Австралия (стр. 3 )

Появление европейцев в Австралии оказалось пагубным для аборигенов. Предполагают, что, когда в конце 18 в. началось заселение материка европейцами, там проживало около 1,2 млн. аборигенов, однако встречаются и гораздо меньшие оценки – вплоть до 300 тыс. Аборигенов оттесняли от источников воды и охотничьих угодий, особенно на юге и востоке, многие из них погибли от голода и жажды или были убиты при столкновениях с белыми поселенцами, а другие умерли от болезней, завезенных европейцами. В Виктории за 30 лет местное население численностью 10 тыс. человек сократилось до 2 тыс.

Известно, что последняя чистокровная коренная жительница Тасмании, Труганини, скончалась в 1876. Однако аборигены, живущие на островах в Бассовом проливе, теперь объявляют себя прямыми потомками тасманийских племен. В 1921 общая численность аборигенов Австралии сократилась до 60 тыс. человек.

В 19 в. некоторые аборигены превратились в источник дешевой рабочей силы в животноводческих хозяйствах (ранчо) белых поселенцев во внутренних районах страны, а законы того времени закрепляли сегрегацию и порабощение аборигенов. Положение аборигенов стало улучшаться во второй половине 20 в., когда общественное мнение осудило дискриминационную политику предыдущего периода.

Ограничения для аборигенов были сняты, и эти люди были уравнены в социальных правах с остальными австралийцами. Были также приложены усилия, чтобы закрепить землю за аборигенами в местах их проживания и содействовать распространению среди них образования.

По данным переписи 1996, в Австралии проживало ок. 370 тыс. человек, считавших себя аборигенами (включая жителей островов Торресова пролива). Немногие аборигены сохраняют жизненный уклад своих предков. Большая часть аборигенов проживает в крупных городах – таких, как Сидней, Мельбурн и Брисбен. Однако многие аборигены живут в отдаленных местностях и нередко составляют там большинство населения. В частности, на их долю приходится свыше 27% населения Северной территории.

Иммиграция была важнейшим фактором формирования населения Австралии после основания первого английского поселения в 1788. Выделяют три стадии миграционного процесса. Первая из них, продолжавшаяся до конца 1940-х годов, шла неравномерно и происходила преимущественно из Великобритании. На заре колониального периода в Австралию ссылали заключенных, которых английские суды приговаривали к каторжным работам. Однако эпизодически в страну прибывало много добровольных переселенцев.

С конца 19 в. действовали принципы т. н. «белой Австралии» ограничивающие иммиграцию из Азии. Однако в стране был опыт массового переселения китайцев во второй половине 19 в. и особенно во время золотой лихорадки 1850-х годов.

В период мирового экономического кризиса и Второй мировой войны иммиграция сильно сократилась, и к середине 1940-х годов накануне послевоенной реконструкции хозяйства состав населения Австралии оставался относительно однородным. По данным переписи 1947, менее 10% населения не были уроженцами этой страны (это был рекордно низкий показатель во всей истории заселения 19–20 вв.). Свыше 90% населения было британского происхождения (т. е. потомки переселенцев из Великобритании и Ирландии), а большинство остальных легко ассимилировались в англоязычное общество (преимущественно лица европейского происхождения).

Вторая стадия иммиграции началась в конце 1940-х годов, когда правительство Австралии было вынуждено приступить к широкомасштабной иммиграционной программе. Первоначально преследовались две цели – увеличить население страны для обеспечения ее надежной защиты (в памяти еще была свежа угроза японского вторжения) и привлечь малоквалифицированных и неквалифицированных рабочих, в которых нуждалась растущая обрабатывающая промышленность. На протяжении последующих 25 лет иммиграция в Австралию резко возросла. В этот период преобладала иммиграция сначала из стран Восточной Европы (беженцы в конце 1940-х годов), затем из Северной Европы и наконец, особенно с конца 1950-х годов, из Южной Европы (преимущественно из Италии и Греции). В 1969–1970-х годах в Австралию переселилось 185 тыс. человек (рекордно высокий показатель).

Третья стадия началась с пересмотра иммиграционных квот в конце 1970-х годов и продолжается до настоящего времени. Спрос на дешевую рабочую силу в этот период намного опережал иммиграционные квоты. Австралийские власти отменили этнические, расовые и национальные критерии отбора иммигрантов. В конце 1970-х годов Австралия приняла много беженцев из Вьетнама и других стран Индокитайского полуострова, и с тех пор доля переселенцев азиатского происхождения стала возрастать.

С июля 1997 по июнь 1998 в Австралию официальным путем прибыло 80,8 тыс. переселенцев, в том числе 32% уроженцев стран Азии, 19% – Новой Зеландии, 13% – Великобритании и Ирландии, 12% – других стран Европы, 8% – стран Африки и 7% – стран Ближнего Востока и Северной Африки. Эти данные убедительно свидетельствуют о том, насколько изменилась иммиграционная политика Австралии. 21% нынешних жителей Австралии не являются уроженцами этой страны и еще 21% – потомки иммигрантов второго поколения, у которых хотя бы один из родителей не был уроженцем этой страны.

Влияние разных культур очевидно: оно проявляется в облике улиц, в популярности ресторанов, специализирующихся на национальных кухнях, в распространении футбола (ранее его считали «иммигрантской» игрой), в росте доли приверженцев православного, мусульманского, индуистского, сикхского и буддистского вероисповеданий и в разнообразии прессы на иностранных языках. Следующей по численности после англоязычной группы населения являются выходцы из Италии: ок. 240 тыс. австралийцев являются уроженцами этой страны.

 Религиозный состав. По данным переписи 1996, 13,2 млн. человек, или 74% всего населения, являются верующими. В стране преобладают христиане – 12,6 млн. человек (71% населения), среди них – католики (38%) (см. также РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ), приверженцы англиканской церкви (31%), Объединенной церкви (11%), пресвитериане (5%), православные (4%), баптисты (2%) и лютеране (2%). Среди нехристианских вероисповеданий наибольшим числом последователей отличались буддизм и мусульманство (по 200 тыс. человек в каждой, т. е. по 1,1% всего населения). Затем следовали иудаизм и индуизм (по 70 тыс. человек, т. е. по 0,4%).

В соответствии с конституцией Австралии, ни одна из религий не утверждается в законодательном порядке и не получает субсидий от государства. Вместе с тем свобода совести никак не ограничивается. Основные христианские праздники – Рождество и Пасха – признаются как государственные. Федеральное правительство и власти штатов предоставляют финансовую помощь негосударственным школам, в т. ч. тем, которые содержат религиозные общины. Религиозные различия населения проявлялись в деятельности политических партий, и до сих пор протестанты занимают сильные позиции в Либеральной партии, а католики – в Лейбористской.

Городские территории. Австралию долгое время считали одной из самых урбанизированных стран мира. В настоящее время типичный австралиец живет в пригородах пяти крупных городов – Сиднея, Мельбурна, Брисбена, Аделаиды и Перта. Свыше 9,7 мл. человек, т. е. более 60% населения страны, проживает в этих пяти столичных округах, а с учетом неселения быстро развивающегося «Золотого берега» Квинсленда к югу от Брисбена этот показатель возрастает до 65%.

Самый крупный из столичных округов – Сидней в Новом Южном Уэльсе, где в 1996 проживало 3 879,4 тыс. человек. Следующие по численности населения округа – Мельбурн (3283 тыс.) в Виктории, Брисбен (1520,6 тыс.) в Квинсленде, Перт (1295,1 тыс.) в Западной Австралии и Аделаида (1079,2 тыс.) в Южной Австралии. Каждый из этих округов представляет собой столицу соответствующего штата. Хобарт (195,8 тыс.) является столицей штата Тасмания. Численность его населения в пять раз меньше, чем в самой маленькой из столиц материковых штатов, но в Тасмании это самый большой город. Все шесть столиц являются важными морскими портами, крупными транспортными, промышленными, финансовыми и административными центрами.

Столица страны Канберра была спланирована как образцовый город Уолтером Берли Гриффином в 1911. Еще в середине 1950-х годов она оставалась небольшим городом. Быстрый ее рост начался после создания Комиссии по развитию национальной столицы в 1956. Вместе с соседним городом Куинбеян в Новом Южном Уэльсе Канберра образует конурбацию с населением 344,8 тыс. (1996). В 1997 произошло некоторое сокращение численности населения Канберры в связи с реорганизацией деятельности федерального правительства.

Среди других значительных городов Австралии отметим следующие (приведены данные о численности населения в 1996): портовые города и центры туризма в Квинсленде Таунсвилл (122,6 тыс.) и Кэрнс (106,6); процветающий портовый город на севере Тасмании Лонсестон (98,9 тыс.), развивавшийся как конкурент столицы штата Хобарта; «города-близнецы» Олбери (Новый Южный Уэльс) и Уодонга (Виктория) с общим населением 92,7 тыс. человек; и Дарвин (82,4 тыс.) – самый большой город и административный центр Северной территории, расположенный далеко от других городов страны и заново отстроенный после разрушений, нанесенных циклоном Трейси в 1975. Несмотря на небольшую численность населения, важное хозяйственное значение имеют центры добычи полезных ископаемых во внутренних районах страны – Калгурли-Боулдер (29,6 тыс. человек) в Западной Австралии; Маунт-Айза (21,7 тыс. человек) в Квинсленде; и Брокен-Хилл (20 тыс.) на западе Нового Южного Уэльса.

Общественные отношения. Многие австралийцы приобрели свои жилища в собственность, что свидетельствует о повышении уровня материального благополучия. В 1995–1996 годах 42% австралийцев жили в собственных жилищах, не имея никаких долгов, и 28% – в жилищах, купленных у предыдущих владельцев благодаря банковским кредитам. Это значит, что большая часть семей со средним и даже небольшим достатком приобрела недвижимость и освободилась от потенциальной зависимости от домовладельца. Из вышеупомянутой категории, составлявшей 28% населения, примерно пятая часть проживала в домах, принадлежащих государству. Большинство таких домов находится в Новом Южном Уэльсе (ок. 150 тыс.), но самая большая их доля отмечена в Южной Австралии (9,6%).

С середины 1980-х годов благодаря совершенствованию системы социального обеспечения улучшилось положение австралийцев, получающих самые низкие доходы (20% населения) и самые высокие доходы (30%). Зато положение промежуточной категории (50%) ухудшилось. Соответственно увеличился разрыв между категориями со средними и высокими доходами.

Социальное обеспечение. Уже в 1908 гражданам пожилого возраста были предоставлены государственные пенсии. Но в настоящее время система социального обеспечения не выглядит более прогрессивной, чем в других промышленно развитых странах. Например, сопоставимые данные на 1990 свидетельствуют о том, что в Австралии «расходы на социальную сферу» составляют 9,8% ВВП, что является одним из самых низких показателей для стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития. В Великобритании эти расходы составляют 12,2% ВВП, в Италии 18%, в Германии 15% и в Швеции 19%. Однако некоторые социальные блага в Австралии предоставляются не по линии расходов на социальную сферу, а по другим статьям бюджета, в частности по линии рынка труда и жилищной политики. В Австралии система централизованного установления заработной платы исторически привела к относительно высоким минимальным заработным платам, так что в стране мало «бедных рабочих», нуждающихся в дополнительной помощи, а благодаря высокому уровню обеспеченности жильем снизился уровень стоимости жизни. По состоянию на август 1996, у 86,4% занятых в Австралии пенсионные взносы вносят работодатели. Десять лет назад, в 1986, этот показатель был вдвое меньше – 41%. Это изменение объясняется новыми требованиями законодательства, устанавливающего минимальные размеры пенсионных взносов для государственного и частного секторов.

Здравоохранение. В 1995–1996 в Австралии действовали 705 государственных больниц неотложной помощи, 48 государственных психиатрических больниц, 323 частных клиник неотложной помощи и психиатрии, 203 государственных лечебниц и 124 государственных профилактория. За пределами больниц медицинские услуги оказываются в основном частно практикующими врачами. В 1996–1997 в стране насчитывалось ок. 35 тыс. врачей общего профиля и ок. 16,5 тыс. врачей специализированного профиля, включая практикующих частным образом и работающих в государственных больницах, а также консультантов.

Общие расходы на здравоохранение в Австралии в 1995–1996 составили 42 млрд. австрал. долл., что соответствовало 8,5% валового внутреннего продукта (ВВП). Средства на здравоохранение поступают в первую очередь за счет обязательной универсальной системы государственного страхования (Медикэр), а также систем частного страхования. Система Медикэр отчасти финансируется путем обложения подоходным налогом в 1,5%, но средства, полученные по этой линии (4,1 млрд. австрал. долл. в 1996–1997), покрывают лишь часть государственных расходов на здравоохранение. Система Медикэр предоставляет пациентам скидку до определенного уровня на оплату консультаций с частно практикующим врачом. Некоторые из врачей довольствуются суммой, получаемой от Медикэр. Через эту систему средства из федерального бюджета направляются правительствам штатов на содержание государственных больниц, где пациентов обслуживают бесплатно.

Частные компании медицинского страхования оказывают страховые услуги для лечения в частных больницах и получения частных медицинских услуг (протезирование зубов, подбор очков и т. д.). По состоянию на июнь 1997, примерно 32% австралийцев были охвачены частным медицинским страхованием – гораздо меньше, чем в 1,5%). Уменьшение этого показателя связано с удорожанием частного медицинского страхования, увеличением разницы между гонораром частных врачей и скидкой, предоставляемой системой страхования, доступностью бесплатного медицинского обслуживания по программе Медикэр в государственных больницах и нежеланием молодых и здоровых австралийцев прибегать к услугам частного страхования.

 Общественные и профессиональные организации. В Австралии создано гражданское общество с десятками тысяч различных организаций, отражающих общественные, профессиональные, экономические и культурные интересы.

Профсоюзное движение в Австралии окрепло в 1890-е годы. В 1891 по его инициативе была официально создана Лейбористская партия. В 1991 ок. 56% занятых состояли в профсоюзах. Крупнейшие профсоюзы – Федерация австралийских учителей, Союз рабочих-металлургов и Союз австралийских рабочих. Профсоюзы все еще оказывают большое влияние на политику Австралийской лейбористской партии, но их контроль над членами парламента и внепарламентской партийной «машиной» уменьшается. В последние годы численность членов профсоюзов сокращается.

Деловые, фермерские и профессиональные объединения организованы на национальном уровне. Большим влиянием пользуется, например, Национальная конфедерация фермеров.

Профессиональное общество врачей – Австралийская медицинская ассоциация – вероятно, самый мощный и действенный из всех профсоюзов и профессиональных объединений. Тем не менее наряду с ней функционируют Общество частных врачей и Реформаторское общество врачей. Примерами других профессиональных объединений являются Общество права, Институт инженеров и Институт общественных бухгалтеров. Научные дисциплины представлены в четырех национальных академиях – Академии общественных наук Австралии, Австралийской академии наук, Австралийской академии технологических и прикладных наук и Австралийской академии гуманитарных наук.

Сектор предпринимательства тоже имеет несколько объединений. В Совете предпринимателей Австралии представлены самые крупные частные компании. Конфедерация австралийской промышленности объединяет ряд значительных отраслевых промышленных обществ, например Ассоциацию торговли металлами.

Лига отставных военнослужащих (ЛОВ) в прошлом имела репутацию самой влиятельной лоббистской группы, поскольку активно выступала с антикоммунистическими лозунгами во время холодной войны. Однако в последние годы ее влияние ослабло, поскольку со временем произошли естественные сдвиги в составе этой организации и значительно изменилась общая политическая обстановка. Тем не менее местные отделения ЛОВ остаются неотъемлемым компонентом многих провинциальных городов и пригородов.

В секторе социального обеспечения Австралийский совет социальных услуг (АССУ) представляет ряд частных и общественных благотворительных объединений, включая Армию спасения, Католический совет социальной справедливости, Австралийский союз глухих и другие, многие их них в свою очередь состоят из более мелких организаций. В целом под эгидой АССУ объединено свыше 2,5 тыс. благотворительных организаций.

Клубы «Ротари», «Апекс» и «Лайонс» в целом процветают в меньшей степени, чем в Северной Америке, но в большей степени, чем в Великобритании. Они тоже занимаются филантропической деятельностью.

В Австралии насчитывается свыше тысячи природоохранных организаций – от местных экологических групп до крупных национальных объединений типа Австралийского природоохранного союза, Общества охраны дикой природы и австралийского отделения «Гринпис». Общее число членов этих объединений достигает 500 тыс. человек.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА

Конституционные основы государственного устройства. Система органов власти и управления Австралии основана на принципах федерализма и парламентаризма.

1 января 1901 шесть самоуправляемых британских колоний – Новый Южный Уэльс, Виктория, Квинсленд, Южная Австралия и Тасмания – объединились на федеративных началах и образовали Австралийский Союз. Эти шесть колоний остались первыми штатами новой федеральной системы. Кроме того, выделены две территории – Северная территория и Австралийская столичная территория, которые на протяжении всей истории были непосредственно подчинены национальному правительству Союза, а ныне обладают властными полномочиями, сопоставимыми с полномочиями правительств штатов. Институты законодательной, судебной и исполнительной власти федерального правительства Союза сосредоточены в столице страны Канберре.

Акт британского парламента, создавший федеративный Союз, даровал Австралии собственную конституцию, которая сформулировала принципы распределения власти между Союзом и отдельными штатами. В компетенции федеральных органов власти находятся в основном традиционные функции «общенационального» характера: оборона, внешняя политика, иммиграция, международная торговля, выпуск национальной валюты, почтовая служба и т. д. Ряд этих функций носит эксклюзивный характер, большинство же формально совпадают с властными полномочиями штатов, хотя в случае расхождения федерального и местного законодательства федеральные законы имеют верховенство над законами штатов. За штатами закреплены все иные полномочия, не делегированные Союзу.

С момента образования Австралийского Союза роль федерального правительства неуклонно возрастала. Это происходило отчасти за счет принятия новых поправок к конституции, хотя на практике провести подобные поправки довольно трудно: для этого требуется получить большинство голосов на референдумах в четырех из шести штатов, а также простое большинство голосов на общенациональном уровне. Лишь восемь из сорока двух предложенных на референдумах поправок удалось провести. Некоторые из них, тем не менее, упрочили власть центрального правительства – например, поправка 1946 о расширении льгот по социальному обеспечению и поправка 1967 о государственной помощи австралийским аборигенам. Постановления Высокого суда, который осуществляет надзор за конституционностью новых законов, также способствовали усилению федерального правительства. В то же время попытки федерального правительства навязать свою волю тем или иным штатам не получают поддержки среди избирателей.

Национальное законодательное собрание (парламент) состоит из двух палат: палаты представителей, где партия большинства формирует правительство, и сената, в котором каждому штату принадлежит равное число мест.

Исполнительная власть. Главой государства в Австралии номинально является британский монарх, чьи полномочия формально делегируются генерал-губернатору, назначаемому монархом по представлению австралийского правительства. Этот номинальный глава государства как правило действовует лишь с ведома правительства, в частности – премьер-министра.

Премьер-министр является лидером партии большинства или коалиции в палате представителей. Другие министры избираются из членов обеих палат парламента, причем большинство из них являются членами нижней палаты. Законодательно устанавливается максимальное число министров. По состоянию на конец 1998, коалиционное правительство Джона Говарда насчитывает максимальное число членов, предусмотренное текущим законодательством (30 чел.). По традиции, принятой обеими крупнейшими партиями страны, премьер-министр и «старшие» министры (в нынешнем правительстве их насчитывается 16) формируют кабинет, остальные же («внешние министры») лишь участвуют в дискуссиях кабинета при рассмотрении дел, входящих в их непосредственную компетенцию.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР АВСТРАЛИИ ДЖОН ГОВАРД

Существует ряд важнейших ведомств, которые формально не входят в структуру государственных учреждений, обладая в той или иной мере финансовой и политической самостоятельностью. Среди наиболее значимых – Австралийская почта, Телстра (телекоммуникационное ведомство, чья прежнее монопольное положение было нарушено после частичной приватизации, проведенной правительством Говарда) и Австралийская телерадиовещательная комиссия (осуществляет государственное теле- и радиовещание в условиях конкуренции с частными телерадиосетями).

 Законодательная власть. Палата представителей, как и ее британский прототип, определяет состав вновь избранного правительства. По конституции, палата представителей должна состоять из вдвое большего числа членов, чем сенат, а каждый из шести штатов должен иметь в ее составе по меньшей мере пять представителей (при этом Тасмания получает несколько большее представительство). Кроме того, штаты и территории разбиваются на одномандатные избирательные округа – пропорционально численности населения в этих регионах.

Члены палаты представителей избираются на срок, не превышающий трех лет и трех месяцев. Выборы могут проходить и досрочно, если правительство теряет большинство в парламенте и ни одной из партий или коалиций не удается сформировать новое большинство или, что случается чаще, если правительство, ожидая гарантированный успех на досрочных выборах, объявляет о самороспуске.

Австралийцы напрямую выбирают членов обеих палат федерального парламента и парламентов штатов/территорий (за исключением однопалатного парламента Квинсленда и двух территорий) и членов местного совета. При этом выборы в представительные органы власти разного уровня проводятся по различным принципам.

В 19 в. Австралия стала первой страной, где взрослым гражданам было предоставлено всеобщее избирательное право (впрочем, до недавнего времени имущественный ценз сохранялся при выборах в верхние палаты парламентов в ряде штатов и при выборах в некоторые органы местного самоуправления). Кроме того, в австралийских колониях впервые в мировой истории использовались заранее отпечатанные бюллетени для тайного голосования. В настоящее время избирательным правом обладают граждане, достигшие 18 лет. За исключением выборов в большинство местных советов, регистрация избирателей и участие в выборах носит обязательный характер. Неучастие в выборах без уважительной причины (например, по болезни) наказывается штрафом. Так что 95%-я явка избирателей при выборах в федеральный парламент и парламенты штатов является в Австралии нормой.

Границы избирательных округов обычно определяются независимыми комиссарами, что пресекает имевшую ранее практику так называемого «джерримендеринга» – неравномерного распределения населения по избирательным округам с целью подтасовки результатов выборов. Однако до недавних пор имело место непропорциональное представительство, обусловленное преимуществами избирателей сельских районов. Реформы последних десятилетий привели к тому, что ныне лишь в Западной Австралии до сих пор сохраняется система преимуществ для сельских избирателей, которые, по сравнению с горожанами, имеют большую норму представительства. В нижней палате федерального парламента с превалированием сельских депутатов было полностью покончено в 1984.

Наиболее распространенная избирательная система, применяемая при выборах в палату представителей и во все нижние палаты парламентов штатов, кроме Тасмании, основана на принципе преференциального (рейтингового) голосования в одномандатных округах. При рейтинговом голосовании избиратели расставляют кандидатов в избирательном списке в порядке предпочтения. Если ни один из кандидатов не получает абсолютного большинства первых мест в рейтинге, то кандидат с наименьшим рейтингом исключается из списка, а полученные им голоса перераспределяются в соответствии с рейтингом кандидата, занявшего второе место в списке. Процесс исключения кандидатов и перераспределения голосов продолжается до тех пор, пока кто-то из оставшихся в списке кандидатов не набирает абсолютное большинство голосов. При существующей системе голосования, когда в бюллетене составляется список кандидатов в порядке предпочтения, партии рассылают своим избирателям специальные инструкции с рекомендуемым рейтингом кандидатов.

При выборах в сенат, хотя и применяется аналогичная преференциальная система, избирательная процедура носит более сложный характер, потому что от каждого штата избираются шесть членов (или 12 – при всеобщих досрочных выборах). Кандидаты считаются избранными, если получают необходимую квоту голосов, составляющую 1/7 (1/13 при всеобщих досрочных выборах) от списочного числа избирателей плюс один голос. Кандидаты, набравшие больше необходимой квоты, получают «избыток» голосов, который перераспределяется в пользу других кандидатов, занявших в рейтинге соответственно второе, третье и т. д. места. Таким образом, при последовательном исключении из списка кандидатов, заручившихся наименьшим количеством голосов, и при перераспределении их голосов среди других кандидатов в соответствии с занимаемыми ими местами в рейтинге определяется необходимое число победивших кандидатов. Поскольку кандидаты занесены в избирательные бюллетени по партийным спискам и большинство избирателей следуют предвыборным рекомендациям своих партий (эта практика в настоящее время узаконена правом простого подтверждения избирателями рекомендуемого той или иной партией рейтинга кандидатов), выборы практически приносят пропорциональное представительство. Данную систему, впрочем, с большим основанием можно назвать многомандатно-преференциальной.

На выборах в палату представителей в октябре 1998 коалиционное правительство Либеральной и Национальной партии, которое победило на выборах лейбористов, вновь вернулось к власти. Либеральная партия получила 64 места из 148, а Национальная партия – 16 мест, тем самым обеспечив коалиции 80 мест, необходимых для получения парламентского большинства в нижней палате. Лейбористская партия получила 67 мест и 1 место получил независимый кандидат. Джон Говард, лидер Либеральной партии, сохранил за собой пост премьер-министра, а Тим Фишер, лидер Национальной партии, сохранил пост заместителя премьера.

Каждый штат имеет в сенате по 12 своих представителей, избираемых на 6-летний срок, причем каждые 3 года корпус сенаторов обновляется наполовину. Выборы в сенат, как правило, приурочены к выборам в палату представителей, если они не происходят после досрочного роспуска палаты. Но даже при одновременном проведении выборов в обе палаты парламента сроки пребывания их членов в должности не совпадают. Например, сенаторы, избранные на всеобщих выборах в октябре 1998, приступили к работе в начале июля 1999, и до этого момент сенат в старом составе формально дорабатывал свой срок. С 1975 две территории имеют в сенате по два своих представителя, которые, в отличие от прочих сенаторов, вправе переизбираться одновременно с очередными выборами в палату представителей.

Хотя сенат принимает к рассмотрению все законодательные инициативы, поступившие из палаты представителей, конституция закрепляет за обеими палатами «равную власть», за исключением ряда особых случаев: сенат, к примеру, не вправе инициировать финансовые законопроекты. Чтобы законопроект получил силу закона, он должен пройти одинаковую процедуру в обеих палатах парламента. В случае возникновения у палат длительных разногласий по тому или иному законопроекту предусмотрена громоздкая процедура выхода из законодательного тупика. Если в течение некоторого срока сенат дважды отказывается одобрить представленный законопроект и если правительство готово идти на досрочные выборы, возможен так называемый двойной роспуск парламента. Это означает, что обе палаты в полном составе должны переизбраться. Если же кризис не разрешается и после двойных перевыборов, то для рассмотрения спорного законопроекта может быть проведено совместное заседание обеих палат (при этом палата представителей имеет двойное численное преимущество перед сенатом). В современной австралийской истории одновременный роспуск палат происходил шесть раз (последний роспуск в 1987). Единственное совместное заседание палат имело место после их роспуска в 1974, когда к власти вернулось лейбористское правительство, но при сохранении оппозиционного сената.

 Взаимодействие исполнительной и законодательной ветвей власти. На практике, однако, основные рычаги власти находятся в исполнительной, а не законодательной ветви. Эффективность разносторонней деятельности правительства, осуществляемой органами исполнительной власти, обеспечивается в том числе и характерным для британского парламентаризма наличием в парламенте дисциплинированных фракций политических партий, которые служат связующим звеном между правительством и его политической базой в законодательном органе. «Заднескамеечники» партии большинства или партийной коалиции всегда являются прочной опорой правительства. Они неизменно отдают себе отчет в том, что были избраны в парламент исключительно благодаря своей партийной принадлежности и что их шансы на переизбрание целиком зависят от эффективности работы правительства. Вставая в оппозицию к правительству, представляющему их партию в парламенте, они рискуют добиться его отставки и проведения досрочных выборов. А без партийной поддержки шансы «заднескамеечников» на переизбрание очень невелики (впрочем, в 1990-е годы бывали случаи, когда члены парламента, не получив партийной поддержки, сумели победить на выборах и, вопреки воле своих бывших партийных соратников, получить места в парламенте). Так что выступать с критикой правительства куда безопаснее на съездах своей парламентской фракции, чем на заседаниях парламента (причем лейбористы всегда голосуют солидарно – в соответствии с решениями партийного большинства). В сенате, как и в палате представителей, члены фракций строго подчиняются партийной дисциплине – хотя изначально предполагалось, что сенаторы будут отражать интересы штатов, и хотя бывают ситуации, когда исход голосования никоим образом не отражается на судьбе правительства.

Впрочем, было бы ошибкой считать парламент второстепенным компонентом государственной машины. Парламент остается формальным и символическим центром демократической системы и остается в фокусе пристального общественного внимания. Это арена, на которой проходят обкатку и получают известность национальные лидеры. Парламент предоставляет трибуну оппозиции, чей лидер получает такую же зарплату и такие же привилегии, как член правительства, и чей «теневой кабинет» занимается теми же вопросами, что и действующий кабинет. Ежедневно в рабочей повестке дня парламента выделяется время для рассмотрения так называемых «текущих вопросов», когда парламентарии заслушивают отчеты министров о работе возглавляемых ими ведомств. Хотя министры частенько уходят от острых тем, поднимаемых членами оппозиции, и занимаются скорее саморекламой, отвечая на наводящие вопросы однопартийцев-заднескамеечников, эти выступления становится хорошим поводом для политических дебатов.

Кроме того, сенат, в силу его особой роли и возможностей в государственной системе, является эффективным фактором ограничения исполнительной власти. Правящей партии или коалиции трудно получить большинство в сенате. Баланс сил между проправительственными сенаторами и сенаторами от оппозиции обычно обеспечивают независимые члены сената или сенаторы, представляющие мелкие партии. И хотя отклонение сенатом того ли иного законопроекта не влечет за собой уход правительства в отставку, скорее может послужить для правительства поводом пригрозить сенату «двойным роспуском» с последующими досрочными выборами, возможности правительства в управлении страной существенно ограничиваются, если подобные поражения в сенате становятся регулярными. Поэтому, чтобы добиться прохождения законопроектов в сенате, правительство нередко вынуждено заключать компромиссные договоренности с сенаторами от мелких партий, а иногда и с оппозицией. В последние десятилетия повысилась также роль сената как инструмента контроля над исполнительной ветвью власти.

Но и в сенате соображения политической целесообразности и партийная принадлежность остаются решающими факторами. Для осуществления своих предвыборных обещаний недавно избранное или уверенное в широкой общественной поддержке правительство может напрямую апеллировать к «мандату избирателей». Чаще, однако, достигаются компромиссы, когда правительство соглашается с предложениями оппозиции или мелких партий, не меняющими существа предложенного законопроекта.

Судебная власть. Высокий суд осуществляет надзор за соблюдением конституционных норм в законодательстве и является апелляционным судом высшей инстанции. К прочим судам федеральной юрисдикции относятся Семейный суд (создан в 1975 для рассмотрения семейных конфликтов, разводов и решения вопросов об опеке и разделе имущества), Федеральный суд (создан в 1976 для разрешения широкого круга вопросов – таких, как банкротство и административные жалобы), Суд трудовых отношений (в нынешней форме существует с 1993 для рассмотрения вопросов, связанных с взаимоотношениями работодателей и наемных рабочих). Помимо этих специальных судов, в Австралии не существует других судов федеральной юрисдикции. Вместе с тем суды штатов наделены функциями правового надзора за федеральным законодательством.

Будучи высшей правонадзорной инстанцией и высшим арбитром по всем судебным делам, принятым им на рассмотрение, Высокий суд играет важную политическую роль в жизни страны. Члены Высокого суда – главный судья и шесть судей – назначаются действующим правительством. Назначенные судьи иногда могут быть связаны с той или иной партией или парламентской фракцией (как коалиционные, так и лейбористские правительства в разное время назначали судьями бывших генеральных прокуроров), и подобная практика назначения судей помогает отсекать тех кандидатов в члены Высокого суда, которые не разделяют представлений кабинета о задачах верховной судебной инстанции. Вместе с тем это не отменяет принципа независимости судей, и многие новые члены суда, как правило, имеют большой опыт практической работы в судах низших инстанций или в судебной системе штатов. Согласно конституционной поправке 1977, члены Высокого суда, достигнув 70 лет, уходят в отставку. В противном случае они могут быть уволены только совместным решением обеих палат парламента по причине «доказанного недостойного поведения или неспособности исполнять свои обязанности» (чего, впрочем, еще никогда не случалось).