Любовь почти как старость
Просторная, старинного образца комната. Посреди — огромная кровать с балдахином. Большое темное помещение освещает лишь настольный канделябр с тремя рожками. Тусклый желтый свет. Окна задернуты тяжелыми, массивными шторами.
Во мраке едва прорисовывается резная мебель, громоздкий, весь в вензелях, шкаф в углу. Прямоугольная картина с участками просветления и затемнения, но неразборчива в мутной темноте. Хорошо видна лишь кровать. Внизу, на коврике, ровным рядом пара домашних тапок.
На кровати лежат — древние старики. Костлявый, засушенный и седой дед лежит сверху на бабуле — морщинистой, грудастой, расползшейся в стороны. Они укрыты белой шелковой простыней, их контуры хорошо видны.
Старая бабуля (с ноткой возмущения). Но я же сегодня видела!
Старый дед (смиренно). Не хочу огорчать, но…
Старая бабуля (нетерпеливо). Даже не рассказывай мне, что это складка была. Я целых пятьдесят лет, изо дня в день, вижу тебя в штанах и, поверь мне, способна отличить складку от эрекции.
Старый дед. Такое впечатление, что ты меня с кем-то путаешь…
Старая бабуля (не слушая). Трудно вообразить, что лет десять, как ты меня за нос водишь, искренне строя из себя закоренелого импотента…
Старый дед. Чистосердечно признаюсь, что я и есть импотент. Тебе ли не знать.
Старая бабуля. Признайся лучше, что я тебе просто ужасно осточертела.
Старый дед (со смешком). Ну, взаимосвязь тут есть, конечно…
Старая бабуля (чуть тише). И как это горничной удается, фантастика просто.
Старый дед. Шо?
Старая бабуля (крикливо). Немощь ты старая, вот что!
Старый дед (обидчиво). И чтобы убедиться в этом, нужно было так меня мучить.
Старая бабуля. Как тебе не стыдно, мученик. Женщину он удовлетворить не может, а еще и жалуется в придачу.
Дед вяло двигается на бабуле. Пыхтит, кряхтит.
Бабуля внезапно глубоко вздыхает.
Старая бабуля. Прекращай эту клоунаду, а то у меня в груди сдавило.
Старый дед (уныло). Вряд ли у меня что-то получится.
Старая бабуля. Я даже не сомневалась.
Старый дед. Поздно и пытаться.
Старая бабуля. Даже и не надеялась.
Старый дед. Уже не тот возраст.
Старая бабуля (встрепенувшись). Интересно, а когда был тот? Вот уже пятьдесят лет, как ты на мне женился, а нужный возраст так и не определил.
Старый дед. Я всегда думал, что успею.
Старая бабуля. Ну, наверно со своими любовницами ты преуспел.
Старый дед. Неправда.
Старая бабуля. Что, и с ними возраст хромал?
Старый дед. Неправда, что у меня были любовницы. И ты это знаешь.
Старая бабуля. Я знаю только то, что не смогла тебя застукать с ними.
Старый дед (поучительным тоном). У меня есть ты. Всю жизнь мне больше никто не был нужен и не будет.
Старая бабуля (ворча). Какая интересная басня.
Старый дед. Перестань, ради Бога, я не могу сконцентрироваться.
Старая бабуля. Может, давай ляжем спать.
Старый дед. Шо?
Старая бабуля. Спать, говорю, давай!
Старый дед. А как же дети?
Старая бабуля. Уже никак. Сам видишь.
Старый дед. Но ты ведь очень сильно хочешь детей!
Старая бабуля. В нашем возрасте уже пора хотеть внуков.
Старый дед. Тяжело разжиться на внуков, не имея детей.
Старая бабуля. Ты имел все возможности.
Старый дед. Опять упреки. Можно подумать, от меня одного зависело, будут у нас дети или нет.
Старая бабуля (язвительно). Ну, лично я никогда не была против.
Старый дед. Никогда-никогда?
Старая бабуля. Почти что да.
Старый дед. Ага, значит, я был против?
Старая бабуля. Когда ты мог это сделать, очень часто вел себя как последняя свинья. А со свиньями я не желала и не желаю иметь дело.
Старый дед (возмущаясь). Сейчас я, по-твоему, тоже как свинья?
Старая бабуля. С каждым годом все меньше.
Старый дед. Вот спасибо.
Старая бабуля. Потому что печень не позволяет тебе больше пить.
Старый дед (уныло). Цирроз…
Старая бабуля. Желудок не позволяет много есть.
Старый дед. Язва…
Старая бабуля. Долго моешься в ванной.
Старый дед. Сенильный зуд...
Старая бабуля. И к тому же, подозреваю, тебе просто тяжело встать оттуда, вот и торчишь в ней полвечера.
Старый дед. Тромбофлебит...
Старая бабуля (внезапно повышая голос). Но вот храпишь по ночам, как здоровенный кнур.
Старый дед. Может, мне вообще перестать дышать? Ты уж извини, что я позволяю пока дышать себе ртом, а не через аппарат.
Старая бабуля. Ты когда храпишь, так широко открываешь рот, что можешь глотнуть случайно залетевшего ястреба. Кстати, я так и не знаю, куда делся наш Кеша.
Старый дед. Ты будешь обвинять меня в том, что я съел попугая?
Старая бабуля. Проглотил и не заметил. Ты ведь спишь везде, где присядешь с газеткой. А птичка у нас свободно в доме летала…
Старый дед (сердито). Старческий бред. Может я и тестя проглотил?
Старая бабуля. Не приплетай сюда несчастного тестя. Он утопился в речке, убегая от «белочки».
Старый дед. Ладно, с тестем понятно. Еще какие-то пожелания будут?
Старая бабуля (вздыхая). Все, что я хочу, так это чтоб ты с меня сполз. От давки детей все равно не будет.
Старый дед. Потерпи еще немного, я пока не выбился из сил.
Старая бабуля. Измором дети тоже не зачинаются.
Старый дед. Шо?
Старая бабуля. Измором, а не шо!
Старый дед. Ты так говоришь, словно смыслишь в этом. Может, я чего-то все-таки не знаю?
Старая бабуля. Естественно! У нас на балконе целый выводок, мы же плодовитые с тобой, как кроли! Я просто все стеснялась тебе сказать, ждала подходящего случая.
Старый дед. Мне кажется, это не он. Не подходящий случай.
Старая бабуля. Признайся, его уже никогда не будет.
Старый дед. Своими словами ты загоняешь мое мужское достоинство в похоронное бюро.
Старая бабуля (насмешливо). Похоронное бюро уже не только за твоим достоинством плачет.
Старый дед. А я думал, что в твоем возрасте можно уже и знать — нельзя мужчину дергать, когда он занят таким щепетильным делом…
Старая бабуля. Когда он пытается возбудить свой отсохший пенис? Это щепетильное дело?
Старый дед угрюмо вздыхает.
Старый дед (с укором). Вместо того, чтобы винить меня в немощи, лучше бы подбодрила.
Старая бабуля (насмешливо). Похлопать тебя по плечу?
Старый дед (с нетерпением). Нет, там похлопать!
Старая бабуля. Чтоб он вообще отвалился?
Старый дед. Та пусть уже хоть отвалится! Черт с ним!
Старый дед с некоторым остервенением начинает возится сверху на старой бабуле. У него краснеет лицо, он натужно пыхтит, подергиваясь. У старой бабули лицо скучающее и порою кривится от неудобства.
Оба отвернуты в разные стороны.
Старая бабуля (будто сама себе). Я бы могла еще раз попросить тебя слезть, но вижу, это бесполезно.
Старый дед (вызывающе). А что, если остался еще порох в пороховнице?
Старая бабуля. Если остался, то уже не вылезет…
Старый дед. Кто не вылезет?
Старая бабуля. О Боже, порох твой — что ж еще!
Старый дед. Но сегодня ты же видела?
Старая бабуля (уклончиво). Я уже сама не знаю — видела или нет...
Старый дед (спохватившись). Как это не знаешь? Это ведь очень важно!
Старая бабуля (с наглецой). Если ты, остолоп деревянный, думаешь, что твоя мнимая эрекция чем-то может помочь, то ты очень сильно ошибаешься.
Старый дед непонимающе смотрит на старую бабулю. Постепенно его лицо проясняется, но становится еще угрюмей.
Старый дед (с укором). Как же я мог забыть… Прости… Но ты для меня всегда молода, всег…
Старая бабуля (в сердцах). Заткнись, прошу тебя!
Какое-то время лежат молча. Старый дед все же не покидает надежду — он тихо и непринужденно трется об лежащую под ним старую бабулю.
Бабуля вздыхает.
Старый дед. Так все обстоит нехорошо. Ты не думала об усыновлении?
Старая бабуля. Это будет похоже, что мы заводим нечто сродни домашнему животному.
Старый дед (поучительно). На самом деле с детьми всегда так. Взрослым людям часто хочется поиграть в богов, вот они и рожают детей. Заметь, кроме детей, сейчас люди ничего и создать-то не могут, чтоб оно не развалилось через день.
Старая бабуля (с язвецой). Ну, некоторые и туговато детей создают.
Старый дед. Я был так занят по молодости.
Старая бабуля (не слушая). Как бы я хотела иметь двух, или даже трех. Да хотя бы одного!
Старый дед. Верю.
Старая бабуля (мечтательно). Частичку себя в этом мире.
Старый дед (ворчливо). Наглого спиногрыза.
Старая бабуля. Тискать и лелеять, когда маленькое.
Старый дед. И видеть, как сторонится и стыдится, когда взрослое.
Старая бабуля. Прикладывать к груди, ощущая тепло крохотного тельца.
Старый дед. И не спать по ночам от нытья.
Старая бабуля (вспыльчиво). Одинаково! Я сейчас не могу спать из-за твоего кошмарного храпа, так хоть повод был бы лучше.
Старый дед. И то правда.
Старая бабуля (снова мечтательно). Я бы слышала, как оно произносит первое слово.
Старый дед (поддаваясь ее настроению). Впервые улыбается.
Старая бабуля. Наблюдала, как становится на ножки.
Старый дед. И бьется головой об острые углы.
Старая бабуля. Как булькочет, пытаясь что-то рассказать.
Старый дед. И плачет громче телевизора.
Старая бабуля. Как смеется, когда чухаешь животик.
Старый дед. Хлопает в ладоши, радуясь и заливаясь смехом.
Старая бабуля. Как широко открывает глазки и внимательно наблюдает, видя что-то яркое и необычное.
Старый дед (переходя на ворчание). И начинает реветь, когда мы не можем ему это дать.
Старая бабуля. Как тычет пальчиком и спрашивает.
Старый дед. Приходится напрягаться, чтобы понятно объяснить.
Старая бабуля. Как просит купить сначала одну игрушку, потом другую, потом третью.
Старый дед. И все они валяются под ногами.
Старая бабуля. Как учится сидеть на горшке.
Старый дед. И неделю нельзя заставить покакать.
Старая бабуля. Как глотает сиропы, чтобы сбить температуру.
Старый дед. И привирает, что лучше, лишь бы врачей не вызывать.
Старая бабуля. Как первый раз в жизни одевает костюмчик и идет в школу.
Старый дед. Мы стоим на линейке, заливаемся слезами, снимая на камеру совершенно левых людей. .
Старая бабуля. Как приносит домой первую двойку.
Старый дед. А мы пытаемся выглядеть строго.
Старая бабуля. Как учит первый стих и решает первый пример.
Старый дед. И ждет, что мы поможем, точнее, все сделаем за него.
Старая бабуля. Как влюбляется в соседку по парте.
Старый дед. Страшненькую худышку с пластинкой во рту.
Старая бабуля. Как сам начинает носить пластинку и ноет, когда заходит речь о врачах.
Старый дед. Мы идем на уступки и обещаем очередную игрушку.
Старая бабуля. Как идет кататься на качели и оглядывается, чтоб мы были рядом.
Старый дед (задумчиво и пустым голосом). Да. Оглядывается...
Старая бабуля. Когда боится, всегда прижимает нас к себе.
Старый дед. Да…
Старая бабуля. Целует нас на прощание.
Старый дед. Да…
Старая бабуля. Бежит обнимать после долгой разлуки.
Старый дед. Хватит…
Старая бабуля. Делает больно, а потом ужасно стесняется извиняться.
Старый дед. Хватит.
Старая бабуля. Просит никогда не покидать его и оставаться вместе.
Старый дед. Хватит!
Какое-то время лежат молча и неподвижно.
Старый дед (сухим тоном). Сколько мы здесь живем?
Старая бабуля. То есть, здесь?
Старый дед. Вообще — здесь.
Старая бабуля. Здесь?
Старый дед. Да, здесь.
Старая бабуля. Достаточно, чтобы перестать жить вообще где-либо.
Старый дед. И все же мы живем.
Старая бабуля. Чисто по инерции.
Старый дед. Возможно, дети отвлекали бы нас от неминуемой смерти.
Старая бабуля. Или наоборот, подчеркивали ее близость.
Старый дед. Пусть так. Говорят, в детях заключается смысл жизни.
Старая бабуля. Чтобы умереть не полностью, не окончательно. Оставить частицу себя.
Старый дед. Как способ борьбы с вечностью.
Старая бабуля. Борьбы с временем.
Старый дед. Но у нас нет детей. И не будет.
Старая бабуля. Мы умрем по-настоящему.
Старый дед. Когда мы будем умирать, перед нами не будет детей. Их рыданий, сдавленного в платок плача. Не будет нервного ожидания, когда мы наконец умрем, перестав мучить их и себя, и оставим все вещи для дележа. Не будет шепота с врачом в коридоре, чтобы уколоть лекарств и ускорить кончину. И мы обойдемся без сборов у нашей больничной койки — десятки глаз смотрят и ждут, смотрят и наблюдают, как старый немощный человек испускает дух. И никому из детей не придется скрытно удивляться, почему это дряхлое тело так долго борется, где оно находит для этого силы, и в конце концов, зачем оно это делает.
Старая бабуля. Но сейчас когда мы умрем, о нас тут же забудут.
Старый дед. А так о нас забудут через пару месяцев. Разве что каждый год, в день смерти, будут вспоминать, что надо съездить на могилу, посадить цветов и оставить с десяток конфет.
Старая бабуля. Помянуть.
Старый дед. И только потому, чтоб их дети видели и запоминали, как положено обращаться с мертвыми.
Старая бабуля. Пусть такое, но это тоже воспоминание.
Старый дед. Скорее как напоминание им о собственной конечности, а не о нас.
Старая бабуля. Возможно… Кстати, давно хотела спросить. Эта горничная, что я ее наняла, ни на кого тебе не похожа?
Старый дед (недоуменно). Если честно, я ее почти не вижу.
Старая бабуля. Ведь она — это вылитая я в молодости.
Старый дед. Голос так точно очень похож.
Старая бабуля. Я заметила. Когда она что-то говорит, ты часто отвечаешь ей так, будто сказала я.
Старый дед. Путаю, значит.
Старая бабуля (задумчиво). Раньше думала, что, смотря на нее, буду подстегивать себя следить за собой, ухаживать за кожей и телом. Бесполезная борьба со временем. А теперь мне жутко смотреть на нее, словно вижу собственный призрак. Ожившая фотография пятидесятилетней давности, что ходит по дому и напоминает мне о неизбежном.
Старый дед. Выгони ее к чертям собачим!
Старая бабуля. Не могу. Такое чувство, что если она исчезнет из этого дома, я сама перестану существовать.
Старый дед. Ну тогда я возьму и завтра же отправлю ее восвояси.
Старая бабуля. И не смей! Она незаменима в нашем доме!
Старый дед. Ты ее боишься?
Старая бабуля. Она нужна нам.
Старый дед. Найдем лучше. Горничную, похожую на меня.
Старая бабуля. Нет, я серьезно. Не трогай ее.
Некоторое время лежат молча.
Старый дед (небрежно кидая). Зато, если подумать, мы избавлены от многих проблем.
Старая бабуля (с легкой обидой). Я чувствую себя биологически бесполезной женщиной.
Старый дед. От очень многих.
Старая бабуля. Говаривают, что все мужики — дети, а старые так и подавно. Так что я не избавлена.
Старый дед. Нет, я серьезно.
Старая бабуля. А я что, не серьезно?
Старый дед. Всегда так, что семья бездетная будет завидовать семье с детьми. Но это от незнания.
Старая бабуля. Знаешь, говорят, что бездетные семьи намного несчастливее. По молодости еще не так, а вот на старости появляются чувства… ущербности что ли.
Старый дед. Может быть.
Старая бабуля. Ведь молодыми мы знали, что общество в какой-то мере нуждается в нас, в нашем труде. И мы отвлекались, нас отвлекали. А сейчас? Кому мы нужны сейчас?
Старый дед. Хочешь сказать, что сейчас мы могли бы быть нужны детям.
Старая бабуля. Что толку, если все есть, как есть.
Старый дед. Не у всех есть дети, но у всех есть родители.
Старая бабуля. Аж не по себе становится, когда вспоминаю о своих родителях.
Старый дед. Чего это? У тестя большая скорость была, так я все равно не догнал бы.
Старая бабуля (сердито). Та я не конкретно! Я вообще думаю… До меня столько людей страдало и боролось, чтобы жить, чтобы продлить жизнь, а теперь все это не имеет никакого значения. На мне закончится цепочка рода.
Старый дед. Это еще не самое худшее. Бывает и так, что родители хоронят собственных детей.
Старая бабуля. Но неужели ты никогда не задумывался, что иметь детей — значит возможность исправить свою жизнь.
Старый дед. И возможность наказать за собственные ошибки.
Старая бабуля. Вырастить человека, который достигнет большего за тебя, прославит тебя, сделает мир лучше.
Старый дед. Или ухудшит.
Старая бабуля. Неужели тебе никогда не приходилось чувствовать, что имея сына, ты мог бы сделать больше, сделать легче, сделать быстрее.
Старый дед. Представляю, сколько б я нервов при этом сгрыз.
Старая бабуля. Неужели тебе не хочется передать сыну опыт?
Старый дед. И видеть, как он назло делает все по-своему.
Старая бабуля. Помочь в делах, если попросит.
Старый дед. А потом видеть его ответную неблагодарность, снова и снова.
Старая бабуля. Посоветоваться в важных семейных делах.
Старый дед. И видеть, как он объясняет все тоном умственного превосходства.
Старая бабуля. Рассказать, что правильно, а что неправильно.
Старый дед. И слышать в ответ очередную грубость.
Старая бабуля (возмущенно). Чего ты так взъелся? Человек не может быть идеальным.
Старый дед. Но я продолжаю стоять на том, что в теперешнее время детей рожать вообще не надо.
Старая бабуля (вздыхая). И ты основательно постоял на этом. И что значит, по-твоему — «в теперешнее время»?
Старый дед. Мир очень суров, очень требователен. Многим людям жить трудно, и, порою, совсем не хочется. Так зачем испытывать еще одного или двух?
Старая бабуля. Постоянно все у тебя в мрачных тонах.
Старый дед. В объективных. Я не хочу быть свидетелем, как рушатся мечты, превращаясь в рутинное существование. Как милые сердцу улыбки перестают быть настоящими, искренними. Как создаются кумиры, а родители аккуратно ложатся в мусорный бак и прикрываются крышечкой. Как родных мне людей калечат наркотики, алкоголь, телевизор, компьютер и еще бог весть какая ерунда.
Старая бабуля (насмешливо). Да, мы живем в сущем аду. Хоть бери и вешайся.
Старый дед. Я не хочу, чтоб мои дети страдали, как в свое время страдал я. Думаешь, я не вижу, или разве сама ты не замечала у знакомых — их дети повторяют родительские ошибки. Предрасположенность к определенным испытаниям. Словно все взаимосвязано, находится в круговороте, и дети обязаны идти по стопам предков, пусть даже неосознанно.
Старая бабуля. Можно воспитать сильного духом человека.
Старый дед. Да? Интересно. Это ты в книге рецептов прочитала?
Старая бабуля. Я все-таки считаю, что способна вырастить хорошего и сильного человека. Конечно, куда проще языком молоть и всё осуждать.
Старый дед. Я не осуждаю. Я просто изъясняю свою точку зрения.
Старая бабуля. Из-за этой точки мы остались без наследников. Слазь давай с меня!
Старый дед. Подожди, я еще пытаюсь.
Проходит немного времени. Старый дед активируется, но очень вяло.
Старая бабуля. Ты чего дрожишь? Холодно?
Старый дед. Я напрягаюсь.
Старая бабуля. Главное, чтоб не развалилась кровать. Она ведь, наверно, нашего возраста.
Старый дед. Тут вряд ли осталось что-то нашего возраста.
Старая бабуля. Да, вполне вероятно. Нашей старости хватит на любую из вещей.
Старый дед. Но далеко не любая вещь приемлет старость. Она быстрее выкидается как ненужная, надоевшая.
Старая бабуля. Представь, что так же поступили бы с нами наши дети.
Старый дед. И мы бы вдвойне чувствовали себя одинокими, чем сейчас.
Старая бабуля. Ведь тогда у нас была бы надежда, что вдруг когда-то еще пригодимся.
Старый дед. И мы бы боялись навязываться, навязывать свое присутствие.
Старая бабуля. Навязывать свою немощь, свою потребность в помощи от детей.
Старый дед. Ощущать, как мы им в тягость.
Старая бабуля. Но они никогда не признались бы нам в этом.
Старый дед. Хоть и всем видом показывали б.
Старая бабуля. А мы где-нибудь прятались бы, чтобы, не мешая никому, скучать по ним.
Старый дед. И медленно угасать. Детям показалось бы, что очень медленно, а на самом деле нам бы лишь знать, как быстрее.
Старая бабуля (язвительно). Я, кажется, поняла — ты хочешь сломать мне ребра!
Старый дед. Я долго думал об этом.
Старая бабуля. О моих ребрах?
Старый дед. Шо?
Старая бабуля. Я говорю, о чем ты думал?
Старый дед. О детях.
Старая бабуля. А-а, понятно. Судя по тому, как долго ты меня отдавливаешь, обо мне ты думаешь очень коротко.
Старый дед (отстраненно). Мы успеваем стареть, но не успеваем взрослеть. А когда взрослеем, все меньше находим поводов для радости. Ко всему придирчивы, недовольны. И еще нам приходится наблюдать, как худшие свойства, с помощью которых мы делаем больно близким, не раз, конечно, с умыслом, медленно и уверенно переходят к детям. Становясь взрослыми и наглыми, дети терзают нас собственным оружием. Они без обиняков раскрывают наши комплексы, говоря об этом вслух, коробя слух и сознание. Мы знаем, что это правда, что это не просто черты характера. Но где-то внутри заседает боль, долго вызревает и не дает покоя. Не от того ли, что сказанное, хоть и известно о нем в уголке сознания, но вслух очень обидчиво, слишком откровенно. Не от того ли, что от родных детей никогда не ожидаешь услышать того, чего не скажет смертельнейший враг. Эта родная правда является местью вечно недовольных родителями детей.
Старая бабуля. Может быть, повзрослев, дети чувствуют, что воспитали их немного неправильно. Все то, что прививали им с младенчества, оказывается в жизни совершенно бесполезным, а зачастую и вредным. Их учили быть честными — а ложью достигают гораздо большего. Их учили быть добрыми — и все вытирают об них ноги. Им часто повторяли, что нельзя воровать — а позже они работают на воров.
Старый дед. Ты говоришь про воспитание. А я про другое. Каждый из нас наделен своими отличительными, особенными повадками. Мелкие дурные привычки, которые невозможно забыть, они передаются на генетическом уровне абсолютно не поддаются контролю. Как, например, высовывание в сторону языка во время физического напряжения, что ты не раз мне указывала. Представь, что однажды ты замечаешь эту повадку у своего ребенка. Ничего обычного, наследственное, подумаешь. Еще раз доказательство, что ребенок твой. Но со временем, все чаще ты раздражаешься от этой повадки. Знаешь, что сама делаешь точно так же, и ты видишь со стороны, насколько повадка некрасивая, излишняя, глупая. А потом ты пробуешь контролировать себя. Свое поведение, свои эмоции, свои слова и жесты… Дети прежде всего указывают на родительские недостатки, бросающиеся в глаза сразу, моментально. И нужно определенное время, чтобы разыскать перешедшие от родителей позитивные черты.
Проходит некоторое время. Старики лежат молча.
Старая бабуля. Я вот еще о чем думала. Что я буду чувствовать, если однажды мой ребенок, зрелый и сформировавшийся человек, подойдет ко мне и скажет — «Мама, зачем ты это сделала? Не надо было меня рожать. Я не просил этого. Я тут мучаюсь, и это из-за тебя»… Что делать матери, услышавшей такое? Как жить дальше, если рядом находится родная, горячо любимая кровушка, что винит тебя за свое рождение, жалеет, что существует на свете, волоча обиду на родную мать. Мама, самое близкое для любого человека, самое родное и всецело отданное, вдруг слышит признание — зря ты меня рожала, мне этого не нужно было, по твоей прихоти мне приходится вкалывать свои семьдесят лет среди сплошного говна и вони. Лучше бы мне, не родившись, сдохнуть в твоем животе.
Некоторое время лежат молча.
Старый дед. Первые пару лет ты не можешь заснуть, потому что слышишь плач. А потом не можешь заснуть, потому что ждешь каких-либо звуков возле входной двери. И, грубо говоря, вся родительская жизнь — это череда больших и маленьких волнений за своего ребенка.
Старая бабуля (скривившись). Что-то у меня в груди заболело.
Старый дед. Дети взрослеют, их любовь проявляется количеством денег, что ты даешь на личные расходы. Привязанность зависит от того, как часто ты раздражаешь их своими расспросами про времяпрепровождение. И если они добры с тобой, нежны, сами рассказывают всякие подробности, то будь уверена, им что-то нужно.
Старая бабуля. Как-то странно сдавливает. Может, слезешь, а?
Старый дед. Люди в основном спорят для того, чтобы отстоять свою точку зрения, переубедить. Но только не дети. Спор для них — это, прежде всего, возможность позлить родителей. То, что они уверены в свое правоте и рогом будут стоять на своем — одно. Другое, когда родители терпеливо объясняют, стараются поделиться своим опытом и набитыми шишками, а дети слушают и смотрят на них, как на древних динозавров. Вот что обидно.
Старая бабуля. Отцы и дети. Столкновение поколений.
Старый дед. Шо?
Старая бабуля. Столкновение поколений!
Старый дед. Да уж, столкновение.
Старая бабуля. Родители всегда слишком консервативны, дети слишком современны.
Старый дед. Одни стремятся уберечь то, что есть, зная, что такое горечь утраты. Другие жаждут нового, лезут на рожон в поисках ощущений. Но я не про то.
Старая бабуля. А про что же?
Старый дед. Сколько раз я наблюдал, что для многих сыновей верх блаженства — это своими словами и поведением довести матерей до слез.
Старая бабуля. Бывает. Зато как приятно потом мириться.
Старый дед. Сколько раз видел, что дети разрушают свои жизни, лишь бы не поступать так, как советуют родители. Потом винят их и загоняют в гроб постоянным нытьем.
Старая бабуля. Это жизнь.
Старый дед. Слышал, как в припадке ярости дитя бьют и обзывают страшными словами, отчего тот растет с глубокими неврозами, становится калекой. И родители не находят себе места, чувствуя вину.
Старая бабуля. Мы ответственны за тех, кого рожаем.
Старый дед. Да, ты права. Но на практике часто выходит, что мы ответственны за змею, которую пригреваем.
Старая бабуля (плаксиво). Пожалуйста, слезь с меня. Жутко болит сердце.
Старый дед. Может, позвать горничную?
Старая бабуля. Не надо, скоро пройдет.
Дед, громко кряхтя, медленно сползает в сторону. Укрывается одеялом.
Какое-то время молча лежат, смотрят в потолок. Бабуля прерывисто дышит, иногда ее дыхание совсем замирает. Она сжимает руками область сердца, иногда кривится.
Старая бабуля. Пусть так. Ты прав. Но ведь дети — единственные в мире существа, которые любят тебя просто так. Любят ни за что, ни за деньги или красоту. Им достаточно того, что ты просто есть.
Старый дед. Со мной тоже так. Я люблю тебя за то, что ты просто есть.
Старая бабуля. Ты — не часть меня.
Старый дед. А ты — всегда часть меня.
Старая бабуля. Иногда твои поступки не соответствовали этим словам.
Старый дед. Никогда не забывай — я люблю тебя. Всегда любил, люблю и буду любить.
Старая бабуля. Звучит грустно. Словно эпитафия.
Старый дед. Я очень стар. Да и ты уже не молодая косуля…
Старая бабуля. Спасибо за сравнение.
Старый дед. Прошу, не перебивай. Я очень стар. С годами все силы, мысли, ощущения, я безвозвратно потерял. Но осталось лишь одно чувство — это любовь к тебе. Она не измеряется количеством морщин или складок жира на животе, она брезгует сединой и обвисшими грудями. С каждым днем я все хуже вижу и слышу этот мир, все меньше его понимаю. Но я хочу, чтобы ты знала, ты — главное, нет, единственное, что у меня осталось в этом мире. И мне не жаль.
Старая бабуля. Я все знаю. Наверно поэтому у нас и не было детей.
Старый дед. Дети — это всего лишь кусок родного и неблагодарного мяса.
Старая бабуля. С каждым годом требующее все больше родительской крови для подпитки.
Дед поворачивается к бабуле. Одно время смотрит на нее.
Старый дед (утешительно). Как сердце? Болит?
Старая бабуля. Ничего. Уже почти прошло.
Старый дед. Давай горничную позовем.
Старая бабуля. Нет, не надо. Давай спать.
Старый дед. Точно не надо? Может, все-таки позвать?
Старая бабуля. Давай спать!
Бабуля отворачивается от деда и сильно кривится. Вскоре дед начинает сопеть и похрапывать, а бабуля тихо плачет, сжимаясь от боли. Когда храп становится устрашающе громким, бабуля берет с тумбочки у кровати мобильный телефон и нажимает кнопку. За приоткрытой дверью где-то в отдалении звучит мелодия, пару секунд играет, а когда смолкло, бабуля нажимает кнопку отключения.
В комнату заходит молодая горничная, сонная, в длинной футболке поверх голого тела. Ее лицо — копия лица старой бабули, только без морщин и прочих признаков старости.
Бабуля рукой подзывает ее к себе.
Старая бабуля (шепотом). Я умираю. Сделай все, как я говорила.
Молодая горничная (таким же голосом). Хорошо.
Горничная уходит, оставляя стонущую от боли бабулю. Она громко дышит, слезы блестят при тусклом свете желтым отливом. Слышно, как где-то в отдалении говорит по телефону горничная.
Через несколько секунд заходит горничная, в светло сиреневом легком халатике, бабуля уже затихает. Горничная немного стоит у двери, ожидая указаний, потом подходит к бабуле, трогает ее за руку, шепчет на ухо, боясь разбудить деда. Прислоняется к левой стороне груди. Осторожно скидывает с бабули одеяло, стягивает тело вниз. Видно, что на бабуле точно такой же сиреневый халатик. Ее голова резко и гулко стукается об пол, отчего горничная замирает и смотрит на деда. Тот резко хрюкает и заходится обычным храпом.
Горничная оттягивает тело бабули за дверь. Там слышится какой-то шорох, потом приезжает машина. Приглушенные, неразборчивые мужские голоса за порогом.
Вскоре горничная заходит в комнату и тихо ложится на бабулино место.
Проходит время. Шторы сереют, окна за ними светлеют. Наступает утро.
Храп деда стихает, потом замолкает вообще. Горничная лежит неподвижно с закрытыми глазам. Не понятно, спит она или нет.
Понемногу комната набирает цвета, предметы и мебель обретают контуры и углы.
Старый дед просыпается, зевает и поворачивается к горничной. Проводит пальцем ей по щеке, отчего та открывает глаза и смотрит на деда.
Старый дед (с хрипотцой). Теперь я понимаю, чего ты тратишь столько денег на разные крема. У тебя сейчас такая упругая кожа.
Молодая горничная (тихо и неуверенно). Спасибо.
Старый дед. Шо?
Молодая горничная. Спасибо!
Старый дед. Да, пожалуйста, свои же деньги тратишь, не мои.
Молодая горничная (уклончиво). Я много трачу последнее время, да и цены растут. А наши основные сбережения так и лежат в сейфе за картиной?
Старый дед. А то как же!
Молодая горничная (извинительно). Я пароль забыла, напомни, пожалуйста...
Старый дед (удивленно).Ты что? Это же дата нашей свадьбы!
Молодая горничная (быстро и радостно). Прости, как я могла забыть такое…
Молодая горничная поворачивается к старому деду и целует его в губы.
Старый дед (смущенно). Ты такая странная с самого утра. Вроде бы у меня ночью ничего не получилось.
Молодая горничная берет руку деда и водит ею по своему телу.
Старый дед (мурлыча хрипотцой). И такая стройная… Чего ты мне раньше не давала себя трогать? Ты же знаешь, из-за катаракты я ничегошеньки не вижу!
Молодая горничная (кокетливо). Думаю, очки нам уже ни к чему.
Видно, как сквозь простыню в паху старого деда горбатится вздыбление.
Старый дед закрывает глаза.
Старый дед (соловьиным голоском). Даааа, сегодня — первый день из всех, что у нас остались.
Молодая горничная. Думаю, не самый худший.
Старый дед. Мы прожили с тобой столько замечательных дней, что уже и грех жаловаться.
Молодая горничная. Мы слишком стары для жалоб.
Старый дед. Мы слишком стары для всего. Каждый момент нашей жизни сравним только со старостью.
Молодая горничная. Почти каждый.
Старый дед. Почему это почти?
Молодая горничная. Есть одно такое, только наше, только между нами, что мы никогда не сравним со старостью. Догадываешься, о чем я?
Старый дед. Конечно догадываюсь, любовь моя, конечно догадываюсь…
