Наперегонки со смертью: марш обреченных
10 июня в Октябрьском суде Екатеринбурга тяжело больной женщине отказали в освобождении из-под стражи. Через четыре дня она умерла.
Так завершился марафон, в котором, как считают многие, у 28-летней не было ни единого шанса. Не только из-за смертельной болезни.
попал за решетку не то чтобы совсем здоровым, но отнюдь не обреченным на скорый конец. Как и предприниматель Вера Трифонова. Но оба умерли в неволе. И если о «деле Магнитского» многие пишут как о заказном, то диабетика Трифонову держали в изоляторе, чтобы вымучить признание. (см. «Forbes»)
обвиняли в торговле наркотиками. До суда она не дожила, торговала или нет, вопрос открытый. Зато употребляла точно. Из-за этого заполучила целый букет заболеваний, в том числе ВИЧ/СПИД. Эта напасть разрушает защиту организма, делает его беспомощным перед любой инфекцией. У наркозависимых в паре с вичем ходит туберкулез. Судя по свидетельству о смерти, он был у И еще гепатит, кандидоз полости рта. Каждый глоток, каждый кусок хлеба давались ей с трудом.
И кому ж она была нужна под стражей?
Уж точно не администрации изолятора. Представители свердловской Общественной наблюдательной комиссии (ОНК), выполняя свое же решение о гражданском расследовании смерти побывали в ИЗ номер пять. Там на день посещения содержалось 85 «вичёвых» – так здесь называют ВИЧ-инфицированных. Не все из них в тяжелом состоянии. Но, по крайней мере, у шестерых есть опасность «сгорания»: без видимых причин наступает ухудшение, и за несколько дней человек буквально тает на глазах.
Анастасия Б-ва одна из таких. Трудно поверить в слова администрации, что неделю назад она была довольно бодрой и общительной. Вялые движения, потухший взгляд. Сутулится, как будто что-то прячет или бережет внутри. По чисто медицинским показаниям состояние лучше, чем было у Яны. Медик и начальник изолятора в тревоге: под перечень Минздрава Б-ва не подпадает.
Что за перечень? Председатель областной ОНК Е. Степанова в первом сообщении о смерти женщины-подследственной из Пятого ИЗ (см. текст «Кто выносит смертный приговор» на сайте Уполномоченного по правам человека в Свердловской области) подробно рассказала, как шел процесс. Точнее, два процесса. Отсидки-угасания в СИЗО. Неспешного разжевывания Постановления правительства № 3 от 14 января 2011 года. Оно называется длинно, но понятно: «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений».
С армейских лет в зубах навязло: уставы написаны кровью. И строевой, выходит, тоже? Кто помнит тупую шагистику, вряд ли согласится.
Постановление номер три оплачено, по крайней мере, одной жизнью – арестантки Трифоновой.
После ее скандальной гибели по инициативе президента РФ изменили законодательство, распространив на подследственных постановление правительства от 2004 года, по которому тяжелобольных осужденных освобождали из-под стражи и от исполнения наказания.
«Люди не должны в тюрьме умирать, если они болеют, то они должны оттуда выходить лечиться, а потом их судьбу должен определять суд», –сказал президент и юрист Дмитрий Медведев. Что непонятно?
Операм и следователям, которые настаивали, чтобы А. была под стражей, видимо, понятно не очень. Наверное, аттестацию уже прошли. Сотрудникам системы исполнения наказаний ясней: по следам истории с гибелью Магнитского из ФСИН уволены десятка два генералов. Не забалуешь.
Но на скорости внедрения новых правил это никак не сказалось. Упомянутое постановление вступило в силу 21 января 2011 года. к тому времени уже четыре месяца томилась за решеткой. Сажают у нас быстро.
Отпускают медленно. Как брать (под стражу), органы учились много лет, а как давать (свободу), тем более по состоянию здоровья, осваивают осторожно. Необходимы инструкции и процедуры. Для бюрократов они будто дети: нужно время, чтобы родить.
Форма направления на медицинское освидетельствование была утверждена приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ только к весне, 16 марта 2011 года. Яна – полгода в СИЗО.
Ну, теперь обследуем и выпускаем? Вот только где обследуем? Правильно, чтобы вичёвых проверяли в своем центре, онкологию – в своем. Нужно бы составить список…
Перечень учреждений здравоохранения, проводящих медицинское освидетельствование, был подписан министром здравоохранения Свердловской области 13 мая сего года.
В своей хронике марша обреченной председатель ОНК отметила: лишь к лету сложились все правовые условия, чтобы запустить машину выхода на свободу следственно-арестованных больных. осталось жить две недели.
С мая, вспоминает отец Яны в переписке с ОНК, у дочери поднялась температура до 39, и уже не отпускала. Документация медчасти изолятора подтверждает ухудшение здоровья.
2 июня арестантку направляют на медицинское освидетельствование. В медкарте значится «стадия 4В» ВИЧ/СПИД – именно та, которая указана в перечне из 20 заболеваний к постановлению № 3 как достаточная, чтобы освободить. Она же значится в заключении медкомиссии Областного центра СПИД и НЗ.
Через неделю, основываясь на этом заключении, судья… отказывает в ходатайстве и оставляет под стражей. Как пишет отец, в суде дочь еле двигалась. Но всё в том же заключении областного СПИД-центра значится, что заболевание протекает без стойких нарушений функций организма.
Наличие таковых, согласно перечня, утвержденного постановлением номер три, препятствует содержанию под стражей. А отсутствие – нет? А чуть живая женщина в зале суда? Арестантку видел судья. Но поверил бумаге с печатью.
Впрочем, речь об этом – впереди. Наблюдателям ОНК предстоит пообщаться с судом и следствием, посетить центр СПИД. То, что вы читаете – не выводы, а впечатления.
Так вот, в порядке впечатлений.
Ради справедливости скажу, что ни начальник ИЗ-5, ни исполняющая обязанности начальника медчасти не выглядят самоуспокоенными. Дескать, сделали, что смогли. Мы – люди в погонах. «А если что не так, не наше дело. Как говорится, родина велела».
Да и с чего бы успокаиваться? На медицинском заключении стоит номер один. А есть уже и два, и три, и четыре. В том числе – на тающую У нее тоже стойких нарушений не обнаружено.
Тревожных вичёвых, напомню, только в Пятом изоляторе целых шесть, всего больше восьми десятков. При том, что – даже без лени, пробуксовки и перестраховки – механизм освобождения не поспевает: гаснут быстрее.
С другими болячками держатся дольше, им еще можно помочь. Осенью прошлого года, при активном содействии ОНК, Свердловским областным судом по состоянию здоровья была освобождена Алина Кулалаева. Ее соседке по нарам не повезло: осужденную И-ву суд освободил, только она скончалась в больнице за день до снятия охраны.
Вор должен сидеть в тюрьме. Но никто не должен в тюрьме умирать. Ни тот, кто осужден. И уж тем более не тот, кто ждет суда и до приговора по закону невиновен.
Одни надеются, что так и будет. Другие хотят знать, сколько народу еще сложит головы за эту «больную» свободу.
Сергей ПЛОТНИКОВ,
журналист,
общественный пресс-секретарь ОНК Свердловской области
P. S. В планах ОНК проверить, как выполняется постановление № 3 во всех следственных изоляторах Свердловской области. В своем общественном расследовании мы рассчитываем на вашу помощь. Сообщайте о всех известных вам фактах, относящихся к теме оказания медицинской помощи в местах лишения свободы, по адресу: *****@***ru.
Материалы по теме можно прочесть:
«Кто убил Веру Трифонову», автор Ольга Романова, электронная версия журнала «Forbes»: http://www. *****/column/49063-kto-ubil-veru-trifonovu#comments
«Кто выносит смертный приговор?», сообщение председателя ОНК Свердловской области Е. Степановой о начале и ходе проверки обращения отца сайт Уполномоченного по правам человека СО: http://ombudsman. *****/pravozashhitniki/obshhestvennaja_nabljudatelnaja_komissija/
Постановление Правительства Российской Федерации № 3 от 01.01.01 г. «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений». «Российская газета », федеральный выпуск № 000 от 01.01.01 года: http://www. *****/2011/01/21/sizo-dok. html
