Научные центры по изучению проблем местного управления РСФСР в 1920-е годы

Научные центры по изучению проблем

местного управления РСФСР в 1920-е годы

Т.Ф. Ящук

The article analyzes scientific activity of the Soviet scientific institutions which appeared to be the important centers studying problems of municipal government. Municipal government is considered as a special structure of state government.

В современном правоведении вполне обозначился интерес к истории юридической науки, осмыслению богатого интеллектуального наследия отечественной юриспруденции. Значительно расширилась и проблематика исследований, где наряду с активно изучаемыми ранее темами по истории политических и правовых учений, появились работы, посвященные биографиям выдающихся юристов прошлого, их общественной и государственной деятельности, формам научной деятельности.

Как исключительно продуктивный можно оценивать предлагаемый исследовательский подход, в рамках которого наука рассматривается как сложный, во многом саморегулирующийся механизм, где выделяется два взаимосвязанных аспекта: 1) система научных знаний; 2) деятельность ученых, направленная на приращение, получение новых научных знаний [1].

Второй аспект приобретал в конкретных исторических условиях интересующего нас периода особое значение, поскольку советское государство стремилось контролировать научную деятельность, особенно в гуманитарных областях, добивалось ее осуществления в институционально оформленных структурах. Применительно к периоду 1920-х годов можно выделить три таких структуры, с реализацией поставленных перед которыми целей и задач оказалось непосредственно связано научное творчество большинства юристов того времени. К ним относились: научно-исследовательские учреждения, специально созданные советским государством для разработки теоретических проблем правоведения; учебные заведения, занимавшиеся преимущественно образовательной деятельностью и одновременно подготовкой научных кадров; органы государственного управления.

Для всех учреждений, сотрудники которых более или менее предметно занимались проблемами местного управления, характерны некоторые общие признаки. Во-первых, почти все они (за исключение нескольких университетов) располагались в столице, что облегчало тесную связь и взаимодействие друг с другом. Эта связь проявлялась прежде сего в постоянных научных и деловых контактах: одни и те же лица занимали должности научных сотрудников, преподавали в вузах, привлекались в качестве специалистов в различные комиссии по подготовке законопроектов, состояли в редколлегиях изданий юридического профиля. Во-вторых, основные направления деятельности всех учреждения определялись государством, которое выделяло стратегические на данный момент темы исследований, и этот фактор обуславливал совпадение актуальной научной проблематики в определенные периоды. В-третьих, полученные научные результаты, независимо от профессиональной занятости исследователя и официального места службы широко публиковались на страницах периодических изданий, являлись темами отдельных монографий или учебных курсов, то есть становились доступными и для специалистов, и для всех, интересующихся определенной проблематикой лиц. В-четвертых, научные разработки велись в контексте изучения опыта советского строительства, и представляли собой более или менее последовательные и удачные попытки преломить марксистскую теорию через практику становления советского государства.

В 1920-е годы в РСФСР сложилось и успешно работало два научных центра, значительное место в деятельности которых занимало изучение проблем местного управления, осуществляемое как сугубо в теоретико-методологическом аспекте, так и с точки зрения анализа и обобщения практики государственного советского строительства. Это подразделения Социалистической (Коммунистической) Академии и Институт советского права.

Работа по созданию марксистского теоретического центра началась уже весной 1918 г., а 25 июня 1918 г. ВЦИК утвердил Положение о Социалистической Академии общественных наук. Академия была разделена на несколько разрядов (отделов): политико-юридический, социально-исторический, финансово-экономический и др. [2]. Первоначально Академия работала как преимущественно педагогическое учреждение.

Весной 1919 г. она реорганизуется, переименовывается в Социалистическую Академию, принимается ее Устав, определяются направления деятельности уже в качестве исключительно научного учреждения. С 1924 г. Социалистическая Академия называется Коммунистической академией и передается из ведения РСФСР в ведение Союза ССР [3].

В рамках Коммунистической академии сложились две секции юридического профиля – общей теории права и государства (руководитель ) и секция советского строительства, оформившейся в 1923 г. Первоначально ее возглавил , а затем на эту должность был приглашен профессор [4]. Инициатива в создании секции советского строительства принадлежала слушателям Коммунистической академии, среди которых насчитывалось немало председателей и членов исполкомов, сотрудников Народного комиссариата внутренних дел, то есть людей, хорошо знавших состояние местного советского аппарата. Главную цель своего пребывания в Москве и обучения в Академии курсанты видели в приобретении систематизированных знаний об организации государственной власти, изучении действовавшего законодательства, обмене опытом практической советской работы.

В конце 1924 г. в связи с начавшейся политикой «оживления Советов» при ВЦИК СССР было созвано ставшее постоянно работающим совещание по советскому строительству. Очевидное дублирование сферы деятельности совещания и секции Комакадемии, а также ограниченность круга специалистов, занимающихся проблемами государственного управления, выявили целесообразность объединения двух учреждений. 27 марта 1925 г. Президиум ВЦИК утвердил состав Президиума и персональный состав сотрудников вновь создаваемого Института советского строительства. Штат института насчитывал всего 30 человек. 28 апреля 1925 г. состоялось официальное открытие института, который получил название Институт советского строительства ВЦИК и ЦИК СССР [5]. В его стенах работали видные ученые , , , и другие.

В 1926 г. Институт советского строительства получает наименование Институт советского строительства ЦИК СССР и ВЦИК при Коммунистической академии [6].

В принятом 5 июля 1926 г. Уставе Института работе, связанной с изучением местного управления, отводилось огромное место. Даже основной целью Института значилось «изучение и научное обобщение практического опыта советского строительства». В соответствии с целью выделялись направления работы: сосредоточение и учет печатных и иных источников по организации и деятельности центральных и местных советских органов; непосредственное изучение на местах различных учреждений и местного хозяйства; привлечение в качестве корреспондентов местных работников. Институт планировал консультации и исследования, организованные по собственной инициативе заказам различных советских учреждений. Предполагалась разносторонняя пропагандистская и просветительская деятельность в виде проведения совещаний, публичных лекций, курсов, выставок, музеев, выпуска разнообразной печатной продукции [7].

В рамах Института советского строительства были сформированы секции: федеративная, местного управления, местного хозяйства, очередных вопросов; две комиссии: историческая и методическая, а также декретное бюро, газетное бюро и библиотека. Для каждой секции также определялось широкое поле работы. В частности, секция местного управления планировала заняться изучением сельского, волостного и городского управления, т. е. низового аппарата, а также анализом применения избирательного законодательства. Секция местного хозяйства собиралась сосредоточиться на проблемах местных финансов, местной промышленности и жилищно-коммунального хозяйства. Выполнение намеченной обширной программы исследований немногочисленным научным коллективом было весьма затруднительным, поэтому вопрос об оптимальной внутренней структуре, неоднократно рассматривался на заседаниях президиума института. В итоге наиболее целесообразным было признано предложение, не распылять научные силы и ограничиться выделением двух основных секций: федеративной и местной.

Секция местного управления фактически начала работать с середины июля под председательством . Во главе стояло бюро, в состав которого вошли наиболее квалифицированные ученые: , , . Руководство секции для рационализации деятельности решило выделить две подсекции: первую – для изучения сельских Советов, волостных съездов Советов и исполкомов и вторую - для изучения городских Советов. На стадии обсуждения предлагалось создать и третью подсекцию - нацеленную на работу с уездными, губернскими, а также окружными и областными органами, но данное предложение не нашло поддержки. Наибольшее внимание, как свидетельствуют материалы Института советского строительства, уделялось обобщению итогов районирования, изучению результатов предоставления низовым органам финансовой и имущественной компетенции [8].

Во второй половине 1920-х гг. институт активно включается в разработку проблем административно-территориального переустройства. Здесь составляется программа обследования местных учреждений, печатаются и рассылаются на места анкеты, в которых закладывались параметры оценки деятельности советского аппарата [9]. Анализ полученных и систематизированных сведений позволял оценить результаты недавно проведенного районирования и избежать негативных последствий в процессе продолжения реформ.

В 1925 г. Институт советского строительства находился еще в стадии организационного оформления. Реально функционировало четыре секции: федеративная, местного управления, местного хозяйства и секция очередных вопросов. Отмечалось, что «работа секций заключается в собирании, проработке и издании материалов и документов, относящихся к соответствующей области государственного строительства … и в проведении монографических исследований по вопросам работы секций» [10].

Доказательством такой работы являлось, во-первых, регулярный выпуск немногочисленным коллективом штатных сотрудников, состоящего всего из 5 человек, собственного журнала «Власть Советов», а также множество публикаций, которые работники секции регулярно помещали в других изданиях, в том числе и в «Вестнике Коммунистической академии».

Во-вторых, были подготовлены сборники нормативных материалов, относящиеся к организации и полномочиям местных Советов определенного уровня, среди которых особенно выделяется «Положение о городских Советах. Постатейный комментарий с обозрением законодательства», вышедший под редакцией и . Отдельно следует указать составление документальных сборников, отражающих историю советского управления. К их числу относятся многостраничные работы «Организация и строительство Советов в 1917 г.», «Советы в Октябре», «Советы в эпоху военного коммунизма».

В-третьих, все сотрудники интенсивно вели собственные научные исследования, причем у многих сфера научных интересов - государственное управление и местное самоуправление - сформировалась до поступления на службу в это учреждение, что и стало решающим фактором для приглашения их сюда на работу. , , выпустили каждый по нескольку монографий, регулярно писали статьи в журналы, отзывались рецензиями на работы своих коллег.

Наличие в институте объемной документальной базы, формирование квалифицированного исследовательского сообщества создавали необходимые предпосылки для дальнейших серьезных разработок. 9 ноября 1925 г. состоялось заседание бюро президиума Института советского строительства, где впервые был поднят вопрос о подготовке коммунальной энциклопедии [11]. В течение месяца была намечена структура задуманного издания, очерчен примерный состав будущих авторов. Предлагаемая структура позволяет судить о круге вопросов, относимых к местному управлению. Выделялось 12 сюжетных блоков. Открывалась энциклопедия подробным историко-теоретическим очерком, посвященным организации местного управления. После планировалось поместить раздел об органах влияния и надзора, в качестве которых авторы рассматривали Коммунистическую партию, профсоюзы, Рабоче-крестьянскую инспекцию. Далее в проекте значились очерки о суде и прокуратуре. Затем должны были следовать разделы об административных функциях Советов, о коммунальном благоустройстве, местной промышленности и торговле, сельском хозяйстве, местных финансах, здравоохранении и народном образовании [12].

Из предложенного плана со всей очевидностью следует, что авторы воспроизводили сложившуюся в дореволюционный период традицию об отнесении на местный уровень определенного круга вопросов. Советы в данной концепции рассматривались как органы местной власти, компетенция которых оказывалась максимально приближенной к компетенции органов городского и земского самоуправления. В значительной степени выработанная на стадии подготовки концепция сохранилась и в готовой работе. Хотя редколлегия несколько сократила, укрупнила основные разделы энциклопедии, авторы по-прежнему исходили из той методологической установки, что местное советское управление представляет особый уровень государственного управления, а местные органы действуют в пределах предоставленной им компетенции. В готовом издании «муниципальное» начало в трактовке местных Советов оказалось несколько приглушенным, отошло на второй план. Поэтому в статьях об отдельных учреждениях, действовавших на местах, сначала описывалась вертикальная структура ведомства, к которому они принадлежали, и компетенция всякого местного учреждения логически вытекала из компетенции соответствующего наркомата.

Первый крупный раздел касался общих вопросов местного управления и хозяйства. Далее шла характеристика местных органов, занимающихся планированием и контролем, административно-судебной деятельностью, финансами и хозяйством, культурой и здравоохранением. Последними были помещены очерки об остальных местных учреждениях, которые авторы назвали «вспомогательно-техническими» органами.

Выход в свет в 1927 г. этого уникального издания, опубликованного под названием «Энциклопедия местного управления и хозяйства» стал значительным событием в научной жизни института, обсуждался широкой юридической общественности. Энциклопедия, объемом более 1500 страниц-столбцов, содержавшая квалифицированные комментарии ко всем действовавшим законам, регулировавшим различные отношения, связанные с организацией и компетенцией структур местной власти, стала в первую очередь справочным изданием. В то же время ее можно считать первым обобщающим трудом по истории местного управления в послеоктябрьский период. Каждый очерк, предварялся подробным историческим экскурсом о создании того или иного государственного учреждения, развитии советского законодательства в данной сфере.

Как уже отмечалось, в рамках Коммунистической академии в качестве самостоятельного подразделения действовала секция общей теории права и государства, сотрудники которой также обращалась к проблемам местного советского управления, хотя в целом эта тематика не занимала приоритетных позиций в их трудах. Теоретические достижения советского правоведения были отражены в подготовленной на базе секции общей теории права и государства «Энциклопедии государства и права», три тома которой вышли в гг. Энциклопедия также включала статьи о местных Советах всех уровней, содержала некоторый материал о местных бюджетах, налогах, имуществе и т. д.

Обе энциклопедии были по сути дела «забыты» в последующие годы, их практически не цитировали и даже редко упоминали в научных публикациях. Несмотря на то, что они являлись наиболее полными и глубокими изданиями о советском государстве и праве, их не указывали в учебных программах по соответствующим юридическим дисциплинам, которые стали появляться в конце 1929 – начале 1930-х годов. Причины такого умолчания вполне понятны и объяснимы: оказались неугодны многие авторы, не соответствовали политическим запросам формирующегося тоталитаризма содержание энциклопедий.

Самостоятельным научным учреждением юридического профиля был Институт советского права, образованный постановлением Государственного ученого совета наркомата просвещения 19 ноября 1920 г., на базе кабинета государственного права МГУ.

Перед его коллективом были поставлены следующие задачи: всестороннее изучение проблем правового социалистического строительства и подготовка высококвалифицированных научных работников, особенно профессоров и преподавателей университетов. Управление институтом осуществлялось ученой коллегией, ее первое заседание состоялось 29 января 1921 г. Во главе первой коллегии стоял . В 1925 г. в состав коллегии входили , , возглавлял институт . Поскольку институт возник при учебном заведении – МГУ, он находился в ведении наркомата просвещения. В 1924 г. была образована Российская ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук, в состав которой был включен и Институт советского права [13]. На протяжении непродолжительной истории института, как самостоятельного учреждения, его сотрудниками были известные ученые: , , .

Спецификой данного учреждения, в отличие от подразделений Комакадемии являлась тесная связь с образовательным процессом. Большинство сотрудников института параллельно с научной деятельностью преподавали в МГУ, в самом институте открылась аспирантура. Закономерно, что результаты научного творчества сотрудников нашли отражения не только на страницах собственного журнала «Советское право», выпуск которого начался в 1922 г., но и в подготовленных ими учебниках и иных методических материалах.

Институт, как и другие научные учреждения юридического профиля, заботился о формировании собственной источниковой базы, поэтому в нем собирались законодательные и иные нормативные акты. Результаты местного нормотворчества концентрировались в специальном подотделе местных материалов. В начале 1923 г. Институт обратился к наркоматам юстиции союзных и автономных республик и губернским прокурорам с письмом, в котором сообщил, что картотека института содержит 24 тыс. фишек, (видимо, имелось в виду наименований нормативных актов) и собранная коллекция является, по всей вероятности, лучшей в Республике по систематизации и полноте. Но в подотделе местных материалов наблюдаются пробелы, а необходимые издания попадают с большим опозданием. Содержалась просьба присылать местные собрания узаконений, сборники декретов, иные акты, юридические журналы и официальные газеты. Редакция обещала публиковать имена лиц и учреждений откликнувшихся на обращение, а также готовить систематические отчеты о новых поступлениях. Однако, как свидетельствует тематика журнала, запланированная работа по обобщению содержания местных материалов не была налажена, хотя местные источники, пусть не в полном объеме и не из всех регионов в институт направлялись.

В рамках Института советского права было создано несколько секций. Первоначально вопросами местного управления занималась секция конституционного права, затем изучение намеченных проблем продолжилось в секции государственного и административного права. По состоянию на 1924-25 академический год ее штатными сотрудниками числились , , . . С секцией активно сотрудничали М. Владимирский, , . Председателем секции конституционного права являлся , он же длительное время возглавлял и секцию государственного и административного права.

Научная работа отдельных секций, как и Института в целом в меньшей степени была ориентирована на проведение прикладных исследований и создание обобщающих трудов по советскому государству и праву. Основной формой научной работы секций являлось проведение заседаний, на которых обычно вначале заслушивался доклад, а затем проводилось его обсуждение. Тематика заседаний формировалась под влиянием следующих факторов: если инициатива выступления исходила от самих членов секций, то тема определялась собственными научными интересами; в некоторых случаях какая-то проблема приобретала особую актуальность в связи с готовящейся крупной реформой в области местного управления; иногда требовалось срочно обсудить присланный на отзыв законопроект. Применительно к первому случаю можно назвать доклады «Местное управление РСФСР», «К вопросу о национализации и муниципализации», «Коммунальное хозяйство и его организация», применительно ко второму – доклад «О проекте Административного кодекса», к третьему - «Местные финансы по проекту Наркомфина», а также ряд докладов 1922 г., посвященных проектам новых положений о Советах различных уровней [14].

Основной доклад готовился заранее, вызывал большой интерес, обсуждение обычно проходило очень оживленно. Например, рассмотрение законопроекта о губернских съездах Советах и исполкомах, с докладом по которому выступал , длилось два дня – 14 и 17 марта 1922 г.

Характеризуя дискуссию как форму научной работы, следует выделить такой важный ее признак, как наличие конструктивной критики, которая наблюдалась как со стороны участников заседаний в отношении докладчика, так и со стороны всех выступавших по поводу рассматриваемого предмета. Так, анализируя Положение о губернских съездах Советов и исполкомах, поступившее в виде проекта НКВД, , подверг его серьезной критике. Он подробно разобрал все статьи документа, указал на ряд юридических несоответствий, внес конкретные предложения по улучшению готовящегося закона [15]. Обсуждая доклад «Коммунальное хозяйство и его организация», участники дискуссии критиковали не столько действующее советское законодательство, хотя и оно вызывало нарекания, сколько методологические подходы самого автора [16].

Безусловно, решающим фактором, определяющим научную тематику секции, являлась актуализация тех или иных проблем практикой советского государственного развития. К их числу следует отнести следующие вопросы: система органов местного управления; соотношение местного и центрального управления; структура местного советского аппарата; нормативное закрепление статуса местных Советов; территориальные основы организации местной власти; коммунальное имущество; местные финансы.

Важным научным, а также образовательным центром в этот период являлся Институт красной профессуры, созданный декретом СНК от 01.01.01 г. Однако выделение самостоятельного правового отделения затягивалось, датой его открытия с можно считать 13 декабря 1924 г., когда было принято соответствующее постановление Правления Института [17]. В целом не доверяя старой профессуре, советское правительство вынесло подготовку молодого поколения преподавателей за рамки университетов, что разрушало дореволюционную традицию, когда именно на университетских кафедрах осуществлялась подготовка к профессорскому званию.

После открытия правовое отделение оказалось слабо связано с учреждениями, заинтересованными в научных работников такой специальности, поэтому первый набор слушателей состоялся только в 1927 г. [18]. В институте стремились подготовить специалистов по всем отраслям советского права: государственному, гражданскому, земельному, уголовному, трудовому, международному, криминалистике, но абсолютное большинство слушателей выбирало в качестве специализации государственное право.

Обучение в институте продолжалось 4 года. На 1 курсе слушатели занимались общей теорией права и государства (руководитель ) и теоретической экономикой (рук. ); на втором – историей революционных моментов в развитии институтов права (рук. ) и историей философии права (рук. ); на третьем – проблемами права и государства в переходный период в соответствии с избранной специализацией, 4 курс отводился для работы над диссертацией. По каждому изучаемому предмету нужно было представить доклад и не менее 2 раз выступить в качестве оппонента. Начиная со второго курса, слушатели проходили педагогическую практику. В конце 1920-х годов руководство Института выражало уверенность, что «через 2-3 года фронт борьбы за марксистскую теорию права начнет ежегодно получать заметные отряды теоретически подготовленных, марксистки выдержанных научных работников» [19].

Подготовка исследователей, специализирующихся на проблемах местного управления, в рамках ИКП отдельно не велась. Наиболее близкие по проблематике темы диссертаций были связаны с изучением диктатуры пролетариата, формы советского государства и т. д.

В конце 1920-х для научных учреждений юридического профиля наступил сложный период. Настоящий шквал критики обрушился на Институт советского права. Основные обвинения были направлены против старой профессуры, а сам институт был назван идеологическим центром, «в котором немарксисты отсиживались от наступающего воинствующего марксизма…превратился в нечто среднее между собесом и вольным юридическим клубом» [20]. Подчеркивалось, что не оправдалась основная цель института – для подготовки молодых кадров использовать старых специалистов, которые бы трудились под руководством немногих коммунистов. Совершенно необоснованно перечеркивалось научное творчество сотрудников института, утверждалось, что они не способны разрабатывать актуальные темы советского права. Организаторы травли явно передергивали факты, подчеркивая беспартийный состав этого учреждения. На самом деле на 1 января 1929 г. из 39 штатных и нештатных сотрудников было 24 коммуниста и 15 беспартийных. По имеющимся в нашем распоряжении материалам сложно судить о сущности и глубине конфликта между аспирантами и профессурой, но коммунистическому руководству института ставилось в вину, что оно «все свои усилия употребило на то, чтобы «защитить» специалистов от аспирантских «наскоков» [21].

В публикациях этого периода высказывались сомнения в целесообразности ликвидации Института советского права, наоборот, выдвигались предложения развивать его как научно-образовательный центр, расширить аспирантуру, сделать Российским отделением планируемого в рамках Коммунистической Академии Института права и советского строительства [22]. Печатные труды представляли результат деятельности Института по систематизации и анализу законодательства, изучению исторического опыта советского строительства, разработке теоретических проблем советского государства. Здесь работала аспирантура, многие темы диссертационных исследований касались проблем местного управления. Таким образом, Институт имел все атрибуты научного учреждения, его деятельность была заметным явлением социокультурной среды, поэтому упреки, прозвучавшие в его адрес в конце 1920-х гг., представляются не обоснованными.

На совместном заседании коллегии Института советского права и Коммунистической Академии 29 марта 1929 г. было проведено размежевание сфер деятельности этих учреждений. Разработка теории права переходила целиком к Коммунистической академии, а Институт советского права должен был заниматься подготовкой аспирантов, сбором и анализом законодательного материала по отдельным отраслям права. Многие сотрудники института были уволены, причем смена кадрового состава оценивалась положительно, поскольку, таким образом, достигалось увеличение партийной прослойки.

Началась реорганизация и в подразделениях Коммунистической академии. На экстренном заседании бюро Президиума Академии 27 апреля 1927 г. обсуждался вопрос об объединении секции права и государства с Институтом советского строительства. Председательствовал на заседании , с основным докладом выступал . Цель руководства страны, озвученная докладчиком, заключалась в том, чтобы получить такое научное учреждение, которое бы вело «научное обобщение практического опыта советского строительства под углом зрения марксистско-ленинской теории государства». При этом было заявлено, что «секции права и государства не хватает практики», а Институт советского строительства «через чур много имеет практики и недостаточно теории» [23]. Критический настрой поддержал , сказавший, что это не Институт советского строительства, а институт истории советского строительства, и это направление не совсем здоровое [24]. Непонятно, почему не получила должной оценки плодотворная издательская деятельность института, хотя, казалось бы, достижения в этой области не вызывали никакого сомнения. Напротив, было заявлено, что Институт не смог наладить выпуск качественного журнала, и «Советское строительство» пришлось у него забрать, изменив концепцию издания [25]. Против журнала «Советское строительство» резко выступил . В письме, направленном в ЦК ВКП(б), он сообщил, что большинство статей носит аполитический характер [26]. Необоснованно замалчивался фундаментальный труд - «Коммунальная энциклопедия», при этом утверждалось, что секция общей теории права и государства при гораздо меньших финансовых ресурсах подготовила «Энциклопедию права и государства», а институт не создал ничего подобного [27].

Таким образом, институту ставилось в вину выполнение поставленных перед ним задач, вытекающих из необходимости изучения, обобщения и анализа практики советского строительства. Проводимая в середине 1920-х гг. политика «оживления Советов» характеризовалась усилением внимания к низовым органам власти, что определило тематику проводимых здесь исследований. Собственно сам институт, созданный в результате реорганизации по инициативе ЦИК СССР, рассматривался как учреждение, непосредственно участвующее в выработке практических рекомендаций по организации и деятельности местных Советов. С этими поручениями его сотрудники успешно справились, подтверждением чего служат публикации сборников нормативных актов о сельских, районных и городских Советах, многочисленные статьи и монографии о низовых органах власти. Деятельность института осуществлялась в тесном сотрудничестве с Совещанием по советскому строительству, работавшем при ЦИК СССР, во многом совпадал даже их персональный состав обоих учреждений.

К концу 1920-х обозначились первые симптомы опасной тенденции, выражавшейся в настойчивом противопоставлении идеологических позиций старой профессуры и марксистских кадров. И ранее политическая враждебность социалистическому строю оставшихся с дореволюционных времен ученых постоянно отмечалась в качестве негативного фактора советской юридической науки и высшей школы, но теперь все отчетливее высказываются мнения о принципиальной несовместимости буржуазной профессуры и советской юриспруденции. В резолюции по вопросу о преподавании правовых дисциплин в вузах, принятой на общем собрании слушателей правового отделения Института красной профессуры 17 января 1929 г., отмечалось, что «обострение классовой борьбы, в связи с успешным строительством социализма и наступлением пролетариата на капиталистические элементы, вызвало оживление мелкобуржуазных теорий в области права и государства, питаемых реформистской идеологией». Резолюция призывала дать решительный отпор теориям и «теорийкам» (например, Магеровского, Пионтковского, Энгеля, Гойхбарга, Розенблюма и других им подобных), отражающим оживление мелкобуржуазной стихии [28]. В конце 1920-х годов из научно-исследовательских учреждений и вузов были изгнаны многие известные юристы, непосредственно участвовавшие в создании советского законодательства, стоявшие у истоков советской юридической науки. Хотя в эти годы обвинения в политических заблуждениях еще не сопровождались физической расправой, многие восприняли отлучение от активной научной и педагогической деятельности как глубокую трагедию,

Конец 1920-х годов стал временем подведения итогов изучения советского государства и права. Выводы политического руководства страны о научных достижениях существенно отличались от объективной оценки результатов деятельности научных учреждений юридического профиля. По мнению, , не получилось создать такую работу о советском государстве, которая бы идеально соединяла опыт советского строительства с марксистско-ленинским учением о государстве [29]. Критике подверглись даже труды, пожалуй, самого авторитетного советского правоведа : «Вот написал Стучка книжку о государстве. Хорошая книжка. Но ничего нового по сравнению с тем, что дал Ленин, там нет», ленинскую концепцию «мы должны подкрепить анализом цифр, фактов и материалов» [30]. В выступлении в Коммунистической академии не прозвучало серьезного анализа причин отсутствия ожидаемого политическим руководством страны научного труда. Он ограничился следующим объяснением: «Может быть, играет роль трудность задач по теоретической работе, может быть и то, что еще теоретики в этой области не народились» [31].

Своеобразным итогом изучения местного управления всего предшествующего периода можно считать 1929 г., ставший для данного направления настоящим годом «великого перелома». 15 ноября 1929 г. в Институте советского строительства обсуждалась «Программа учения о местном советском аппарате и управлении», подготовленная и В. Иезуитовым. Сам ход дискуссии фиксирует смещение акцентов в изучении советского управления. противопоставлял свою программу формализму, догматизму, «плюралистической эклектике Магеровского» и ряда других административистов. Научная критика уступает огульным идеологическим выводам: «Все эти постановки представляют собой, как и методология целого ряда положений троцкистов и правых… оформление сопротивления капиталистических мелко-буржуазных элементов страны наступающему социализму» [32].

В конце 1920-х годов до реорганизаций институтов продолжалось изучение проблем местного управления в рамках сформировавшейся ранее тематики. Однако они постепенно утрачивают самостоятельное значение и начинают рассматриваться в рамках общего учения о государстве. Уже в ходе обсуждения программы и В. Иезуитова выступавшие высказались против выделения отдельных курсов государственного, административного права, полагая, что все вопросы, связанные с государством, должны включаться в общее учение о государстве.

В ходе обсуждения рефреном звучал тезис о единой природе советского государства. Наиболее точно его сформулировал : «Можно ли у нас вообще говорить отдельно о местном советском управлении, о местных органах, какие основания отделять эти местные органы от центральных. Все построение советского государства таково, что снизу доверху идет совершенно неразрывная цепь» [33].

Нельзя сказать, что проблемы местного управления полностью ушли из сферы научных разработок. Они продолжали затрагиваться в связи проведением индустриализации и коллективизации, подготовкой новой административно-территориальной реформы. По-прежнему проводилось обследование сельсоветов как низовых органов власти, обобщался опыт их деятельности, велось изучение местного хозяйства в ходе составления плана и учета размещения производительных сил. Однако вся работа строилась теперь в ином направлении – отрицалась самоценность местного управления, оно включалось в качестве низового элемента в систему органов государственной власти.

В 1931 г. прошел первый съезд марксистов-государствоведов, в качестве перспективных научных направлений названы: «разработка проблем усиления пролетарской диктатуры на этапе вступления в период социализма, изучение конкретных форм классовой борьбы, ее развития», вопросы местного управления, местного хозяйства остались без должного внимания [34].

А еще раньше в 1930 г., несмотря на все возражения научной общественности состоялось объединение научно-исследовательских учреждений правового профиля, и в итоге был создан единый центр юридической науки - Институт советского строительства и права Центрального исполнительного комитета СССР и Всероссийского исполнительного комитета при Коммунистической Академии.

___________________

Сырых основания общей теории права. Т. 1.М.: Юстицинформ, 2004. С. 22.

Очерки по истории юридических научных учреждений в СССР / под ред. , . М.: Наука, 1976. С. 16.

Очерки по истории…С. 17-18.

АРАН (Архив Российской академии наук). Ф. 360. Оп. 4. Д.7. Л. 94, 117.

Там же. Л.94,117,118.

Очерки по истории…С. 24.

АРАН. Ф.350. Оп.1. Д.43.Л. 26.

Там же. Л.130-131.

АРАН. Ф. 360. Оп. 4. Д.105. Л.8-15.

АРАН. Ф. 350. Оп. 1. Д.36. Л. 13.

АРАН. Ф.350. Оп.1. Д.56. Л.12.

АРАН. Ф.350. Оп.1. Д.56. Л.11.

Очерки по истории… С. 26-27.

АРАН. Ф. 360. Оп.5. Д.22. Л.15. АРАН. Ф.360.Оп.5. Д.3. Л.29-35.

Там же. Ф.360.Оп.5. Д.3. Л.29-35.

Там же. Л.47, 53.

Плоткиенс и развитие марксистско-ленинской общей теории права в СССР. гг. Рига: Зинатне, 1978. С. 225.

О правовом отделении Института красной профессуры// Революция права. 1929. №2. С. 157.

Указ. соч. С. 158.

Институт советского права РАНИОН // Революция права. 1929. №6. С. 146.

Там же. С. 147.

Там же. С. 149.

АРАН. Ф.350. Оп. 1.Д.109. Л.4-5,7.

Там же. Л. 5, 21.

Там же. Л. 8 .

АРАН. Ф. 360. Оп. 4. Д. 167. Л. 104.

АРАН. Ф. 350. Оп. 1. Д. 109. Л. 16.

Институт советского права РАНИОН // Революция права. 1929. №6. С. 159.

АРАН. Ф.350. Оп.1. Д.109. Л.4.

Там же. Л.40.

Там же. Л.9.

АРАН. Ф.360. Оп.4.Д.101. Л.4.

Там же. Л.31.

АРАН. Ф.360. Оп.4. Д.161. Л.3.