Рассказ Алины Беляевой:
Моя прабабушка (, в девичестве – Сажина) и мой прадедушка () участники Великой Отечественной войны. У них много наград, прадедушка получил ранение во время службы на Ленинградском фронте. Прабабушка живет вместе с нами, поэтому у меня есть возможность расспросить ее о войне, что я и сделала однажды вечером. Вот что она мне рассказала…
Тогда, в апреле 1942 года, их было 56. Молодые, красивые, не успевшие по-настоящему полюбить парней, по зову своего сердца отправились в армию. Никто их не уговаривал, не принуждал к тому, чтобы идти на защиту Родины. Они знали, что придется испытать неимоверные трудности, а может быть, встретиться и со смертью — ничто их не пугало. Их звал долг молодых патриотов, воспитанных Родиной.
« …20 июня 1941 года мне исполнилось 18 лет. Я работала в архиве МВД г. Камышина. 22 июня объявили войну. Правительство обратилось к комсомольским организациям. Я, конечно, тоже была комсомолкой. Было много погибших, поэтому нас призывали стать добровольцами и пойти на фронт. Нас собрали, все нам рассказали, составили списки. Нас было сорок человек, сорок девчат. Мама уговаривала меня не ходить на фронт, по сводкам мы знали о жестоких боях, но я ее не послушала. В то время, если бы я не откликнулась на призыв, меня могли посчитать врагом народа.
Я была совсем молоденькой, но 7 апреля 1942 года нас отправили из Камышина в Сталинград, но сначала мы попали на распределительный пункт в Михайловке. Долго нас там не держали и распределили в зенитные батареи. Нас везли в телячьем вагоне и по дороге мы пели песни. Нашему старшине очень нравилась песня «Летят утки…» и он просил нас ее петь. Я попала во вторую батарею 1077 зенитно-артиллерийского полка под командованием . Находились мы в поселке Спартановка. В Сталинграде было четыре тракторных завода, мы их отбивали. Когда немцы вошли в сам город, нас моряки переправляли на остров Зайцевский. Старались переправлять ночью, т. к. были усиленные бомбардировки. Было такое впечатление, что вся Волга горит огнем. Было очень страшно.
Потом наступила зима, очень суровая. Кто, немцы, которые от ранения погибал, а кто, просто замерзал. Они не были приспособлены к таким суровым морозам. И вот в феврале, 3 февраля 1943 года мы победили в Сталинградской битве. Потом, по левой стороне Волги, мы освобождали те города, которые были захвачены. Моя профессия была – преборист («трубка» номер два). Я устанавливала прибор зенитной установки на цель.
Еще тяжелое время было, когда освобождали Керчь. Наш полк находился на Керченском полуострове. Моя батарея была на косе Чушка. Были сильные бомбежки. Нам доставляли воду самолетами. Было холодно, дул ветер с моря и мы в землянках стояли по колено в воде. Здесь я серьезно заболела и пролежала без сознания три дня. Но после выздоровления снова пошла воевать. Керчь есть Керчь. Тяжело нам досталось.
Зенитки были здесь когда-то.
Здесь принят был неравный бой,
Стояли насмерть здесь солдаты —
Подруги наши, мы с тобой...
С годами память не скудеет —
Я вижу лица тех девчат
С седьмой зенитной батареи.
Что навсегда в земле лежат...
Они до мирз не дожили,
В жестокой схватке полегли,
Своею кровью оплатили
Тепло ликующей земли.
Их гром весенний не разбудит,
И не разбудят соловьи,
Пусть наша память вечной будет –
Мы дарим им сердца свои..,
Потом мы дошли до города Симферополь. К концу войны нам досталось охранять Ялтинскую конференцию. Природа там очень хорошая. В мае хорошие дни. Наступила победа. Но нас не отпускали, планировали направить на войну с Японией, но этого не случилось. Приказ о демобилизации был и домой я приехала в сентябре. Нас тогда, перед демобилизацией нарядили в американские шинели. Нас Симферопольцы очень полюбили. Когда нас пускали в увольнение, бабушки нас увидят и угощают фруктами. Здесь я в первый раз попробовала черешню. Они довольны были, что мы освободили их…
Помню еще как мы, девчата, любили покушать сладенького. И мы просили нашего старшину, чтобы он фронтовые сто грамм спирта и табак менял на сладкое. У него это как-то получалось. Я до сих пор удивляюсь, как мы выжили…».
Мой прадедушка, , служил в 21-й дивизии на Ленинградском фронте. 
в составе разветроты, и часто его умелый поиск приводил к успеху в разведывательных операциях. Так было и на этот раз. С друзьями-разведчиками проник в тыл врага. В короткой рукопашной схватке они взяли «языка» и двинулись обратно. Но тут начался вражеский обстрел, и осколок мины настиг смельчака. Целых восемь. месяцев провел Григорий Вячеславович в госпитале. Потом окончил курсы командиров и командовал пехотной ротой. А в феврале 44-го новое ранение... Большой шрам на щеке всю жизнь напоминал ему о том страшном времени. за разведывательную операцию удостоен ордена Красной Звезды. Но ранения, пребывание в госпиталях помешали разведчику получить награду, и она была вручена ему через сорок лет после войны.
