Рецензия на спектакль «Пёс по имени пёс» Новоуральского театра кукол «Сказ»
Лариса Вакарь
Этот спектакль был отсмотрен 27 февраля 2011 года группой критиков - членов секции критиков СО СТД РФ, и что особо приятно – больших расхождений во мнениях не произошло.
Первое приятное впечатление оставляет сам театр – ухоженный, любимый его обитателями, хорошо наполняемый зрителем (Браво! - директору театра Владимиру Анатольевичу Булдакову!).
В театре обжит каждый уголок, начиная от выставки детских работ, сделанных под впечатлением от кукольных спектаклей, и заканчивая «Бюро находок» – коробом в гардеробе, в котором утраченные детьми вещи хранит тоже кукла. А зрительный зал с прекрасной акустикой встречает ребят и их родителей веселыми разноцветными скамьями, на которых сидеть и приятно, и удобно. Все эти, казалось бы, мелочи еще до начала спектакля создают притягательную атмосферу, благодаря которой возникает соответствующее настроение и предчувствие достойного качества театрального продукта.
Спектакль «Пес по имени пес» (очень запутанная история)» сразу заинтересовал литературным материалом, хорошей историей. Ее авторы В. Новацкий и Л. Улицкая, особенно последняя – признанный выдающийся мастер повествования. Выбор, сделанный театром и режиссером-постановщиком спектакля, главным режиссером театра заслуженным артистом РФ Александром Мирошкиным, достоин самой высокой оценки, поскольку уже изначально сценическая версия обретает прекрасную литературную основу. Если говорить о фабуле, то в ней использованы мотивы и чеховской «Каштанки», и «Белого Бима-Черное Ухо», и кинематографических «Зиты и Гиты». Перипетии собак-двойняшек трогают искренне, безусловно, они современны и своевременны, заставляют размышлять о самых важных человеческих ценностях – о преданности, дружбе, честности, добре и зле. Однако в авторском тексте есть сущностные моменты (например, цены на продукты и некоторые другие моменты), которые сегодня явно являются анахронизмами. Они вызывают ощущение некоторого дискомфорта, дети на них реагируют и не понимают. Действительно, сегодня в театре для детей (и не только в нем!) существует серьёзная проблема современного звучания и пригодности для использования имеющегося литературного материала. Ставя во главу угла интересы зрителя, я всё же придерживаюсь взгляда, если постановщики берутся за создание спектакля, то соблюдая, безусловно, уважение к авторскому первоисточнику, они имеют право на интерпретацию и определённую адаптацию–редакцию текстов. Ведь постановщики всё равно материал трансформируют (например, сокращают), создают из литературного текста инсценировку. С целью сценической правды, мне кажется, позволительно пойти и на дальнейшие шаги, которые приведут драматическое повествование в соответствие с сегодняшним представлением о мире маленького и взрослого зрителя. (Ведь театр – не музей!). Аналогичную художественную свободу хотелось бы видеть и в интерпретации образа главных героев – собак по имени Пёс 1 и Пёс 2. По первоисточнику они черно-белые, как две капли похожие друг на друга, только белое ухо у одного левое, а у другого – правое. Но на черно-белом колорите всей сценографии главные герои сливаются с оформлением сцены. Она очень хороша, графична в своих линиях, удобна – хорошо трансформируется и не загружена для работы (художник-постановщик – главный художник театра Людмила Гусарова). А герои на ней не читаются. Так хорошо бы, если бы у кукол-собак были какие-то цветовые детали, которые выделяли бы их на общем фоне – такое «покушение на авторский замысел» был бы лишь на пользу спектаклю.
Представление сделано в одном акте и идет 1 час 10 минут. Действо в своем развертывании хорошо структурировано с помощью чередования контрастных эпизодов: «живого плана» (актеры–типажи в черном и полумасках) и эпизодов работы с куклами. Но всё же примерно после получаса нахождения в зале приходится констатировать ослабление внимания зрителя, особенно там, где действо замедляет темп, или вовсе останавливается на продолжительных монологах. Маленькие зрители начинают ерзать, разговаривать и проситься в туалет. И чтобы этого не происходило, вполне безболезненно можно было бы разделить спектакль антрактом на две части, прервав повествование на самом интересном месте.
Музыкальное оформление спектакля сделано по принципу включения музыкальных номеров – «зонгов» на эпизодах «живого плана». Идея вполне оправдана и хорошо работает – эпизоды оживляют и переключают действие, и этот эффект усиливает и подкрепляет музыка. Но к выбору стилистики музыкального материала можно было бы отнестись более точно, поскольку музыка зонгов явно из мира взрослых, а ведь история предназначена для восприятия детей. Особенно это задевает в моменты «подчеркивания» гротескного колорита происходящего, когда музыка становится излишне разухабистой. Сам по себе этот прием оправдан и достигает цели, но его не оттеняет (не дополняет, не опровергает) музыка иного полюса. В подтексте получается, что взрослый мир в своем негативном проявлении подкреплен, а в позитивном проявлении обделен своим музыкальным материалом. А ведь сказка о том, что одерживает победу добро, и его тоже можно было усилить соответствующей музыкальной образностью.
К числу проблемных моментов представления 27 февраля относится световое оформление спектакля. Как назло, вышли из строя приборы, и осветителю пришлось бороться с ситуацией. Поэтому трудно оценить световую партитуру в соответствии с постановочным замыслом. Можно лишь предположить, что при удачном стечении обстоятельств смысловые акценты и световые эффекты в спектакле могли бы быть точнее.
В работе актеров хочется отметить слаженный, пластичный ансамбль, хорошо себя чувствующий и органично взаимодействующий на сцене.
Как это зачастую бывает в современном театре кукол, актеры с удовольствием работают в «живом плане»: великолепна в афористичных типажных образах «Милиционера» и «Тетки с сумкой» заслуженная артистка ; чудный светлый образ Клоуна-Евгения Ивановича создает артист Андрей Данченко. По-разному проявляют себя артисты в качестве кукловодов. Антон Закирьянов, на котором лежит основная нагрузка (Пёс 1 – главный герой), находит разнообразные приемы и краски, чтобы его кукла была живой, мотивированно переживала разные эмоциональные состояния, создавала впечатление самостоятельного, не зависимого от актера существования, несмотря на то, что лицо и руки кукловода открыты, не закамуфлированы. Кукла Ворона, напротив, на фоне кукловода Елены Сафроновой терялась, утомляла обилием текста; Пес 2 (Константин Кабаков) – злодей-антипод Пса 1, не смог убедить, почему он вдруг так резко изменил свои жизненные позиции и стал хорошим.
Однако считаю необходимым заметить, что такой перечень «критических претензий» к спектаклю возможен лишь в том случае, когда в целом работа хороша, интересно смотрится, рождает богатые ассоциации, имеет высокий уровень художественного решения, основанного на профессиональном мастерстве и настоящей творческой самоотдаче постановщиков и исполнителей, и когда к спектаклю возможно применить самые высокие критерии оценки с надеждой на то, что они послужат стимулом для дальнейшего совершенствования.
Рецензия на спектакль «Северная сказка» Новоуральского театра кукол «Сказ»
Лариса Вакарь
Спектакль был показан 27 февраля 2011 года для группы критиков - членов секции критиков СО СТД РФ с целью формирования афиши Фестиваля «Браво!-2010» на лучшую театральную работу года. Как и в случае со спектаклем «Пёс по имени Пёс», показанном в тот же день после перемонтировки на той же сцене, «Северная сказка» единодушно была отмечена в числе удачных работ.
Спектакль «Северная сказка» (автор пьесы И. Заграевская, режиссер-постановщик заслуженный артист РФ Александр Мирошкин, художник – главный художник театра Людмила Гусарова) сразу впечатляет своим светлым колоритом, так как всё действо разворачивается в пространстве «белого кабинета» (что очень редко встречается в театре кукол!), и художественным решением, основанным на фольклорных мотивах северных народов (пьеса расшифровывается как «ненецкая сказка»). Очень удачно найдены конструкции ширм для работы за ними кукловодов: их несколько, и они создаются (или разбираются) на жердях из ткани по аналогии с юртой на глазах у зрителя в разных точках сцены. Национальные костюмы актеров в живом плане повторяют (почти точно) костюмы кукол, которые сосуществуют в рамках одного спектакля, будучи сконструированными на основе нескольких технологических типов (это и тростевые куклы, и ростовой Лис, аналогичный «карнавальному Дракону»; очень яркая и обаятельная «лежачая кукла» Морж; и другие).
Спектакль, несмотря на свою фольклорную основу и очаровывающую сценографию, тем не менее, не прост для детского восприятия и восприятия современного зрителя вообще. Произносимые тексты сложны по смыслу. При просмотре спектакль ставит довольно сложные задачи, адресуя зрителя к национальной поэтике так называемых малых народов, территориально объединенных с Россией, но живущих сейчас в автономном культурном пространстве. (Увы, в постсоветской России трудно представить, чтобы современные дети уважительно и заинтересованно позиционировали себя представителями многонационального государства с разнообразным культурным наследием, как это пропагандировалось в период СССР). Более того, северный миф излагается, как ему и свойственно, небанальной поэтической лексикой, использует образные аллегории, бытующие за рамками масс. культурных процессов. Думаю, что для многих современных детей «Северная сказка» откроет абсолютно неведомый, и возможно, не вполне понятный мир. То есть, посещение такого спектакля – это настоящая познавательная работа для маленького зрителя: сейчас это рискованно для театральной кассы, но это хорошо для воспитательных целей (в продолжительности действия и по форме представления соблюдено чувство меры – одно в одном акте, продолжительностью 35 минут).
Действо спектакля – это эпическое повествование, которое, с одной стороны, ведет Рассказчица (заслуженная артиста РФ Наталья Булдакова). С другой стороны, оно разворачивается в динамических эпизодах, разыгрываемых поочередно то куклами, то актерами в «живом плане» (действо как бы переходит из одного масштаба в другой, правда этот принцип не всегда выдержан логически последовательно и точно). Роль Рассказчицы в драматургическом развитии чрезвычайно важна, и актриса в полной мере раскрывает в ней все свои профессиональные качества и возможности: она – энергетический центр сцены, стержень и двигатель происходящего, носитель и мастер поэтического слова.
Иные задействованные в спектакле артисты работают в двух амплуа: «живой план» и кукловод, причем «живой план» всё же преобладает, даже используются акробатические элементы (например, «колесо»).
Для музыкального оформления спектакля использованы фольклорные мотивы и горловое пение северных народов; замечательно, что в звуковой партитуре спектакля наряду с фонограммой используется и акустическое пение, правда, требующее от актрисы Натальи Бурдиной дополнительных занятий вокалом.
К числу проблемных моментов представления вновь приходится отнести работу со светом. Трудно в полной мере судить о замыслах постановщиков из-за неполадок в световом оборудовании, однако явно не хватало световой проработки действий Рассказчицы на авансцене; хотелось бы предположить, что в оформление спектакля были заложены эффекты переключений Дня и Ночи (это два концептуальных мира, спор Солнца и Луны, которые борются друг с другом, но, персонифицированные главными героями – мальчиком Тухкимусом и девочкой Тухкими, в финале приходят к согласию друг с другом); в том же числе – эффекты северного сияния, шаманской ворожбы и другие элементы, являющиеся важными драматургическими эпизодами и требующими световой поддержки и проработки.
В работе актеров вновь хочется отметить слаженный, пластичный ансамбль, хорошо себя чувствующий и органично взаимодействующий на сцене. Однако актерам необходимо следить за тем, чтобы не форсировать произношение текстов, особенно увлекаясь в процессе игры, когда страсти начинают кипеть не на шутку и в зале зрители вынуждены слушать почти крик.
Спектакль зрелищный, красивый, сделан на хорошем художественном уровне, на неизбитом материале; исполняется профессионально, на высокой самоотдаче актеров. Хочется пожелать спектаклю благодарной публики и счастливой сценической жизни.
