День Победы…
Семья Зальман.
Внизу слева – (здесь ему 3 года).
День Победы… Нынешнее поколение людей видит этот праздник иначе, чем те, кто в своё время пережил ужасы Великой отечественной войны. Для многих это уже просто красный день календаря, для кого-то - «радость со слезами на глазах»…У каждого ветерана своя история. И не только у тех, кто сам был на фронте, есть что нам поведать. Так, например, , мой дедушка, не брал в руки оружия. Он родился 3 декабря 1925 года и был очень молод, когда началась война. Но причина даже не в этом. Ему и, прежде всего, его большой семье пришлось немало пережить, ведь у них была немецкая фамилия. Не имело значения то, что по документам все члены семьи были русскими, никто из них не выступал против советской власти и не поддерживал нацистских лозунгов. Совсем наоборот. Но если фамилия немецкая, значит – враг…
Семья Зальман жила в Подмосковье, в г. Клин. , мой прадед, был талантливым стеклодувом, изобретателем, отцом шестерых детей. С началом войны размеренная семейная жизнь сменилась постоянными переездами с места на место из-за преследования со стороны властей. Но репрессии избежать не удалось. Карл Францевич был сослан вместе с женой в Казахстан и умер, не выдержав трудармейского режима. Фактически семья оказалась разбросанной по Советскому Союзу. В Челябинск попал только мой дедушка. На тот момент у него не было даже паспорта, и при решении вопроса о национальности смотрели только на фамилию. стал трудармейцем и оказался на производстве ЧМЗ. Жил в бараке, ел мало, работал много. Исправность в работе и спасала, поскольку отношения с начальством и с коллективом во многом зависели от этого. Хотя были и аресты, и отстранения, за малейшее непослушание отправляли за колючую проволоку. Но постепенно гнёт снижался, трудовой авторитет тоже приходился кстати. Однажды навестить дедушку приезжала его мать, но, чтобы её встретить, нужно было получить разрешение. Дедушка хотел поменяться сменой с товарищем, но начальство не соглашалось. «Почему не отпускаете? Всё равно ведь не приду!» - заявил тогда Юрий Карлович. И не пришёл. Поехал на вокзал встречать мать. Потом, конечно, были разбирательства, выговор, но этим и обошлось. Всё-таки молодой, ценный работник.
В трудармии было немало таких, как дедушка, сосланных без видимых причин, только из-за фамилии или имени… Все были товарищами по несчастью. Они работали бок о бок с пленными немцами, финнами, которым приходилось ещё тяжелее. Со временем многие из них сумели вернуться домой. Дедушка остался на заводе, продолжая делать карьеру. Дослужился до начальника цеха и теперь часто ездил в командировки в Москву. Как-то раз, приехав в столицу, направился по служебным делам. Вдруг слышит голос: «Йоган!». Сначала не обратил внимания. И снова: «Йоган! Йоган!». Оглянувшись, увидел товарища по трудармии, немца, приехавшего в Россию уже туристом. Тот называл дедушку не Юрой, а Йоганом – на немецкий лад. Подбегает, говорит: «Йоган, помнишь Шеляпинск?» Хотя прошло уже много лет, узнали друг друга, разговорились. До сих пор, вспоминая те годы, Юрий Карлович называет всех трудармейских друзей по именам и фамилиям, помнит их должности, что они говорили, что делали. Тяжёлые воспоминания. Но дедушка часто о них рассказывает, не может не рассказать. Особенно в День Победы…
Мария Мнякина, ЕВ-306
