Реструктуризация культуры. Журнал «Эксперт-Урал» № 44 (ноябрь 2004)

Реструктуризация культуры. Журнал «Эксперт-Урал» № 44 (ноябрь 2004)

Культурная эволюция

Культуре объявлено об изменениях. Несколько последних лет звучали разговоры о грядущем акционировании, повальной приватизации и отпущении на вольные хлеба даже таких дорогостоящих производителей зрелищ, как театры оперы и оперетты. Но до сих пор это выглядело, как пугалки для детей: вроде страшно, но не на самом же деле.

И вот недавно в культурную сферу были вброшены реальные проекты законов, раскрывающих, что ее ждет через пару лет. При крайности вариантов: либо окончательное порабощение бюджетом, либо максимальное освобождение от государственной финансовой «зависимости», – основной курс ясен. В целом государство уменьшает денежную подпитку культуры и узаконивает ее право выплывать самостоятельно. Свобода распоряжаться собственными средствами будет оплачена необязательными госсубсидиями.

У произошедшего две очевидные стороны. Первая: обозначенный вектор – единственно возможный в новых условиях. Он не противоречит мировому направлению движения: и культуру пора вписывать в рынок. Он приводит в соответствие с эпохой область жизни, которая, при глобальных переменах вокруг, продолжала существовать в почти неизменном виде, куда рынок лишь заглядывал через относительно законные лазейки.

Вторая сторона: предполагаемые структурные изменения преследуют лишь экономические цели и не содержат гуманистической функции; решая сегодняшние проблемы, они не «отягощены» сверхзадачами сохранения, приумножения. Они разработаны без учета мнения деятелей культуры, их позиций, их желаний. По словам Константина Райкина, законопроекты написаны «со всей силой социальной ненависти». Они служат неким иллюзорным интересам государства, в которых культурное развитие в приоритетах не значится.

В результате хождения в народ новых законопроектов возникло противостояние двух пластов общества: тех, кто работает в культуре, и тех, кто занят во власти. На прошедшем в Екатеринбурге в начале ноября Уральском театрально-информационном форуме мир был поделен на «мы» и «они». Реформы воспринимались как неизбежное зло, ущерб от которого может быть уменьшен, если как следует подготовиться, соломку подстелить. Власть при этом взрыве чувств или отсутствовала, или отмалчивалась.

Деятели искусства, возможно, чрезмерно эмоциональны. Сказывается и общечеловеческий страх перемен. Но они, безусловно, правы в том, что если сегодня решения принимаются, минуя стадию диалога, общество обречено на эскалацию социальной напряженности. Проекты реструктуризации бюджетной сферы: культуры, образования – яркий тому пример. В ближайшем будущем они непосредственно коснутся огромного количества людей. Деятели театра стали первыми, кто пытается примерить на себя нововведения, потому что в силу профессии быстрее и острее прочих воспринимают происходящее и чуют грядущее, – но далеко не последними.

Законопроекты носят во многом революционный характер. А революции, как россияне изведали на собственной шкуре, разрушают. Развивает и созидает – эволюция. Культурная эволюция предполагает постепенность и диалог. Нам же опять предлагают пробежать за несколько лет ту дорогу, которую другие страны проходили за десятилетия, и именно в период постепенного развития там складывались механизмы движения, рождались меры и контрмеры, сглаживающие противоречия. Дело ведь не только в выборе направления пути, но и в том, как его пройти: воюя за каждую высоту или мирно согласовывая шаги.

Оставшееся до воплощения в жизнь данных законопроектов время (запуск реформ пока намечен на 2006 год) может быть использовано именно для диалога, шире – полилога: власти, культуры, общества. Причем разговора в духе толерантности, когда каждая из сторон будет стремиться понять противоположную, во всяком случае проявлять к ней уважение. В представителях культуры живет яростное стремление быть услышанными. Однако эффекта не будет, если они сами не сделают попытку услышать другого. Если сейчас вступить в полноправный диалог на разных уровнях: федеральном, региональном, муниципальном, каждому театру и музею – с конкретным губернатором, мэром и начальником местного управления культуры, не теряя месяцы на всхлипы и обвинения, «революционная ситуация» рассосется, не возникнув, и российская культура двинется в рынок спокойно и цивилизованно.

Ловушки для Золушки

Чтобы культура выжила после реструктуризации, необходимо создание системы общественной поддержки, эффективный диалог с властью и реализация лозунга «каждому театру – по менеджеру»

Взаимоотношения культуры и государства в прошлом, ХХ веке выстраивались в России по-разному. Возможно, ни одной стране не досталось такого многообразия форм. Маятник раскачивался от свободных и бесплатных театров времен революции до нескольких строго государственных театров на всю страну в годы НЭПа. Началось столетие с периода самореализации художественной жизни, но наибольшая часть века прошла под полным партийным контролем.

Сегодня искусство и власть сближаются в одном. На первый план они вновь выводят принцип самореализации культуры. Разница позиций в том, что сама культура желает быть свободной, но субсидированной, государство же идеальным видит сохранение своей регулирующей роли при уменьшении финансовых затрат.

К грядущим переменам сфера культуры во многом подвела себя сама. Общий бюджет государственных театров страны в 2003 году составил почти 12 млрд. рублей. Примерно треть этих денег была добыта самостоятельно. Театры, оставаясь бюджетными учреждениями, находили способы привлечения дополнительных средств, хотя это не регулировалось действующим законодательством. По сути многое из того, что теперь предложено в виде проектов, уже существует на практике. Как когда-то бродвейские театры породили целое направление в американском законодательстве, так и у нас жизнь оказалась первичной, закон лишь реагирует на ее изменения. Что же он сегодня предлагает?

Организационный треугольник

До сих пор музеи, театры, библиотеки, находящиеся в государственной собственности, существовали в единственной организационно-правовой форме – учреждения. Теперь предлагается три. Разница – в степени влияния государства. Форма учреждения сохраняется. Такие организации будут работать исключительно через казначейство по жестко утверждаемым сметам. Учреждения будут лишены возможности распоряжаться заработанными деньгами. Принцип бюджетозамещения (бюджетные ассигнования уменьшаются на величину заработанного) приведет к отсутствию стимула увеличения собственных доходов. В общем, полный учет и контроль. По комментариям Елены Левшиной, ректора Института инновационных программ «Интерстудио» (Москва), учреждения будут жить почти по советскому образу и подобию: стабильно, но нище, с гарантированным куском хлеба, но без масла. Зато государство берет на себя субсидиарную ответственность за их деятельность.

В качестве противоположности выступает новая организационно-правовая форма – государственная (муниципальная) автономная некоммерческая организация (ГМАНО). Она является юридическим лицом
, самостоятельно зарабатывает и распределяет средства (правда, под контролем попечительского совета, в состав которого входят представители учредителя, бизнеса). Имущество ей принадлежит на правах собственности. Бюджет может выделять субсидии на ее деятельность (на условиях заказа, тендера), а может и не выделять. Данная форма сохраняет в названии слово «государственная», но обязательства государства перед ней чисто условные. Это уже полноценная рыночная структура.

Существует и некий промежуточный вариант под названием государственное или муниципальное автономное учреждение. Статус юридического лица, имущество (например, здания) – в оперативном управлении. Доходы поступают в самостоятельное распоряжение. Может работать по заданию учредителя на средства из бюджета – на конкурсной основе. Часть нынешних организаций культурной сферы уже существует по этим принципам. Теперь на три группы будут поделены все. И отнюдь не по собственному выбору, а по воле учредителя: в зависимости от соотношения бюджетных и внебюджетных средств в существующем финансовом раскладе, от величины доходов от основной деятельности, от важности социальной функции и прочих условий.

Пессимисты и оптимисты

Участники театрального форума, а это были в основном директора и художественные руководители театров всего уральского региона, разделились на пессимистов и оптимистов. Первые заняли критическую позицию, вплоть до категорических оценок. «Государство выступает в роли Понтия Пилата: сам он Христа на казнь не посылал, за него это сделали другие. Государство не закрывает театры, но предлагает такие формы, в рамках которых они сами постепенно закроются». Это мнение виднейшего ученого в сфере культуры Геннадия Дадамяна, директора Высшей школы деятелей сценического искусства. В кулуарах доводилось слышать мрачные предсказания: «Губернаторы затаились в ожидании команды «фас» из Москвы». Но тот же Дадамян предлагает не сидеть сложа руки: «Мы уже профукали пять лет, а нужно было самим экспериментировать, предлагать разные организационные формы. Теперь будем думать, как приспособиться к неизбежному».

К числу оптимистов относятся те, кто уже встал на путь преобразований, а также те, кто морально к ним готов. Директор екатеринбургского Театра юного зрителя Янина Кадочникова и в существующих рамках работает активно и энергично. В автономной форме она чувствует стимул для развития, но верит, что ее театр выживет и в ранге учреждения. Директор же Тюменского государственного театра драмы и комедии Владимир Коревицкий рассказал, что его театр уже изменил организационную форму: он является автономной некоммерческой организацией культуры. Руководство получило возможность самостоятельно формировать штатное расписание, заводить как бюджетные, так и внебюджетные счета. Жесткий контроль со стороны правления за расходованием средств соединяется с большой свободой при их зарабатывании и распределении.

Законопроекты реструктуризации бюджетной сферы содержат немало разумного, они вписывают творческую сферу в рыночную действительность. Но немало в них и ловушек для «Золушки», коей традиционно является в России культура. Попытки заранее предвидеть пустоты, в которые может провалиться не только культура, но вместе с ней и все общество, – в этом состоял позитив театрального форума.

Личные взаимоотношения как механизм решения

Проекты разработаны, а механизмы их реализации – нет. Как нередко бывало в России, сначала вбрасываем зерно в землю, а затем начинаем готовить почву, а то и вовсе надеемся на природу: авось само прорастет. Заместитель начальника управления культуры администрации Екатеринбурга Андрей Шевлягин недоумевает: как можно выделять средства не по смете, если не будет определен фонд заработной платы, из каких финансовых критериев исходить? Как делить театры, сегодня не представляют и чиновники, которым через год предстоит это разделение проводить. Оперу – в бюджет, оперетту – на выход? Или наоборот?

Впрочем, нет худа без добра: именно отсутствие механизмов дает шанс учреждениям культуры выстроить ситуацию с пользой для себя, применяя один из самых эффективных в России механизмов решения любых вопросов – умения договориться на основе личных взаимоотношений. «Все зависит от нас и наших властей, как мы договоримся», - только на диалог надеется главный режиссер Тобольского театра драмы имени Ершова Валерий Медведев. Владимир Коревицкий не скрывает, что главным условием успешного перехода тюменского театра к новой организационно-правовой форме стал конструктивный диалог с властью. «Перестройщиков» поддержал губернатор области, не сократив финансирование театра.

Что ж, Тюмени повезло: там и деньги есть, и понимание значимости культуры присутствует. Но если лишь личным взаимоотношениям предстоит затыкать дыры в законе, театры вскоре станут заложниками власти. Особенно больно это может ударить по регионам.

В нашем многонациональном государстве сегодня по сути две нации, которые отличаются друг от друга сильнее, чем русские от татар или евреи от немцев. Это нации столичная и провинциальная. У них разные образы и уровни жизни, интересы и менталитеты, и в рамках единого государственного языка они порой совершенно не способны понять один другого. Один из признаков цивилизации – устранение данных противоречий. Государства выстраивают законодательную, финансовую, экономическую и культурную системы таким образом, чтобы они делали страну единой. К примеру, Франция в свое время выделила крупные ассигнования именно малым и отдаленным театрам ради уменьшения культурной пропасти между Парижем и окраинами. Некоторую социальную напряженность удалось этим снять.

Предложенные нам законопроекты скорее способны привести к усилению географического расслоения страны. Они особенно «трудны» для провинциальных театров. Тех, что, может быть, не являются национальным достоянием, но нередко являются единственным культурным очагом для большого региона: как Ирбитский театр в Свердловской области, как Тобольский театр в Тюменской. Реалии их жизни таковы, что обеспечить себя собственными доходами они не в состоянии: зрителей немного, цена билетов невысока. Экономически их существование неоправданно. Они первые претенденты на тихий и незаметный уход. А поскольку общественная поддержка, чем дальше от столиц, тем развита слабее, они становятся заложниками местной власти, зависят от ее «окультуренности». Если бы проекты реструктуризации содержали законодательную «страховку» для социально значимых объектов, они сыграли бы роль в смягчении противоречий. Без такой защиты провинции – могут привести к эскалации разобщенности страны. Здесь таится серьезная ловушка для всего общества.

Без крыльев

По образному выражению Геннадия Дадамяна, культура – это птица о двух крыльях. Жить и летать ей помогает, с одной стороны, государственная поддержка, с другой стороны, общественная. Наибольшая опасность для российской культуры, отпускаемой в свободный полет, по мнению многих участников форума, связана со слабо сформированным общественным крылом.

Задуманные перемены ориентируются на западный опыт. Он вполне оптимистичен с точки зрения экономии государственных средств. В большинстве развитых стран бюджетные ассигнования составляют не более половины финансового жизнеобеспечения культуры. У нас, напоминаю, до сих пор государство дает две трети содержания театра, достаточно успешной с точки зрения коммерции отрасли культуры.

В странах Европы развита система проектов: средства выделяются под определенные акции, темы, постановки, и лишь после успешного осуществления нескольких организация может рассчитывать на долгосрочное финансирование. (Близкую данной схему предлагают новые российские законопроекты). В США система иная. Национальные музеи и театры (счет на единицы) до 80 % средств получают от федерального правительства. Культурные организации штатов зависят уже от местных властей, причем сам факт существования музея автоматически не влечет за собой муниципального содержания, его нужно добиться, «защитить» себя: не только перед чиновниками, но и общественными представителями. Наибольшая же часть средств в США и значительная в Западной Европе на учреждения культуры поступает через многообразные общественные фонды, крупные и мелкие. Буквально каждое предприятие имеет свой фонд и свой грант, да не один. Плюс частные пожертвования. В Бостоне исключительно на частные средства недавно построили новое здание филармонии.

Как это далеко от России. Были и есть у нас меценаты, но не было и нет стройной, государством созданной общественной системы поддержки культуры. Геннадий Дадамян: «Я несколько лет искал в архивах материалы о том, какие экономические льготы получали русские меценаты. Не нашел. Главным благотворителем раньше был царь, императорская семья, в обществе действовал закон подражания, вслед за ним и другие жертвовали средства культуре. Однако целенаправленного развития, стимулирования меценатства не существовало». Нет у нас такой традиции. И сегодня благотворительная помощь всем театрам страны составляет лишь 3,6 % от общего объема финансирования. Оно и понятно: не создана законодательная база для спонсорства, не существует ни экономических, ни социальных стимулов. Не разработана, по примеру других государств, льготная система налогообложения, которая не служила бы очередной лазейкой от уплаты налогов, а действительно была бы выгодна и бизнесу, и культуре, и государству.

Пока не создана общественная поддержка культуры (а это процесс не одного года), птица культуры, при уменьшении государственных субсидий, грозит остаться бескрылой.

Кадры, овладевшие менеджментом, решают все

Совершенно очевидно, что в новых условиях возрастает роль администратора, продюсера. Успешными становятся не те культурные учреждения, в которых работают самые талантливые творцы, а те, в которых работают самые продвинутые менеджеры. Главный редактор журнала «Арт-менеджмент» Владимир Бабков убежден: денег вокруг – море, требуется только их найти и убедить, что нужны они именно тебе, твоей организации. Те культурные учреждения, которые выберут автономную форму существования, уже сейчас должны озаботиться поиском профессиональных менеджеров культуры. Еще недавно фигура арт-менеджера была редкостью. Сейчас в уральском регионе их готовят практически на всех факультетах культурологии, появились первые дипломированные специалисты. Правда, немногие из них идут работать в небогатые учреждения культуры, но все же в целом ситуация постепенно налаживается.

Кто как не менеджеры способны привить учреждениям культуры новые, интересные бизнесу формы работы. Например, в Германии, в Швеции фирмы привлекают театр для выстраивания корпоративных отношений. Профессиональные режиссеры ставят спектакли, актерами в которых являются члены коллектива, каждый играет определенную роль. Эффективно для корпорации, интересно и денежно для театра. На российской же театральной сцене бизнес отсутствует как класс. Вхождение в рынок поможет театру стать более восприимчивым к деловой реальности. Именно от менеджера, в конечном итоге, зависит диалог и с властью, и с обществом, диалог, где качество переходит в количество – потенциальных заказчиков из всех сфер.

Заказ на культуру

Госзаказ. Понятие это тихо, но уверенно выползло из временного укрытия. Госзаказ объявляется официальным механизмом взаимодействия культуры и власти. Речь идет не только о заявке на конкретную постановку. Учредитель , обеспечении гарантированной конституцией доступности культурных благ. Конкретно это будет выглядеть как контракт: сколько спектаклей должен показать театр, в том числе для детей, малоимущих по льготным ценам. Бюджет, таким образом, финансирует уже не учреждение культуры само по себе, а конкретный социальный проект.

Так задумано. Однако при слове «госзаказ» на творцов нападает оцепенение. Здесь они и видят ловушку: тот, кто платит, рано или поздно заказывает песню. Елена Левшина не устает разъяснять деятелям культуры: закон ни в одном пункте не предписывает потенциальному заказчику влиять на творческую составляющую. Но ведь и не запрещает.

Вообще в отношении к госзаказу обнаруживается некое глубинное противоречие природы творцов. Нутром опасаясь за свою творческую свободу, тем не менее они ностальгируют по объединяющей идее: куда ж нам плыть… «Стране до сих пор не предложен образ будущего: во имя чего работать, чему служить?» - звучало из многих творческих уст. По сути это есть «страсти по идеологии». Возможно, кому-то данные утверждения покажутся кощунственными, но ведь вся жизнь искусства крутится вокруг идеологии, то есть системы идей, которые главенствуют в обществе в определенный период его развития. Часть творцов становится ее проводником, часть – противником, а третьи дистанцируются и объявляют искусство чистым, но все творчество так или иначе крутится вокруг идейного стержня.

Правда, слово «идеология», само по себе не хорошее и не плохое, по историческим причинам воспринимается у нас отрицательно, заменим его современным термином –национальная идея. Искусство влияет, конечно, на ее формирование, но рождается она в иных сферах, на других уровнях. Она является продуктом всего общества, а оформляется, выкристаллизовывается – интеллектуальной элитой. Искусство же служит прекрасным ее проводником, а культура, как благоприятная среда, воспринимает и доносит до каждого. Опыт Соединенных Штатов Америки с их великой американской мечтой – яркое тому подтверждение, когда на идею слаженно работали музеи, писатели, национальные парки, кинематограф. И понятно, почему у нас культура и искусство пока по-настоящему не востребованы: нет идеи, которому они могут и должны послужить. Общество само не определилось, какие цели оно может реализовать посредством культуры.

Но идеи уже появляются. В недавнем интервью «Эксперт-Уралу» один из руководителей «Альфа-банка» Олег Сысоев предложил такую формулировку: «Человек – прежде всего». --- Константинов высказывал свой вариант объединяющей идеи: «Наши дети должны жить лучше, чем мы». Чтобы подобные гуманистические идеи овладели массами, без системы культуры не обойтись. Они способны дать импульс творческим силам страны, в какой бы организационной форме те не существовали.

Достояние уральской республики

Владимир Мишарин, начальник отдела театрального искусства Федерального агентства по культуре и кинематографии, которым руководит Михаил Швыдкой, является своеобразным связующим звеном между «мы» и «они»: много лет он руководил екатеринбургским Домом актера, затем работал в Москве в Союзе театральных деятелей, теперь представляет федеральную исполнительную власть.

- В чем задача структурных преобразований культуры?

- Оптимизация имеющихся ресурсов, прежде всего финансовых. В демократическом обществе каждый имеет право спросить, насколько эффективно расходуются государственные средства. Власть начинает ощущать свою ответственность не только перед президентом, но и перед жителями страны, которые платят налоги. Если организация способна зарабатывать сама, логично те средства, которые она получала прежде, направить в другие сферы. Многие учреждения культуры, в том числе театры, библиотеки, а также из социальной сферы – детские сады, - скорее всего останутся в ранге учреждений, государство будет нести за них субсидиарную ответственность.

- Среди театров называют несколько крупных столичных, которые признаны национальным достоянием и останутся на содержании у государства. Как быть с местным достоянием?

- Это решат местные руководители, ведь в регионах также есть свое, местное достояние. Мне кажется, в каждом случае решение будет приниматься конкретно. А есть организации, которые финансируются не за результаты деятельности, а за факт своего существования. Пример из Свердловской области – Ирбитский театр. Старейший, с хорошими традициями, но сегодня его посещает минимальное количество зрителей. Здание простаивает, в то время как горожане лишены возможности видеть или слышать другие коллективы. Как уже неоднократно обсуждалось, целесообразнее его использовать как театрально-концертную площадку. С другой стороны, государство не может не замечать тех, кто выполняет социальные функции, и берет их под свою опеку. Пример – Центр драматургии и режиссуры под руководством Казанцева и Рощина: возник как самостоятельная организация, проявил себя, а с 2004 года стал получать бюджетное финансирование.

- Прежде была одна организационная форма существования культуры, будет три. Что дальше?

- Безусловно, разнообразие форм будет расти. Если не случится каких-то катаклизмов, всегда найдутся люди, генерирующие новые идеи.

- В чем вы видите значение подобных театральных форумов?

- Театральное сообщество – одно из наиболее активных, возможно, это связано с тем, что Союз театральных деятелей имеет самую продолжительную в России историю существования, ему скоро исполнится 130 лет. Форум нужен не только для обсуждения внутренних проблем. Он важен тем, что дает возможность государству услышать свой народ. По итогам форума принято Обращение, которое будет обязательно рассмотрено в органах власти.