ДИНАМИКА ОЦЕНОЧНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ РСО-АЛАНИЯ
Современная политическая наука своими средствами и методами позволяет проникнуть в тайны политики, раскрыть подлинную суть деятельности политических лидеров, элиты, партий, поведения масс. Без теоретического осмысления из многочисленных фактов невозможно было бы создать целостную картину жизни общества и понять смысл каждого конкретного события. В силу сложности и многомерности политических объектов при их изучении, как правило, применяется не один, а комбинация различных методов политологического исследования, главная цель которого – получение обширной и актуальной информации, отражающей те стороны политической жизни общества, которые чаще всего слабо видны невооруженным глазом, но их следует учитывать при подготовке и принятии политических решений.
Как система процедур политологическое исследование включает в себя несколько этапов: подготовку исследования, сбор первичной информации, анализ собранной информации и формулирование выводов по итогам исследования. В данной статье сделана попытка изучения политических и экономических ориентаций элиты РСО-Алания с использованием позиционного подхода в идентификации элит. Согласно определению Ш. Ривера, с точки зрения позиционного подхода представителем элиты является тот, кто занимает определенную позицию в той или иной социальной системе, которая позволяет оказывать значимое влияние и принимать существенные в масштабах региона и для данной сферы деятельности решения.[1] Таким образом, в политическую элиту РСО-Алании входят представители законодательной, исполнительной, судебной власти, руководители региональных политических партий и региональных отделений общефедеральных партий, представители администраций районов.
Для изучения процессов, происходящих в недрах правящего класса, требуется применение таких методов, как специализированные интервью с представителями элиты, мониторинги, экспертные опросы и т. д. При проведении данного исследования сбор информации осуществлялся методом специализированного анонимного опроса представителей элиты в виде интервьюирования. Опрос, в котором приняло участие 35 респондентов, проводился среди представителей, так называемого, «среднего звена» власти, находящихся внутри этой власти на различных должностях и имеющих непосредственное отношение к ней. Вопросы были разработаны автором на основе материалов исследования Санкт-Петербургского Института социологии РАН под руководством .[2]
Социально-демографическая структура респондентов (в %) выглядит следующим образом:
Мужчины | Женщины | Возраст от 20 до 40 лет | Возраст 40 лет и старше | Имеют высшее образование | Имеют ученую степень |
67 | 33 | 49,4 | 50,6 | 100 | 28 |
На современном этапе изменился не только социальный портрет политической элиты, но и подверглись пересмотру основные оценочные ориентации властных групп. Поэтому вполне естественно, что изменения во всех сферах жизни российского общества привели к эволюции взглядов по вопросам политического, экономического и социального устройства республики. Задаваемые вопросы можно разделить на три группы:
1. Отношение к советскому прошлому страны.
2. Отношение к современной ситуации в России.
3. Региональная группа вопросов, касающихся экономического, политического положения и перспектив развития РСО-Алания.
Довольно интересным представляется восприятие недавнего прошлого России представителями местной политической элиты. Автор попытался выяснить, как оценивается завершившийся советский период истории страны, преобладают ли негативные или же позитивные характеристики. Представителям республиканской политической элиты было предложено высказать свое отношение к следующим суждениям/ концептам, которые характеризуют Советский Союз до начала перестройки:
- Тоталитарное государство, общенародное государство; власть номенклатуры, дружная семья советских народов; всеобщая уравниловка, общество социальной справедливости; государство, ограничивающее (гарантирующее) права и свободы граждан; другое….
Как видно, сведения отражают два диаметрально противоположных полюса, один из которых явно позитивен, другой – отчетливо негативен. Можно отметить, что мнения по отношению к прошлому страны отличаются у представителей различных возрастных групп и разделились почти поровну. Представители так называемой «старой гвардии» (около 45% респондентов) не столь радикальны в критике прошлого и не смогли сделать однозначный выбор между отрицательными и положительными характеристиками. Представители «новой волны» (около 40%) выбрали, в основном, негативные характеристики (власть номенклатуры, всеобщая уравниловка, бесправные массы). Скорее всего, относительно небольшой промежуток времени, прошедший с момента распада СССР, быстро изменяющиеся общественные нормы и социальные ориентиры, не позволяют однозначно оценивать пройденный страной путь.
Представителям политической элиты республики было предложено охарактеризовать современную ситуацию в России. Выяснилось, что она не удовлетворяет большинство опрашиваемых (более 90%), независимо от возрастных групп. Можно выделить три наиболее проблемные сферы общественной жизни в нашей стране. На первом месте стоит экономика, за нее высказались почти 40% респондентов, на втором – политика (около 35%), на третьем – безопасность жизни граждан (почти 30%). Специфические же сферы компетенции исполнительной власти – здравоохранение, образование и т. д. – рассматриваются не как первоочередные. Наименее проблемными сферами представляются культура и искусство.
Представителям политической элиты республики было предложено выразить свое отношение к высказываниям, характеризующим сегодняшнюю ситуацию в России:
- безопасная, стабильная, внушающая оптимизм;
- опасная, нестабильная, обычная для России.
Большинство респондентов ответили, что ситуация нестабильная (40%), напряженная, не имеющая должного порядка (35 %) и, в общем, обычная для России (12 %).
Интересен тот факт, что оптимистические взгляды выявились в представлениях членов политической элиты о возможном будущем страны. Вопрос о политическом режиме, который будет характерен для России через 10 лет (демократия или авторитаризм), решился в пользу демократической системы, за нее высказалось более 60% респондентов. Некоторые из опрошенных (около 30%) считают, что в Российской Федерации возможно экономическое процветание вследствие перехода к рыночной системе экономики и роста авторитета страны во всем мире.
Таким образом, проведенный анализ показал, что негативное отношение к советскому прошлому и современному состоянию России уравновешивается оптимизмом в отношении будущего.
На вопрос, как нужно строить экономику страны: на основе государственной или частной собственности, большинство респондентов (около 60%) ответили, что фундаментом российской экономики должно стать сосуществование обеих форм собственности. Причем, среди лиц старшего возраста количество приверженцев государственной стратегии развития экономики гораздо больше, чем среди представителей молодого поколения, которые настроены на рыночное устройство общества и частную собственность, как основу экономических отношений.
Преимущественно на основе государственной собственности следует разворачивать тяжелую промышленность и сельское хозяйство. Финансово-кредитная сфера и легкая промышленность должны развиваться на основе двух форм собственности. Что касается взглядов на социальную сферу (медицинское обслуживание, жилье, школьное и вузовское образование, пенсионные пособия), то здесь акцент делается на государственные начала или на паритетные принципы между частными и государственными организациями.
Одним из результатов изменений последнего десятилетия в России является повышение роли властных региональных групп. Вследствие нестабильности центральной федеральной власти в 90-е годы прошлого века и социально-экономического кризиса в России, появилась возможность относительно независимого определения приоритетов не только экономического, но и политического развития регионов. С учетом этих обстоятельств позиция региональных властных структур становится очень важной. Вопрос о том, каково сегодня положение России в мире, является существенным для характеристики политической ориентации региональных элит.
Представителям политической элиты республики было предложено выразить свое отношение по поводу самостоятельности или зависимости России в вопросах внешней политики, в проведении внутренней политики, в экономике и культуре. По вопросу внешней политики ответы распределились с небольшим перевесом (около 60%) в пользу мнения о том, что Россия не всегда самостоятельна в отношении внешнеполитических стратегий. Более позитивно воспринимается внутренняя политика; большинство опрашиваемых (почти 90%) считают, что Россия проводит самостоятельную внутреннюю политику, соответствующую своим государственным интересам. В области культуры ситуация рассматривается как выход из культурной изоляции, т. е. отчетливо позитивно, лишь незначительная часть респондентов (около 20%) утверждает, что страна утрачивает свою культурную самобытность.
Еще одним важным направлением ориентиров политической элиты республики является вопрос о форме государственного устройства. При ответе на вопрос, каким бы вы хотели видеть государственное устройство России, мнения опрашиваемых разделились. Меньшая часть респондентов (около 40%) высказалась в пользу государства с широкими правами регионов и развитым местным самоуправлением. Более половины опрашиваемых (почти 60%) выступают за сильное централизованное государство и устойчивое состояние страны. Многонациональная страна не может успешно существовать без сильного государственного начала. Система вертикали власти, предложенная , это безусловный шаг к лучшему. Ни один субъект РФ не должен претендовать на особый статус в рамках Федерации. Допущение какого-то особого статуса одному из субъектов – это бомба замедленного действия, ведущая к распаду страны.[3]
Таким образом, можно говорить о том, что представители постсоветской политической элиты республики ориентированы на существующие конституционные принципы государственного устройства.
При анализе региональных ориентаций политической элиты Северной Осетии необходимо отметить, что трансформация российского общества, трудности перехода к демократическим принципам развития, отразились на экономическом, политическом и социальном положении всех регионов Кавказа, в том числе и республики РСО-Алания.
Наиболее проблемной сферой в республике большинство представителей региональной элиты (почти 60%) назвали безопасность жизни граждан. Далее следуют экономика (35%), социальная защита (27%), здравоохранение (16%). Этот выбор представляется обоснованным, тесно связанным с последними событиями, происшедшими в России и мировом сообществе. Проблемы терроризма и безопасности становятся первоочередными, если принять во внимание глубину трагических событий, потрясших Осетию в течение последних лет. Необходимо отметить, что в современной политологической литературе понятия «террор» и «терроризм» не являются тождественными. Под терроризмом понимают политические действия оппозиционеров, то есть политиков, не находящихся у руля государственной власти. Под «государственным терроризмом» понимаются действия государства по поддержке оппозиционных террористических групп. Террор – это открытое насилие со стороны властвующей элиты, опирающейся на мощь государственных институтов: он носит санкционированный характер, имеет монополию на легитимность.[4]
Северный Кавказ – самый сложный регион с точки зрения социально-экономической ситуации, государственного управления и национальной безопасности России. Настоящей трагедией, унесшей немало человеческих жизней, обернулась для осетин и ингушей проблема Пригородного района РСО-Алании, входившего до 1944 года сначала в состав Ингушской автономной области, а потом - Чечено-Ингушетии. Как известно, после депортации ингушей земли Пригородного района вошли в состав Северной Осетии. Попытка силового решения этой проблемы (якобы неопровержимых прав ингушского населения на эту территорию) привела к вооруженному конфликту и потере дружеских отношений между двумя соседними районами на долгие десятилетия.
Кавказ с его внутренними противоречиями в течение последних лет выступает в качестве источника новых масштабных угроз национальным интересам и безопасности России. Трагические события 1-3 сентября 2004 года в Беслане дали мощный толчок к более адекватному переосмыслению нынешних реалий развития российского общества и самой цивилизации в целом.[5] Теракт в Беслане следует увязать с важным геополитическим значением Осетии для интересов России. Во-первых, Осетия, расположенная в центре Кавказа, служит связующим звеном между различными его частями. Уже одно это обстоятельство делает исключительно широкой и активной сферу региональных интересов и политических вовлеченностей в Северной Осетии. Во-вторых, в контексте мировой политики Осетия рассматривается как уникальный геостратегический плацдарм, по которому с севера на юг через Главный кавказский хребет проходят две важнейшие дороги. Государство, обладающее этим плацдармом, будет держать в своих руках нити контроля над всем Кавказом.[6]
Конфликты на Северном Кавказе, в частности, осетино-ингушский, теракт в Беслане вряд ли можно назвать конфликтом цивилизации. Точнее было бы говорить о конфликте традиционализма и модернизма, столкновении между варварством и цивилизацией, культурой и бескультурьем, то есть – о столкновении двух принципиально несовместимых систем ценностей. И элементы этого непримиримого конфликта, несомненно, характеризуют сегодняшнюю систему межэтнических отношений на Кавказе. Драматичность ситуации усугубляется еще тем, что политическое пространство в регионе уже сформировалось. Здесь представительной власти и местному самоуправлению отведено не первостепенное значение. Политическая ниша для них усилиями административной элиты уже определена, зоны влияния различных общественно-политических и иных группировок установлены.[7] В этой связи нам представляется, что вопрос политического структурирования кавказского региона, механизма формирования здесь общественного мнения, взаимодействия местной власти и населения должен явиться одной из важнейших в научном осмыслении проблем Кавказа.
Не менее важной проблемой для развития Северной Осетии является экономика. Конец ХХ и начало ХХI века характеризуются значительными изменениями в области социально-экономического развития регионов. Товарно-денежные, рыночные отношения в большей степени разъединяют людей, порождают индивидуализм, борьбу национальных элит за раздел ресурсов, капиталов и рынков сбыта. Усиливаются дифференциация доходов, социальное расслоение общества, социальное напряжение, формой которого является политическая неустойчивость.[8] Либерализация цен и разрыв хозяйственных связей в результате распада Советского Союза привели республику к кризису. Об этом свидетельствуют сложившиеся тенденции в социально-экономическом положении региона: спад производства по основным отраслям экономики, зависимость от поступления трансфертов из федерального центра, тяжелое положение в области сельского хозяйства и т. д. Наметившаяся в последние годы динамика уровня экономического развития не дает уверенности говорить об абсолютных успехах. Ее можно считать развивающимся фактором выхода на показатели докризисного периода.
Ответом на вопрос, что препятствует развитию экономических отношений в республике, большинство представителей политической элиты (около 70%) посчитали несовершенство законодательства, нестабильность политической и экономической ситуации, отсутствие профессионально подготовленных кадров в указанной области.
На вопросы, где принимаются наиболее важные для региона решения и, отвечает ли интересам республики деятельность экономических структур (банки, предприятия), которые функционируют в пределах региона, но управляются извне, большинство респондентов (почти 80%) ответили, что наиболее важные решения принимаются за пределами республики, преимущественно в федеральном центре. Большая часть представителей политической элиты (около 75%) также считает, что управляемые не из региона экономические структуры не всегда действуют в интересах города и республики.
В качестве анализа перспектив развития республики был задан вопрос, каким бы вы хотели видеть будущее РСО-Алании. По итогам полученных ответов можно выделить три главных составляющих: Северная Осетия рассматривается как центр международного и внутреннего туризма, за это высказались 50% респондентов, экологический центр (около 30%), а также центр науки и культуры (20% респондентов). Развитие промышленности и сельского хозяйства пока отошло на второй план, несмотря на то, что республика характеризуется наличием богатых, отсутствующих в других регионах минерально-сырьевых ресурсов. Но, в целом, можно отметить, что образ будущего РСО-Алании, по мнению представителей элиты, представляется достаточно оптимистичным.
Таким образом, анализируя ответы на вопросы, заданные представителям политической элиты республики, можно выявить характер оценочных ориентаций и сделать следующие выводы. На современном этапе РСО-Алания, как часть Российской Федерации, столкнулась с рядом экономических, политических и социальных проблем. Сложившаяся за годы реформ новая экономическая и политическая реальность продолжает вызывать крайне противоречивые отклики и общественного мнения, и аналитиков, и самих представителей политической элиты. Проведенный анализ дает основание сделать заключение, что главным источником экономического развития России является принцип смешанного управления экономикой, где государственное регулирование сочетается с рыночными механизмами развития. Также можно отметить демократическую направленность ориентиров большинства представителей республиканской политической элиты по вопросам государственного устройства.
Проблемы безопасности жизни граждан, связанные с угрозой терроризма, поставили целый ряд вопросов локальной и глобальной безопасности, политической толерантности и свобод, прочности демократических институтов, которые попали в ситуацию перепроверки, переосмысления, реконструирования новых ценностных и инструментальных балансов.
Все это свидетельствует о необходимости специального изучения и разработки комплексных мер идейно-правового, нормативно-правового, институционального характера для разрешения объективно назревших проблем.
ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Тенденции формирования состава посткоммунистической элиты России: репутационный анализ // Политические исследования. 1995. № 6. С.61.
[2] Трансформация местных элит (институционализация общественных движений: от протеста к участию) // Мир России. 1995. № 2. Т.4. С.106.
[3] Хачиров перемены и основательные // Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции, 11-12 ноября 2004 г. Владикавказ. 2005. С.275.
[4] Маркедонов терроризм: подходы к определению и объяснению феномена // Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции, 11-12 ноября 2004 г. Владикавказ. 2005. С. 211.
[5] Койбаев в Беслане: Глобальные и региональные аспекты, политические последствия // Кавказ в системе международных отношений. Тренчин. Словакия. 2006. С. 175.
[6] Северная Осетия. 2004. 9 сентября.
[7] Койбаев в Беслане: Глобальные и региональные аспекты, политические последствия. Указ. соч. С. 176.
[8] Гадзаов Кавказ, РСО-Алания в социально-экономической системе Российской Федерации // Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции, 11-12 ноября 2004 г. Владикавказ. 2005. С. 79.
