Е. В. ЛЕОНОВА
асс. каф. методики обучения иностранным
языкам и языкознания ПИ СГУ
ОДНОСОСТАВНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В ПРАГМАТИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЕ ТЕКСТОВ ЛИЧНЫХ ДНЕВНИКОВ
Предназначением дневников во все времена являлось описание личностного опыта диариста (автора дневника). На содержательную сторону дневниковых записей (как и любых других текстов) значительное влияние оказывают побудительные мотивы, заставившие человека, порой далекого от литературы, взяться за фиксирование окружающей действительности либо своих собственных переживаний. Данные побудительные мотивы находятся, по высказыванию , в прямой причинно-следственной связи с предназначением дневника и его функциями.
С точки зрения функциональности, понимаемой психологически, разделяет все дневники на несколько групп. Первые два типа выделяются на основании возрастного критерия - это дневники, начатые в юношеском возрасте и во второй половине жизни. Указанные два типа дневников предлагает называть классическими, т. к. в них «особенности жанра выразились в чистом виде».
Особое место занимает небольшой ряд дневников, которые можно назвать тюремно-ссыльными. Они создавались в экстремальных условиях тюрьмы и ссылки и также, как и дневники предыдущих групп выполняли психологическую компенсаторную функцию. Периферию дневникового жанра составляют путевые и культурно-исторические дневники [Егоров 2003].
предлагает выделять следующие психологические функции дневника:
1. функция культурной памяти;
2. функция завещания;
3. аутокогнитивно-социализационная функция: записывая и перечитывая записанное, мы часто еще и познаем мотивы собственных поступков (ведение дневника при этом существенно усиливает процесс извлечения опыта из "потока жизни");
4. релаксационно-терапевтическая функция (снятие эмоционального напряжения в процессе вербализации своих переживаний);
5. культурно-игровая функция: дневники как своего рода излишество, прихоть (от нечего делать, если нечем заняться);
6. квазидиалоговая функция (когда не с кем пообщаться, можно выговориться в дневнике);
7. "очистительная" функция: разгрузка памяти от несущественных мелочей и подробностей;
8. литературно-творческая функция, так как всякий автор дневника становится своего рода сочинителем, литератором [Михеев].
Разумно будет предположить, что функция дневника не всегда является статичной и постоянной на протяжении определенного промежутка времени, а имеет свойство меняться в зависимости от интенции, а иногда и эмоционального настроя автора дневника.
Ярким примером этому являются дневники профессора Дрезденского технического университета Виктора Клемперера, который, начиная с семнадцатилетнего возраста, на протяжении многих лет с удивительным постоянством вел дневниковые записи. После частичной публикации в 1995 году дневники В. Клемперера были сразу же признаны наиболее полным и детальным описанием жизни в Третьем рейхе, увиденной глазами немецкого еврея.
Для филологов несомненный интерес представляет единственная изданная при жизни автора книга LTI (Lingua Tertii Imperii), посвященная лингвистическому анализу официального языка нацизма. Данная работа признается многими учеными одним из наиболее значительных исследований национал-социализма. Однако именно благодаря своим дневникам В. Клемперер вошел в историю не только немецкой, но и мировой литературы; в настоящее время они переводятся на двенадцать языков, однако их колоссальный объем не позволяет выполнить эту работу достаточно быстро.
Поначалу, в более спокойные времена, В. Клемперер вел дневник просто для собственного удовольствия, описывая в нем новые дружеские связи, путешествия по Германии и за границей, свою реакцию на новый бестселлер или на фильм; еще большее удовольствие он находил в том, чтобы возвращаться к записям более ранних лет и вновь переживать события прошлого. Ведение дневника стало для Клемперера привычным делом, имевшим особый, постепенно сложившийся порядок.
Однако с приходом Гитлера к власти ведение дневника приобретает для него новое значение. Следует упомянуть, что В. Клемперер никогда не планировал опубликование своих дневников. С приходом нацистского режима ведение дневниковых записей становится опасным для жизни: в случае нахождения дневников автору грозила бы смерть либо (в лучшем случае) пожизненное заключение. Однако Клемперер не оставляет своих дневников, поскольку непредвзятое описание окружающей действительности сделалось для него необходимым личным ответом гитлеровскому режиму. Он сам определяет функции своего дневника следующим образом: наблюдать, фиксировать, передать потомкам, даже если будет стоить ему жизни. Ср. соответственно:
S. 46
27. Mai 1935, Mittwoch mittag
Aber ich schreibe weiter. Das ist mein Heldentum. Ich will Zeugnis ablegen[1], und exaktes Zeugnis!
S. 202
21. Juli 1944, Freitag gegen Abend
Ich will bis zum letzten Augenblick weiter beobachten, notieren, studieren.
S. 211
13. Februar 1945
Mein Herz streikte in der ersten Viertelstunde vollkommen, später war ich dann vollkommen stumpf, d. h. ich beobachtete für mein Tagebuch.
Итак, можно утверждать, что с 1933 года основными функциями дневника становятся функция культурной памяти, а также функция завещания. Немаловажным остается, однако, потребность самого Клемперера подвести итог событиям минувшего дня, месяца, года и понять, как они повлияли на его собственную жизнь.
Эти функции вербализуются в дневнике при помощи определенных языковых средств. Так, при попытке беспристрастного описания окружающей действительности, диарист использует большое количество односоставных предложений. Под односоставным предложением в данной статье понимается речевая структура, в которой отсутствуют два взаимосвязанных, сопряженных друг с другом главных членов предложения. Односоставность является для таких предложений нормой, обусловленной спецификой коммуникативной ситуации или особенностями передаваемой мысли [Шишкова, Смирнова 2003].
Из всех разновидностей односоставных предложений автором наиболее частотно используются номинативные бытийные предложения, имеющие форму существительного в именительном падеже. Можно утверждать, что их обобщенным грамматическим значением является утверждение бытия, существования предмета или явления.
10. März 1933, Freitag abends
Acht Tage vor der Wahl die plumpe Sache des Reichstagsbrandes…
Dann die wilden Verbote und Gewaltsamkeiten. Und dazu durch Straße, Radio etc. die grenzlose Propaganda. Seitdem Tag um Tag Kommissare, zertretene Regierungen, gehisste Fahnen, besetzte Häuser, erschossene Leute, Verbote etc. etc. Vollkommene Revolution und Parteidiktatur.
Номинативные бытийные предложения в дневнике В. Клемперера в большинстве случаев имеют уточнения в виде определения, выраженного прилагательным (die grenzlose Propaganda) либо причастием (besetzte Häuser, erschossene Leute).
Односоставные предложения, обладающие высокой продуктивностью на протяжении всего дневника В. Клемперера после 19933 года, используются автором также в функции осмысления окружающей действительности и при подведении итогов. Следует отметить аналитический характер всего дневника: автор не только описывает события, но и пытается анализировать их последствия, в первую очередь, для своей семьи, а также для всей страны и мирового сообщества. Так, каждый год 31-го декабря В. Клемперер резюмирует произошедшие за год события; иногда, прочитав резюме прошлых лет, он сравнивает уходящий год с предыдущими. В подобных описаниях весьма частотными являются предложения с отсутствующим предикатом, при этом в большинстве случаев происходит субстантивация действия в предложении:
31. Dezember 1933
Ereignisse des Jahres: das politische Unglück seit dem 30. Januar, das uns persönlich immer härter in Mitleidenschaft zog.
Evas sehr schlechter Gesundheits - und Gemütszustand.
Der verzweifelte Kampf um das Haus. →Wir haben verzweifelt um das Haus gekämpft.[2]
Der Fortfall aller Publikationsmöglichkeiten. → Alle Publikations-möglichkeiten sind fortgefallen
Die Vereinsamung. → Wir sind vereinsamt
и выделяют такие значения номинативного предложения как значение конкретной референции, перцептивность, предполагающую наличие наблюдателя, а также значение актуального настоящего по отношению к моменту восприятия ситуации субъектом наблюдения. При этом многие авторы обращают внимание на отсутствие эмоционального компонента в номинативных бытийных предложениях (в отличие от оценочно-бытийных и желательно-бытийных) [Moskalskaja 2004], [Солодникова, Плешакова 2007], [Шишкова, Смирнова 2003], предложения такого типа лишь указывают на статическое бытие предмета либо явления.
Можно утверждать, что функция наблюдения и фиксирования действительности, сознательно определенная самим автором, реализуется в тексте дневника, в первую очередь, в виде номинативных бытийных предложений. Создается впечатление, что посредством данной синтаксической конструкции автор сознательно абстрагируется от происходящего вокруг и пытается фиксировать изменения, происходящие в стране, максимально беспристрастно.
ЛИТЕРАТУРА
1. Брандес текста. Теоретический курс:— 2004.
2. Егоров литературный дневник XIX века. История и теория
жанра:– М.: 2003.
3. Михеев, в России XIX-ХХ века – эго-текст, или пред-текст /
М. Михеев / http://uni-persona. srcc. msu. su/research. htm
4. , Плешакова анализ художественного
текста, Ташкент, 2007.
5. , Смирнова современного немецкого языка. – М.:
Издательский центр «Академия» 2003.
6. Moskalskaja O. I. Grammatik der deutschen Gegenwartssprache— М: Издательский центр
«Академия», 2004
7. Klemperer V. Das Tagebuch . Berlin 1997.
[1] Здесь и далее выделено мною – Е. В.
[2] Стрелка → означает трансформацию предложения
