прошедший через страдания – суд, тюрьму, скитания – Костя возвращается Домой, возвращается к музыке. И под сводами возрожденного бабушкиного дома из телефонной трубки раздается колдовской звук саксофона, который юноша наконец вновь решился взять в руки. Состоялось его возвращение к себе, в сферу добра и взаимопонимания.
Апелляция к Духу, к Храму просветляет и спасает душу юной Маси, героини повести А. Лиханова «Сломанная кукла». Но девочке, согласно авторской схеме, предстоит расплатиться собственной жизнью за чужие грехи – грехи поколения дедов и отцов, не имевших собственной веры и оттого столь легко расставшихся с прежними идеалами и уверовавших в нового кумира – золотого тельца, деньги. Тяготение к сугубо материальному успеху, небрежение к чувствам родных людей, игнорирование очевидным знаком судьбы – награждением трех поколений женщин сакральным для христианского мира именем Мария – неминуемо ведут к краху этой семьи – смерти Маси, преступлению Мани, безысходности и трагического одиночества Мапы, чья жизнь обессмыслена.
Приобщение к религиозно-духовным ценностям направляет героев современной подростково-юношеской прозы по пути самоосуществления, самосозидания.
Переживший в детстве предательство матери, боль от ее отречения, горечь одиночества, унижения, разочарованный в близких, уязвленный несправедливостью мира, герой повести Ю. Короткова «Седой» Сергей Емельянов поддался напору зла и позволил ему укорениться в собственной душе. Из пучины жестокости и эгоцентризма Седому постепенно помогают выйти встреча в армии с Александром и его самопожертвование ради друга во время бурана, а затем случайное знакомство с сельским священником. Общение с мудрым деревенским священнослужителем, похожим на работящего мужика, становится одним из важных этапов духовного возрождения героя, пробуждения в нем понимания и любви. Состоялся буквальный и метафорический приход Седого в храм: он присоединился к возведению сельской церквушки. Начинается путь самоанализа и самосозидания героя. Он понимает цену собственнного отстранения в ситуациях, когда угнетали и унижали других, наконец прощает некогда предавшую его мать, навещает и обихаживает ее погост, спасает потерявшую жизненные ориентиры соученицу по интернату Любку, останавливая ее в бесконечном скатывании на дно, восстанавливая веру в любовь и человечность.
Одухотворяющим и упрочивающим силу персонажа повести В. Трапезникова «Мне ли бояться!..» началом служат духовно-нравственные и семейные ценности. Предательство брата Владимира и друзей Гриши и Петра, жестокое преследование бандитов, спортивная нечистоплотность эксплуатировавшего Алешу Барташова в боях без правил тренера, измена любимой девушки могли бы сломать юного героя, если бы не опора на духовные истоки и родную землю, на которой «нечего бояться», не обращение к тем факторам, что укрепляют внутренний стержень и даруют надежду на победу в самой безысходной ситуации. Сестра Катя увлекает Алексея к Богу, вводит брата в мир таких корневых понятий, как душа, совесть, вера. Семнадцатилетний юноша стремится примирить в себе патриархальные и демократические ценности, отвергая ложь, демагогию, узкий практицизм, эгоизм, индивидуализм, яростно отстаивая право жить достойно, в согласии с совестью, и потому является крупным штрихом в сумбурном, многоликом «портрете» поколения сумеречных перестроечных лет и представляет тип героя-деятеля (действователя).
Скромная по своим художественным достоинствам повесть Т. Воробей «Иероглиф счастья», рисующая учебно-моделируемую ситуацию, демонстрирует опасность подчинения личной воли сектантским лидерам. Ее героиня Женька, оказавшаяся в духовно-эмоциональном вакууме, попала под влияние циничных организаторов религиозной секты. Неудача в любви, подлость избранника, одиночество ввергли девочку в состояние отчужденности и пустоты, заставили пересмотреть взгляды на все жизненные ориентиры. Ее коробит внезапно «открывшаяся» в соотечественниках вера, публичная демонстрация ими своей религиозности, узурпация Бога недалекими и недобрыми людьми. Очарованная обманчивой «лучезарной» добротой и видимым дружелюбием, Женя даже вступила в чудовищный договор с силами зла, легкомысленно подписала контракт о «вечной» – на миллиард лет – принадлежности «Семье»-секте, где Эмиль почитался как Бог. Для юной героини жизненно насущен вопрос: «Есть Бог на самом деле или его люди придумали?». Писательница демонстрирует опасность жизни без веры, в замкнутости ожесточения и ненависти, но также и угрозу замещения веры дьявольской гордыней и маниакальной властью над людскими душами. Но, к счастью, не без помощи друзей, Женька смогла освободиться, вернувшись в мир, в круг вечных начал бытия. Подсказанные отцом Петром (функциональность образа которого все же нельзя не заметить) тезисы о том, что «веру нужно выстрадать» и «кто Бога не ищет, то и черту не нужен», примиряют героиню с самой собой, объясняют и оправдывают собственные сомнения. А известный афоризм Святого Августина «люби Бога и делай, что хочешь», который расшифровывается как веление не нарушать одно большое правило – не выходить из-под сферы влияния Всевышнего – и тогда маленькие не нарушатся сами собой, вооружает девочку прочным жизненным принципом. При всей схематичности сюжета и ситуаций, легковесности освобождения героини из плена «Семьи», художественной небезупречности произведения, этот творческий посыл показателен.
Возрожденный жанр адаптированного пересказа жития святых и великомучеников, славных героев Отечества адресуется нерядовому читателю, для которого вопросы духа и духовности являются особенно востребованными. В книгах Г. Юдина и С. Алексеева идиллически изображается мир православной культуры, рисуются облики святых, изображаются поучительные судьбы. Попытка согласовать день минувший с днем сегодняшним, внедрить в сознание ребенка-читателя определенную духовно-культурную модель интересна, хотя и не во всем действенна в отношении современного подростка.
Юным героям прозы рубежа веков в результате их исканий, разочарований, потерь открывается мир подлинных ценностей. Авторы убеждены в целительности духовной рефлексии для своих персонажей-подростков, блуждающих в поисках выхода. Быть может, апелляция к религии как ценности, способной очистить и перенастроить душу подростка на камертон добра не во всем удовлетворит прагматичного читателя ХХ1 века, не мыслящего своей жизни без компьютера и Интернет-сети, но как один из возможных путей самосохранения личности, пусть для достаточно ограниченной категории подростков, правомочна. Тем более что речь в произведениях идет именно о духовной, а не об обрядово-церковной составляющей.
Сам духовно-этический потенциал, таящийся в душах юных героев, также позволяет им преодолевать кризисные ситуации, приобщаться к идеалам, извечным константам, способствующим духовному сохранению народа и человечества.
Путь искупления ошибок и заблуждений героев, утративших нравственные ориентиры, более извилист и сложен, чем у их литературных предшественников. Драматическими судьбами персонажей-подростков и юношей современные авторы доказывают деструктивность зла, опасность коррозии традиционных ценностей и необходимость обретения или возврата к нетленным началам добра, милосердия, любви, истины, веры, красоты, искусства – универсального способа трансляции народного духа и культурной традиции.
Использованная литература:
1. Иероглиф счастья, М.: Астрель-АСТ, 2001. – 190 с. – (Любимые книги днвочек).
2. Железников – 2, или Игра мотыльков: Повесть / . – М.: Астрель»: АСТ». 2003. – 317 с. – (Любимые книги девочек).
3. 3. Коротков //Коротков любовь: Повести /Сост. серии Н. Соломко; Художн. Г. Бирюков. – М.: Дет. лит. – С.89–246.
4. Лиханов кукла //Мы. – 2002. – №2. – С.10–81. – №3. – С.10–84.
5. Трапезников ли бояться!..: Повести /Сост. серии Н. Соломко; Художн. Г. Бирюков. – М.: Дет. лит., 1998. – 213 с.
