Е. А. ДЗАДЗИЕВА
Этническая и гражданская идентификация молодежи г. Владикавказа
В условиях сложившейся этнополитической ситуации в стране в целом и на Северном Кавказе в частности, а также с учетом региональной северокавказской специфики особую актуальность в процессе социализации современной молодежи приобретают проблемы ее этнической и гражданской идентификации. Предпринятая в данной статье попытка рассмотреть динамику ориентации молодежи г. Владикавказа в сфере этнического и гражданского самоопределения основана на сравнительном анализе некоторых результатов двух социологических опросов: «Этнополитические представления молодежи: формирование и функционирование» и «Ценностные ориентации молодежи Республики Северная Осетия-Алания». Первый из опросов был проведен в марте-апреле 1997 года в рамках одноименного общероссийского исследовательского проекта[1], второй - пилотный - в октябре 2004 года[2]. В ходе указанных опросов было опрошено соответственно около 900 и 300 учащихся выпускных классов общеобразовательных школ, лицеев и гимназий и учащихся 1-2 курсов профессиональных училищ и средних специальных учебных заведений г. Владикавказа.
Анализируя результаты указанных опросов, необходимо отметить, что и в первом, и во втором случаях мнение респондентов по вопросам этнической и гражданской идентификации значительно дифференцировано в зависимости от их этнической принадлежности. В целом, значимость для себя этнической принадлежности отмечает большинство респондентов, но в зависимости от национальности опрошенного населения этот показатель имеет существенные различия.
В 1997 году на вопрос анкеты: «Насколько для Вас значима Ваша национальная принадлежность?» соответственно 53 и 34% опрошенной осетинской молодежи ответили “очень значима” и “значима” (самый высокий в сумме показатель в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей). Удельный вес респондентов-осетин, отметивших, что для них их национальная принадлежность “мало значима” и “совсем не значима” составил соответственно 7 и 2% (самые низкие показатели в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей).
Иной характер этнической идентификации прослеживался у респондентов русской национальности. Удельный вес молодежи русской национальности, считающих для себя свою национальную принадлежность “очень значимой” и “значимой”, составил, по данным опроса 1997 года, соответственно 21 и 37% (самый низкий в сумме показатель в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей). “Мало значима” и “совсем не значима” их национальная принадлежность для соответственно 26 и 10% респондентов-русских (самые высокие показатели в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей).
“Очень значима” и “значима” их национальная принадлежность, по данным опроса 1997 года, для соответственно 32 и 37% респондентов других - кроме осетин и русских - вместе взятых национальностей. Соответственно 19 и 6% опрошенного населения этих национальностей указали, что для них их национальная принадлежность “мало значима” и “совсем не значима”.
По данным опроса 2004 года, удельный вес осетинской молодежи, для которой ее национальная принадлежность “очень значима” и “значима”, в сумме составил 89% - почти столько же, сколько и в результате опроса 1997 года. При этом значительно вырос удельный вес респондентов-осетин, для которых их национальная принадлежность “очень значима” – до 67% (в 1997 году - 53%). Как и в 1997 году, это самый высокий показатель в сравнении с аналогичными ответами опрошенной молодежи других национальностей. Удельный вес опрошенной осетинской молодежи, отметившей, что для нее ее национальная принадлежность “мало значима” и “совсем не значима”, составил соответственно 5 и 2%. Как и в 1997 году, это самые низкие показатели в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей. Затруднились ответить на вопрос о значимости для них их национальной принадлежности 4% опрошенной осетинской молодежи.
82% опрошенной русской молодежи на вопрос анкеты 2004 года: «Насколько для Вас лично значима Ваша национальная принадлежность?» ответили “очень значима” и “значима” (по данным опроса 1997 года эти ответы в сумме составили 58%). Как свидетельствуют данные проведенных опросов, за указанный период ( годы) значительно вырос удельный вес русской молодежи, считающей “очень значимой” для себя свою национальную принадлежность, - с 21 до 46%.
“Мало значима” и “совсем не значима”, по данным опроса 2004 года, их национальная принадлежность соответственно для 8 и 3% респондентов-русских (самые высокие показатели в сравнении с аналогичными ответами респондентов других национальностей). 7% опрошенной молодежи русской национальности однозначно ответить на вопрос о значимости для них их национальной принадлежности затруднились.
“Очень значима” и “значима” их национальная принадлежность, по данным опроса 2004 года, для соответственно 46 и 40% респондентов других вместе взятых национальностей (кроме осетин и русских). Соответственно 6 и 3% опрошенной молодежи, исключая осетин и русских, указали, что для них их национальная принадлежность “мало значима” и “совсем не значима”; 5% указанной молодежи на вопрос о значимости для них их национальной принадлежности ответить затруднились.
Сравнительный анализ данных социологических опросов 1997 и 2004 годов свидетельствует, что указанный период характеризуется значительным ростом доли учащейся молодежи, для которой “очень значима” их национальная принадлежность, которую они считают основным фактором этнической самоидентификации. По данным опроса 2004 года, почти 70% опрошенной осетинской молодежи, “никогда не забывают о своей национальной принадлежности” и придерживаются мнения, что “человеку необходимо ощущать себя частью своего народа”; 37% респондентов-осетин на вопрос о предпочтительности для них того или иного образа жизни ответили, что “отдают предпочтение образу жизни только своего народа”. У опрошенной молодежи русской национальности указанные показатели составили соответственно 63 и 32%, у опрошенной молодежи других вместе взятых национальностей (кроме осетин и русских) – соответственно 67 и 25%.
Преобладание этнических установок у осетинской молодежи подтверждается и другими результатами указанных опросов. Так, по результатам опроса 1997 года, удельный вес респондентов-осетин, считающих себя гражданами своей республики, составил 97%, в том числе 69% из них считали себя одновременно и гражданами Российской Федерации. Гражданами РФ указали себя 87% респондентов русской национальности, в том числе 76% из них одновременно назвали себя и гражданами Северной Осетии.
По результатам опроса 2004 года, удельный вес респондентов-русских, считающих себя гражданами РФ, остался практически неизменным и составил 84%, в том числе почти 80% из них считают себя одновременно и гражданами РФ, и гражданами Северной Осетии. Удельный вес респондентов-осетин, считающих себя только гражданами своей республики, остался практически неизменным (94%), тогда как удельный вес считающих себя одновременно и гражданами РФ, и гражданами своей республики значительно сократился и составил 54%.
Высокую степень актуализации этнического самосознания у респондентов-осетин подтверждают и другие результаты опросов. Так, по данным опроса 1997 года, удельный вес осетинской молодежи, высказавшейся однозначно против межнациональных браков, был в 2 раза выше аналогичного ответа у русской молодежи – соответственно 12 и 6%. 32% опрошенных осетин отдали предпочтение в браке представителям своей национальности. 14% осетин отметили, что для них национальность в браке не имеет значения при условии соблюдения женой (или мужем) обычаев осетинского народа; удельный вес осетин, для которых национальность в браке не имеет значения, составил 32%. У респондентов-русских последние три показателя составили соответственно 11, 12 и 59%. Остальная опрошенная молодежь осетинской и русской национальностей на указанный вопрос ответить затруднилась.
Сравнительный анализ результатов указанных опросов свидетельствует, что отношение молодежи г. Владикавказа в последние годы к межнациональным бракам практически не изменилось. Указанный факт является отражением характера существующих в республике межэтнических отношений, которые за последние годы не претерпели каких-либо существенных, на наш взгляд, изменений.
По данным опроса 2004 года, однозначно против межнациональных браков высказалось 15% осетинской молодежи, а 36% - отдали предпочтение в браке представителям своей национальности. Для 8% опрошенных осетин национальность в браке не имеет значения при условии соблюдения женой (или мужем) обычаев осетинского народа, а для 34% - национальность в браке не имеет значения вообще (некоторые респонденты отвечая: “Не имеет значения вообще”, называли при этом на отдельные национальности и расы, брак с представителями которых, по их мнению, полностью исключался). У респондентов-русских указанные показателя составили соответственно 8, 15, 8 и 61%. Кроме того, для 42% респондентов-осетин отметили, что им очень важно, чтобы будущий обряд их бракосочетания проходил строго в соответствии с традициями осетинского народа; таких установок придерживается и 18% опрошенной русской молодежи (при этом имеется в виду, прежде всего, обряд венчания в церкви).
Приведенные результаты социологических опросов отражают рост национального самосознания осетинской молодежи (по крайней мере, декларируемого), а через него и определенное смещение коллективного сознания осетинской молодежи в пользу этнических, а не общегражданских (российских) ценностей. На фоне роста значимости своей этничности у осетинской молодежи этническая принадлежность для респондентов-русских не имеет столь высокой значимости. Как отмечают многие исследователи, в сознании русских действуют, по всей видимости, некие механизмы, отождествляющие этническую идентификацию с идентификацией гражданской, общероссийской.
В ходе опроса 2004 года 93% респондентов-осетин указали в качестве своего родного языка осетинский. Небезынтересно будет отметить, что по данным Всесоюзной переписи населения 1989 года, осетинский язык назвали родным 98,2% осетинского населения республики[3], а в ходе Всероссийской переписи 2002 года 96,8% осетин республики указали, что владеют осетинским языком (в переписи 2002 года отсутствовал вопрос о родном языке)[4]. Естественно, что считать язык родным и владеть им - это совершенно разные понятия, но в данном случае приведенные показатели дают определенные представления о динамике этнокультурных процессов в РСО-А.
Анализ данных переписей населения и результатов опроса 2004 года свидетельствует, что признание осетинского языка в качестве родного для значительного числа осетин является скорее декларацией, нежели реальным фактом. Высокий уровень этнической самоидентификации опрошенной осетинской молодежи, как правило, никак не подкрепляется ни знанием осетинского языка, ни знанием традиционной и современной культуры своего народа, его истории. Мы полагаем, что уровень владения значительной частью осетинского населения языком своей национальности и реальная языковая практика не соответствуют тому уровню знания и применения языка, когда национальный язык можно действительно считать родным для этой части осетин.
Результаты опроса 2004 года свидетельствуют, что лишь немногим более половины опрошенной осетинской молодежи - 51% - указали, что свободно владеют языком своей национальности; 35% респондентов-осетин при общении на осетинском языке испытывают трудности различной степени; почти 70% опрошенных осетин, в том числе и свободно владеющих осетинским языком, указали, что при повседневном общении с представителями своей национальности пользуются, в большинстве случаев, русским языком. Область применения осетинского языка опрошенной осетинской молодежи ограничена, как правило, общением в семье с представителями старшего поколения. Декларируемое же респондентами-осетинами желание изучать осетинский язык или повышать уровень его знания практически не подтверждаются реальными действиями в этом плане: только 5% осетин, по данным опроса 2004 года, посещали или посещают курсы по изучению осетинского языка.
Неутешительными являются и результаты опроса 2004 года, характеризующие знание осетинской молодежью истории и культуры своего народа. Только 12% опрошенных осетин смогли назвать более 3-х книг по истории и культуре своего народа (не считая учебники). Необходимо отметить, что указание респондентами тех или иных книг никак не является свидетельством того, что эти книги были ими действительно прочитаны.
Значительным, на наш взгляд, является удельный вес осетинской молодежи, не имеющей никакого представления о национальной (осетинской) художественной литературе. По данным опроса 2004 года, 32% опрошенной осетинской молодежи не вспомнили названия ни одной книги на осетинском или русском языках, написанной современными осетинскими писателями (“что-то читал, но сейчас не помню” – стандартный ответ большинства из них), и не назвали ни одной фамилии современных осетинских писателей. Отсутствие своего интереса к национальной художественной литературе опрошенная осетинская молодежь объясняет как недостаточным знанием языка, так и непривлекательностью сюжетов (“неинтересное содержание”/ “неинтересные книги”), не задумываясь в последнем случае о том, как можно составить представление о содержании непрочитанных книг.
В заключение следует отметить, что приоритет этнических ценностей над общегражданскими в коллективном сознании опрошенной осетинской молодежи не является феноменом исключительным. Определенное смещение коллективного сознания в пользу этнических, а не общегражданских ценностей в той или иной степени характерно для всего постсоветского пространства. Основными причинами, обусловившими в последнее десятилетие значительный рост этнического самосознания, являются факторы исторического и этнокультурного характера, перечисление которых не входит в нашу задачу. Каковы бы ни были причины значительного роста этнического самосознания, этот феномен может иметь крайне противоречивый характер. С одной стороны, рост этнического самосознания и этнической идентификации содержит позитивный созидательно-творческий потенциал. С другой стороны - в условиях, когда в стране возобладали ценности далеко не либерально-демократического характера, значительный подъем этнического самосознания может привести к сознательному культивированию особенности того или иного этноса в и послужить питательной средой для манипулирования национальными чувствами и навязывания этническим общностям далеко не этнических, а тем более общечеловеческих ценностей.
Примечания:
[1] Опрос проведен Центром по изучению межнациональных отношений Института этнологии и антропологии РАН (ИЭА), Центром социологических исследований Московского государственного университета (МГУ) и Владикавказским центром этнополитических исследований ИЭА. Руководители проекта - М. Губогло (ИЭА) и С. Туманов (МГУ).
[2] Опрос проведен отделом этнополитических исследований Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований Владикавказского научного центра РАН и Правительства Республики Северная Осетия-Алания. Руководитель исследования - А. Плиев.
[3] См.: Национальный состав населения РСФСР. – М., 1990. С.467.
[4] Рассчитано: Итоги Всероссийской переписи населения 2002 года. Т.4, кн.1. Национальный состав и владение языками, гражданство. – М., 2004. С.63, 152.
