ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ СОЦИАЛЬНЫХ РИСКОВ

В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ РОССИИ

Философские аспекты социальных рисков современной России приобретают все большую актуальность в период значительных динамических изменений общества. Внимание ученых к проблеме вероятности наступления возможного события негативного или позитивного содержания имеет длительную историю. Если обратиться только к истории европейского мышления, то уже в трудах античных мыслителей, начиная с Гесиода, проявляется желание сформулировать идеи закономерности, случайности и неопределенности. Однако, эти идеи увязывались с идеей цикличного развития космоса, общества, человека и культуры.

Немного позднее, в период эллинизма, это представление было дополнено идеями объективной случайности и неопределенности как характеристики знания. Все это и обусловило формирование общих представлений о судьбе, опасности и риске. Рационалистическая тенденция в рамках анализа ситуации, которая может быть охарактеризована как «ситуация неразумности разума», подразумевала разумность космоса в целом, разумность человека, законов исторического развития. [1]

Глобальные проблемы современности не могли не затронуть Россию. Их последствия проявляются в росте постоянного производства самых различных рисков: локальные войны, межэтнические конфликты, терроризм оборачиваются рисками для каждого жителя планеты. При этом неизбежно возникают все новые и новые социальные группы риска, образуемые людьми, пережившими те или иные катастрофические, военные, культурные и социальные травмы. Учитывая социокультурную природу риска, можно сделать вывод о том, что специфика социального риска в какой-либо исторический период обусловлена конкретной средой и социальные риски подвержены определенной социальной и культурной динамике, задаваемой характером развития общества и цивилизации.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Э. Гидденс отмечает, что наиболее важно не то, что повседневная жизнь стала более рискованной, чем раньше, а то, "что в условиях современности, как для обывателей, так и для экспертов-специалистов в какой-либо области мыслить в понятиях риска и оценки риска стало более или менее постоянным занятием, отчасти даже незаметным".[2] Таким образом, состояние риска является или может стать нормальным состоянием современного человека.

Синонимом общественного развития российского общества стали нестабильность экономического, политического, культурного развитий, нестабильность в сферах семейно-брачных отношений, семейной политики государства, образования, труда и т. д. Естественно, что при таких условиях зона риска будет расширяться. К примеру, если говорить о такой зоне риска, как демографическая, то на современном этапе она характеризуется не иначе как катастрофическая.[3] Мы склонны согласиться с [4], что социальные риски в России являются следствием ее переходного характера развития, так как кризисное состояние основных социальных институтов не способно оградить общество от социальных рисков, а реализация возможностей в данном обществе не всегда носит позитивный характер и часто приобретает негативную окраску, что позволяет определить социальный риск как определяющий показатель переходного общества.

Природа социальных рисков, которые наиболее активно реализуются в молодежной среде, заложена в природе российских реформ и особенностей модернизации России. Отношение молодежи к риску можно рассматривать как потенциальный источник социальных рисков в обществе. Одним из важнейших источников рискогенности молодежной среды является процесс социальной дифференциации российского общества. Мы согласны с , которая утверждает, что для уроженцев малых городов и сельских поселений, а также для малообеспеченных молодых людей выше риск оказаться безработными, а сам источник эскалации риска в молодежной среде заключается в расслоении молодежи, так как, проявляясь в самом начале жизненного пути молодых людей, социальное расслоение определяет всю их дальнейшую судьбу.[5] В результате, молодое поколение сельских поселений в современной России еще более ограничены в возможностях социальной и профессиональной мобильности, чем городская молодежь, что порождает риск снисходящей мобильности и девиантности в среде сельской молодежи. Еще одним немаловажным источником порождения социальных рисков в молодежной среде является социокультурный кризис, поразивший российское общество после распада СССР и выразившийся в распаде ценностной системы россиян. Современная российская молодежь оказалась представлена сама себе и ее ценностно-идеологические воззрения формируются стихийно. выделяет три направления воспроизводства социальных рисков: социально-репродуктивный риск, риск в социально-структурных изменениях, риск социального исключения. Прежде всего, следует сказать об изменении типа репродуктивного поведения молодежи, основными признаками которого являются: малодетность, бездетность, ориентация на супружеские отношения. Согласно данным социологических исследований, согласно которым только 51% женихов и 47% невест планировали в течение ближайшего после бракосочетания года обзавестись ребенком.[6] На репродуктивных установках молодежи сказываются общероссийские тенденции трансформации взглядов в области семейно-брачных отношений. В частности, по данным известного отечественного фамилиста , в среднем только около трети респондентов согласны с утверждением, что каждая женщина должна стать матерью, и при этом многие (около 40%) считают, что сознательно бездетных супругов вполне можно понять и не следует осуждать.[7] Серьезную угрозу для демографического будущего страны представляет состояние здоровья молодежи. Сегодня абсолютно здоровые юноши и девушки из числа выпускников школ составляют не более 10 %.[8] Наблюдается также рост особо опасных заболеваний среди молодежи, таких как туберкулез и инфекции, передаваемые половым путем, в том числе такое социально-опасное заболевание, «болезнь поведения», как ВИЧ-инфекция. По данным Саратовского областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями (на 01.06.2010г.) доля лиц в возрасте от 18 до 29 лет составляет 67,2 % из общего числа зарегистрированных ВИЧ-инфицированных. Среди факторов заражения преобладает внутривенное употребление ПАВ общими шприцами и иглами. На наличие такого фактора инфицирования указали 60,24 % опрошенных ВИЧ-инфицированных, 38,6 % заразились половым путем. Наибольшее количество ВИЧ-инфицированных данной возрастной группы зарегистрировано в г. Саратове – 43,4 %, г. Балаково – 23.7 %, г. Вольске – 8,8 %. Женщины составляют 34,7 %, из них 3571 чел.( 96,7 %) находятся в репродуктивном возрасте, в том числе 3,7 % (390 человек) выявлены в возрастной категории 15-17лет. Продолжается рост наркомании, алкоголизма, табакокурения в молодежной среде как типичных примеров субъективного социально-демографического риска стилевого характера.

Общество «втягивается» в «общество риска» главным образом потому, что не рефлексирует ситуацию должным образом и вследствие этого производит все большее количество рисков. Нерефлексирующее общество на первое место по значимости продолжает ставить производство благ, а не снижение рисков и опасностей. Философское осмысление имеющихся ныне идей в данной области еще далеко не завершено.

[1] Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Прогресс-Традиция. 2000.- С. 383.

[2] Судьба, риск и безопасность / Пер. // THESIS. 1994. № 5;.

[3]Яницкий риска: ключевые идеи // Мир России, 2003. Т. XI. № 1. – С.3–35.

[4]Яницкий как общество всеобщего риска / Социология и общество. Тезисы докладов Первого Всероссийского социологического конгресса. СПб. СПбГУ. 2000; Социология риска. М., LVS. 2003;

[5]Зубок в социальном развитии молодежи //Социально-гуманитарные знания.- 2003.-№1. - С. 147-163.

[6] См.: Молодежь XXI века: реалии и перспективы: Материалы форума СНГ по проблемам молодежи. Москва, апрель, 2003.

[7] Гурко представлений в сфере родительства // Социологические исследования. 2000. N° 11. С. 92-93.

[8] Солодников дезадаптированная семья в контексте общественного мнения // Социологические исследования. 2004. N° 6. С. 77.