Фронтовыми дорогами Рыбачьего
В августе 2012 года исполняется 35 лет со дня открытия обелиска на месте подвига отряда капитана Юневича. Не зарастает тропа к месту последнего боя североморцев. По самым приблизительным подсчетам за 35 лет на высоте Юневича побывало около 16 тысяч человек. В июле 2012 среди участников похода оказались двое нарьянмарцев. Но обо всем по-порядку…
13 июля, в пятницу из г. Нарьян-Мара в г. Мурманск с посадкой в г. Москве вылетели два представителя молодежи Ненецкого округа. Вылететь-то вылетели, да и полетели в нужном направлении, но около часа кружились над столицей нашего государства в беспросветной мгле, замечая за бортом другие самолеты, также бесцельно кружащиеся над городом. Наконец, злополучный самолет благополучно приземлился в аэропорту «Внуково». Минут сорок пассажиров еще возили по аэропорту, видимо знакомя с его просторами. И когда, наконец, мы оказались в аэропорту, до вылета самолета в Мурманск оставалось менее получаса. Еще в самолете нас заверили, что как только окажемся в аэропорту, пассажиров встретит представитель авиакомпании, но не тут-то было. Получив багаж, мы отправились искать представителя, на следующий рейс мы, разумеется, опоздали. У представителя образовалась достаточно большая очередь, которая двигалась крайне медленно. Уже ближе к ночи (прилетели в Москву мы где-то в половину восьмого вечера) нас доставили в гостиницу. Лететь нам предстояло вечером следующего дня. Вот так не запланировано мы оказались в Москве, благо на следующий день нас накормили завтраком, обедом и ужином и отвезли в аэропорт. В одиннадцать вечера нас встречали два молодых человека из экспедиции, для участия в которой мы прибыли в город-герой Мурманск. Вещи погрузили в «буханку», мы прыгнули следом. Впереди 5 часов езды сначала по вполне приличной дороге, а затем по ухабам, лужам и рытвинам. Из окна открывался потрясающий вид на сопки и хребты Кольского полуострова.
В четыре утра 15-го июля прибыли на полуостров Средний, место, где уже находился лагерь, в котором нам предстояло жить следующие тринадцать дней. Утром после завтрака мы пошли знакомиться с фронтом работ, которые планировалось сделать за эти дни. Нам необходимо было благоустроить воинское захоронение и памятник, находящийся там же. К этой работе мужское население нашего лагеря приступило на следующий день, а женская часть команды занялась бытовыми вопросами. Кстати, в нашем отряде двенадцать человек, самому младшему 10 лет, самой старшей участнице нашей экспедиции – шестьдесят шесть.
В тот день мы также знакомились с окрестностями, ходили к воинским укреплениям, где нашли много интересного: крышки от бидонов, остатки обуви, консервную банку, подкову и в этой же куче фрагменты человеческих костей. Предположили, что на этом месте мог быть военный госпиталь, кости – фрагменты ампутированных конечностей.
Запись в дневнике от 17 июля: «Грозные тучи, которые вчера надвигались на наш лагерь, сегодня опустились до самой земли. После завтрака, который состоял из вчерашних разогретых макарон и двух сортов колбасы, нашей «Карской» и местной «Карельской», мы отправились на работу. Обкладывали могилы камнями. Но перед этим сделали разметку. Уж больно криво были поставлены надгробия до нас, повторить эту ошибку мы не хотели».
На следующий день ветер, дувший с севера, стал набирать силу, по-прежнему мимо нас проносились серые хмурые облака. К вечеру 19-го это уже был настоящий ураган, лил дождь. Наш лагерь не был готов к такому повороту событий, многие палатки не выдержали натиска бури и стали трещать по швам. В срочном порядке отправили двух гонцов в вахтовый поселок нефтяников, с надеждой получить у них укрытие на время ненастья.
Нам отправили грузовик, в который сложили промокшие вещи и продовольствие. Следующую ночь мы провели уже в небольших вагончиках у нефтяников. Пробыли мы здесь до 23 июля. Погода все же наладилась, мы много прогуливались по окрестностям, очень часто встречали туристов, кто на велосипедах, кто на мотоциклах, кто на машинах – все спешили посмотреть мыс Немецкий, самую северную точку европейской материковой части России.
Но нам надо возвращаться доделывать начатое дело. 
К назначенному сроку всю намеченную работу выполнили. В последний день, уже по дороге в лагерь встретили ребят на двух машинах, которые тоже восстанавливали воинские захоронения. А вечером, вновь посетив благоустроенное нами захоронение, обнаружили гвоздики и ленточку «В память от благодарных потомков», оставленные, несомненно, ими. 
Кольский полуостров славится своей красотой, и мы много времени проводили, путешествуя по ближайшим сопкам. Идешь и не веришь, что когда-нибудь дойдешь до вершины. Наметишь точку наверху, а когда приближаешься к ней, понимаешь, что еще идти и идти. Но, когда забираешься на самый верх, открывается потрясающий вид – сопки, залив, хребет, камни, озера и повсюду воинские укрепления, огневые точки.
27 числа мы перебрались на новое место – у ручья, рядом с хребтом Муста-Тунтури. Утром следующего дня на это место съехались порядка ста человек, участников похода ветеранов, молодежи и родных погибших воинов по местам боевой славы пограничников и североморцев «Фронтовыми дорогами Рыбачьего». С этого начиналась вторая часть нашей экспедиции. После общего обеда, у нас был поход, который, я думаю, на долгие годы запомнится его участникам. Под предводительством , мы отправились на место подвига отряда капитана Юневича.
Ни кого не оставил равнодушным рассказ Михаила Григорьевича о тех событиях, которые происходили здесь в марте 1943 года. Он с точностью называл не только даты боев, но и часы, и минуты. Перед глазами вырисовывается детальная картинка того последнего боя отряда мужественного капитана.
Во время рассказа один из участников похода неудержимо плакал, как оказалось, это был внук Александра Игнатьевича Бакина, единственного уцелевшего в том смертоносном бою. Два раза за этот бой Юневич «брал огонь на себя». После второго обстрела Юневич погиб, но девять североморцев были живы. Они не стали сдаваться в плен, а с криком «Ура!» пошли на фашистов. За 1200 дней обороны Рыбачьего окрестные сопки не слышали такого мощного и сплоченного крика. Не смотря не на что, Бакин был жив. Он построил себе маленький плотик, на который помещалось только туловище, и перебрался к своим, вернее море выбросило полуживого разведчика, благо дул попутный ветер. Его случайно нашли солдаты-пулеметчики. В землянке Бакина ждал допрос. Ему не верили. Семь суток в тылу врага, после суточного боя, двух вызовов огня на себя и ранения! Солдат какой армии мира мог вынести это!? Бакин должен был погибнуть в бою или утонуть в море, а раз жив, значит, попал в плен и дал согласие работать на врага. Об этих событиях Михаил Григорьевич подробно рассказывает в своей книге: «Десант вызывает огонь на себя». Кроме места подвига Юневича посетили немецкий подземный штаб, поднялись на высоту, где установлен погранзнак. Во время нашего похода один участник, новичок в поисковом деле, нашел немецкий бинокль.
От погранзнака спускаться стали к нашему лагерю, нелегкое оказалось это дело для некоторых участников нашей группы, еще больше мы стали понимать, насколько нелегко было солдатам штурмовать эти высоты. В конце дня был вечер патриотической песни. Еще раз вспомнили подвиги советских воинов, победу доставшуюся таким трудом. Звучали фронтовые песни, отрывки из повести «Василий Теркин». В двенадцать ночи – небольшой салют по поводу начала дня военно-морского флота.
Следующий день – день прощания. Подошла к концу экспедиция, нам пора возвращаться. Обратный путь был более удачным, домой вы вернулись с задержкой всего лишь на полчаса.
Воронцова Анна, фото автора
