Родила меня русская мать

Василий Васильевич Чириков

Родила меня русская мать

Сын природы,.. дитя любви Я! Средь серебряных сугробов родимой Смоленщины появился на Белый Свет малыш, имя которому дадут отца Василия.

- В снежной поре Рождества: быть выносливым. – Тихо вымолвила бабушка, принимавшая роды, нежно похлопывая по розовым ягодицам внука.

Со времен язычества деревенька наша называлась по имени Бога Солнца и, колхоз лиричные хлеборобы, окрестили тоже: «Красное Солнце». А Вселенная в подарок мне над колыбелью повесила Синее небо, с вечно бегущими белоснежными облаками.

И несу, и везу я по жизненным тропам безропотно судьбу солнечного россиянчика.

В восемь лет остался «круглым» сиротой. Отец отказался почему-то, а мама-красавица и певунья с горя зачахла ушла тридцатилетней в шар земной. М осталась на память у сына одна-единственная довоенная их фотография: ОН, ОНА и между ними крестная моя; счастливое трио о их счастливом времени и моей разорванной родословной.

Но заботливо вырастили меня счастливым: Мать – Советская Власть и Отец – Советский Союз. Низкий сыновний поклон и благодарность ИМ за это!!!

Жизнь мою в годы фашистского нашествия спасли Краснозвездные воины в боях под Москвою - Калугой – Смоленском (Да и все 27 миллионов павших в ту войну соотечественников разве они не мои спасители?!)…

Те огненные годы проложили первые зарубки на теле и душе. На мизинце левой руки рубец от серпа – при жатве; на большом пальце правой ноги – топорный след, при неумелой ещё рубке венца дома, будущего техника-строителя. А на подошве ступни, в непогоду ноющие до сих пор, рваные шрамы от колючей проволоки, заминированных варварами заграждений вокруг славянского местечка навечно связанной с Пушкинианой, Сгомонь (Здесь поэт в 1830 году сосватал свою Мадонну у Гончаровых!).

Но вот куда заметнее морщины, оставленные на моем сердечном сайте ПАМЯТИ и характере, конечно же, на всю оставшуюся жизнь.

Гитлеровские полчища танков и трехколесных мотоциклов с пулеметами в колясках, прорвавшихся у Юхнова на Угре, обрушились бесами с крестами на броне и надписями на пряжках ремней: «Mit uns Got» («С нами Бог») на красавицу Русь-стронку. Это случилось на престольный славянский «День Покрова» было белоснежным ковром, вся оказалась растерзанной и втоптанной в грязь.

День, казалось, померк вовсе, когда моего двоюродного брата Виктора (только за то, что у него вьющиеся каштанового отлива волосы) палачи вывели к колхозной хлебнее на расстрел. Бабушка Лукерья упала в обморок, в святом углу молясь.

Но тут, откуда не возьмись, из толпы сельчан, точно опустилась с неба, перед автоматом «немца» оказалась тетя Маня Чугунова (жена председателя колхоза ) упала на колени и завопила нечеловечески: «пан,.. па-ан,.. не стреляй – это мой сын!» Она рыдала, прося вовсе за чужого сына; прижимаясь лицом к земле нашей красноглиняной, покрытой уж кое-где багряными листьями осенних кленов и берез.

Провидение спасло нас с Викторушкой в тот миг. Палач, вдосталь настрелявшийся поверх наших голов, угомонился (А, может быть, закончились патроны в обойме). Бронированная железная змея продолжила ползти в сторону Калуги.

…брату (1926 года рождения) предстоит ещё после освобождения Дзержинского нашего района пройти годы призывника-комсомольца на войну за Отечество. Сын партизана, воин-артиллерист 45-миллиметровой пушки возвратился домой к матери в Калугу, после освобождения Прибалтики и излечивания от ран в госпитале Тбилиси. Ефрейтор-артиллерист ходил на протезе, но жизнь ощущал не-инвалидски. Это о таком поколении Маресьевых и Космодемьянских напишут книги: «Люди с чистой совестью!»

Так «ПРЕКРАСНО И ЯРОСТНО» воспитывало нас наше нержавеющей стали Время.

- Война – грязное дело. Но только не допускай ожесточиться нутру своему, провожая уж меня в Армию, тихо вымолвил Виктор новобранец 1952 года.

Это, когда у меня оказались уже в былом: начальная сельская школа, мужская школа-семилетка, строительный техникум на улице Герцена; (спортивные разряды по лыжам, плаванию;.. радостное участие в работе комсомола и ДОСААФ! Любовь к книгам и кино).

В былом, казалось бы, оставались детство и юность. Но нет! Сердечные зарубки это не полосы инфарктов: они следы у всяко - мыслящих родство. Не зарубцовываются, а наслаиваются кольцами древа!

Чуть – чуточку о них – своих (О всех общечеловеческих написаны Большие Книги, кто читать не разучился!). И, пожалуйста, не верьте маловерам, которые произносят, что де у нас – поколения военного детства не было детств в родной Стране в ту отважную пору. Мол, как и у Пушкина в Его Лицее.

Дядя Паша (муж сестры мамы),у которого мужало мое Детство – партизан отряда, где командиром Иван Егорович Козлов (Директор бумажной фабрики «Полотняного завода»). У Павла Родионовича было родных два сына (Об одном уже упомянул я); старший – летчик. Линия фронта раскидала его с семьей и некоторое время они не знали, где кто находится. Об отце он узнает в боевой эскадрильи под Ленинградом из корреспонденции с фото в газете «Правда», когда подмосковным партизанам вручались в Москве медали «За отвагу».

А был и еще один член довоенной нашей семьи: он погиб на Финской эпопее (Изверги, пленив советского воина, живым распилили патриота).

Школа?! Да, она – голубень наша!!!

Определяет вектор движения судьбы у каждого из нас. Вот драматургия только одного акта: в начальной школе под руководством учителя Петра Петровича Ласточкина (участника Гражданской войны) мы ставили сцены из «Бориса Годунова» по ! (Литовская границ-то проходила во времена описываемые летописцем-гением) по левобережному крутояру реки Оки. И Гришка Отрепьев по сути заглянул в корчму нашего края. Все было интересно, а потому и полезно для жизни растущей. И мы учились азартно.

На тех же уроках русской литературы и истории мы узнавали, что город-крепость Смоленск основал Борис Годунов. А прославленный царь Петр I, прежде чем встретить шведов под Полтавой, провел свою генеральную репетицию военных действий под Лесным у Смоленск (1708 г.).

Великий Пушкин в своей «История Петра» (кстати, запрещенной для печати Николаем I на целые 100 лет), напишет просто и ясно:

«Сам Петр, покрытый снегом и льдом, провел тут же ночь», а «К 2 окт. С гвардией и пехотой пошёл к Смоленску», «Победу под Лесным Петр называл потом матерью полтавской победы, последовавшей через 9 месяцев».

Боже!!! Как же разны во все времена цари на Руси-России. Но возвратимся к нашему смоленскому и там же военному, как и при Петре I, хотя на 233 года спустя.

Да! Не всегда сытому и, конечно же, не «джинсовому», разумеется. Босоногому и мужественному!!! Надежно согретому внутри.

В неполносредней мужской школе наш шестой класс однажды не учится: провожали одноклассника – скончался от недоедания (Сердце сжимается от боли и сейчас).

Но в классе теперь на большой перемене появляется со своим «сладким кисетом» наш избранный на эту процедуру единогласно Максим Гольдин и раздает чайной ложечкой сахарный песок и ломтик черного хлеба, равный пайке рабочему в блокадном Ленинграде. Съедаю свою пайку только после того, как Макс «оторвал» всех, (Ведь иногда кому-то не хватило; он отдавал свою – разносил-то по рядам парт. И, смущенный, он принимал половинку от моей).

О, школа под счастливым номером №13. Недаром эта цифра – число у Пушкина, оказывается, была любимой. А школа наша уникальна не только тем, что здание уцелело в войну (на улице «Пушкинская»!!!), но – это бывший гарем плененного у Синего камня Имама Шамиля. И, еще (!) – всей сей мужской премудрости нас обучал после уроков учитель военного дела офицер, возвратившийся с войны, как крестный пушкинского музея, Воронежской Новой Гейченко – без половины одной руки. Так работали и учились неистово

О времена! Какие нравы!!! Таковы наши классические классы, когда еще одноклассник Стас Куняев не вложил в свой пророческий стих. «Добро быть с кулаками!» (Это вымолвиться им уж в МГУ) имени Великого Росса – Михила Ломоносова). И нас сегодня вдруг иные учителя призывают все это десталинизировать? Шалите, господа неудачные наследники дворянства!

…А вот еще раньше высвечивает мой компьютер из первого класса, когда озверевшие гитлеровцы-«паны» (ведь шли-то на нс целых 14 государств!), которым подавайте: «Матка, - яйки да млеко» вдруг начали драпать восвояси, то озверело сжигали наши пятистенки под соломенными крышами. Разве забыть, как бабушка Лукерья – моя Арина Родионовна из моей Пушкинианы спасает иконы «Николая Чудотворца», то с тыльной стороны рамы находилась газета со статьей с его известным пророчеством: «Победа будет за нами!».

Партизаны доставляли газеты и листовки с «большой земли», а от жильцов-женщин получали испеченный хлеб сражающимся в подполье отважным народным мстителям.

Как забудется, когда мы – школьники, вместе с учителями собираем на сжатых полях опавшие колоски ржи. И опять же, в московских и местных газетах помещаются заметки об ударных успехах школьников.

И душа юных патриотов Отечества радуется, что они вместе со всем народном помогают громить ненавистного завоевателя. И о их подвиге детств узнает вся страна – «От Москвы до самых до окраин!»

Не знаю, когда и почему я сделался селькором, но счастливая прививка журналистики, думается, пришла ко мне именно тогда. И потому!

Юнкор, внештатный корреспондент,.. военкор окружной газеты; дипломированный журналист первого выпуска ВГУ (1996 г.)

Если ты пошел в газетчики –

Навсегда забудь о покое.

Мы за всё ответчики

За хорошее и плохое.

Среди набитых шишек малоопытности в журналистской борозде постепенно стали появляться и несказанные радости: в газете «Знамя Победы» (СГВ) за рассказ «Половодье» - первая премия интернационалиста за любимый труд. А в 1997 г. в Воронеже – лауреат областного творческого конкурса журналистов на приз «Золотое перо», затем один из зачинателей (тогда еще безденежного вознаграждения) – лауреат Диплома краеведа им. . Ясное дело – надо было дорожить по-особенному терпким словом, ведь теперь капитан-краевед был принят (май 1974 г.) в героический Союз Журналистов Великой Страны.

Время жизни «старика» летело со скоростью неостановимого вращения Земного шар на своей оси вокруг Солнца. Напряженный ритм дел журналиста, который по определению всемирной медицинской науки проживает на Белом Свете – занимая серебро! – уступая несчастливое золото лишь шахтеру-брату всем Мастерам - золотоносцам по душе! А не каторга на золотоприисках осужденного. А как только брат – журналист почувствует, что избранная профессия – только дорогая Жена, а не любовница еще, немедленно ноги в руки и уходи «по собственной просьбе» искать «свою нишу»; восвояси, в гвоздодеры на стройку собственной фазенды; иль шабашники

(Правда, есть еще студенистое желе-выражение: на «заслуженный отдых») писать литературные прогулки по старому городу.

…О, неистовое Время! Сам никак не пойму – зачем так незаметно подкатило телегу жизни и к моему крыльцу? Ведь так мало сделано еще за 30 лет службы в Армии и столько же во Всероссийской Пушкиниане. Но 50 лет поиска Воронежской тропиночки в каждой из 13 моих книжечек этюдов, - сердцем чувствую! – молодили, а не старили счастливую жизнь мою.

Может быть, что девизом с Детства избрало сердце мое – Любовь?! И разум, - по братскому завещанию, - не ожесточайся! Не изменяй, не прощай измены примазавшимся.

…И приняли меня единогласно в почетные члены писательского сообщества «Воинское содружество», которое неистовые воины, порушившейся Советской Армии, впервые в стране создали в Воронеже. Главная цель, верных Военной Присяге людей. Трудовая честь! А не каблучками стучать напоказ – «честь имею».

Воспитанные пушкинских начал патриотизма в каждом гражданине многонациональной России, вдруг оказавшемся на развалинах социалистического государства. Главная задача нашего отважного строя, воспитать в душе каждого человека страны родной: не оказаться на обочине ржаного поля лишь голубыми васильками для продажи букетика в руках спекулянтов рыночных отношений!!!

Героика патриотического деяния нас – песчинок от Лермонтова и Пушкина, Некрасова и Шолохова…не рабски высвечивать сусальным золотом поверхности человеческих куполов, а очистить от ржавчины замутненные храмы их Душ.

Только не думайте, Добрые Люди, что это легко и безопасно и в наше Время. Золотой Молох не дремлет и с желчью колеблет наши священные треножники.

О, божественная Братия Мастеров Строки, только не забудьте, что каждого Слова нашего текста Читатель ясно зрит – кому принадлежит рука творящего. (NB!) Он всегда разумнее нас. Он все поймет без переводчика, кому сердечна телеграмма направляется: в рай или ад; зовет молиться в иконостас золотой строкою, отороченною, иль на паперть лишь современного бизнес-класса.

- Как у меня?

Да неужели пристало мне предавать земляков-однопартийцев: смолянина Юрия Гагарина, калужанина Героя Великой Отечественной войны , или юного разведчика Воронежца Константина Феоктистова!!!

А подлецу NN в глаза не молвить, что он изменник и желчист.

А все потому, что родился в рождественскую стужу на Рождество и дала мне в посох Природа-Матушка Любовь, а не ненависть. И предназначено мне в паруса – синее небо родимого Ярцево. Хотя было повидано всякое за нелегкую службу Отечеству: поколесил солдат в различных военных округах; за границей хлопотал по заданию Правительства… тогда же был принят в ряды Партийцев товарищами не меченными Богом в темечко.

Перестройку встретил в штыки. И сделался мальчик-смолянин под старость почетным академиком Московской академии туризма и краеведения в воронежских Синих Липягах не случайно.

Но, когда вдруг сделается очень трудно, то вслух произношу из офицера-пехотинца Михаила Лермонтова (когда он посещал Воронеж): «Едва ль один из нас судьбою не помятый».

… Есть наследники у меня дети-внуки и книги; Друзьями оброс и недругов тоже вдосталь досталось. Выносливо и счастливо шагаю под вращающимся жерновом по имени – ЖИЗНЬ. Она предусмотрена так, чтобы у Каждого свершалось чудо. Мне почудилось, что со мною выдалось пока. Иногда и меня, – правда, – за правду она награждала. Самыми из отрадных, сердце мое почему-то вот эти считает: знак от «Советского комитета ветеранов войны» (вручал А. Маресьев) и юбилейные – к 100-летию Владимира Ильича Ленина и Михаила Александровича Шолохова ().

В этом году исполнилось ровно полвека, как подобно петровскому командору Витусу Берингу, от воронежских плёсов отправился в дальнее плавание под алыми парусами за неизвестными еще драгоценностями Пушкинианы краевед-лейтенант В. Чириков.

И нанизались несказанною радостью в его ожерелье жемчуга. Со дна Тихого Дона рыбка золотое перо щедро одаривает старика-рыбака и добрую старуху, его царицу: чету с 55-летним стажем их совместной жизни. Да и с донных украшений морских глубин человеческих течения доставляет рыба-глубень иногда.

Средь элексиров-наград сверкают более сотни газетно-журнальных выступлений пушкинианы. А эдаким журавлиным клином видятся, - точно Синие птицы в белоснежном небе – в синих переплётах-обложках мои книжечки этюдов Воронежской Пушкинианы:

Воронежские корабли.

Странный монарх.

Любовь Екатерины.

Царь и царевич…

Здравствуй, Дон заветный!

«Среди святых воспоминаний…»

На лезвии жизни…

Лунные кони.

Живая тропинка Пушкина.

Бирюзовый талисман.

Человек России.

Чижовская рапсодия.

Жертвоприношение Пушкина.

Счастлив и горд я, что «Родила меня русская Мать и дала в изголовье мне синее Небо». Что мятежная страна моя навеки славится Деяниями русского царя – «антихриста» Великого Петра. И первой в мире под Красным Знаменем в космос подняла пульс биения раскрепощённого труда Владыки-Мужика.

Сияй же, Солнца вечно-злато и под Лунным сиянием творись божественно Любовь для вечной Жизни Человека, а не раба.

И нет моего греха ни чуточки, что при всяких выборах, безо всякой агитации, смело голосую по веленью собственной Совести Великого Руса – так кровеносно воспитала своей тысячелетней историей Матушка-Русь и, с такою Душою, завещал Её нам мужественный сын Александр Сергеевич Пушкин.