На седых валах Балтики

На седых валах Балтики // Знамя коммунизма. – 1984. - №– 14 февраля. – С. 3.

НА СЕДЫХ ВАЛАХ БАЛТИКИ

О боевых делах военного моряка Ивана Федоровича Астахова не писали газеты, его имя ещё не упоминали по радио. Да и сам ветеран о себе рассказывать не любит. Между тем отважный воин четыре военных года геройски сражался с фашистами сначала в составе Онежской военной флотилии, а затем Балтийского флота, удивляя всех мужеством и смелостью. Жизненный путь не назовешь легким — слишком много невзгод и испытаний выпало на его долю — но все-таки Ивану Федоровичу повезло. Его молодость проходила в то незабываемое время; когда в горниле сражений выковывались и закалялись характеры. И молодые ребята, вчерашние школьники, сдавали свой жизненный экзамен с оружием в руках на поле боя. Как и у тысяч его сверстников, у Вани Астахова была обыкновенная биография — родился за семь лет до Октябрьской революции, учился, работал, а когда пришел день призыва, в приподнятом настроении пошел в военкомат. Еще больше обрадовался Иван, когда узнал, что будет служить на флоте. Да и какой мальчишка не мечтал в детстве о штормах и дальних переходах, не бредил мудреными морскими словами «стеньга», «форштевень», «бушприт», «стаксель»... Осваивать все это оказалось не только романтично, но и трудно. Однако первые неудачи не испугали сибиряка. Иван настойчиво стал овладевать воинским мастерством на курсах комендоров (так на флоте называют артиллеристов) учебного отряда Тихоокеанского флота. Вскоре Астахов стал отличником боевой и политической подготовки, классным специалистом.

После учебы молодых моряков распределили по военным кораблям. Ивану Астахову предписывалось проходить дальнейшую службу на мониторе «Ленин» Амурской военной флотилии. Величавая дальневосточная река поразила Ивана заповедной мощью и широтой. Свинцовая лента Амура делила таежный край на два берега. Один из них — советский — Ивану предстояло бдительно охранять, и если придется — защищать от любых посягательств. Тем более, обстановка на Амуре тогда была очень напряженной. После оккупации Маньчжурии японскими милитаристами перед нашей страной встала реальная угроза агрессии со стороны японцев на советско-китайской границе.

Служба Астахова на дальневосточных рубежах (а это было в начале 30-х годов) совпала с теми памятными днями, когда укреплялся и мужал советский военно-морской флот на восточных границах Родины. Все это требовало от моряков неустанного ратного труда, готовности к самопожертвованию, высокого политического сознания. Моряки флотилии не только зорко несли пограничную вахту на Амуре, но и неустанно повышали свое воинское мастерство, выучку и умение действовать в обстановке, максимально приближенной к боевой. , эти четыре года навсегда остались в памяти как суровая школа мужества, флотского братства и товарищества. Многое познал сибиряк: научился не только метко стрелять и разбираться в артиллерийской технике, но и получил крепкую идейную закалку. Все это очень пригодилось потом в боях с фашистами.

Когда грянула Великая Отечественная, комсомолец Астахов уже несколько лет трудился в локомотивном депо станции Белове. Пришлось снова браться за оружие. После обучения в Московском флотском экипаже Ивана вместе с командой моряков отправили на Онежское озеро. Там после перерыва в 1942 году снова возрождалась военная флотилия.

Озеро встретило моряков студеным ветром и жестоким холодом. В скрипучем морозном воздухе подчеркнуто ясно прорисовывались силуэты омертвевших судов. Давно погасшие топки, обшивка в ржавых пятнах и вокруг плотная многотонная толща льда — таким увидели свое новое место службы ребята из столичного экипажа. А утром на этих судах закипела напряженная работа. Нужно было в предельно короткий срок ввести в строй боевые корабли флотилии. В лихорадочном темпе работ дни были похожи друг на друга — с утра до позднего вечера долбили схваченный жестоким морозом толстый лед. А когда выручили корпуса судов из железных тисков льдов, началось восстановление механической части флотилии.

Иван Федорович вспоминает о тех суровых буднях: «Морякам жилось трудновато: днем ремонтные работы, вечером занятия. Но никто не сетовал на лишения, знали, что флотилия должна как можно быстрее вступить в бой с захватчиками».

Пришла весна. Лед, истонченный теплом, затрещал по всему озеру. Корабли вышли на «чистую» воду, тускло светясь краской. При распределении начальство, узнав об артиллерийской специальности Астахова, назначило его заряжающим носового орудия канонерской лодки № 11.

«Ну что же, — подумал Иван, — дело знакомое». И пошел на канонерку.

На корабле его поставили на все виды довольствия, и Астахов стал осваиваться на новом месте. Командир БЧ-2 (артиллерийской части) ввел Ивана в курс дела. Познакомив его с устройством палубной носовой пушки, он сказал, хлопнув ладонью по столу:

— Морское трехдюймовое орудие системы «канэ». — И добавил: — Принимай свое хозяйство.

Астахов очень удивился, узнав, что такие пушки применялись еще в русско-японскую войну. Тем не менее он усердно, даже с какой-то скрытой любовью, чистил и смазывал нехитрый механизм орудия. Пренебрежительного отношения к боевой технике вообще не признавал. На первых же стрельбах беловчанина заметили.

Умелый, расторопный парень, хорошо разбирающийся в материальной части орудия — решил командир и перевел Ивана в наводчики. Как оказалось, не зря. Был, видимо, у сибиряка какой-то особый талант снайпера. Точно в цель ложились его снаряды на практических стрельбах. У орудия он работал сноровисто, но без лишней суеты, обстоятельно и спокойно. Однако Астахов никогда не переоценивал своих возможностей. «Ведь это пока учеба, пусть даже приближенная к обстановке боя с противником, но все-таки учеба. Стреляем по плавучему щиту — мишени, которую тянет на тросе тихоходный буксир. «В сражении придется всю работу у пушки выполнять под огнем противника!» - часто говорил краснофлотцам расчета Астахов и добивался виртуозного обращения с орудием.

Война сразу же предъявила жесткие требования... Канонерка, мерно работая винтами, вспенивала за кормой холодные воды Онежья. Лодка должна была обрушить на береговые укрепления противника орудийный огонь. С мостика сообщали исходные данные для стрельбы. Иван Астахов, припав к окуляру, ловил в прицел кромку вражеского берега. И вот уже вся канлодка опоясалась огнем и дымом выстрелов. Неприятельская батарея открыла ответную стрельбу. Снаряды рвались вокруг советского корабля частоколом причудливых водяных столбов. Вокруг Астахова со свистом проносились осколки, тугие струи воды обрушивались на палубу, но Иван с честью выдержал это испытание. Через несколько дней после боевого крещения командир корабля сказал старшему артиллеристу: «Неплохо стреляет у вас комендор на баке, есть смысл поставить его командовать всем расчетом».

Особенно сильно досаждали кораблям фашистские самолеты. Два устаревших орудия и пулеметы «одиннадцатой» были плохой защитой от гитлеровских стервятников. Одна из таких бомбежек особенно памятна Ивану Федоровичу. Юнкеры налетели неожиданно и буквально засыпали бухту мощными авиабомбами. Один заход, второй, третий.

Надсадный вой моторов леденил душу. Астахов бросился к орудию и стал его наводить в брюхо сваливающегося в пике бомбардировщика. Однако на нужную высоту пушка не поднималась. Угол возвышения ствола составлял не более двадцати градусов. Рядом, где-то за спиной, саданул взрыв, и канонерка, рыская на курсе, вздрогнула всем металлическим телом. Едко запахло горелой серой. На палубе кто-то стонал, со страшной быстротой вспыхнул пожар на корме. Все это пронеслось перед Иваном в одно мгновение. Все его внимание было приковано к растущим силуэтам вражеских самолетов.

Горячая работа кипела у орудия — с лязгом закрывался замок за очередным снарядом, выстрелы гремели один за другим. Частые облачки ватных разрывов встали перед самолетами. А фашисты поливали канонерку пушечно-пулеметным огнем. Астахов, охваченный возбуждением, не обращая внимания на свистящие вокруг пули и осколки, изо всех сил старался ускорить стрельбу. Фашисты, не выдержав плотного заградительного огня, сошли с боевого курса и сбросили бомбы далеко от корабля. После боя перевязали раненых и подобрали убитых. Итог был неутешительный — шестеро моряков выбыло из строя.

«И все же, если бы не комендоры, нам сегодня пришлось бы еще хуже», — сказал командир.

С тех пор, правда, как-то научились отбиваться от немецких летчиков; однако все вздохнули облегченно, когда установили на канонерке новые универсальные орудия. Отмечая возросшее воинское мастерство, отвагу и высокую идейно-политическую зрелость, командование присвоило Ивану Федоровичу Астахову звание «Отличник Военно-Морского Флота».

Это высокое звание моряк подтвердил и во время Свирско-Петрозаводской операции. Умело управляя огнем носового орудия, Астахов сумел развить предельную стрельбу по скоплению войск противника. Как большую награду Астахов хранит две благодарности Верховного главнокомандующего. Первая за освобождение Петрозаводска, вторая на Балтике за взятие острова Эзель. «Это было, когда меня перевели командиром носовой башни бронекатера № 000 Балтфлота. На том небольшом корабле была установлена танковая башня с пушкой 76 мм. Пришлось многому переучиваться — и орудие другое, и условия стрельбы иные. Однако вскоре освоился и с этим», — рассказывает .

Нелегкую, не предусмотренную никакими канонами войны службу несли малые суда флота. Подверженные всем ударам стихии, они геройски бороздили штормовое море. С наступлением холодов морякам приходилось еще луже. Но особенно тяжело стало нести вахту комендорам. Пробиваясь сквозь снег и седые валы лютых бурь, катер всегда должен быть готовым к ведение огня. Брызги, поднятые жестоким ветром, кололи лица, и на большом ходу укрыться от этой жгучей сырости было невозможно. Море, оседая на металле, мгновенно схватывалось льдом. И вскоре суденышко прочно покрывалось толстым полупрозрачным слоем. По авралу, выбиваясь из сил, скалывали лед, а через некоторое время орудие и палуба снова сковывались матовыми наростами.

Шли упорные бои за остров Эзель. Обреченный па разгром, враг злобно огрызался, но под ударами балтийцев откатывался назад. Поддерживая наши стрелковые роты, канонерка вела ураганный огонь по фашистским позициям. И в эти дни Астахов, умело руководя стрельбой, показал высокий класс боевой выучки и мастерства. Знаменательным событием для Астахова стал день его приема в ряды ВКП(Б).

Когда отгремели последние залпы и враг капитулировал, Иван Федорович, сняв флотскую форму, сел за руль автомобиля. Бывалый комендор с радостью вернулся к мирному труду. Отлично работал шофером на станции скорой помощи, затем в школе ДОСААФ. Сейчас ветеран находится на заслуженном отдыхе. Он желанный гость на школьных вечерах и пионерских сборах.

М. ЖИВОПИСЦЕВ,

преподаватель истории.