Сказка про самый край света.
Писать сказки – это не искусство,
а чистое сумасшествие!
Сказочница.
ГЛАВА 1.
В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль.
Спешит дорога от ворот
В заманчивую даль,
Свивая тысячи путей
В один, бурливый, как река.
Но вот куда мне плыть по ней –
Не знаю я пока.
Дж. Р.Р. Толкиен, перев. Муравьёва, Кистяковского.
- Самый край, говоришь, - покуривая, задумчиво размышлял вслух старик, - далековато будет, не кажется тебе?
- Нет. Мы же и так на самом краю живём. Ваша деревня – последняя.
- Ишь ты… Не боишься?
- Боюсь, - призналась девушка, - ну и что?
- Правильно, - похвалил он.
Они немного помолчали – староста самой крайней северной деревни и странная девушка, которая хочет доехать на олене до самого края света.
- Про отшельника-то знаешь?
- Знаю. Дальше него только белые медведи, а там…
- Ишь, - опять сказал староста, - дальше. Кто его знает, что там дальше! Может, и нет там никакого края. Снега бескрайние, и всё.
- А дракон?
- Дракон, а за ним снега, - ухмыльнулся он, - Да шучу я, шучу. У такой логичной штуки, как мир, конца не быть не может. Тем более на севере.
- Это точно. Ну, поехала я.
- Езжай. Надеюсь, что не пропадёшь. Только не женское это дело – по снегам шататься да край земли искать. Хотя, если северный, то, наверное, можно…
- Спасибо. Все так говорят.
Девушка, откинув занавеску, вышла из юрты.
Звали её Ольга. Что вполне объясняло все свойства её характера.
Она запрыгнула на оленя. Он был смешной, специальной северной породы – толстый, низенький и мохнатый, почти как пони, которых она никогда не видела.
- Давай, Олешка, вперёд.
Тот послушно тронулся. Он всё понимал, разве что не разговаривал.
Эта деревня провожала её, как и многие предыдущие. С одним отличием. Это поселение было последним.
А дальше – снега…
Нет, дальше будет хижина отшельника. И если идти по короткому пути, то можно за две недели добраться.
Ольге было не скучно, несмотря на долгое однообразное путешествие. Хотя однообразным его можно было назвать только на первый взгляд. Снег ведь тоже был разный, как и скалы, и деревья, и замёрзшие реки.
Она сочиняла сказки и рассказывала их оленю, единственному невольному слушателю. Тот выслушивал с непробиваемым терпением каменного истукана, и только цокал копытами по льду. Ему, похоже, было всё равно: что сказки, что не сказки.
Оля периодически пыталась придумать ему имя, но всякий раз эти попытки оканчивались неудачей. Олеша отчаянно мотал головой на любое предложение.
- Ну, не нравится, и ладно, - говорила тогда девушка чуть раздражённо.
До пещеры отшельника добрались они неожиданно для самих себя – карт-то никто не составлял – увидели вечером костёр высоко на горе, и полезли туда, благо пологий подъём быстро нашёлся.
ГЛАВА 2.
Где-то на белом свете,
Там, где всегда мороз,
Трутся спиной медведи
О земную ось!
Мимо бегут столетья,
Спят подо льдом моря.
Трутся об ось медведи,
Вертится земля…
Строчки из старой песни.
-Здравствуй, хозяин! – при входе в пещеру крикнула Ольга, и… чуть не упала. Около костра сидел и жарил рыбу… белый медведь.
- Здравствуй, - медленно повернул голову медведь.
- Ты…Вы… умеете разговаривать? – с трудом спросила девушка. Глаза её были широко распахнуты.
- Научился. – ответил тот.
- А, это… где отшельник?
Медведь вздохнул.
- Он умер.
Оля недоумевающее и растерянно на него посмотрела. В её голову закралась страшная мысль.
- А… вы его не съели?
- РРР… - шерсть на загривке у белого медведя встала дыбом. Девушка испуганно попятилась.
- Я. Не ем людей. А тем более. Друзей.
Помолчали.
- Проходи. Садись. Боишься?
- Ага.
- А ночью холодно. А костёр горячий. А рыбку я для тебя. Жарю.
- Даа? – «откормит, а потом съест» - решила Оля.
- А для кого же. Я-то сам сырую только. А Ванька с неделю как помер. И говорил. Что не дождался кого-то. Вот я за него и… ждал.
- А от чего он умер? – чуть осмелела Ольга, - Замёрз? В пропасть свалился?
- Нет. У него здоровье было, что надо. Он и падал. И ноги ломал. И хоть бы хны. От старости умер. Ванька-то. Рыбку-то будешь?
«Эх, была – не была!» - Давайте.
Рыба, жаренная на костре, была удивительно вкусной, несмотря на то, что всю прошлую неделю и часть позапрошлой Оля питалась ею же, только собственного приготовления.
- Спасибо, ужасно вкусно!
- Пожалуйста.
Медведь молчал и смотрел на огонь, не заводя разговора.
- А там, севернее, край света есть?
- Я не знаю. До ущелья – нет. Точно. А дальше не ходят наши. Там, - он поёжился, - драконьи владения. Ни ногой туда. И Ванька. Тоже туда не ходил.
- Жалко,… - разочарованно протянула девушка.
- Что жалко? Жить надоело? К дракону в лапы? Захотелось? – предложения становились ещё отрывочнее, из чего Оля заключила, что медведь заволновался.
- А если и захотелось, может, он не злой?
- Кто тебе? Такие глупости? Наговорил? Он же голодный! Ему есть. Хочется! Что драконы едят?
- Не знаю, никогда их не встречала, - буркнула девушка.
- И радуйся!
- Я рада! Просто счастлива до безумия!
- Ну и иди, - махнул лапой медведь, - Ванька сказал. Что упрямый человек придёт. Ничего. Мне тебя жалко. Просто. Надеюсь. Что вернёшься.
- Все так говорят, - сказала Оля фразу, уже вошедшую в привычку.
Действительно, все так говорят. И родственники говорили, и знакомые говорили, и друзья, и случайные встречные, и старенькая волшебница по имени Любомудра. Один человек только не сказал. Самый нужный человек. Он думал, что уговорит её остаться. Отговаривал, а когда понял, что это бесполезно, сказал, что едет с ней. А ей-то, дуре, в голову стукнуло что-то, и Оля резко бросила: «Нет. Никогда».
А на следующий день она уже уезжала. А он не провожал – пропал в тот день, как сквозь землю провалился, и в суматохе его было не найти. Не попрощался. Странно это всё, - думала Ольга.
- Знаешь, - осторожно сказала она медведю, - я никогда не думала, что медведи могут разговаривать.
- Я тоже, - прошептал снег у входа в пещеру.
- Я тоже, - протрещал костёр сухими ветками.
- Мы тоже, - еле слышно прогудели камни.
- Странное место, - усмехнулся нынешний хозяин пещеры, - Ванька умел вокруг себя волшебство творить, - несколько коряво, но вполне понятно выразился он.
- Надо же, - сказала девушка, - снег болтает, камни разговаривают, а вот олешка мой молчит. Молчишь?
Олень никак не отреагировал. Он, видимо, хоть и понимал всё, но говорить всё же не умел.
- Молчит, - констатировал белый медведь.
Странный у них вышел разговор. Говорили до рассвета, а с рассветом Оля вышла в путь, несмотря на усталость. И разговор тот потом с трудом припоминала, уж больно необычно было беседовать с огромным белым медведем, сидящем на расстоянии вытянутой руки от пламени, через костёр.
Да и молчали они больше. О чём могут разговаривать два столь разных существа, тем более, что одно из них – вовсе не человек?
ГЛАВА 3.
Не по себе
От этой тихой и чужой зимы,
С которой я на «ты»,
Нам не стерпеть друг друга.
И до войны
Мне не добраться никогда,
Моя безумная звезда
Ведёт меня по кругу…
Би-2 «Серебро»
Полдня Оля молчала, ни разу не заговорила с оленем. Потом как очнулась, и стала рассуждать.
- Чудеса творятся! – говорила она. – Мне кажется, что всё это сон. Но тем не менее мы идём верной дорогой! Слушай, Олеш, интересно, как этот самый отшельник звал медведя? И имя у него есть?
Олень, как обычно, молчал и бодро топал по насту.
- Вот, смотри… медведь сам научился говорить? Или это Иван его научил? Олеш! А может, ты тоже со мной когда-нибудь заговоришь? Иногда мне кажется, что ты молчишь только лишь из вредности! У тебя ведь такие глаза умные!
Тот фыркнул.
- Самое сложное – это не каждодневная рыба, а отсутствие собеседника, - пожаловалась Оленька, которая была ужасной болтушкой.
В таком духе она и вела разговоры. А потом задули в лицо метели, и их пришлось прекратить. Стало очень холодно, так холодно, как никогда не было даже в самой северной деревне. «Чем ближе к ущелью – тем холоднее», - вспомнила Ольга слова медведя.
Наконец настал тот день, когда они приблизились к ущелью.
Это была огромная трещина в многокилометровых слоях льда. Дна видно не было.
- Дна мне и не нужно, - утешила себя путешественница.
Белый медведь сказал, что примерно через день пути за ущельем будут холмы - ледяные глыбы. (Возможно, он узнал это от птиц). Они-то и ограничивают драконьи владения. «И если идти дальше них – то уже всё…» - добавил тогда он.
- Ну, что, Олеш, - скомандовала Оля, - ищем узкое место. Перейти на ту сторону как-то надо.
Словно специально ровное место, где ущелье сужалось почти до полуметра, нашлось через полчаса. Девушка и олень быстро перешагнули на другую сторону.
- Ну, вот. Вперёд, мой верный конь! А, интересно, бывают рогатые кони? Нет, наверное, только олени. Вперёд, олеш.
Он с сомнением покачал головой и обернулся назад.
- Ты чего? – удивилась Оля.
Тот вздохнул и потопал вперёд, но далеко не таким бодрым маршем, как накануне.
Бежит дорога всё вперёд.
Куда она зовёт?
Какой готовит поворот?
Какой узор совьёт?
Совьются тысячи дорог
В один великий путь.
Начало знаю, а итог –
Узнаю как-нибудь…*
*- Дж. Р.Р. Толкиен, то же самое стихотворение. Фамилию этого переводчика я, к сожалению, не знаю.
Им на пути перестали попадаться звери и всякая растительность. Только кружили в вышине птицы, жалобно крича.
Весь вид оленя говорил: «А, может, назад повернём? Подумаешь, край света… а если нас съедят?»
- Нет, Олеш, - успокаивала его Оленька, - Посмотрим на край света – тогда и вернёмся.
До холмов они добрели к вечеру. Костёр разжигать не стали, просто повалились и заснули. А наутро…
- Не смей, Олеш! Пошли скорее! Ты же меня не бросишь тут одну!
Олень отрицательно мотал головой и ни в какую не хотел идти дальше.
- Не пойдёшь? – Качание головой. – А я? – Качание головой. – А если меня там съедят? – Молчание. – Ты хочешь, чтобы мы пошли домой? – Кивок. – Вместе? – Кивок. – А я не пойду! – Мотание головой. – Ты один домой пойдёшь? – Мотание головой. – Со мной на край света? – Мотание головой. – Что, тут будешь стоять? – Кивок. – Ну и стой. Пока!
Ольга приблизилась и поцеловала оленя в мохнатую морду. Карие глаза гордого северного животного смотрели печально. В них стояли слёзы.
- Пока, - ещё раз сказала девушка, - по логике вещей, ты сейчас должен сказать «надеюсь, что вернёшься». Вот видишь, я смеюсь, а плакать хочется. Олеш, … всё.
Она отвернулась, чтобы не расплакаться, и зашагала, глядя прямо на север. Очень-очень далеко, на пределе зрения, стоял ледяной замок.
Оля прошла шагов сто, когда олень медленно пошёл следом за ней.
Но она не видела этого. Ольга никогда не оборачивалась. Возможно, это и было её главной ошибкой.
ГЛАВА 4.
Там снег,
Там столько снега,
Что если б я там не был сам,
Я б не поверил,
Что бывает столько снега,
Что земля не видит неба
И звёздам не видать вершин...
Високосный год «Тихий огонёк».
Что-то было в этой блестящей на солнце ледяной красоте. Пусть во льдах почти не было жизни, но посмотреть было на что! Сам лёд сиял всеми цветами радуги, блестел на солнце, холодел в тени. Сверкал, прозрачный, как стекло, и искрил, покрытый пушистым снежком. Оленька так залюбовалась этой красотой, что неожиданно оступилась. Нога застряла между двумя глыбами. «Вот так всегда, - подумала она, - как только я…» - но закончить мысль не успела, потому что в её голову врезалась небольшая льдышка. Перед глазами потемнело, девушка потеряла сознание. А небо тем временем закрыла чёрная тень…
Очнулась она на чём-то жёстком, но относительно тёплом. Это «что-то» оказалось шкурой. Оля рывком села на лежаке. Вокруг был ледяной замок… Точнее, она сама была в нём.
«Как это меня угораздило?» И тут она вспомнила – застрявшую ногу, резкую боль в затылке… Оля потрогала то место, куда попала ледышка. Болит, но терпимо. «И всё-таки, как я здесь очутилась? – подумала девушка, - может…» - додумать ей опять не удалось, потому что в комнату быстрым шагом вошёл молодой человек чуть постарше неё.
- Ну, наконец-то ты очнулась! – Воскликнул он. Голос его эхом отражался от стен.
Ольга с удивлением рассматривала его. Ведь в замке должен жить дракон, а тут такой милый человек… Он был высокого роста, с яркими синим глазами и абсолютно белыми волосами. Кожа у него тоже была очень бледной.
- Ничего не болит? – спросил он.
- Нет, вроде… А как я сюда попала?
- Тебя дракон принёс, - как нечто само собой разумеющееся ответил молодой человек, присев на табуретку возле её кровати.
- Понятно, - сказала Оля, хотя ей было абсолютно ничего не понятно, - А ты тут, в замке живёшь? Один?
- Нет, есть ещё Филимон и дракон.
- Дракон… он страшный?
- Нет, что ты! Он добрый. Очень даже милый.
Из дальнейшего разговора Ольга узнала, что её собеседника зовут Никита, он – хозяин ледяного замка, Филимон – его слуга. Про дракона он говорил как-то странно. Вроде бы он подчиняется Никите, но в то же время хозяин замка зависит от него… Ещё девушка с удивлением услышала, что Никита – чародей.
- Совсем небольшое колдовство только. Для большого волшебства нужно много сил. У меня они есть, но мне их жалко.
В замке была огромная столовая зала. Ольга никогда не видела таких больших шикарных комнат. А ледяных покоев никто никогда не видел и подавно…
На крайнем севере жилища маленькие, к земле прижатые, от холода. А дворец словно бы не стоял на голой равнине, обдуваемой всеми ветрами.
Замок был необыкновенно красив. Каждая комната отличалась от предыдущей. Высокие и низкие, узкие и широкие, большие и маленькие, с окнами и без них… Оля полюбила бродить по ним и задумала составить карту замка.
Чаще Никита пропадал где-то, но иногда бродил с ней. Много рассказывал про замок, но когда Оля спрашивала про него самого, быстро переводил разговор на другую тему. Зато поначалу много расспрашивал её о жизни, а позже будто бы потерял интерес к её прошлому. Он делал ей необычные подарки, которых она раньше и представить себе не могла! И Оля стала реже вспоминать родной северный городок. Забывала и родителей, и знакомых, и друзей, и волшебницу, и даже того человека, который с ней не попрощался.
Всплывали иногда какие-то отрывки из путешествия: белый медведь, ущелье… Карие, наполненные слезами оленьи глаза остались единственной ниточкой, которая связывала её с остальным миром. Ольга забыла, почему олень готов был заплакать, забыла в одно мгновение и не заметила этого. Ей казалось, что она всю жизнь жила в ледяном замке и гуляла вокруг него, а белый медведь и олень – это лишь сон… Тем более, что во дворце была огромная библиотека, и Никита сказал, что она вполне могла всё это представить, начитавшись книг.
Но в книгах говорилось, что у оленей глаза голубые. Свойство у них такое – ну никак не могут они быть карими!
- Тем более, - сказал Никита, - видишь, тебе это приснилось! Ты же никогда не видела оленей!
- Да? – сказала Оля рассеянно, - Ну да, наверное…
- Конечно, - улыбнулся в ответ хозяин ледяного замка. - Хочешь покататься на драконе?
Ольгины глаза загорелись. Из окон дворца она видела, как летает дракон, огромный, белоснежный, сверкающий на солнце ярче, чем снег! Дух захватывало, когда он взлетал. И это со стороны, а каково самой летать на нём?
- Только я с тобой не полечу, - продолжил Ник. – Я… у нас с ним договорённость такая. Я тебе об этом потом расскажу. Идём.
Он взял её за руку и повёл по бесчисленным коридорам замка. Перед одной дверью он остановился.
- Это ангар, - сказал Никита, - Я туда сейчас войду, а ты досчитаешь до двадцати и зайдёшь следом. Меня там уже не будет. Поздороваешься с драконом, вот так, - он слегка наклонил голову, - Он пригласит тебя сесть к нему на спину.
- Он говорящий?
- Нет, - с сожалением ответил Никита, - Запомнила?
- Ага.
- Не бойся. – Он ободряюще улыбнулся и погладил её своей тёплой рукой по щеке. Ольга улыбнулась ему. Никита нравился ей своей заботливостью, мягкостью голоса. В такие моменты она верила, что карие оленьи глаза были сном.
Хозяин дворца вошёл в ангар, плотно прикрыл дверь. Оле было безумно интересно, что это за такой у него «договор» с драконом, но она послушно досчитала до двадцати и вошла.
ГЛАВА 5.
Что бы ни случилось – верь сердцу!
Из книги Эдит Патту «Восток».
Помещение было низким, но широким. Походило оно на много раз увеличенную конюшню. Вот сено, поилка… только дракон не ест сено, он на нём валяется. Огромный, белоснежный, из носа дымок струится, глаза ярко-синие…
Оля поздоровалась с драконом, наклонив голову. Он ответил тем же. Девушке показалось на мгновение, что по его губам прошлась усмешка. Хотя умеют ли драконы усмехаться?
Ольга забралась на спину дракону, устроилась между двумя гребнями и ухватилась покрепче руками и ногами. Дракон повернул голову и … подмигнул.
Огромные ворота ангара распахнулись сами собой, и ящер, щурясь, медленно выполз на равнину. Расправил плечи, затем крылья, и, оттолкнувшись одними задними лапами, резко взмыл в небо.
Свистел ветер в ушах, глаза слезились от безумной скорости, тёмные волосы плясали вокруг лица. Ледяная сверкающая равнина то приближалась так, что, казалось, сейчас влетишь носом вон в тот сугроб, то удалялась и сливалась в одно неразборчивое белое пятно. Дракон закладывал невероятные виражи. В самой безумной петле он вдруг поворачивал голову в Олину сторону и смеялся одними глазами.
Вдруг Ольга заметила внизу тёмное пятно, резко выделяющееся на фоне снега.
- Дракон! – перекрикивая ветер и шум крыльев, крикнула она, - Что там внизу?
Он услышал и, чуть притормозив, взглянул вниз. Если бы в этот момент кто-нибудь видел его лицо (ну язык не поворачивается сказать «морда»), то этот кто-то сказал бы, что его ясные синие глаза потемнели, сузились и очень-очень недобро посмотрели на тёмную точку. Он резко развернулся и безо всяких петель помчался в сторону замка.
Позже Оля рассказала Никите про тёмную точку. Он хмуро ответил:
- Я знаю.
- Откуда?
- У нас с драконом договорённость такая. Я тебе потом расскажу.
Он долго пропадал, и, наконец придя, заговорил:
- Всё осложняется. На нашей территории – враги.
- А дракон не может их победить?
У Ника на лбу залегла глубокая складка.
- Нет. Им, видимо, помогает очень сильное колдовство. Я… мы с драконом удерживаем их, но они прорываются.
- Что же это за такие таинственные враги? Что им нужно?
- Они хотят украсть у меня тебя. - Спокойно ответил хозяин замка.
Оленька широко распахнула глаза. Её? Украсть? Зачем?
- Я тебя хочу предупредить: что бы ни случилось, не верь своим глазам, не верь чужим словам. Верь только своему сердцу.
Возможно, эта фраза и была его главной ошибкой.
Никита был честным человеком. Он говорил то, что казалось ему верным, но понимал любые слова по-своему.
- И ещё, - продолжил Ник, - Это неприятно слышать, но мы с драконом в некотором роде … только не пугайся! Мы с ним существуем в одном теле. Сейчас он во мне, а когда ты видишь дракона – я в нём. Страшно?
- Немножко. А зачем… так?
- Нужно. Договорённость такая. Я не хотел тебе это всё рассказывать, но обстоятельства изменились, и… в общем, понятно.
- А что с врагами-то делать?
- Не верить им, если они прорвутся, - серьёзно заглянул ей в глаза Никита.
- Хорошо, я постараюсь, - ответила Ольга.
ГЛАВА 6.
Не бойся стука в окно –
Это ко мне.
Это северный ветер,
Мы у него в ладонях!
БГ, «Аделаида».
Живая душа сильнее древней власти!
Из книги Елены Чудиновой «Ларец».
Ночью она проснулась от странного стука в окно. Девушка, как это обычно и бывает ночью, подумала, что это, должно быть, сон, и она безбоязненно открыла окно.
Из окна на неё смотрела грустная оленья морда.
- Олеша… - вырвалось странное слово.
- Тсс, - прошептал олень, - вылезай.
Надо отдать Оле должное – она не закричала и не отскочила при виде говорящего оленя. Правда, скорее всего, потому, что продолжала думать, что спит.
«А почему бы не вылезти?» - Подумала она, накинула шубу и вылезла.
- Как же ты… как же я по тебе соскучился! – тихим шёпотом сказал Олеша.
- А мы с тобой разве знакомы?
В карих его глазах появился испуг.
- Ты не помнишь? Оля, он тебя заколдовал! Бежим скорее!
- Кто заколдовал?
- Дракон. Ольга, ты не помнишь меня?
Она покачала головой.
- Разве ты мне не снишься?
- Нет. Не снюсь. Хочешь – ущипни себя.
- Не буду, верю. Теперь говори, кто ты?
- Я – Олешка, ты же сама меня так назвала… я раньше молчал, помнишь? Оля! Я же не олень на самом деле! Помнишь, я уговаривал тебя не ехать, и вот что вышло… Волшебницу упросил. Ольга, да помнишь ли ты хоть что-нибудь?
- Нет… то есть… что-то, отрывки. А почему ты не олень? Я хотела сказать, зачем ты…? И как тебя зовут?
В карих глазах оленя-человека стояли слёзы. Где-то она это уже видела!
- Подожди, там, ущелье, граница льда, помню. Олень, Олешка, ты не хотел меня отпускать, да? А почему? А до этого – мы шли долго - сюда?
- Нет. Мы искали край света.
- Край! Точно!
И словно лавиной свалилась на неё вся забытая жизнь – целиком, всё, что помнила до этого.
По зажёгшимся внезапно Ольгиным глазам олень понял, то она вспомнила.
- Идём быстрее! – шепнул он.
- Постой… а Никита?
- Кто?
- Хозяин замка. Ты не знаешь? Оказывается, дракон сосем не злой!
- Он и есть дракон.
- Нет, что ты! Их двое, просто…
- Он врёт. Он и есть дракон.
Оля рассердилась. Она очень не любила, когда её перебивали.
- Ну и что?
- Если он перейдёт ущелье, то перестанет быть драконом и навсегда потеряет замок. Нам надо спешить.
- Но я же даже с ним не попрощалась!
- С драконом, колдуном? Он заставил тебя всё забыть! А знаешь, как трудно было идти за тобой – всё из-за него!
Оля призадумалась. Странно выходит.
- Но зачем?
- Не знаю, - Олеша отвернул голову. Не умел он врать, глядя в глаза.
- А ты, ты заставил меня всё вспомнить! Стой. Ты не олень. Да? Ты… Игорь.
- Я. – горько улыбнулся олень.
- Зачем ты? Ты ведь всё равно пошёл! Вредина! Обижусь!
- Потом – хоть сто раз. Бежим.
- Так всё-таки нечестно…
- Садись.
- Нехорошо как-то ездить на спине у такого хорошего человека! – рассмеялась Оля.
- Ничего, - улыбнулся Игорь-олень, - всю дорогу ездила, и теперь съездишь. Всю спину тогда ведь отсидела, я тебе потом припомню…
И они поскакали.
Внезапно в спину им задул сильнейший ветер, ураган. Он поднял их над землёй и понёс прямо к ущелью. Там он утих, так же внезапно, как и появился.
- Что это было? – спросила Оля.
- В любом случае, это нам помогло.
- нет-нет-нет-нет-нет-нет - отразилось от ледяных скал.
Из-за ближайшей глыбы вышел Никита.
- Оль, идём в замок, - попросил он.
- Прости, что я ушла, не попрощавшись, - сказала Ольга, - но мы очень спешим.
- Куда?
- На собственную свадьбу, - буркнул олень.
- Не уходи, - словно не слыша Олешу, сказал Ник, - Куда ты пойдёшь по такому морозу?
- Домой, - твёрдо ответила девушка.
- Здесь твой дом. Здесь твой замок. Здесь я.
- Молчи, колдун! – Не выдержал Игорь.
- Пока, Никит, - сказала Оля.
- Вы не уйдёте, - спокойно сказал дракон.
Между ними и ущёльем выросла стена. Высокая, до небес.
- Закрой глаза, - прошептал олень, - Тут нет стены.
- Как нет? – удивилась Оля.
- Закрой глаза, говорю. Тут нету стены.
Ольга послушно закрыла глаза. Олень двинулся прямо на стену и прошёл её насквозь. Стена исчезла. Но тут же перед девушкой и оленем заплясало пламя.
- И его тоже нет? – засомневалась Олечка.
- Нет, - сквозь зубы ответил Олеша.
И прошёл через пламя.
Теперь они стояли у самого края ущелья.
Олень начал уже перешагивать, когда дракон-колдун отчаянно и хрипло крикнул: «Стойте!»
Он остановился. Уж слишком искренне звучал Никитин голос.
- Что стоять-то? – спросил Игорь.
- Оля, останься!
- Слышали… – пробурчал олень.
- Прошу тебя!
- Я, может, тоже много чего просил.
- Прости меня!
- Ого…
- Оля, я люблю тебя!
Дракон замолчал, олень тоже. Девушка ничего не говорила.
Трое замерли на краю ущелья.
«Как странно, - думала она, - прощения просит. Зачем я ему? Похоже, действительно любит. Иначе не стал бы просить прощения». И тут ей вспомнились сказанные недавно драконом слова: «Не верь своим глазам, не верь чужим словам. Верь только сердцу».
И девушка перешагнула на другую сторону бездонного ущёлья. За ней шагнул олень.
Дракон кричал, возможно, плакал, может быть, в отчаянье кидался заклинаниями.
Но Ольга не обернулась. Она никогда не оборачивалась. Возможно, это и было её главной удачей.
ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Всё очень просто:
Сказки – обман.
Солнечный остров
Скрылся в туман.
Замков воздушных
Не носит земля.
Кто-то ошибся:
Ты или я.
Машина Времени «Ты или я».
Если хочешь быть счастливым – будь им!
Козьма Прутков.
- Всё просто, - говорил недавно возвращённый волшебницей в человеческий облик Игорь, - Если бы ты его любила, ты бы осталась там. Если бы он любил тебя, он бы пошёл за тобой. Если бы я не любил тебя, я бы не пошёл за тобой. Если бы ты не любила меня, ты бы не пошла со мной.
- Действительно, просто, - улыбнулась Ольга, - Только вот край света мы не нашли. Смешно!
- Всё в мире просто, если не усложнять его, - добавила старая волшебница.
Она потому и была волшебницей, что всю жизнь знала это.
КОНЕЦ.
