Языковые категории в лингвистике:
их статус, соотнесенность, взаимодействие
(на примере функционально-семантической категории ‘интенсивность’)
Функционально-семантическая категория, интенсивность, количественность, экспрессивность, эмоциональность
В сфере актуальных и дискуссионных вопросов современной лингвистики обращает на себя внимание проблема рассмотрения такой доминантной категории языка, как категория интенсивности в соотнесенности с количественностью и экспрессивностью.
Количество как универсальная понятийная категория, преломляясь в сфере других категорий, находит одно из своих выражений в языковой категории интенсивности через возможности репрезентации количественных модификаций величины признака. При рассмотрении соотнесенности категории интенсивности с категорией количественности можно опираться на основополагающие мысли де Куртенэ, высказанные в работе «Количественность в языковом мышлении». Он отмечает, что «…одной из сторон всеобщего бытия является целый комплекс количественных представлений, охваченный, то есть расчлененный и объединенный (интегрированный), математическим мышлением», и выделяет количественность интенсивности как выражение количества (степени) признака [Бодуэн де Куртенэ 1963: 312-313]. Актуальной для современной лингвистики является и его мысль о соотнесенности в языке категории количества, представляющей собой абстрактную категорию мышления человека, с категорией качества: «сопоставление разных степеней качественности дало, с одной стороны, разные грамматические степени, а с другой стороны – обозначение разных степеней интенсивности…» [319]. И наконец, важной представляется его идея о том, что «значение напряжения и интенсивности некоторых элементов языкового мышления выступает наиболее выразительно в области семантики, как со стороны интеллектуальной, умственной, внечувственной, так и прежде всего с чувственной стороны» [323]. Концепция де Куртенэ стимулирует изучение качественно-количественных отношений как таковых, а также в их взаимосвязи с другими видами отношений.
Широкая трактовка интенсивности восходит и к идеям Ш. Балли, который под термином ‘интенсивность’ понимает «все различия, сводящиеся к категории количества, величины, ценности, силы и т. п., вне зависимости от того, идет ли речь о конкретных представлениях или абстрактных идеях» и далее уточняет, что «…количественная разница или разница в интенсивности является одной из тех общих «категорий», в которые мы вводим любые объекты нашего восприятия или нашей мысли» [Балли 1961: 203].
Категория интенсивности входит в содержательный план и языковой категории качества, и языковой категории количества, следовательно, связывается с качественно-количественной категорией меры. Однако категория интенсивности не является синонимом категории меры, поскольку интенсивность указывает на развитие признака в рамках меры и не влечет за собой изменения данного качества. Из этого следует, что категория интенсивности представляет собой частную разновидность категории количества, а именно «недискретное, непрерывное количество», определяющееся «посредством измерения» [Панфилов 1976: 3].
Категорию интенсивности в области понятийных, наряду с категорией меры количества, соотносят и с категорией градуальности (Э. Сепир, , и др.). Актуальной для современной лингвистики является идея Э. Сепира о том, что любое градуируемое значение не абсолютно, а относительно и содержит идею сравнения. В его труде «Психология градуирования» также утверждается связь категорий количественности и интенсивности, причем подчеркивается первичность последней как выражающей приблизительное количество. Э. Сепир различает градуирование по отношению к норме и по отношению к компаративности, то есть именно им установлена оппозиция градуированных и точечных концептов. Так, он отмечает: «логическая норма между ними (полярными признаками – С. С.) ощущается человеком не как истинная норма, а скорее как размытая зона, в которой встречаются упорядоченные в противоположных направлениях качества» [Сепир 1985: 54].
С одной стороны, градуальность носит субъективный характер, т. к. зависит от восприятия индивидуума и особенностей речевой ситуации, с другой – она непосредственно зависит от выработанного в обществе коллективного представления о норме как о некотором нейтральном проявлении качественного признака для определенных объектов действительности.
Термин ‘интенсивность’ в его применении к семантике в последнюю четверть XX столетия получил в лингвистике значительное распространение, что связано с развитием функциональной грамматики, экспрессивной стилистики. Однако при сравнительно большом объеме литературы, так или иначе посвященной исследованию круга проблем, ассоциирующихся с этим термином, он не получил еще общепринятого толкования. О слабой разработанности данной проблемы свидетельствует и неполная репрезентация соответствующей терминологии в лингвистических словарях.
Одни исследователи определяют интенсивность как функционально-семантическую категорию: «интенсивность является функционально-семантической категорией, поскольку выражает значение высокого уровня обобщенности, характеризуется разноуровневостью средств выражения и полевой организацией этих средств» [Шейгал 1990: 11]. Другие – интенсивность связывают с денотативно-сигнификативным и коннотативным аспектами слова.
Интенсивность, таким образом, тесно соприкасается с категорией количественности и находится в непосредственной связи с категорией эмоциональности и экспрессивности. Хотя семантика усиления раскрыта в целом ряде исследований на материале разных уровней языка, прежде всего лексического, тем не менее ее статус и взаимосвязь со смежными категориями остается дискуссионной. В работах, посвященных кругу этих проблем, имеет место понимание интенсивности как усиления выразительности, как доминирующей составляющей, систематически реализующейся в аффективной речи.
Показательно, что еще Ш. Балли в связи с задачами изучения стилистики рассматривает «эмоциональную интенсивность», поскольку, по его мнению, стилистика исследует «…экспрессивные факты языковой системы с точки зрения их эмоционального содержания, то есть выражение в речи явлений из области чувств и действия речевых фактов на чувства» [33]. Весьма ценной является и его мысль о невозможности сведения всех средств интенсификации к лексическим. В частности, он относит к средствам интенсификации и раздел языкознания, который назвал «аффективным синтаксисом», и просодику.
Как и в исследовании Ш. Балли, в статье Э. Сепира «Психология градуирования» проводится мысль о взаимодействии интенсивности с эмоциональностью, а именно с «эмоциональным аспектом» в плане выражения отношений между участниками коммуникативного акта. Рассматривая градуирование в его отношениях с нормой и субъективными суждениями (эмоциональностью), Э. Сепир касается и категории оценочности. При этом он указывает на то, что «после того как человек приобрел опыт в определении того, что общество принимает, а что отвергает, что оно о ц е н и в а е т (выделено нами – С. С.) как хорошо знакомое, а что как неизвестное или непривычное, он начинает принимать контрастирующие качества как имеющие в общем-то абсолютную, так сказать, природу» [54].
Последняя четверть XX и начало XIX столетия характеризуются резко возросшим интересом лингвистов к рассматриваемой проблеме, что, вероятно, объясняется приоритетным положением семантики в лингвистике этого периода, получившего название «семантического взрыва» (), а также антропоцентрического подхода к языку.
Одним из дискуссионных вопросов современной лингвистики является вопрос о корреляции категории интенсивности и категории экспрессивности. В современной общей и частной лингвистической литературе, посвященной данному вопросу, категория интенсивности обычно включается в состав категории экспрессивности (, , и др.). Так, полагает, что существует узкая и широкая трактовка категории экспрессивности: «В широком смысле экспрессивность понимается как выразительность речи, которая возникает на основе таких семантических свойств языковых единиц, как эмоциональность, оценочность, образность… В узком смысле экспрессивность рассматривается как и н т е н с и в н о с т ь, как содержащееся в значении слова у с и л е н и е (выделено нами – С. С.) степени проявления некоторого признака» [Стернин 1983: 123]. Интенсивность и экспрессивность понимают также как меру и «измеряемое свойство речи» (, , и др.). В частности, отмечает, что «…если для интеллектуальной функции релевантна оппозиция – да/нет, то для экспрессивной функции релевантна оппозиция – сильнее/слабее, а для эмоциональной – хорошо/плохо. Таким образом, экспрессивность измеряется интенсивностью, а эмоциональность – оценочностью» [Шаховский 1975: 17], а указывает, что «интенсивность есть измеритель степени экспрессивности, измеритель образности, выразительности, оценочности… Степень интенсивности есть мера экспрессивности» [Туранский 1992: 29].
В исследованиях находит отражение и мысль о соотнесенности категории интенсивности и категории экспрессивности как причины и следствия (, , и др.). Так, отмечает, что «…между интенсивностью и экспрессивностью существуют не инклюзивные, а причинно-следственные отношения…» [Ливанова 1995: 22]. Однако трактовка данных категорий как находящихся в причинно-следственных отношениях, на наш взгляд, является недостаточно корректной, поскольку причина и следствие – это онтологические категории, представленные в виде двух ситуаций, соединенных логической пропозицией. Очевидно, можно говорить только о той или иной взаимосвязи и взаимозависимости таких категорий, как интенсивность и экспрессивность. Сходство семантики экспрессивности и интенсивности детерминировано и тем, что «в основе экспрессии лежит заведомое несоответствие каких-либо языковых или речевых средств языковым стандартам, т. е. наиболее регулярным, устойчивым моделям» [Харченко 1976: 68].
Таким образом, интенсивность понимается нами как категория, связанная с такой количественной квалификацией явления, которая демонстрирует отклонение от «зоны нормативности» (). При этом считаем необходимым подчеркнуть ее двойственную природу: с одной стороны, она имеет онтологический статус как категория, лежащая в рамках количественных отношений, т. е. имеет внеязыковой референт, с другой – получая характер выделенности, переключается на коннотативный уровень языка и речи, взаимодействуя с категорией экспрессивности.
Литература
Французская стилистика / Ш. Балли. – М., 1961. – 394с.
Бодуэн де Количественность в языковом мышлении / де Куртенэ // Избранные труды по общему языкознанию. – М., 1963. – Т.2. – С. 311-324.
Категория интенсивности и градуирования значения прилагательных в современном норвежском языке: Дис. … канд. филол. наук / . – СПб, 1995. – 203 с.
Экспрессивная лексика разговорного употребления / . – Новосибирск, 1986. – 230 с.
Категории мышления и языка. Становление и развитие категории качества / // Вопросы языкознания. – 1976. – №6. – С. 3-18.
Психология градуирования / Э. Сепир // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. – М., 1985. – С. 43-78.
А. О трех видах экспрессивности слова / // Структура лингвостилистики и ее основные категории. – Пермь, 1983. – С. 123-127.
Семантическая категория интенсивности как понятие экспрессивной стилистики / // Проблемы экспрессивной стилистики. Вып. 2. – Ростов н/Д, 1992. – С. 27-34.
Разграничение оценочности, образности, экспрессии и эмоциональности в семантике слова / // Русский язык в школе, 1976. – №3. – С. 66-71.
Проблема разграничения экспрессивности и эмоциональности как семантических категорий лингвистики / // Проблемы семасиологии и лингвостилистики. – Рязань, 1975. Вып. 2. – С. 3-25.
Градация в лексической семантике / . – Куйбышев, 1990. – 95 с.
