трагикомедия в одном действии
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ПАВЕЛ ГРЕЧИХИН,
молодой человек 23 лет
АНАСТАСИЯ ЛОРЯНКОВА (НАСТЯ),
девушка, 19 лет
СЕРАФИМА ИВАНОВНА ПОТАПОВА,
соседка ПАВЛА, 69 лет
ВОР обыкновенный,
1 штука
Взглянув на сцену, видим: квартира ПАВЛА ГРЕЧИХИНА. Нам также видна лестничная клетка, т. е. пространство перед входной дверью в квартиру. Квартира однокомнатная, обставлена совсем по-обычному, так то стол (правда, сегодня на нём непривычные для него вещи: фрукты, горящие красивые свечи, шампанское, конфеты), шкаф, кресло, диван, какие-то две старенькие картины и ещё пару мелочей. Видно, что намечается празднество. По комнате ходит, перекладывая вещи туда-сюда, ПАВЕЛ ГРЕЧИХИН. Он ждёт свою невесту (точнее будущую невесту – Павел хочет сделать предложение Насте), поэтому волнуется.
ПАВЕЛ. Так. Шампанское на месте, конфеты на месте, фрукты на месте. И пусть только попробует мне теперь отказать, за всё это она должна просто повеситься! То есть вешаться мне на шею. А если она не придёт? Ну, шампанское не пропадёт, а фрукты? Хотя, со мной и шампанское долго не задержится… (Пауза). А если она согласится? Как мы будем жить? А, будь, как будет! (Пауза). А так ведь мы подходим друг другу. Я люблю её, она тоже – себя любит… Ну, так-то я ей нравлюсь. А может быть даже меня любит. Это было бы очень хорошо! Очень. В общем, как говорит моя мама: «Выбирай себе верную жену, только тогда ты сможешь есть любые блюда, предложенные ей». (Пауза). Вроде бы всё готово. Ох, ты ж, ёжкин паровоз, бокалы-то я забыл поставить!
Убегает в кухню. В это время к двери подходит соседка ПАВЛА СЕРАФИМА ИВАНОВНА и нажимает на звонок.
ПАВЕЛ (из кухни). Заходи любимая, открыто!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА нерешительно входит в квартиру. В руках у неё печенье.
Ты проходи пока, присаживайся. Фрукты ешь. Я скоро приду.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (себе под нос). Ну, хорошо.
Проходит, садится. Немного погодя, начинает есть виноград, всё более набирая темп.
ПАВЕЛ. Ты меня извини, я скоро. (Тихо). Чёрт, где же эти бокалы? А может здесь…
Звон разбитой посуды.
Прости, дорогая. Ещё немножечко. Ты там располагайся, конфеты открой, если хочешь.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Хорошо, хорошо. Не торопись. (Открывает конфеты. Ест то виноград, то конфеты).
Наконец, появляется ПАВЕЛ.
ПАВЕЛ (входя). Ты меня извини, бокалов нет, придётся из кружек…
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ой, да не страшно!
ПАВЕЛ. Серафима Ивановна?! Как вы тут? А где Настя?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Какая Настя? Ты же сам меня пригласил. Сказал, чтоб в комнату проходила, фрукты ела. Виноград у тебя вкусный, слушай. По сколько брал?
ПАВЕЛ. У-у-у! Фрукты! Конфеты! Сейчас Настя ещё придёт!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ну, шампанское-то будешь наливать?
ПАВЕЛ. Да я думал, что вы не вы! А вы – это Настя!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. А Настя – не я, это понятно. А с шампанским как?
ПАВЕЛ. Каким шампанским? Я просто спутал вас с девушкой!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (после паузы. Во время неё ела виноград). Извини, тогда. Я думала, ты меня угостить хочешь…
ПАВЕЛ. Да ешьте, что уж теперь.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Да ничего. Я виноград-то почти весь уже и доела.
ПАВЕЛ. А приходили зачем, Серафима Ивановна?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Да я тебе печеньица принесла. Своего. Вкуснющее! Попробуешь?
ПАВЕЛ. Нет, не сейчас. Спасибо.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. А то ты ведь знаешь: нету никого у меня. Думаю, дай хоть соседу приятное сделаю.
ПАВЕЛ. Хорошо, спасибо огромное. Только, ко мне сейчас должны прийти гости.
Подходят к двери.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ну, ладно. Только ты с Настями этими поаккуратней. Мне однажды Настя такая чуть руку не сломала.
ПАВЕЛ (смеясь). Понял, хорошо. Ну, всего доброго. (Открывает дверь. Её заклинило). Что такое? (Дёргает ручку. Ничего не получается). Я что, закрывал её, что ли? (Достаёт ключ. Вставляет его. Дверь не открывается). Да что же это такое?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. А может быть, она у тебя в другую сторону открывается?
ПАВЕЛ. Да что вы говорите, Серафима Ивановна? Что ж я, совсем дурак?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Не знаю. Тебе-то лучше знать.
ПАВЕЛ (нервничая). Дверь заклинило!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. И чего делать?
ПАВЕЛ. Не знаю. Мастера надо вызывать, а сейчас вдобавок Настя придёт! Что за день сегодня!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Среда, пятнадцатые лунные сутки.
ПАВЕЛ. Что делать?!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА разбегается и со страшной силой ударяется о дверь.
ПАВЕЛ (бросившись к ней). Серафима Ивановна, что вы?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (обычным тоном). Не получилось… Странно. А с моей выходило.
ПАВЕЛ. Больше никогда так не пугайте! Ну, надо звонить слесарю. (Идёт к телефону).
Звонок в дверь. Это та самая Настя, которую с утра дожидается ПАВЕЛ. Кстати, (только не говорите ПАВЛУ!) выходить замуж за своего знакомого она совсем не собирается. Но вернёмся в квартиру.
ПАВЕЛ (бросаясь к двери). Чёрт, Настя!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Свят-свят! Ты что же с чертями водишься?
ПАВЕЛ. Молчите, Серафима Ивановна. (Через дверь). Настя, привет!
НАСТЯ. Привет.
ПАВЕЛ (СЕРАФИМЕ ИВАНОВНЕ; тихо). Идите, позвоните слесарю. (НАСТЕ). Как дела?
НАСТЯ. Нормально.
ПАВЕЛ. Как учёба?
НАСТЯ. Павлик, что такое? Открывай.
ПАВЕЛ. Зачем? Я слышал, любовь усиливается, если перед ней преграда.
НАСТЯ. В виде двери, да? Открывай. Подурачился и хватит! Сам ведь звал.
ПАВЕЛ. Насть, понимаешь, тут такое дело. Дверь закрыта.
НАСТЯ. Так открой, если закрыта. Никогда не думала, что для студента технического ВУЗа это станет проблемой.
ПАВЕЛ. Понимаешь, дверь нельзя открыть. Она сопротивляется.
НАСТЯ. Павел, ты опять купил конфеты с ликёром? У тебя аллергия на ликёр. Ты от него бредни начинаешь нести.
ПАВЕЛ. Нет у меня никакой аллергии. Всё дело в том, что дверь заклинило.
НАСТЯ. Как заклинило?
Тем временем СЕРАФИМА ИВАНОВНА уже позвонила слесарю.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Павлушенька, я всё.
НАСТЯ. А? Кто это?
ПАВЕЛ. Да так. Никто. Всё в порядке. Сейчас придёт мастер и всё починит.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Павлик, там сказали…
НАСТЯ. Павел, кто это? У тебя там женщина?
ПАВЕЛ. Да. Нет. Да нет, что ты? Какая это женщина? (Взглянув на СЕРАФИМУ ИВАНОВНУ). Ну, то есть женщина. То есть нет. У-у-ух! Точнее это женщина, не способная к любви.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Что? вот к чему, к чему, так к любви я очень даже способна! И моё сердце, если хотите знать, полностью к пламенным чувствам. Я бы даже сказала к самовозгорающимся.
НАСТЯ. Вот, видишь, женщина возражает. Ну, ладно, вы тут вместе готовьтесь к любви, а я пойду.
ПАВЕЛ. Настя! Да это всего лишь моя соседка!
НАСТЯ. Очень за вас рада!
ПАВЕЛ. Да ей семьдесят лет!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Шестьдесят девять, прошу заметить!
НАСТЯ. Ну, Петя, никогда бы не подумала. Променять меня на старушку!!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Слушайте, девушка! Никто ни на кого вас не менял. Да вы что же думаете, я буду с малолеткой… (ПАВЛУ). Да, ты малолетка! (Продолжает). Отношения заводить? Да я пятидесятилетних отбрасываю. Потому что я – уже распустившийся цветок! Я давно распустилась. Я – распутная… э-э-э… распустившаяся зрелая ледя.
НАСТЯ. Видишь как, Павлик. Она тебя даже и не ценит. Распустившийся цветок! Как же ты мог меня предать? Ты что же забыл, как умолял меня пойти с тобой в кино? в театр? или в эту дурацкую филармонию?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ох, не любит она у тебя искусство. А тебе скажу, что никого он не предавал! Нет, давно я видала таких тупых девок? Я себе такого даже в молодости не позволяла. Хотя нет, было дело…
ПАВЕЛ. Настя! Ты не уходи! Сейчас придёт мастер и откроет дверь.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Настя, иди, иди! Павлик, я забыла тебе сказать: слесарь сегодня в отгуле.
ПАВЕЛ. Что? В каком отгуле?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Как обычно, в алкогольном. К нему, оказывается сегодня тёща приехала. А он, ты знаешь, с ней, как в анекдоте: каждый день новая схватка. Вот он на почве стресса и решил обратиться к самому дешевому психологу – чекушке. Сколько там она сейчас стоит, рублей двадцать?
ПАВЕЛ. Не знаю, я за ценами на такие продукты не слежу.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Насть, а ты не следишь? То есть к таким вот психологам не ходишь. Ситуация в стране сложная, они в открытом доступе. Сейчас (страшно сказать) дети пользуется услугами этих психоаналитиков. Я почему спрашиваю, всё-таки, сосед мой, я за него волнуюсь. Вдруг какая-нибудь вовлечёт в противоправные действия.
НАСТЯ. Это наглость, как вас там. Сарафана Ивановна.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Серафима, будьте любезны. Я же вас, к примеру, снастью не называю. Забавно, правда: «У Насти нету снасти».
ПАВЕЛ. Подождите! Неужели нам придётся куковать здесь до завтра?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Почему же куковать. Настя пусть идёт, а мы с тобой в города поиграем. Слава Богу, что мы живём в такой стране, в которой в города можно играть полгола с перерывами на чай. А вечером… У тебя же есть, где постелить своей
любимой соседке?
НАСТЯ. А вы вместе ложитесь!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Сами решим, уважаемая барышня.
ПАВЕЛ. Серафима Ивановна! Настенька, не уходи. Я сейчас что-нибудь придумаю.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. А у тебя что? Только один диван? А! Я поняла. Ты с удовольствием уступишь место на нём мне. А сам уютно устроишься на полу. А что? Вот у меня кошка только на полу и спит. Дело это очень полезное, для спины особенно. Правда она под диван любит залазить. Тебе, Павел, это необязательно.
ПАВЕЛ. Я сейчас. Вы тут, девушки, пока поболтайте. Хотя лучше молчите. Ведь когда женщина молчит – это хороший знак. Но если она долго молчит – это плохо. Значит, она думает, что сказать. А вот здесь начинаются проблемы.
Уходит в комнату. Там он ищет молоток.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (после паузы). А всё-таки верно он сказал. Когда женщина молчит – это замечательно. Это подтверждается многими примерами из жизни. Женщины очень часто своими разговорами, да что говорить, болтовнёй просто раздувают конфликт. И в этом вся наша проблема, мы не можем вовремя закрыть свой рот.
Уже появился ПАВЕЛ, в руках он держал молоток.
ПАВЕЛ (будто угрожает молотком). Да, Серафима Ивановна, в этой жизни нужно вовремя закрыть рот, причём не только свой. В этом вы правы. В противном случае можно получить молотком по шляпке.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (после паузы). Ха-ха-ха! Хорошо пошутил! Привет от Василича! А молоток зачем?
ПАВЕЛ. Попробую выбить замок молотком. Настя, отойди подальше от двери.
НАСТЯ. Что?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Говорит: «К двери поближе подойди». На ушко что-то пошепчет.
ПАВЕЛ. Серафима Ивановна, что вы! Вы что же, хотите мне жизнь сломать? Настя, отойди от двери.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (себе под нос). Как сломаю, так и построю. У меня всё-таки инженерское образование.
ПАВЕЛ ударяет молотком по замку.
Да дохлое это дело. Здесь этим не поможешь. Здесь надо интеллектуальными средствами пользоваться. Я вот думаю, Павлик, может, ты Анастасию обзывать начнёшь, а она
разозлится и дверь разнесёт. Я тебя потом защищу, не переживай.
ПАВЕЛ. Лучше что-нибудь дельное предложили бы.
НАСТЯ. С меня хватит! Я вдоволь насмотрелась на этот цирк! Больше ко мне не обращайся! Нет, я всегда знала, что ты болван, но что с таким уклоном… Пока!
Уходит.
ПАВЕЛ. Настя! Не уходи, прошу тебя! Всё из-за вас, Серафима Ивановна! Вечно, вмешаетесь в чью-нибудь жизнь, разворотите её, а потом домой идёте семечки щелкать.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Зря ты так, Павлик.
ПАВЕЛ. Зря или нет, а делать нам нечего. Будем ждать слесаря. А вам, видно придётся сегодня у меня переночевать.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Чур не приставать!
В это время к двери подходит ВОР. Он в маске. Достаёт отмычки. Озираясь, пытается подобрать нужную.
ПАВЕЛ. Что это? Смотрит в глазок. Это вор! Надо звонить в полицию! Где телефон?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Подожди. Будь умнее. Может, он нам дверь откроет. Ну, что он там?
ПАВЕЛ. Пока ищет отмычку. О, нашел, кажется, А мне продавец говорил, что такого же ключа нет ни у кого в мире! Эксклюзивная модель!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. У этих есть всё. Если бы все преступники, особенно воры, направили свою деятельность в положительное русло, Россия была бы впереди планеты всей! Вот ты говоришь: кто умные? Ученые. А кто ещё умней? Преступники. Не все, конечно, но большинство.
ВОР начинает копаться в замке. Ничего не получается.
(ВОРУ; не выдержав). Господи, да поддень ты верхний шпунзель! Или, как там он называется.
ВОР, испугавшись, убегает.
Куда ты? Помоги нам! Убежал. Ох, как я не люблю непрофессиональных людей!
ПАВЕЛ. Пропала последняя надежда. И жизнь у меня разрушена! Всё из-за вас!
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ой, Павлик. Сердце что-то зашлось. У тебя есть ко… ко…
ПАВЕЛ. Корвалол?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Коньяк.
ПАВЕЛ. Нет.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Ну, ладно. Давай корвалол. Ой, ой, плохо мне плохо. Ты, что ли скорую вызывай да форточку открой. Когда приедет неотложка-то, ты меня в форточку пропихни. Я сразу, конечно, не пропихнусь (чёртов виноград!). Ты меня всё равно пихай, пихай. До тех пор, пока не вывалюсь.
ПАВЕЛ. То есть во фрамугу?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Нет, не надо во фрамугу. Лучше в форточку. А то фрамуга-зверюга. Как-то неблагонадёжно. Ох, сердце заходится.
ПАВЕЛ. Я сейчас принесу корвалол.
Уходит. В это время СЕРАФИМА ИВАНОВНА встаёт, чтобы съесть винограда. По ней совсем не видно, что она плохо себя чувствует. Входит ПАВЕЛ.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА (принимая страдальческий вид). Павлик! (Положила руку справа от сердца). Ох, сердце! Ой, помираю! От миокард! Так и думала, что подведёт. Скорую не вызывай. Не успеет.
ПАВЕЛ. Серафима Ивановна… Сердце с другой стороны. И миокард, соответственно, тоже.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Это неважно. У меня врождённая патология – постоянно забываю, с какой стороны у меня сердце. Вот и наугад хватаюсь. Да и боль у меня сюда отдаёт. Но не надо об этом. Ты меня прости, если что не так. Я всё для того делала, чтобы ты запомнил: Настька твоя тебя не стоит. Паренёк ты хороший, виноград у тебя вкусный. Недостойна она тебя, не нужен ты ей.
ПАВЕЛ. Да как вы это поняли?
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Всё же об этом говорит. И я пришла, конфеты с виноградом поела, и она опоздала, и дверь заклинило, и мастер не придёт. Ты, Павлик, знай: когда встретится тебе та настоящая, ты сердцем всё почувствуешь, узнаешь. А жизнь, уж запутаешься, тебе подскажет… (Пауза). Нет. Ну и виноград у тебя вкусный.
Гаснет свет.
Через несколько секунд на сцене находится лишь ПАВЕЛ. Он спит.
На столе всё те же фрукты, шампанское, конфеты.
ПАВЕЛ (проснувшись). Ух… Сон… Ну, Серафима Ивановна!
Встаёт с дивана. Подходит к двери. Она хорошо открывается. Всё в порядке.
Открывается. (Подходит к столу). Виноград и конфеты целы. Всё хорошо.
Звонок в дверь. Это СЕРАФИМА ИВАНОВНА.
СЕРАФИМА ИВАНОВНА. Павлик! Это СЕРАФИМА ИВАНОВНА! Открой, пожалуйста.
ПАВЕЛ. У-у-у-у-у-у!
Занавес.
Март 2013 года.
