Благовестник или толкование на Евангелие от Марка (стр. 3 )

И изшед виде Иисус народ мног, милосердова о них, зане бяху яко овцы не имущыя пастыря: и начат их учити много. И уже часу многу бывшу, приступльше к Нему ученицы Его глаголаша: яко пусто есть место, и уже час мног: отпусти их да шедше во окрестных селех и весех купят себе хлебы: не имут бо чесо ясти. Он же отвещав рече им: дадите им вы ясти. И глаголаша Ему: да шедше купим двема стома пенязь хлебы, и дамы им ясти? Он же рече им: колико хлебы имате? идите и видите. И уведевше глаголаша: пять хлеб, и две рыбе. И повеле им посадити вся на споды на споды на траве зелене. И возлегоша на лехи на лехи, по сту и по пятидесят. — Фарисеи, будучи хищными волками, не спасли народа, а поядали его. Посему народ, миновав их, собирается ко Христу, истинному Пастырю. И Христос дает ему пищу, сначала более полезную и ценную — в слове, а потом и телесную. Но посмотри на учеников, как они отличаются человеколюбием! Жалея о народе, подходят ко Христу и начинают умалять Его о нем. Господь же, искушая их и испытывая, познали ли они силу Его, что он может напитать народ, говорит: дадите им вы ясти. На это ученики, в виде упрека, представляют Ему, с одной стороны, великость своей скудости, с другой — многочисленность народа, как будто Он не знает этого. В сем затруднении они говорят: купим двема стома пенязь хлебы, и дадим им ясти? Наконец Господь заставляет всех возлечь на траве отдельными рядами. Это и значит выражение — на споды на споды, то есть, как бы за разные столы. То же означает и следующее выражение: на лехи на лехи, то есть, на разные отделения или части: ибо лехами называют обыкновенно разные гряды в огородах, на которых садят часто разные овощи.

И прием пять хлеб и две рыбе, воззрев на небо, благослови: и преломи хлебы, и даяше учеником Своим, да предлагают пред ними: и обе рыбе раздели всем. И ядоша вси, и насытишася: и взяша укрухи, дванадесяти кошя исполнь: и от рыб. Бяше же ядших хлебы, яко пять тысящ мужей. — Господь взирает на небо, во-первых, для того, чтоб научить нас просить себе пищу у Бога, а не у диавола, как делают люди, живущие неправедными прибытками: во-вторых, для того, чтоб показать народу, что Христос не противник Богу, напротив Сам призывает Бога. Дает хлебы ученикам, дабы они не позабыли о чуде после того, как принимали хлебы собственными руками. И двенадцать коробов избытков остаются для того же, чтобы каждый из Апостолов, понесши на своих плечах по коробу, содержал чудо всегда в памяти. А то, чтобы не только напитать такое множество народа, но еще оставить избытки, есть знак преизбыточествующей силы во Христе. Моисей хотя и давал манну, но только на нужду каждого, ибо в том, что оставалось лишнего, заводились черви. И Илия, пропитывая известную жену, доставлял именно столько, сколько достаточно было для пропитания. Напротив Иисус, как Владыка, производит то, что оказывается избыток. Это — смысл исторический. В переносном смысле пять хлебов означают книги Моисеевы, которых пять: Бытия, Исход, Левит, Чисел и Второзаконие. Две рыбы знаменуют слова рыбарей — Апостол и Евангелие. Ими-то питаются наши пять чувств, означаемые пятью тысячами народа. Впрочем, мы не все можем съесть, но многое останется в избытке, что могут понести одни Апостолы. Так, труднейших сторон разумения закона и Евангелия мы, еще раболепствующие пяти чувствам, не можем понести, а могут одни Апостолы.

И абие понуди ученики своя внити в корабль, и варити Его на он пол к Вифсаиде, дондеже Сам отпустит народы. И отрекся им, иде в гору помолитися. И вечеру бывшу, бе корабль посреде моря, и Сам един на земли. И виде их страждущих в плавании: бе бо ветр противен им: и о четвертей стражи нощней прииде к ним, по морю ходяй: и хотяше минути их. Они же видевше его ходяща по морю, мняху призрак быти, и возопиша: вси бо Его видеша, и смутишася, и абие глагола с ними, и рече им: дерзайте: Аз есмь, не бойтеся. И вниде к ним в корабль, и улеже ветр: и зело излиха в себе ужасахуся, дивляхуся. Не разумеша бо о хлебех: бе бо сердце их окаменено. — Понуди ученики. Ученики только по понуждению разлучаются с Ним, а сами по себе они не хотели расставаться, частию по своей любви к Нему, частию по недоумению о том, как Он может придти к ним без лодки. А Он, отпустив народ, восходит (на гору) помолиться наедине, так как молитва требует уединения и невозмутимого состояния. Господь попускает ученикам быть обуреваемыми на море, дабы они научились терпению. Для того же Он не тотчас и является к ним, но попускает быть в опасности от бури целую ночь, чтобы приучить их быть терпеливыми, и ждать избавления не в самом начале опасностей. Но заметь и другое обстоятельство, то есть, что пред тем, как прекратить опасность, Он повергает их тем в больший страх: ибо, когда увидели Его, Они закричали от испуга, думая, что это привидение. Тогда Господь тотчас ободряет их гласом Своим, говоря: не бойтеся: потом, войдя в лодку, дает им совершенное успокоение, потому что ветер вдруг перестал. Ходить по морю есть великое чудо и свойственно единому истинному Богу: а тем, что было смятение между учениками и противный ветер, чудо еще более возвышается. Что же до Апостолов, — они, не познав (Христа) из чуда над хлебами, познали Его из настоящего чуда на море. Посему можно думать, что Христос попустил им быть в опасности и для того, чтобы они, не познав Его из чуда над хлебами, познали теперь из чуда над морем и отсюда извлекли для себя пользу.

И прешедше приидоша в землю Геннисаретску и присташа. И изшедшым им из корабля, абие познаша Его. Обтекше всю страну ту, начаша на одрех приносити болящыя, идеже слышаху, яко ту есть. И аможе аще вхождаше в веси или во грады или села, на распутиях полагаху недужныя: и моляху Его, да поне воскрилию ризы Его прикоснутся, и елицы аще прикасахуся Ему, спасахуся. — Господь прибыл в сие место, кажется, после немалого времени (отсутствия): посему Евангелист и говорит: познаша Его, начаша приносити болящыя. В дома они еще не звали Его, но сами приносили больных, умоляя о том, чтобы им прикоснуться хотя к краю одежды Его. Ибо чудо над кровоточивою женою дошло до сведения всех и произвело в них тем большую веру.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

И собрашася к Нему фарисее, и нецыи от книжник, пришедшии от Иерусалима: и видевше некиих от ученик Его нечистыми руками, сиречь неумовенными, ядущих хлебы, ругахуся. Фарисее бо и вси иудее, аще не трыюще умыют рук, не ядят, держаще предания старец. И от торжища, аще не покуплются, не ядят: и ина многа суть, яже прияша держати: погружения сткляницам и чваном и котлом и одром. Потом же вопрошаху Его фарисее и книжницы: почто ученицы Твои не ходят по преданию старец, но неумовеными руками ядят хлеб? — Наученные держаться одной добродетели и кроме ее ничем иным не озабочиваться, ученики Господа без умысла и в простоте ели неумытыми руками. Между тем фарисеи, желая найти предлог к порицанию, ловят этот случай, и обвиняют Апостолов, хотя не как нарушителей закона, но как нарушителей предания старцев: ибо в законе нет предписания умывать руки до локтей пред принятием пищи, но этого держались они, как предания старцев.

Он же отвещав рече им: яко добре пророчествова Исаиа о вас лицемерех, якоже есть писано: сии людие устнами Мя чтут, сердце же их далече отстоит от Мене. Всуе же чтут Мя, учаще учением, заповедем человеческим. Оставльше бо заповедь Божию, держите предания человеческая: крещения чваном и сткляницам, и ина подобна такова многа творите. И глаголаше им: добре отметаете заповедь Божию, да предание ваше соблюдете. Моисей бо рече: чти отца твоего и матерь твою, и иже злословит отца или матерь, смертию да умрет: вы же глаголете: аще речет человек отцу или матери, корван (еже есть дар), иже аще пользовался еси от мене: и не ктому оставляете его что сотворити отцу своему или матери своей, преступающе слово Божие преданием вашим, еже предасте: и подобна такова многа творите. Чтобы сильнее обличить иудеев, Господь приводит и Пророка осуждающего их. Они обвиняли учеников за то, что ученики преступили предание старцев: а Господь направляет против них самих гораздо сильнейшее обвинение, именно, что они преступают закон Моисеев. Закон, говорит Он, учит: чти отца твоего и матерь твою: а вы учите детей говорить своим родителям так: то, чего вы хотите от меня, есть корван, то есть, посвящено Богу. Ибо фарисеи, желая воспользоваться имуществом простых людей, учили детей (когда дети имели какую-либо собственность и родители требовали у них) говорить следующее: я уже посвятил то Богу, и ты не требуй посвященного Богу. Обольщая таким образом детей и убеждая их посвящать Богу из своего имения, фарисеи чрез это заставляли их пренебрегать родителями, и посвященное Богу поглощали сами. Это-то Господь и ставит им в вину, что они ради корысти преступают закон Божий.

И призвав весь народ, глаголаше им: послушайте Мене вси, и разумейте. Ничтоже есть внеуду человека входимо в он, еже может осквернити его: но исходящая от него, та суть сквернящая человека. Аще кто имать уши слышати, да слышит. И егда вниде в дом от народа, вопрошаху Его ученицы Его о притчи. И глагола им: тако ли и вы неразумливи есте? не разумеете ли, яко все, еже извне входимое в человека, не может осквернити его, яко не входит ему в сердце, но во чрево? и афедроном исходит, истребляя вся брашна. Глаголаше же, яко исходящее от человека, то сквернит человека. Извнутрь бо от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, татьбы, лихоимства, (обиды), лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, хула, гордыня, безумство. Вся сия злая извнутрь исходят и сквернят человека. Научая людей понимать предписания закона о пище не плотским образом, Господь начинает здесь постепенно раскрывать смысл закона, и говорит, что ничто, входящее внутрь, никого не оскверняет, но сквернит то, что исходит из сердца. Под лукавым оком разумеет или зависть, или распутство: потому что и завистливый бросает на завидуемого обыкновенно лукавый и язвительный взгляд, и развратный, засматриваясь своими очами, стремится к делу лукавому. Хулою называется оскорбление Бога: если, например, кто станет говорить, что нет промысла Божия, то это будет хула: почему Господь и совокупляет с нею гордыню. Гордыня есть как бы пренебрежение Бога, когда кто, сделав доброе дело, приписывает его не Богу, а собственной силе. Под безумством разумеет обиду против ближних. Все эти страсти оскверняют душу, и возникают и исходят из нее. К народу Господь говорил таким образом не довольно ясно, почему и заметил: имеяй уши слышати да слышит, то есть: понимающий пусть понимает. Что же касается апостолов, которые глубже понимали речь Господа и подошли спросить Его о притче, то есть, об этой прикровенной речи (притча есть прикровенная речь): то Господь сначала упрекнул их, сказав: тако ли и вы неразумливи есте? но потом разрешил им то, что было для них не удобовразумительно.

И оттуду востав иде в пределы Тирски и Сидонски: и вшед в дом, никогоже хотяше, дабы Его чул: и не може утаитися. Слышавши бо жена о Нем, еяже дщи имяше духа нечиста, пришедши припаде к ногам Его: жена же бе еллинска сирофиникисса родом: и моляше Его, да беса изженет из дщере ея. Иисус же рече ей: остави, да первее насытятся чада: несть бо добро отъяти хлеб чадом, и поврещи псом. Она же отвещавши глагола Ему: ей Господи, ибо и пси под трапезою ядят от крупиц детей. И рече ей: за сие слово иди: изыде бес из дщере твоея. И шедши в дом свой, обрете беса изшедша, и дщерь лежащу на одре. После того, как сказал о пище и увидел, что иудеи не веруют, Господь переходит в пределы язычников: ибо при неверии иудеев спасение имело перейти к язычникам. Сначала Господь старался скрываться, чтоб иудеи не имели предлога обвинять Его, как бы приставшего к стороне нечистых язычников. Однако Он не мог утаиться, ибо нельзя было Ему утаиться и никем не быть узнану. Означенная жена, услышав о нем, обнаруживает горячую веру. Посему и Господь не тотчас соглашается (на ее просьбу), но отсрочивает дар, дабы показать, что вера жены тверда и что она терпеливо ждет, не смотря на отказ. Научимся и мы не оставлять тотчас молитвы, когда не получаем немедленно просимого, но терпеливо продолжать молитву до тех пор, пока получим то, чего просим. Господь называет язычников псами, так как они почитались у иудеев нечистыми. Хлебом называет Он благодеяние, назначенное Богом для детей, то есть, для евреев. Посему и говорит, что язычникам не следует участвовать в благодеянии, которое назначено для иудеев. Поелику же жена отвечала разумно и с верою, то получила просимое. Иудеи, говорит она, имеют хлеб, то есть, всего Тебя, сшедшего с небес, и Твои благодеяния: а я прошу крупиц, то есть, малой доли Твоих благодеяний. Но посмотри, как действует и Господь! Он не сказал: сила Моя спасла тебя, но что сказал? за сие слово, то есть, за веру твою, иди, дочь твоя исцелилась. Извлеки отсюда и ты полезный урок. Всякий из нас, когда делает грех, есть жена, то есть, слабая душа. Такая душа есть финикиянка, как имеющая багряный [5], то есть, кровавый и убийственный грех. У такой души есть дщерь — лукавые действия, действия бесовские. Будучи грешниками, мы именуемся псами, полными нечистот: почему и недостойны бываем принять хлеб Божий, то есть, причаститься пречистых Таин. Но ежели мы в смирении сознаем, что мы псы, ежели исповедуемся и откроем грехи свои: то исцелится дочь наша, то есть, бесовские дела.

И паки изшед Иисус от предел Тирских и Сидонских, прииде на море Галилейско, между пределы Декапольски. И приведоша к Нему глуха и гугнива, и моляху Его, да возложит нань руку. И поем его от народа особь, вложи персты своя во ушы его, и плюнув, коснуся языка его: и воззрев на небо, воздохну, и глагола ему: еффафа, еже есть, разверзися. И абие разверзостася слуха его: и разрешися уза языка его, и глаголаше право. И запрети им, да никомуже поведят: елико же им Той запрещаше паче излиха проповедаху. И преизлиха дивляхуся, глаголяще: добре все творит: и глухия творит слышати, и немыя глаголати. Господь не медлит в языческих местах, но скоро удаляется от них, дабы, как я сказал, не подать иудеям повода говорить о Себе, что Он поступает противозаконно, смешиваясь с язычниками. Удалясь посему из пределов Тира и Сидона, Он приходит в Галилею, и тут исцеляет глухонемого, которого недуг был от беса. Он берет его особь: ибо не был славолюбив, смирив Себя до нашей нищеты, и не желая совершать чудес пред многими, разве когда требовала того польза зрителей. А плюнув коснуся языка его, в знак того, что все части святой Его плоти были божественны и святы, так что даже и плюновение разрешало узы языка. Всякое плюновение есть излишек (соков), но в Господе все чудно и божественно. Воззрев на небо, Господь воздыхает с одной стороны — молитвенно к Отцу, чтоб Он помиловал человека, и в пример нам, чтобы мы, намереваясь совершать какое-либо доброе дело, взирали к Богу и у Него просили помощи для совершения оного: а с другой стороны — воздыхает и из сожаления о человеческой природе, как она до того предана диаволу, что терпит от него такое поругание и страдание. Посему-то, когда исцелял Господь, исцеленные и проповедуют о Нем, не смотря на то, что Он запрещал им это и заповедал не говорить ничего. Отсюда научимся и мы, когда благодетельствуем другим, не принимать от них похвал, а когда получаем благодеяния, прославлять благодетелей и разглашать об них, хотя бы они и не желали того.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

В тыя дни, зело многу народу сущу, и не имущым чесо ясти, призвав Иисус ученики своя, глагола има: милосердую о народе: яко уже три дни приседят Мне, и не имут чесо ясти. И аще отпущу их не ядших в домы своя, ослабеют на пути: мнози бо от них издалеча пришли суть. И отвещаша Ему ученицы Его: откуду сих возможет кто зде насытити хлебы в пустыни? И вопроси их: колико имате хлебов? Они же реша: седмь. И повеле народу возлещи на земли: и прием седмь хлебов, хвалу воздав, преломи, и даяше учеником своим, да предлагают: и предложиша пред народом. И имяху рыбиц мало: и сия благословив, рече предложити и тыя. Ядоша же, и насытишася: и взяша избытки укрух, седмь кошниц: бяху же ядших, яко четыре тысящи: и отпусти их. Господь уже и прежде сотворил подобное чудо. Он чудодействует и теперь, имея благоприятный к тому случай. А случай был такой, что народ находился при Нем три дня, и взятый на дорогу съестной запас у него вышел весь. Ибо Господь не всегда совершал чудеса над пищею, дабы не подумали, что народ ходит за Ним ради пищи. Он и теперь не стал бы творить чудеса, если бы не предстояла народу, по-видимому, опасность от недостатка пищи. Но посмотри и на учеников, как они еще неразумны и не имеют еще веры в силу Его, хотя уже видели чудеса! Впрочем, Господь не порицает их, научая и нас не слишком нападать на неопытных, но прощать их, как неразумеющих. Размысли и о том, что Христос никого не хочет отпустить голодным, но желает всех насытить дарами Своими, и особенно тех, кои пробыли с Ним три дня, то есть, крестившихся. Поелику крещение называется просвещением, и совершается в три погружения: то просвещаемые крещением оказываются тридневными. Господь берет седмь хлебов, разумею семь духовнейших слов ибо число семь есть образ Духа. Дух все приводит в совершение, а жизнь наша и век сей совершается в семеричном числе. Просвещенные едят и насыщаются, и оставляют избытки, поелику не все Божии мысли могут вместить. Выше, при чудодействии над пятью хлебами осталось двенадцать кошниц избытков, так как там было пять тысяч, которые означали раболепствующих пяти чувствам: поэтому они и не могли съесть многого, но удовлетворились малым: почему и в избытке осталось много. А здесь от семи хлебов осталось семь кошниц и малый избыток: поелику народу было четыре тысячи, которые означают утвердившихся в четырех добродетелях: а потому они, как более крепкие, ели много, и оставили мало: ибо только того не могли съесть, что более духовно и глубоко: а это и означают семь кошниц. Из рассматриваемой истории познай и то, что мы должны довольствоваться только тем, что нужно, и ничего более не просить. Ибо вот сии люди, евши и насытившись, не взяли с собой хлебных остатков, но их взяли ученики, подобно как было и с вышеупомянутыми кошницами. Так и нам должно довольствоваться даруемым, по мере нужды.

И абие влез в корабль со ученики своими, прииде во страны Далмануфански. И изыдоша фарисеи, и начаша стязатися с Ним, ищуще от Него знамения с небесе, искушающе Его. И воздохнув духом Своим глагола: что род сей знамения ищет? аминь глаголю вам, аще дастся роду сему знамение. После чуда над хлебами, Господь тотчас уходит в другое место, опасаясь, чтобы народ вследствие такого чуда не возмутился и не вздумал поставить Его царем. А фарисеи требуют знамения с неба, напр. остановить солнце или луну, низвести молнию, произвести перемену в воздухе. Они думали, что небесного знамения Он не в состоянии сотворить, имея возможность производить силою веельзевула одни только земные знамения. Но Иисус не внемлет им: ибо для знамений с неба назначено другое время, — разумею время второго пришествия, когда силы небесные подвигнутся, и луна не даст света своего: время же первого пришествия не имеет ничего подобного, но все исполнено кротости. А потому не дастся роду сему знамение с неба.

И оставль их, влез паки в корабль и иде на онпол. И забыша ученицы Его взяти хлебы, и разве единаго хлеба не имяху с собою в корабли. И прещаше им, глаголя: зрите, блюдитеся от кваса фарисейска, и от кваса Иродова. И помышляху, друг ко другу глаголюще: яко хлебы не имамы. И разумев Иисус, глагола им: что помышляете, яко хлебы не имате? не у ли чувствуете, ниже разумеете? еще ли окаменено сердце ваше имате? очи имуще, не видите? и ушы имуще, не слышите? и не помните ли, егда пять хлебы преломих в пять тысящ, колико кош исполнь укрух приясте? Глаголаша Ему: дванадесять. Егда же седмь в четыре тысящи, колика кошниц исполнения укрух взясте? Они же реша: седмь. И глагола им: како не разумеете? Господь оставляет фарисеев, как людей неисправимых. Ибо медлить должно там, где есть надежда на исправление: а где зло неисправимо, оттуда надлежит бежать. Ученики забыли взять хлебы по особому устроению Божию, чтобы они, после строгого выговора Христова, сделались разумнее и познали силу Христову. Ибо когда Господь сказал, чтобы они остерегались закваски фарисейской, то есть, учения фарисейского, то они подумали, что Господь напоминает им о закваске хлебной. Итак справедливо Он упрекает их, как неразумеющих силы Христовой, которою Господь может сотворить хлебы и из ничего. Учение фарисеев и иродиан называет закваскою по той причине, что оно было терпко и исполнено ветхой злобы. И всякий, кто обветшал во зле и не может говорить ничего духовного, чтобы усладить гортань слышащего, имеет в себе закваску древней злобы, то есть, учение ядовитое и ведущее принявших его только к раскаянию. Но кто были иродиане? это какие-то новоявившиеся учители, кои говорили, что Ирод есть Христос, и что в него должно верить.

И прииде в Вифсаиду: и приведоша к Нему слепа, и моляху Его, да его коснется. И ем за руку слепаго, изведе его вон из веси: и плюнув на очи его, и возложь руце нань, вопрошаше его, аще что видит? И воззрев глаголаше: вижу человеки, яко древие ходящя. Потом же паки возложи руце на очи его, и сотвори его прозрети: и исцеле, и узре светло все. И посла его в дом его, глаголя: ни в весь вниди, ни повеждь кому в веси. Вифсаида и Хоразин, кажется, страдали большим неверием: за что Христос и поносил ее, как говорит (Мф. 11, 21): горе тебе Хоразине, горе тебе Вифсаидо: яко аще в Тире и Сидоне быша силы были бывшыя в вас, древле убо во вретищи и пепеле покаялися быша. По прибытии сюда Господа, приводят к нему слепого. Но вера приведших не была чиста: почему Господь и выводит слепого из селения, и потом уже исцеляет его. Он плюет на очи слепого и возлагает на него руки, дабы мы знали, что Божественное слово и следующее за словом действие может совершать чудеса: ибо рука есть образ действия, а плюновение есть образ слова, поколику оно выходит из уст. Но и сам слепой не имел совершенной веры. Поэтому Господь не вдруг дает ему прозреть, а постепенно, как человеку имеющему веру не всецелую: ибо по мере веры даются и исцеления. Заповедует ему не входить в селение, потому что жители Вифсаиды, как я сказал, были неверные, и человек тот среди них повредил бы своей душе: не велит даже никому и говорить о случившемся с ним, чтоб неверующие не подверглись большому осуждению. И мы часто бываем слепы душою, живя в селении, то есть, в мире сем: но когда выходим из селения, то есть, когда отвергаемся дел мира, Христос исцеляет нас: по исцелении Он говорит нам, чтоб мы не возвращались опять в село, но шли домой: а дом каждого из нас есть небо и тамошние обители.

И изыде Иисус и ученицы Его в веси Кесарии Филипповы: и на пути вопрошаше ученики Своя, глаголя им: кого Мя глаголют человецы быти? Они же отвещаша: Иоанна Крестителя: и инии Илию: друзии же единаго от пророк. И той глагола им: вы же кого Мя глаголете быти? Отвещав же Петр глагола Ему: Ты еси Христос. И запрети им, да никомуже глаголют о Нем. — Спрашивает их о Себе, отведя далеко от иудеев, чтоб им некого было бояться исповедать истину. Они отвечают, что одни принимают Его за Иоанна, другие за Илию: ибо многие думали, что Иоанн воскрес, как полагал и Ирод, что он по воскресении получил и силу чудотворений, тогда как при жизни своей Иоанн не сотворил ни одного знамения. Спросив их таким образом о мнениях других, Господь спрашивает у них потом и собственного их мнения, как бы так говоря: те так думают обо Мне ошибочно: а вы за кого Меня почитаете? Что же Петр? Он исповедует Его Христом, предвозвещенным пророками. Но что сказал Господь на исповедание Петра, и как ублажил его, это Марк опустил, чтобы не показаться пристрастным к Петру, учителю своему. Напротив Матфей сказал обо всем без опущения. Господь не велел им говорить никому, потому что хотел прикрыть славу Свою, дабы многие не соблазнились о Нем и при неверии не сделались повинными большему наказанию.

И начат учити их: яко подобает Сыну человеческому много пострадати, и искушену быти от старец и архиерей и книжник, и убиену быти, и в третий день воскреснути: и не обинуяся слово глаголаше. И прием Его Петр, начат претити Ему. Он же обращся и воззрев на ученики Своя, запрети Петрови, глаголя: иди за Мною сатано: яко не мыслиши, яже (суть) Божия, но яже человеческа. — Приняв от учеников Своих исповедание, что Он есть истинный Христос, Господь открыл им и тайну креста. Но открыл ее еще не вполне: ибо апостолы не понимали того, что Он говорил, и не разумели, что значит воскреснуть, но думали, что лучше Ему вовсе не страдать. Поэтому Петр и начинает возражать, говоря, что напрасно предавать Себя на смерть, когда может и не страдать. Но Господь, показывая, что страдание Его будет во спасение им и многим, и что один сатана не хочет, чтоб Он пострадал и спас людей, называет Петра сатаною за его мысли, свойственные сатане, за то, что он не желал Христу пострадать, но прекословил Ему: сатана значит — противник. Иди за Мною, говорит, то есть следуй Моей воле, не прекословь и не будь противником Моим, но следуй Мне. Петр, по словам Господа, мыслил человеческая: ибо мыслил плотское, хотел, чтоб Господь оставался в покое, не предавал Себя на распятие и не подвергался напасти за спасение мира.

И призвав народы со ученики Своими, рече им: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе; и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелиа, той спасет ю. Кая бо польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою? или что даст человек измену на души своей? Поелику Петр прекословил Христу, желавшему предать Себя на распятие: то Христос призывает народ и в слух всех говорит, направляя речь главным образом против Петра: ты не одобряешь того, что Я беру крест: а Я говорю тебе, что ни ты, ни другой кто не спасетесь, если не умрете за добродетель и истину. Заметь, Господь не сказал: умри и тот, кто не хотел бы умирать, но — иже хощет. Я, говорит, никого не принуждаю. Призываю не на зло, а на добро: а потому, кто не хочет, тот и не достоин сего. Что значит отвергнуться себя? это мы поймем, когда узнаем, что значит отвергнуться другого кого-либо. Кто отвергается другого кого-либо, отца ли, брата ли, или кого-либо из домашних, тот, хотя бы смотрел, как его бьют или убивают, не обращает внимания и не соболезнует, сделавшись чуждым ему. Так и нам повелевает Господь, чтоб и мы ради Его презирали свое тело и не щадили его, хотя бы били или порицали нас. Да возмет крест свой, сказано, то есть, поносную смерть, ибо крест почитался тогда орудием поносной казни. А как многих распинали и разбойников: то присовокупляет, что с распятием должно иметь и другие добродетели: ибо это означают слова: и по Мне грядет. Поелику же повеление предавать себя на смерть показалось бы тяжким и жестоким: то Господь говорит, что оно напротив весьма человеколюбиво: ибо кто погубит душу свою, но ради Меня, а не как разбойник казнимый, или самоубийца (в сем случае смерть будет не ради Меня), тот, говорит, обретет душу свою, между тем как думающий приобресть душу, погубит ее, если во время мучения не устоит. Не говори Мне, что этот последний сбережет себе жизнь: ибо, если бы он даже приобрел целый мир, все бесполезно. Спасения нельзя купить никаким богатством. Иначе, приобретший весь мир, но погубивший душу свою, отдал бы все тогда, когда будет гореть в пламени, и таким образом искупился бы. Но такой выкуп там невозможен. Здесь заграждаются уста и тех, которые вслед за Оригеном говорят, что состояние душ переменится на лучшее, после того, как они накажутся соразмерно грехам своим. Да слышат они, что там никак нельзя дать выкупа за душу, и мучиться только в той мере, сколько нужно будто бы для удовлетворения за грехи.

Иже бо аще постыдится Мене, и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со ангелы святыми. И глаголаше им: аминь глаголю вам: яко суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие пришедшее в силе. Не довольно одной внутренней веры: требуется и исповедание уст. Ибо как человек двойствен, то двоякое должно быть и освящение, то есть, освящение души посредством веры, и освещение тела посредством исповедания. Итак, кто постыдится исповедать распятого Богом своим, того и Он постыдится, признает недостойным рабом Своим, когда приидет уже не в смиренном виде, не в уничижении, в котором являлся здесь прежде и за которое некоторые стыдятся Его, но в славе и с воинством ангельским. Сказав о славе Своей и желая научить, что Он не напрасно упоминает об ней, Господь говорит затем, что суть нецыи от зде стоящих, то есть, Петр, Иаков и Иоанн, кои не умрут, пока Я не покажу им в Своем преображении того, с какою славою явлюсь во время пришествия. Ибо преображение есть не что иное, как предзнаменование второго пришествия. Так просияет в то время Он Сам: так просияют и праведники.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

И по шести днех поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна: и возведе их на гору высоку особь едины: и преобразися пред ними. И ризы Его быша блещащяся, белы зело яко снег, яцех же не может белилник убелити на земли. Евангелист Лука говорит, что это было спустя восемь дней. Впрочем он не противоречит Марку, но совершенно согласен с ним. Речь его обнимает и тот день, в который Господь возвестил (о предстоявшем преображении Своем), и тот, в который Он возвел (учеников на гору): тогда как Марк говорит об одних промежуточных днях. Господь поемлет и возводит на высокую гору только трех верховных апостолов, — Петра, как исповедавшего и возлюбившего, Иоанна, как любимого, и Иакова, как великого проповедника и богослова, который был столь тяжек для иудеев, что Ирод, желая угодить иудеям, убил его. Возводит их на гору высокую, дабы чудо было тем славнее. А особь (наедине) возводит потому, что хотел явить тайну. Самое преображение разумей не как существенное изменение вида Христова, но как озарение его неизреченным светом, при чем естественный вид его оставался тот же, как и прежде.

И явися им Илиа с Моисеем: и беша со Иисусом глаголюще. И отвещав Петр глагола Иисусови: Равви, добро есть нам зде быти: и сотворим кровы три, Тебе един, и Моисееви един, и Илии един. Не ведяху бо что рещи: бяху бо пристрашни. И бысть облак осеняя их: и прииде глас из облака, глаголя: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Того послушайте. И внезапу воззревше, ктому никогоже видеша, токмо Иисуса единаго с собою. По многим причинам Илия и Моисей являются беседующими со Христом. Но достаточно упомянуть о двух. Так, поелику ученики радовались, чти в народе одни принимали Его за Илию, а другие за одного из пророков: то Он являет им величайших пророков, дабы ученики по крайней мере таким образом познали различие между рабами и Владыкою. Вот первая причина. Вторая: так как многие почитали Христа богопротивником, разоряющим будто бы субботу и преступающим закон: то Он показывает на горе таких пророков, из коих один был законодатель, а другой ревнитель: а такие пророки не стали бы беседовать с Ним, если бы Он разорял закон и не исполнял того, что они проповедали. Петр же боялся сойти с горы (ибо страшился распятия Господня), и потому сказал: добро есть нам зде быти, и не сходить в среду иудеев; ибо, если враги твои сюда и придут, мы имеем Моисея, поразившего египтян, имеем Илию, низведшего с неба огонь и истребившего пятьдесятоначальников. О чем же беседовали с Ним пророки? Она говорили о распятии и смерти Его. А что говорил Петр, он сам не знал, что говорит, потому что все они (ученики) были в страхе от неизреченного света и славы (Христовой). Он не хотел, чтоб Иисус сходил с горы на распятие, ради нашего спасения, а желал оставаться всегда на горе. Но обратим наш ум и к (таинственному) созерцанию. По кончине мира сего, созданного в шесть дней, возведет нас Иисус, если мы (истинные) Его ученики, на гору высокую, то есть, на небо, и явит себя нам в светлейшем виде. Ныне Он является нам в бесславном виде, как распятый и сын древоделателя, а тогда увидим славу Его, как Единородного: увидим также и закон и пророков, беседующих с Ним, то есть изреченное о Нем Моисеем и пророками тогда уразумеем и найдем совершенное исполнение их вещаний. Тогда услышим мы и Отеческий глас, ибо Отец откроет нам Сына и возвестит: Сей есть Сын Мой. Как же Он возвестит нам это? При осенении облака, то есть, Святого Духа: ибо Он есть источник жизни.

Сходящым же им с горы, запрети им, да никому же поведят, яже видеша, токмо егда Сын человеческий из мертвых воскреснет. И слово удержаша в себе, стязающеся, что есть, еже из мертвых воскреснути. Для чего Иисус заповедывает ученикам не говорить никому о преображении? Для того, чтобы люди, слыша о такой славе Христа, впоследствии не соблазнились, когда увидят Его распинаемым. После же воскресения из мертвых, удобно будет сказать о столь славном событии, бывшем до распятия Христова. Итак апостолы удержаша слово в себе (соблюли в тайне это событие), стязающеся, что есть из мертвых воскреснути: ибо они еще не разумели слов Его, что Ему должно воскреснуть из мертвых.

И вопрошаху Его, глаголюще: како глаголют книжницы, яко Илии подобает приити прежде? Он же отвещав рече им: Илиа убо пришед прежде, устроит вся: и како есть писано о Сыне человечестем, да много постраждет и уничижен будет. Но глаголю вам, яко и Илиа прииде, и сотвориша ему, елика хотеша, якоже есть писано о нем. Между иудеями держалась молва, что пред пришествием Христа придет Илия. Впрочем фарисеи не так, как должно, толковали писанное об Илии, но злонамеренно превращали (смысл Писаний), скрывая истину. Ибо пришествий Христовых два, одно первое (которое уже было), а другое еще имеет быть. Предтечею первого был Иоанн, предтечею второго будет Илия. Но Христос называет Илиею Иоанна, как обличителя, ревнителя и пустынника. Таким образом Господь опровергает мнение фарисеев, которые думали, что предтечею первого Христова пришествия должен быть Илия. Как же опровергает? Он говорит: Илиа убо пришед устроит вся: и како писано о Сыне человечестем, да много постраждет. Это значит вот что: когда придет Илия Фесвитянин, он умирит непокорных иудеев и приведет их к вере, и таким образом соделается предтечею второго пришествия Христова. А если бы Фесвитянин, долженствующий устроить все, был предтечею первого пришествия: то как же написано, что Сын человеческий должен пострадать. Итак одно из двух: или Илия не должен быть предтечею первого пришествия, ежели Писания говорят истину, что Христу надлежит пострадать: или мы будем верить словам фарисеев, что предтечею первого пришествия должен быть Фесвитянин, — и тогда не будет истины в Писаниях, которые говорят, что Христос постраждет: ибо Илия должен устроить все, и не будет тогда ни одного еврея неверующего, но все поверят проповеди, кто только услышит ее от Илии. Опровергая таким образом превратное мнение фарисеев, Господь сказал, что Илия, то есть, Иоанн, уже прииде, и сотвориша ему, елика хотеша: поелику не поверили ему, и он приял кончину отсечением (главы), сделавшись жертвою забавы (Иродовой).

И пришед ко учеником, виде народ мног от них, и книжники стязающяся с ними. И абие весь народ видев Его ужасеся, и пририщуще целоваху Его. И вопроси книжники: что стязаетеся к себе? И отвещав един от народа, рече: учителю, приведох сына моего к тебе, имуща духа нема: И идеже колиждо имет его, разбивает его, и пены тещит, и скрежещет зубы своими, и оцепеневает: и рех учеником твоим, да изженут его, и не возмогоша. Иисус, пришедши к ученикам, к тем девяти, которые не восходили с Ним на гору, нашел их в состязании с фарисеями. Ибо в отсутствие Иисуса фарисеи, приступив к ученикам Его, покушались привлечь их в свою сторону. Между тем народ, лишь только увидел Его, тотчас приветствовал. Народ смотрел на Него и приветствовал, как бы возвратившегося издалека. А по мнению некоторых, и самый вид Его, от света преображения сделавшись прекраснее, привлекал к Нему народ с приветствиями. И отвещав един от народа рече. Этот человек был немощен в вере, как свидетельствует Господь, сказав: О роде неверный, и еще: вся возможна верующему: да и тот сам говорит: помози моему неверию. Он и учеников (Иисуса) оговаривает, как бы все они были неверующие. А надлежало ему не пред всеми обвинять их, но особо наедине.