Язык и символы культуры (материалы лекции) (стр. 1 )

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА СОЦИОЛОГИИ И КУЛЬТУРОЛОГИИ

СЕРИЯ: КУЛЬТУРОЛОГИЯ

ЯЗЫК И СИМВОЛЫ КУЛЬТУРЫ

(материалы лекции)

Краснодар 2011

УДК 37:008(078)

ББК 71

Л 12

Язык и символы культуры (материалы лекции) / составитель . – Краснодар: КубГАУ, 2011. – 57 с.

Материалы лекции адресованы студентам высших учебных заведений, изучающих предмет «Культурология». Также лекционный курс может служить дополнительным материалом для преподавателей, студентам при подготовке к итоговой аттестации, либо для самостоятельной работы по указанной теме. Настоящее учебно-методическое пособие составлено в соответствии с требованиями государственных стандартов высшего профессионального образования.

Р е ц е н з е н т:

д-р филос. наук, профессор, зав. кафедрой социологии и культурологии КубГАУ

© , составление, 2011.

СОДЕРЖАНИЕ

Значение языка…………………………………………………	4
О соотношении языка и культуры…………………………….	5
Язык и культурно-национальная ментальность……………...	7
Функции языка в культуре…………………………………….	9
Гипотеза Сепира – Уорфа……………………………………...	15
Формы существования языка………………………………….	18
Информационно-семиотический подход к культуре………...	20
Основные типы знаковых систем……………………………..	22
Вторичные моделирующие системы………………………….	32
Языки искусства………………………………………………..	33
Культурные коды………………………………………………	37
Словарь терминов……………………………………………..	49
Список использованной литературы………………………….	57

ЗНАЧЕНИЕ ЯЗЫКА

Каждая культура создает свою языковую систему, с помощью которой ее носители имеют возможность общаться друг с другом. Вне языка культура становится просто невозможной, поскольку язык образует ее фундамент, ее внутренний базис. Ведь при помощи языка люди передают и фиксируют символы, нормы, обычаи, передают информацию, научные знания и модели поведения. Так происходит социализация, которая выражается в усвоении культурных норм и освоении социальных ролей, без которых жизнь человека в обществе становится невозможной. Благодаря языку в обществе достигается согласованность, гармония и стабильность. С его помощью от одного человека к другому передаются верования, идеи, чувства, ценности, установки.

В культурологической литературе значение языка чаще всего сводится к следующим понятиям:

• язык – зеркало культуры, в котором отражается не только реальный, окружающий человека мир, но и менталитет народа, его национальный характер, традиции, обычаи, мораль, система норм и ценностей, картина мира;

• язык – кладовая, копилка культуры, так как все знания, умения, материальные и духовные ценности, накопленные тем или иным народом, хранятся в его языковой системе – фольклоре, книгах, устной и письменной речи;

• язык – носитель культуры, так как именно с помощью языка культура передается из поколения в поколение. Дети в процессе инкультурации, овладевая родным языком, вместе с ним осваивают и обобщенный опыт предшествующих поколений;

• язык способствует идентификации объектов окружающего мира, их классификации и упорядочению сведений о нем;

• язык помогает правильно оценить объекты, явления и их соотношение;

• язык способствует организации и координации человеческой деятельности;

• язык – инструмент культуры, формирующий личность человека, который именно через язык воспринимает менталитет, традиции и обычаи своего народа, а также специфический культурный образ мира.

Языком культуры называются те средства, знаки, формы, символы, тексты, которые позволяют вступать в коммуникативные связи друг с другом, ориентироваться в социокультурном пространстве. Культура предстает как смысловой мир, определяющий способ бытия и мироощущения людей, выражаясь в знаках и символах. Знак – овеществленный носитель образа. Символ – это знак, не имеющий предметного значения, через который открывается глубокий смысл самого объекта (гербы, эмблемы, знамена, образы «птицы-тройки», «голубя-мира»).

Культура передается посредством языка, способность к которому отличает человека от всех других существ. Благодаря языку возможна культура как накопление и аккумуляция знаний, а также их передача из прошлого в будущее. Поэтому человек в отличие животных не начинает каждый раз заново свое развитие в каждом следующем поколении. Тогда он не обладал бы никакими навыками и умениями, его поведение регулировалось бы инстинктами, а сам он мало чем выделялся бы из среды других животных. Таким образом, язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, и условие существования культуры.

О СООТНОШЕНИИ ЯЗЫКА И КУЛЬТУРЫ

Уже не одно столетие проблема соотношения языка и культуры занимает умы многих известных ученых, но по сегодняшний день этот вопрос остается дискуссионным: одни полагают, что язык относится к культуре как часть к целому, другие – что язык лишь форма выражения культуры, третьи – что язык не является ни формой, ни элементом культуры. В качестве примера можно привести слова двух крупнейших ученых, основателей американской и русской школ этнолингвистики. Так, по мнению Э. Сепира, «культуру можно определить как то, что данное общество делает и думает, язык же есть то, как думает». «Отношения между культурой и языком, - пишет , - могут рассматриваться как отношения целого и его части. Язык может быть воспринят как компонент культуры или орудие культуры (что не одно и то же), в особенности, когда речь идет о литературном языке или языке фольклора. Однако язык в то же время и автономен по отношению к культуре в целом, и его можно рассматривать отдельно от культуры (что и делается постоянно) или в сравнении с культурой как с равнозначным и равноправным феноменом».

Понимание вопроса о культуре связано с изменяющимся отношением к языку: к началу ХХI в. лингвистика прошла путь от полного игнорирования внеязыковых влияний – «язык в себе самом и для себя» - до осознания необходимости тщательного анализа социально-культурных, коммуникативных, психологических, ситуативно-контекстных условий языкового общения и помещения их «в светлую точку лингвистического сознания» (). Заметим, что если 70-е годы ХХ в. были «штурмом семантики», 80-е года – расцветом коммуникативного подхода к языку, конец XX в. – когнитивным бумом, то начало нынешнего века значительно расширило эти границы лингвистики. На первый план вышли те изменения в современном языке, которые были вызваны к жизни «сменой социально-культурных парадигм», общественно-политическими движениями в странах и другими внешними, экстралингвистическими факторами, которые часто становятся определяющими в языковых изменениях. В свою очередь, новые языковые контексты рождают новые культуры в обществе.

Культура живет и развивается в «языковой оболочке». Если раньше культуры были «вещными», то современные становятся все больше вербальными. Язык обслуживает культуру, но не определяет ее; он способен создавать вербальные иллюзии, как бы словесный мираж, который подменяет собой реальность. Язык является средством, при помощи которого человек получает сведения о культуре; это то, что лежит в бытии человека в культуре. Ведь недаром М. Хайдеггер определяет язык как «дом бытия» и утверждает, что «в жилище языка обитает человек».

Таким образом, язык и культура – сложные и многогранные явления, имеющие коммуникативно-деятельностную, ценностную и символическую природу. Культура устанавливает место человека в системе общественного производства, распределения и потребления материальных ценностей. Она целостна, имеет индивидуальное своеобразие и общую идею и стиль. Язык не просто называет то, что есть в культуре, не просто выражает ее, формирует культуру, как бы прорастая в нее, но и сам развивается в культуре. Культура формирует сложную и многообразную языковую систему, благодаря которой происходит накопление человеческого опыта и передача его из поколения в поколение. Уровнем развития материальной и духовной культуры общества определяется форма существования языка.

Язык и культурно-национальная ментальность

Между языком и реальным миром стоит человек – носитель языка и культуры. Именно он воспринимает и осознает мир посредством органов чувств, создает на этой основе свои представления о мире. Они в свою очередь рационально осмысливаются в понятиях, суждениях и умозаключениях, которые уже можно передать другим людям. Таким образом, между реальным миром и языком стоит мышление.

Слово отражает не сам предмет или явление окружающего мира, а то, как человек видит его, через призму той картины мира, которая существует в его сознании и которая детерминирована его культурой. Ведь сознание каждого человека формируется как под влиянием его индивидуального опыта, так и в результате инкультурации, в ходе которой он овладевает опытом предшествующих поколений. Таким образом, язык является не простым зеркалом, автоматически отражающим все окружающее, а призмой, через которую смотрят на мир и которая в каждой культуре своя. Язык, мышление и культура настолько тесно взаимосвязаны, что практически составляют единое целое и не могут функционировать друг без друга.

Отношения между языком и культурой могут рассматриваться как отношения части и целого. Язык может быть воспринят как компонент культуры и как орудие культуры. Однако язык в то же время автономен по отношению к культуре в целом, и может рассматриваться в качестве независимой, автономной семиотической системы. Поскольку каждый носитель языка одновременно является и носителем культуры, то языковые знаки приобретают способность выполнять функцию знаков культуры и тем самым служат средством представления основных установок культуры. Именно поэтому язык способен отображать культурно-национальную ментальность его носителей.

Путь от реального мира к понятию и выражению этого понятия в слове различен у разных народов и детерминирован различными природными, климатическими условиями, а также различным социальным окружением. В силу этих обстоятельств у каждого народа своя история, своя культурная и языковая картина мира. При этом культурная картина мира всегда богаче, чем языковая. Но именно в языке культурная картина мира реализуется, вербализируется, хранится и передается из поколения в поколение.

В этом процессе слова представляют собой не просто названия предметов и явлений, а кусочек реальности, пропущенный через призму культурной картины мира и поэтому приобретший специфические, присущие данному народу черты. Поэтому та, где русский человек видит два цвета: синий и голубой, англичанин видит лишь один цвет – blue, хот и тот и другой смотрят на одну и ту же часть спектра. Таким образом, язык навязывает человеку определенное видение мира. Один и тот же кусочек реальности, одно и то же понятие имеет разные формы языкового выражения в разных языках – более или менее полные. Поэтому когда мы учим иностранный язык, слова этого языка, мы знакомимся с кусочком чужой картины мира и пытаемся совместить его со своей картиной мира, заданной родным языком. Это и является одной из главных трудностей в изучении иностранного языка.

ФУНКЦИИ ЯЗЫКА В КУЛЬТУРЕ

Язык – это не только система знаков, символически опосредующая мир человека, но и важнейший инструмент человеческой деятельности. В деятельности человека язык выполняет несколько важных функций. Основные из них: коммуникативная; познавательная (когнитивная); номинативная; аккумулятивная.

Коммуникативная функция языка связана с тем, что язык, прежде всего, является средством общения людей. Он позволяет одному индивиду – говорящему – выражать свои мысли, а другому – воспринимающему – понимать их, то есть как-то реагировать, принимать к сведению, сообразно менять свое поведение или свои мысленные установки. Акт коммуникации не был бы возможен без языка.

Коммуникация – значит общение, обмен информацией. Иными словами, язык возник и существует, прежде всего, для того, чтобы люди могли общаться. Коммуникативная функция языка осуществляется благодаря тому, что сам язык является системой знаков: по-другому просто нельзя общаться. А знаки, в свою очередь, и предназначены для того, чтобы передавать информацию от человека к человеку. Ученые-лингвисты вслед за видным исследователем русского языка академиком Виктором Владимировичем Виноградовым (), иногда определяют основные функции языка несколько по-другому. Они выделяют:
- сообщение, то есть изложение какой-то мысли или информации;
- воздействие, то есть попытка с помощью речевого убеждения изменить поведение воспринимающего человека;

- общение, то есть обмен сообщениями.

Сообщение и воздействие относятся к монологической речи, а общение – к диалогической речи. Строго говоря, это, действительно, функции речи. Если же говорить о функциях языка, то и сообщение, и воздействие, и общение являются реализацией коммуникативной функцией языка. Коммуникативная функция языка является более объемлющей по отношению к этим функциям речи.

Ученые-лингвисты также выделяют порой, и небезосновательно, эмоциональную функцию языка. Иначе говоря, знаки, звуки языка часто служат людям для передачи эмоций, чувств, состояний. Собственно говоря, именно с этой функции, скорее всего, и начинался человеческий язык. Более того, у многих социальных или стадных животных именно передача эмоций или состояний (тревоги, испуга, умиротворения) является главным способом сигнализации. Эмоционально окрашенными звуками, возгласами животные оповещают соплеменников о найденной пище или приближающейся опасности. При этом передается не информация о пище или опасности, а именно эмоциональное состояние животного, соответствующее удовлетворению или испугу. И этот эмоциональный язык животных понимаем даже мы – мы вполне можем понять встревоженный лай собаки или урчание довольной кошки.

Конечно, эмоциональная функция человеческого языка куда более сложная, эмоции передаются не столько звуками, сколько смыслом слов и предложений. Тем не менее эта древнейшая функция языка, вероятно, восходит еще к досимволическому состоянию человеческого языка, когда звуки не символизировали, не замещали эмоции, а были их прямым проявлением.
Однако любое проявление чувств, прямое или символическое, также служит для сообщения, передачи его соплеменникам. В этом смысле эмоциональная функция языка также является одним из способов реализации более объемлющей коммуникативной функции языка.

Итак, различными видами реализации коммуникативной функции языка являются сообщение, воздействие, общение, а также выражение чувств, эмоций, состояний.

Познавательная, или когнитивная, функция языка (от латинского cognition – знание, познание) связана с тем, что в знаках языка осуществляется или фиксируется сознание человека. Язык является инструментом сознания, отражает результаты мыслительной деятельности человека.

Ученые все еще не пришли к однозначному выводу о том, что является первичным – язык или мышление. Возможно, неверна сама постановка вопроса. Ведь слова не только выражают наши мысли, но и сами мысли существуют в виде слов, словесных формулировок даже до их устного произнесения. По крайней мере, зафиксировать дословесную, доязыковую форму сознания пока никому не удавалось.

Любые образы и понятия нашего сознания осознаются нами самими и окружающими только тогда, когда облечены в языковую форму. Отсюда и представление о неразрывной связи мышления и языка.

Связь между языком и мышлением была установлена даже с помощью физиометрических свидетельств. Испытуемого человека просили обдумать какую-нибудь сложную задача, и пока он думал, специальные датчики снимали данные с речевого аппарата молчащего человека (с гортани, языка) и обнаруживали нервную активность речевого аппарата. То есть мыслительная работа испытуемых «по привычке» подкреплялась активностью речевого аппарата.

Любопытные свидетельства дают наблюдения над умственной деятельностью полиглотов – людей, умеющих хорошо говорить на многих языках. Они признаются, что в каждом конкретном случае «думают» на том или ином языке. Показателен пример разведчика Штирлица из известного кинофильма – после долгих лет работы в Германии он поймал себя на том, что «думает на немецком языке».

Известен любопытный случай, приключившийся с болгарским оперным певцом Борисом Христовым. Живя в разных странах, он хорошо знал несколько языков и всегда считал необходимым петь арии на языке оригинала. Он объяснял это так: «Когда я говорю по-итальянски, то и думаю по-итальянски. Когда говорю по-болгарски, то и думаю по-болгарски». Однажды на представлении «Бориса Годунова», где Христов пел, естественно, по-русски, певцу пришла в голову какая-то мысль по-итальянски. И он неожиданно для себя допел арию на итальянском языке. Любопытно, что публика этого не заметила. И лишь когда изумленный дирижер указал певцу после концерта на удивительную метаморфозу, Христов осознал, что случилось, и почему он вдруг переменил язык арии.

Когнитивная функция языка не только позволяет фиксировать результаты мыслительной деятельности и использовать их, к примеру, в коммуникации. Она также помогает познавать мир. Мышление человека развивается в категориях языка: осознавая новые для себя понятия, вещи и явления, человек называет их. И тем самым упорядочивает свой мир. Эту функцию языка называют номинативной (называние предметов, понятий, явлений).

Номинативная функция языка прямо вытекает из когнитивной. Познанное надо назвать, дать имя. Номинативная функция связана со способностью знаков языка символически обозначать вещи.

Способность слов символически замещать предметы помогает нам создавать свой второй мир – отдельный от первого, физического мира. Физический мир плохо поддается нашим манипуляциям. Горы руками не подвигаешь. А вот второй, символический мир – он полностью наш. Мы берем его с собой, куда хотим, и делаем с ним все, что захотим.

Между миром физических реалий и нашим символическим миром, отразившим физический мир в словах языка – есть важнейшее различие. Мир, символически отраженный словами, – это познанный, освоенный мир. Мир познан и освоен только тогда, когда назван. Мир без наших названий – чужой, как далекая неизвестная планета, в нем нет человека, в нем невозможна жизнь человека.

Название позволяет зафиксировать уже познанное. Без названия любой познанный факт действительности, любая вещь оставалась бы в нашем сознании одноразовой случайностью. Называя слова, мы создаем свою – понятную и удобную картину мира. Язык дает нам холст и краски.

Стоит, однако, отметить, что не все даже в познанном мире имеет название. К примеру, наше тело – мы «сталкиваемся» с ним ежедневно. У каждой части нашего тела есть название. А как называется часть лица между губой и носом, если там нет усов? Никак. Нет такого названия. Как называется верхняя часть груши? Как называется штырек на пряжке ремня, фиксирующий длину ремня? Многие предметы или явления вроде бы освоены нами, используются нами, но не имеют названий. Почему в этих случаях не реализована номинативная функция языка?
Это неверно поставленный вопрос. Номинативная функция языка все равно реализована, просто более мудреным способом – посредством описания, а не называния. Словами мы можем описать все, что угодно, даже если для этого нет отдельных слов. Ну а те вещи или явления, которые не имеют своих названий, просто таких названий «не заслужили». Это означает, что такие вещи или явления не настолько значимы в обиходе народе, чтобы им давалось свое название (как тому же цанговому карандашу). Для того чтобы предмет получил название, нужно, чтобы он вошел в общественный обиход, перешагнул через некоторый «порог значимости». До каких-то пор еще можно было обходиться случайным или описательным названием, а с этих пор уже нельзя – нужно отдельное имя.

Акт называния имеет огромное значение в жизни человека. Встретившись с чем-нибудь, мы, прежде всего, называем это. Иначе мы не можем ни осмыслить встреченное сами, ни передать сообщение о нем другим людям. Именно с придумывания названий начал библейский Адам. Робинзон Крузо, прежде всего, назвал спасенного дикаря Пятницей. Путешественники, ботаники, зоологи времен великих открытий искали новое и давали этому новому названия и описания. Примерно этим же занимается по роду деятельности и инновационный менеджер.
С другой стороны, название определяет и судьбу названной вещи. Именно на связь судьбы и имени недвусмысленно намекают русские поговорки: «Назвался груздем – полезай в кузовок», «Хоть горшком назови, да только в печь не ставь».

Известно забавное признание основоположника кибернетики американца Норберта Винера. Он вспоминал, что научная деятельность его лаборатории тормозилась из-за того, что его специалисты не могли правильно назвать направление своей работы – просто не было подходящего слова для новой дисциплины. И только когда в 1947 году вышла в свет книга Винера «Кибернетика» (ученый специально придумал это название, взяв за основу греческое слово со значением «кормчий», «рулевой»), новая наука стала развиваться стремительно. В конце концов, направление изысканий определено только в том случае, если названо. А если направление изысканий названо, то оно более-менее четко определено и уже можно выбивать под него субсидии.

Аккумулятивная функция языка связана с важнейшим предназначением языка – собирать и сохранять информацию, свидетельства культурной деятельности человека. Язык живет гораздо дольше человека, а порой даже и дольше целых народов. Известны так называемые мертвые языки, которые пережили народы, говорившие на этих языках. На этих языках никто не говорит, кроме специалистов, изучающих их. Самый известный «мертвый» язык – латинский. Благодаря тому, что он долгое время был языком науки (а ранее – языком великой культуры), латинский хорошо сохранился и достаточно распространен – даже человек со средним образованием знает несколько латинских изречений.

Живые или мертвые языки хранят память многих поколений людей, свидетельства веков. Даже когда забывается изустное предание, археологи могут обнаружить древние письмена и по ним восстановить события давно минувших дней. За века и тысячелетия человечества накопилось огромное количество информации, произведенной и записанной человеком на разных языках мира. В последние века этот процесс ускоряется – объем информации, производимой человечеством сегодня, огромен. Каждый год он увеличивается в среднем на 30 %. Процесс накопления и обмена информацией еще более ускоряется благодаря все большему внедрению в нашу жизнь новых высокоскоростных информационных технологий.

Все гигантские объемы информации, произведенной человечеством, существуют в языковой форме. Иначе говоря, любой фрагмент этой информации принципиально может быть произнесен и воспринят как современниками, так и потомками. Это и есть аккумулятивная функция языка, с помощью которой человечество накапливает и передает информацию, как в современности, так и в исторической перспективе – по эстафете поколений.

ГИПОТЕЗА СЕПИРА – УОРФА

Если язык выполняет столь важные функции, если мы постоянно навешиваем на предметы нашего мышления словесные «ярлыки», описываем мир словесными конструкциями и аккумулируем знания о нем в определенном языке – русском, английском, китайском и других, то встает вопрос: ведь языки разных народов различны – не сказываются ли особенности того или иного языка на мышлении людей, говорящих на нем? Иначе говоря, нельзя ли предположить, что люди, говорящие на разных языках, должны и мыслить по-разному? Это предположение получило название «гипотеза лингвистической относительности» (по аналогии с физической теорией относительности) или «гипотеза Сепира – Уорфа» (по именам разработавших ее ученых).

Согласно этой гипотезе, язык есть не просто средство выражения и оформления мыслей – он определяет ход наших мыслительных процессов и их результаты. Мы расчленяем, структурируем и классифицируем наблюдаемые явления так, как того требует лексика и грамматика нашего языка. А поскольку от используемого людьми языка зависят процессы и результаты их мышления, постольку в культурах, различающихся по языку, формируются и разные представления о мире. Китаец не только говорить, но и мыслит иначе, чем англичанин, а поэтому и мир представляется ему не таким, каким видит его англичанин; русский язык регулирует и программирует мыслительные процессы одним образом, а арабский язык – по-другому, а поэтому картина мира в русской культуре – одна, а в арабской – совсем другая.

Различия между языками наиболее заметно проявляются в том, что в каждом из них есть так называемая безэквивалентная лексика, т. е. слова, которые не переводятся на другие языки однословно. Доля безэквивалентной лексики в разных языках различна. В русском она составляет 6 – 7 %. К ней относятся, например, такие слова, как «гармонь», «народоволец», «воскресник», «сглазить». В западноевропейских языках русскому слову «рука» соответствуют два слова: «кисть руки» и «часть руки от кисти до плеча» (по-английски «hand» и «arm»). Поэтому немец или англичанин не могут сказать: «я поранил руку». Ему обязательно надо указать, какую часть руки он поранил.

Почти во всех языках существительные имеют грамматический род – мужской, женский, а также средний. Но деление их по родам в каждом языке делается по-своему, и это накладывает отпечаток на наши представления о вещах и процессах, обозначаемых ими. Например, у русских «солнце» - среднего рода, у немцев – женского, у французов – мужского. Подобные различия нередко порождают и разницу связанных с данным предметом представлений. Это особенно сказывается на фольклорных и литературных образах и нередко доставляет много мучений переводчикам. Известно, что Крылов взял сюжет басни «Муравей и стрекоза» у Лафонтена (который, в свою очередь, заимствовал его у Эзопа). В эзоповской басне муравей беседовал с цикадой (цикада – вид кузнечика). Но по-французски муравей – слово женского рода, и Лафонтен в своей басне описал двух болтающих кумушек: легкомысленной цикады и хозяйственной «муравьихи». Поскольку слово «муравей» в русском языке имеет мужской род, Крылов, переводя лафонтеновскую басню, вынужден был заменить хозяйственную кумушку на персонаж мужского рода – этакого мужичка-скопидома. А это заставило его изменить и характер описанной в басне Лафонтена беседы. Не мог он оставить в басне для народа и малоизвестное простолюдинам слово «цикада». Но если вместо него взять слово «кузнечик», то получится «мужской» разговор, а это совсем не соответствовало бы замыслу басни. Поэтому вместо цикады в крыловской басне появилась стрекоза. Она выглядит довольно странным существом: зовется стрекозой, а ведет себя как кузнечик – прыгает и поет в мягких муравах (то есть в траве). Таким образом, особенности русского языка потребовали внесения в лафонтеновский текст столь существенных изменений, что Крылов вместо перевода написал совсем другую, собственную басню.

Подобного рода трудности возникают при переводе с одного языка на другой постоянно. Например, что представлял бы собой перевод на немецкий известной русской песни «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?» Ведь рябина мечтает о могучем дубе. А как это будет выглядеть в переводе, если у немцев дуб – женского рода (die Eiche)? Образ возлюбленного рябиной дуба-богатыря у них невозможен из-за грамматики! Так влияет язык на художественное мышление.

Б. Уорф писал: «Было установлено, что основа языковой системы любого языка не есть просто инструмент для воспроизведения мыслей. Напротив, грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивидуума, средством анализа его впечатлений и синтеза … Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим родным языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они самоочевидны, напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном - языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе, в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка».

Формы существования языка

Язык существует в различных формах – диалекты, социальные диалекты (профессиональная речь), просторечие, литературный язык.

Диалекты – местные названия для совсем обычных, повсеместно распространенных предметов, явлений, действий, понятий. Порою диалектные слова обозначают какие-то особые сельские реалии. Причем в каждой местности свои особые. Они не входят  состав национального языка, а употребляются только в городах и не повсеместно, а на определенной территории (погреб-подполье). Под влиянием меняющихся условий жизни, при всеобщей грамотности, повсеместном распространении радио и телевидения диалектные слова постепенно выходят из употребления. Одни вытесняются словами литературного языка, другие забываются по мере того, как исчезают из быта обозначаемые ими реалии.

Существуют также и социальные диалекты (профессиональная речь). Первое, что бросается в глаза при знакомстве с такими «языками» - особая терминология.

Просторечие – особенности речи, которые свойственны людям, не владеющим нормами литературного языка. Просторечие отличается и от литературного языка, и от диалекта. Оно имеет целый ряд типических особенностей в области лексики, морфологии, фонетики, синтаксиса. Например, наречия «завсегда», «оттудова», «супротив», формы существительных типа «местов», «делов» и др.

В наше время просторечие активно вытесняется литературным языком. Однако отдельные его черты очень живучи.

В отличие от диалектов, для которых характерна территориальная закрепленность, просторечие внетерриториально. Оно не имеет своих строго определенных норм, чем отличается и от литературного языка, и от диалектов.

Литературный язык – язык официально-деловых документов, обучения, науки, публицистики, художественной литературы, всех проявлений культуры, выражающихся в словесной форме. Изучение литературного языка тесно связано с изучением литературы, истории языка, истории культуры народа. Он является одним из самых действенных орудий просвещения, соприкасаясь с задачами образования.

Основными признаками национального литературного языка являются его тенденции к общенародности и нормативность. Понятие нормы – центральное в определении национального литературного языка, как в его письменной, так и в разговорной форме. Языковая норма – это то, как принято говорить и писать в данном обществе в данную эпоху. Норма стоит на страже целостности и общепонятности литературного языка. Языковые нормы не придумываются кем-то, а складываются объективно в процессе многовековой языковой практики культурных людей. Нормы исторически изменчивы, но меняются они медленно. В развитых литературных языках норма остается стабильной на протяжении многих десятилетий. Норма во многом играет роль фильтра: пропускает в литературное употребление наиболее яркое, меткое из того, что есть в живой народной речи, и задерживает все случайное, невыразительное.

Если бы нормы не было, литературный язык не смог бы существовать. Струя литературной речи смешалась бы с потоками диалектной речи, просторечием. А это значит, что утратилась бы основная функция литературного языка — культурная. Нормы не основы языка, а великое благо.

Мировые языки – некоторые наиболее распространенные языки, употребляемые между собой представителями разных народов за пределами территории, населенных людьми, для которых они изначально родные. Функции этих языков не ограничиваются жизнью внутри нации и охватывают международные сферы – дипломатию, мировую торговлю, туризм, глобальные системы коммуникаций – телеграф, радиосвязь и т. д. Они принимаются как рабочие языки ООН и других международных организаций и съездов (английский, арабский, испанский, русский, французский, китайский). Ведущее место принадлежит английскому языку, родному для 350 млн. человек. Его изучают почти во всех странах.

Искусственные языки. На современной карте мира можно насчитать несколько тысяч естественных языков. И каждый – гордость своего народа, воплощение и средство развития его культуры. На той же карте мира есть значительные области распространения языков искусственных. Это особые языки, сконструированные по определенному плану для определенных целей, например для общения с ПЭВМ.

Существуют вспомогательные международные языки – эсперанто (1887). Он легок в изучении, а развивается уже как своеобразный, почти естественный язык. Его создатель, варшавский врач-окулист (и полиглот!) Людвиг Заменгоф сумел сконструировать язык, в котором всего 16 основных правил грамматики, а падежей 2 – именительный и винительный. Исключений из правил нет – ударение всегда на предпоследнем слоге. Словарный состав в массе своей интернационален (telegrafo, revolucio). Есть в нем и слова русского происхождения: brovo — бровь. Свое название эсперанто получил от псевдонима его создателя: эсперанто – значит «надеющийся». Существуют разные мнения в отношении применения эсперанто. Его сторонники издают сборники оригинальной поэзии и прозы, переводят произведения мировой художественной культуры – басни Эзопа, «Гамлет» Шекспира и др.