О родителях и родословной Салиха Сайдашева

Источник: Саинова – Ахметова Сайдашев. Страницы жизни и творчества композитора.- Казань: Татар. кн. изд-во, 200с.

О РОДИТЕЛЯХ И РОДОСЛОВНОЙ САЛИХА САЙДАШЕВА

Салих Сайдашев родился в Казани в 1900 году 3 декабря в доме № 000 по ул. Большая Мещанская, называемой теперь ул. Нариманова. Он родился уже после смерти своего отца Сайда-шева Замалетдина, сына Бикчантая. Родословная Сайдашевых уходит корнями в крестьянское сословие. Дед Салиха Сайдаше-ва Бикчантай считался зажиточным хозяином в деревне Ибря (Высокогорский район Республики Татарстан). Хозяйство его по тем временам было справное. По словам двоюродной сестры Сай-дашева — Идрисовой Сагадат, у деда была лошадь с выездным та­рантасом, корова, большая пасека и многое другое, что определяло уровень жизни крестьянина тех лет.

В этой связи может возникнуть вопрос: почему же Шигаб Ахмеров, в семье которого жил и воспитывался маленький Са­лих, в своих воспоминаниях о Сайдашеве пишет, что его отец ушел из деревни, стремясь избавиться от тяжелой жизни крестья­нина? Это высказывание может быть истолковано и как бегство бедняка из деревни в город от беспросветной нужды (так оно и было воспринято биографами Сайдашева), и как уход от крестьян­ского быта в быт городской по каким-то другим соображениям. Исходя из реалий того времени, когда писались воспоминания Ш. Ахмерова, такое стандартное определение социального проис-

хождения отца С. Сайдаше­ва понятно. В определении этом - дань эпохе, когда ан­кетным данным зачастую придавали решающее зна­чение.

Старший дядя Салиха Сайдашева - Бикмухамет с дочерью Сагадат. 1919

Итак, дед Бикчантай про­живал в деревне Ибря. У не­го четверо сыновей: Бикму-хамет, Мухамади, Замалет-дин и Сабирзян. В деревне в хозяйстве вместе с отцом остался только старший - Бикмухамет. Остальных сы­новей дед отправил в город. Делалось это (по словам род­ственников), вероятно, в си­лу того, что в деревне Ибря земельные наделы были из­давна небольшие. Дед Сай­дашева, видимо, был хозя­ин дальновидный и пони­мал, что на таких землях большое хозяйство развер­нуть невозможно.

Первым уехал в город

Мухамади. Он поступил учеником к баю-хозяину, быстро про­двинулся и вскоре с помощью отца открыл свое собственное дело, но рано умер. Наследство его поделили между его сыном (несовершеннолетним в то время) Мухамедгалеем и братом Са-бирзяном, который взял в свои руки ведение их совместного дела. Впоследствии оба они заняли на общественной лестнице того времени место состоятельных людей.

Далее в город переехал и Замалетдин - отец будущего компо­зитора Салиха Сайдашева. Он также начал работать по найму в артели по пошиву обуви (читек, кавеш), а потом занялся торгов­лей. Рано женился на дочери бая, но почему-то жизнь не сложи­лась, и они разошлись. Единственный сын от этого брака - Галим-зян Сайдашев рос в семье матери. Он рано приобщился к вину, по-видимому, отличался беспокойным нравом, был несколько раз женат. Детей ни в одном из этих браков не было. Скончался Га-лимзян в Казани в 1931 году.

Второй раз Замалетдин женился на Махубжамал - дочери Мин-нибая из Пороховой слободы. Сам Миннибай родом из деревни Битаман (ныне Высокогорский район) в свое время был призван

в солдаты. Вернулся, прослужив в царской армии положенные 20 лет. Однако, согласно указу царя, ему не разрешили проживать в родной деревне, а определили на поселе­ние для строительства порохового завода. Получив делянки, новосе­лы рубили лес, строили дома и об­живали новые места. Так появи­лась одна из слободок Казани - По­роховая слобода (ныне Кировский район). Миннибай женился на мо­лодой девушке, которая рано умер­ла, родив четверых детей: двух де­вочек - Махубжамал (мать буду­щего композитора) и Махикамал и двух мальчиков - Мустафу и Музафара.

Махубжамал Сайдашева - мать композитора. 1914

В то время когда Замалетдин Сайдашев посватался к Махубжа­мал, семья деда Миннибая была

уже довольно многочисленной. У старшего сына Мустафы, кото­рый остался жить в хозяйстве отца, было 7 детей. Сам Минни­бай, со словесного портрета внуков и правнуков, предстает перед нами весьма колоритной фигурой. Это был могучий, коренас­тый старик с седой, огромной, почти до пояса бородой, с косма­тыми бровями, под которыми светились голубые лучистые глаза. Ходил неизменно в белых шароварах, заправленных в мягкие ичиги, в длинной, просторной рубашке навыпуск и в камзоле поверх рубашки. Занимался он пошивом национальной обуви, а многочисленная женская половина была занята вышиванием би­сером национальных головных уборов (калфак, каляпуш). У деда Салиха Сайдашева был в то время собственный дом в два этажа в Пороховой слободе, ныне - на ул. Большая. Нижний этаж был отдан под мастерские, где работали и члены семьи, и подмасте­рья. Верхний этаж был отведен под жилье.

Махубжамал - мать композитора - по рассказам всех без ис­ключения родных и знавших ее людей, была очень доброй, с мягким характером, приветливой, красивой. Шигаб Ахмеров на­пишет о ней в своих воспоминаниях: «Махубжамал была краси­вой, статной женщиной, с редкостными душевными качествами: гуманная, деликатная в обращении с людьми, выдержанная, приветливая, добрая»1.

1 Салих Сайдашев. Материалы... С. 55.

Замалетдин прожил с ней долгую, по-видимому, счастливую жизнь. Но, простудившись и заболев, он скончался за несколько недель до рождения своего последнего, десятого, ребенка - Сали­ха. Дети у них умирали в раннем возрасте. В живых остались только двое - Амина и Салих. Свойственная матери доброта все­цело передалась ее оставшимся детям. Это были люди, которые жили по своим внутренним законам, заложенным в них от при­роды. И ни влияния социальной среды, ни превратности судьбы, ни встречи с недобрыми людьми не оставляли в них следа, как бы скользя мимо них. Обиды забывались, беззащитность и доб­рота оставались. Такой была мать Салиха Сайдашева, такой была его сестра Амина, таким был и он сам - Салих Сайдашев.

СЕМЕЙНЫЕ ТРАДИЦИИ

К тому времени, когда Замалетдин внезапно скончался, у него уже было свое торговое дело, он имел приказчиков, учеников-мальчиков. Это, несомненно, является показателем того, что он владел некоторым капиталом и дела его hi ли хорошо.

Надо сказать, что принимать в семью мальчика-ученика сре­ди татар-кустарей было довольно распространенным явлением. Однако понятие «мальчик-ученик» здесь не следует понимать в контексте горьковского «В людях». В произведениях Горького это не столько обучение профессии, сколько эксплуатация в сре­де жестокости и пьянства. У слободских же татар Казани отно­шения между учениками и хозяевами-учителями и наставника­ми были несколько иными. Может быть, здесь сыграл свою роль сохранившийся патриархальный уклад жизни татар, может быть, имели значение духовные традиции, заложенные исламом, зап­рещающие употребление спиртных напитков.

Конечно же, и у татар были какие-то отклонения от устано­вившихся правил в силу личностных особенностей хозяина. Но в целом, когда татары отдавали своих детей на обучение к мас­терам, это было не вынужденным шагом или желанием изба­виться от лишнего рта, а стремлением приобщить к ремеслу. Определенные слои населения отдавали мальчиков «в люди», делая сознательный выбор между учебой в начальной школе, медресе и учебой профессии в семье мастера-хозяина. Поступая к хозяину на учение, мальчик восьми—десяти лет действительно входил в его семью, становился не просто его прислужником, а наравне с членами семьи осваивал мастерство профессии.